Жанр: Боевик
Борн 1-3. Идентификация Борна. Превосходство Борна. Ультиматум
...сь: оставшийся
"брат", до-видимому, нашел Кактуса.
- Что это было, черт подери? - крикнул молодой полицейский.
- Неважно! - прокричал ему в ответ Джейсон, запрыгивая в машину и рывком
поднимая с рычага трубку патрульного телефона. Он сообщил номер Алекса в
Вирджинии оператору на полицейском коммутаторе, не переставая повторять: -
Сверхсрочное дело, сверхсрочное дело!
- Да? - ответил Конклин, поблагодарив полицейского на коммутаторе.
- Это я!
- Что случилось?
- Слишком много всего, чтобы вдаваться в детали. Что за сверхсрочность?
- Я подготовил для тебя частный самолет в аэропорту Рестона.
- Рестон? Это на север отсюда...
- На аэродроме в Манассасе нет необходимого оборудования. Я посылаю за
тобой машину.
- Почему?
- "Транквилити". С Мари и детьми все О'кей - с ними все О'кей! Она там
руководит всем.
- Что, черт подери, это значит?
- Езжай в Рестон, и я тебе расскажу.
- Я хочу знать больше!
- Сегодня прилетает Шакал.
- Господи!
- Давай, закругляйся и жди машину. - Я эту возьму!
- Нет!! Если не хочешь, чтобы все пошло насмарку. Время у нас есть. Давай,
закругляйся.
- Кактус... он ранен - подстрелен.
- Я позвоню Айвену. Он быстро приедет.
- Остался только один "брат", только один, Алекс. Он убил двух других, и я несу
ответственность за это.
- Ну-ка прекрати! Хватит! Займись тем, что должен делать.
- Черт подери, я не могу. Кто-то должен быть здесь, а меня не будет!!
- Ты прав. Там многое надо держать под присмотром, а тебе необходимо быть на
Монсеррате. Я приеду с той же машиной и заменю тебя.
- Алекс, расскажи, что произошло в "Транквилити".
- Старики... твои парижские старики - вот что случилось.
- Они умрут, - тихо и спокойно сказал Джейсон Борн.
- Не спеши. Они перевербованы - по крайней мере, я так понял, что одного,
настоящего, перевербовали, а второй - в отношении второго мы, слава Богу,
ошиблись. Теперь они на нашей стороне.
- Они никогда не бывают ни на чьей стороне, кроме Шакала, - ты их не знаешь.
- Так же, как и ты. Послушай свою жену. Так, теперь отправляйся в дом и
письменно изложи все, что мне необходимо знать... Да, Джейсон, я еще должен
сказать тебе кое-что. Молю Бога, что ты сможешь найти решение своих - наших -
проблем на острове Спокойствия. Потому что, учитывая произошедшее, - включая
сюда и мою жизнь, - я не могу бесконечно держать эту "Медузу" на своем уровне.
Думаю, ты это понимаешь.
- Ты обещал!!
- Тридцать шесть часов. Дельта.
В густых зарослях за оградой скрючился раненый, прижав к ее зеленым звеньям
искаженное страхом лицо. Яркий свет фар помог ему рассмотреть высокого человека,
который сначала сел в патрульный автомобиль, а потом вышел из него, неловко,
нервно поблагодарив полицейских. Внутрь поместья, однако, он их не допустил.
Уэбб. Убийца слышал это имя - Уэбб.
Вот и все, что им необходимо было узнать. Все, что надо было узнать "ЖенщинеЗмее".
Глава 15
- Боже, как я люблю тебя! - сказал Дэвид Уэбб, прислонившись к стенке
телефона-автомата в зале ожидания частного аэродрома в Рее-тоне, штат Вирджиния.
- Труднее всего ждать - ждать момента, когда можно поговорить с тобой, услышать
твой голос и что с вами все в порядке.
- А как, по-твоему, я чувствовала себя, дорогой? Алекс сказал, что линии
телефонной связи повреждены и он посылает туда полицию. Я потребовала, чтобы он
отправил туда целую армию.
- Пока мы даже полицию не можем вмешивать - на данном этапе нельзя
допустить участие в этом деле официальных структур. Кон-клин обещал мне это по
крайней мере на ближайшие тридцать шесть часов. Теперь они нам могут не
понадобиться... Если Шакал действительно появится на Монсеррате.
- Дэвид, что случилось? Алекс упомянул "Медузу"...
- Тут все запутано, и в этом он прав. Ему придется обратиться к верхам. Ему, а не
нам. Мы остаемся в стороне. Далеко в стороне.
- Что случилось? - повторила Мари. - Что общего имеет прежняя "Медуза" со
всем этим?
- Появилась новая "Медуза" - продолжение старой, вообще-то говоря, она
огромная, безобразная, и она убивает - они убивают.
Я видел это сегодня ночью: один из них пытался убить меня после того, как решил,
что убил Кактуса, и действительно умертвил двух ни в чем не повинных людей.
- Боже правый! Алекс сказал мне о Кактусе, когда перезвонил, но больше ничего.
Как чувствует себя дядюшка Римус?
- Он выкарабкается. За ним приехал врач, работающий на Управление, и забрал
его и последнего "брата".
- Брата?
- Я все расскажу при встрече... Так, подошел Конклин. Он позаботится обо всем,
починит телефон. Я позвоню ему из "Транквилити".
- Ты вымотался...
- Я устал, но не пойму отчего. Кактус настоял, чтобы я пошел поспать, но мне
удалось прихватить, наверное, не больше двенадцати минут.
- Бедненький мой...
- Мне нравится твой голос, - сказал Дэвид. - А слова еще больше. Только я не
бедненький. О моем богатстве ты позаботилась в Париже тринадцать лет тому назад.
- Внезапно жена замолчала, и Уэбб встревожился. - Что случилось? С тобой все в
порядке?
- Не уверена, - негромко ответила Мари, хотя и с силой, которая была
результатом работы ума, а не чувств. - Ты сказал, что новая "Медуза" огромна,
безобразна и пыталась тебя убить, - они пытались тебя убить.
- Им не удалось.
- Тем не менее они или она хотели тебя умертвить. Почему?
- Потому что я там был.
- Человека не убивают просто потому, что он был в чьем-то доме...
- Сегодня ночью в этом доме многое случилось. Алекс и я проникли в их
запретную зону, и меня засекли. Мы рассчитывали поймать Шакала на наживку из
нескольких богатых и очень знаменитых бандитов старого Сайгона, которые бы
наняли его для того, чтобы он отправился на охоту за мной. План был чертовски
удачный, но постепенно вышел из-под контроля.
- Боже мой, Дэвид, неужели ты не понимаешь? Ты стал мишенью! Теперь они
сами начнут охоту за тобой!
- Каким образом? Бандит, которого подослала "Медуза", никогда не видел меня в
лицо, за исключением того момента, когда я бежал в тени, а они не имеют понятия, кто
я такой. Я вообще не существую и могу исчезнуть... Нет, Мари, если Карлос высунет
свой нос и если мне удастся претворить в жизнь то, что я задумал сделать на
Монсеррате, мы будем свободны. Цитирую: "наконец свободны".
- Твой голос меняется, так?
- Мой голос? Что делает?
- Действительно меняется. Я слышу.
- Не понимаю, о чем это ты, - сказал Джейсон Борн. - Так, мне сигналят.
Самолет ждет. Скажи Джонни, чтобы держал обоих этих стариков под охраной!
Слухи распространялись по Монсеррату так же быстро, как с моря - туман. На
острове Спокойствия произошло что-то ужасное... "Плохие времена, старина..." "Злой
дух добрался сюда с Ямайки через Антильские острова и посеял смерть и безумие..."
"И кровь на стене смерти, друг, - проклятие на эту семью..." "Ш-ш-ш! Принесли в
жертву кошку и двух котят!.."
Раздавались и другие голоса: "...Боже правый, говорите об этом потише? Мы
можем лишиться туристов!.." - "Никогда не было ничего подобного - случайный
инцидент, вероятно, связанный с наркотиками и каким-то другим островом!.." -
"Совершенно согласен, друг! Слышал, что это был сумасшедший, накачанный
наркотиками". - "...А мне говорили, что его вывезли в море на скоростном катере,
который летел как ураган. Он сбежал!" - "...Потише, я же просил! Помните
Виргинские острова? Массовое убийство в Фаунтенхеде? Им потребовались годы,
чтобы восстановить репутацию. Лучше молчать!"
Звучал и еще один голос: "Это ловушка, сэр, и, если она сработает, - а нам
кажется, что так и случится, - о нас пойдут разговоры по всей Вест-Индии, мы станем
героями Карибского моря. Для укрепления нашего авторитета это действительно
прекрасно: закон и правосудие и все такое прочее".
- Боже правый! Кто-нибудь действительно был убит?
- Один человек: она как раз собиралась убить другого человека. - Она?! Боже, я
больше ничего не хочу слышать об этом, пока все не закончится.
- Будет лучше, если вас не смогут заловить газетчики.
- Чертовски верная мысль. Я выйду в море на катере: после шторма хорошо
ловится рыба.
- Превосходно, сэр. А я буду поддерживать с вами радиосвязь и информировать о
развитии событий.
- Наверное, лучше не надо. Нас могут подслушать.
- Я всего лишь имел в виду, что сообщу, когда можно возвращаться, - в самый
благоприятный момент, чтобы произвести наилучшее впечатление. Разумеется, вы
руководили всем.
- Да, конечно, вы отличный человек. Генри!
- Благодарю вас, губернатор!
Было десять часов утра, когда они обнялись, но времени, чтобы поговорить, не
было - всего лишь краткий миг радости от ощущения, что они вместе и в
безопасности. Они еще сильнее чувствовали себя в безопасности оттого, что им были
известны вещи, о которых не имел понятия Шакал, и это давало им огромное
преимущество. Правда, это было только преимущество, отнюдь не гарантия: там, где
был замешан Карлос, гарантий быть не могло. Поэтому и Джейсон, и Джон Сен-Жак
были непреклонны: Мари и дети будут переброшены по воздуху на юг, на входивший
в состав Гваделупы остров Бас-Тер. Они должны оставаться там вместе с
величественной служанкой семейства Уэбб, миссис Купер, - все под надежной
охраной, - пока им не разрешат вернуться на Монсеррат. Мари протестовала, но ее
возражения были встречены холодным молчанием: ее муж четко и без эмоций отдал
соответствующие приказы.
- Ты уезжаешь, потому что мне надо выполнить здесь работу. И не будем больше
обсуждать эту тему.
- Снова как в Швейцарии... Опять Цюрих, разве не так, Джейсон?!
- Называй, как хочешь, - отпарировал Борн, погруженный в раздумья. Они
втроем стояли у пирса, в конце которого (всего в нескольких ярдах от него) - на воде
колыхались два гидроплана. Один из них доставил прямо на остров Спокойствия с
Антигуа Джейсона, второй был заправлен и готов лететь на Гваделупу, - миссис
Купер и дети уже сидели внутри. - Поторопись, Мари, - добавил Борн. - Мне надо
обсудить кое-какие вещи с Джонни, а потом еще поджарить хорошенько двух этих
старых мерзавцев.
- Они - не мерзавцы, Дэвид. Только благодаря им мы живы.
- А почему? Не потому ли, что они все провалили и вынуждены были
переметнуться на другую сторону, чтобы спасти свою задницу?
- Это несправедливо.
- Это справедливо до тех пор, пока я не скажу наоборот, и они - мерзавцы до
тех пор, пока не убедят меня в обратном. Ты не знаешь стариков Шакала, а я знаю.
Они тебе что угодно наговорят, на все пойдут, солгут, хныкать будут, а стоит тебе
только повернуться к ним спиной, они тут же тебе нож всадят. Он ими владеет -
хозяин их тела, ума и того, что осталось от их души... Ладно, садись в самолет, - он
ждет.
- Разве ты не повидаешься с детьми, не скажешь Джеми, что...
- Нет! У нас нет времени! Проводи ее, Джонни, мне надо осмотреть пляж.
- Здесь нет ни одного места, которое я сам не проверил, Дэвид, - почти с
вызовом заметил Сен-Жак.
- Я потом скажу тебе, так это или нет, - резко ответил Борн, метнув сердитый
взгляд, и направился по песку, добавив напоследок громко и не поворачиваясь к ним:
- У меня к тебе есть десяток вопросов, и я до глубины души надеюсь, что ты
сможешь на них ответить!
Сен-Жак напрягся, шагнул было вперед, но сестра остановила его.
- Не обращай внимания, братик, - сказала Мари, положив ладонь на его руку. -
Он напуган.
- Он - что? Он всего лишь дрянной сукин сын, вот он кто!
- Да, я знаю.
Брат посмотрел на сестру и сказал:
- Это тот незнакомец, о котором вы говорили вчера в доме?
- Да, только теперь дело обстоит еще хуже. Поэтому-то он и напуган.
- Не понимаю.
- Он постарел, Джонни. Ему теперь уже пятьдесят, и он беспокоится, сможет ли
он делать то, на что был способен раньше: во время войны, в Париже, в Гонконге. Все
это сжирает его - он-то знает, что теперь должен быть лучше, чем когда-либо.
- Думаю, он сможет.
- Я знаю, что сможет, так как у него есть веская причина: когда-то у него были
отняты жена и двое детей. Он едва помнит их, но они составляют самую суть его
страданий. Так думает Мо Панов и я тоже... А теперь, годы спустя, угроза нависла над
другой женой и двумя детьми. У него напряжен каждый нерв...
Внезапно с пляжа, с расстояния в триста футов, донесся разгневанный голос
Борна, пробивавшийся сквозь бриз:
- Проклятие! Мари, я велел тебе поторопиться!.. А ты, мистер эксперт, вон там
риф, а за ним что-то, напоминающее по цвету песчаную отмель! Ты это учел?!
- Не отвечай ему, Джонни. Мы с тобой идем к гидроплану.
- Песчаная отмель? О чем это он, черт подери?.. О Боже, понял!
- А я - нет, - сказала Мари, когда они быстро зашагали по пирсу.
- На восемьдесят процентов этот остров окружен рифами, а этот пляж - на
девяносто пять. Они работают как волноломы, поэтому-то его и называют островом
Спокойствия: здесь серфингом не займешься.
- Ну и что?
- Значит, кто-то, у кого есть акваланг, не станет рисковать врезаться в риф, а
поплывет со стороны отмели. Понаблюдает за пляжем и охранниками, подберется
поближе, когда никого не будет, а потом станет выжидать, находясь всего в
нескольких футах от берега, пока не появится возможность снять часового. Я об этом
даже не подумал.
- А он подумал, братик.
Борн сидел на углу стола, оба старика расположились напротив него на диване,
шурин стоял у окна, выходившего на пляж.
- Для чего мне - для чего нам - лгать вам, мсье? - спросил "герой Франции".
- Все это смахивает на классический французский фарс: похожие и все же
разные фамилии; одна дверь открывается, другая тут же закрывается; одинаково
загримированные актеры появляются и исчезают, услышав нужную реплику. От этого
нехорошо попахивает, джентльмены.
- Вероятно, вы специально изучаете творчество Мольера или Расина?
- Я внимательно изучаю странные совпадения, особенно если в них замешан
Шакал.
- Не думаю, что мы хоть чем-то похожи внешне, - вставил судья из Бостона. -
Разве что возрастом...
Зазвонил телефон. Джейсон поднял трубку.
- Да?
- В Бостоне все сходится, - сообщил Конклин. - Его зовут Префонтен -
Брендон Префонтен. Он был федеральным судьей первой инстанции, попался на
состряпанном правительством деле и осужден за умышленно неправомерное
поведение - читай: по уши замешан во взятках. Его приговорили к двадцати одному
году - отсидел десять, но и этого хватило, чтобы от него все шарахались. Он что-то
вроде, как говорится, не совсем спившегося алкоголика, его все знают в самых темных
районах Бобового города , но он безобиден, - даже можно сказать, приятен -
конечно, с извращенной точки зрения. Кроме того, когда у него ясная голова, говорят,
он здорово соображает, и, если бы не он, многим мошенникам не удалось бы выйти
сухими из воды после судебных процессов, а другим пришлось бы тянуть большие
тюремные сроки: он давал советы их официальным адвокатам. Можно сказать, что он
- теневой юрисконсульт всяких заведений: баров, букмекерских контор и, возможно,
магазинов... Поскольку и я в свое время закладывал за воротник, мне кажется, что с
ним все в порядке: он справляется лучше, чем мне когда-либо удавалось.
- Ты-то бросил.
- Если бы мне удавалось лучше ориентироваться в этой сумеречной зоне, я,
может, и не бросил бы. Во многих случаях у выпивки есть преимущества.
- А как насчет его клиента?
- Внушает благоговейный ужас. Да, кстати, наш бывший судья был адъюнктпрофессором
на юридическом факультете в Гарварде, и Гейтс в студенческие годы
посещал два его курса. В этом нет никакого сомнения: Префонтен знаком с ним...
Можешь ему доверять, Джейсон. Ему незачем лгать - он просто хотел
подзаработать...
- Ты следишь за его клиентом?
- Навесил на него всю тихую амуницию, которую только смог наскрести у себя в
стенном шкафу. Он - ниточка к Карлосу... Его отношения с "Медузой" оказались
пустышкой - дурацкая попытка глупого генерала из Пентагона засунуть своего
человека в круг ближайших сотрудников Гейтса.
- Ты в этом уверен?
- Теперь - да. Гейтс - высокооплачиваемый консультант одной юридической
фирмы, представляющей интересы компании, которая ухватила крупнейший подряд от
министерства обороны, и теперь в отношении нее возбуждено дело по
антитрестовскому законодательству. Он даже и не подумал отвечать на запросы
Суэйна, потому что, если бы он это сделал, то оказался еще большим глупцом, чем
Суэйн, а о нем так не скажешь.
- Теперь тебе этим заниматься, приятель. Без меня. Если здесь все пойдет по
моему плану, я больше не желаю даже слышать о "Женщине-Змее". И вообще я не
припоминаю, что когда-нибудь о ней слышал.
- Спасибо, что ты взвалил это на мою шею, - но по правде говоря, в некотором
смысле я действительно тебе благодарен. Кстати, в тетради для записей, которую ты
забрал у того бандита в Манассасе, есть кое-какие полезные вещи.
- Уж наверняка.
- Помнишь тех "летунов" из журнала регистрации "Мейфлауэра", которые
приземлились в Филадельфии в одно и то же время и совершенно случайно оказались
в этом отеле восемь месяцев спустя?
- Конечно.
- Их имена записаны в блокноте Суэйна, полном разнообразных сюрпризов. Они
не имеют ничего общего с Карлосом, они - часть "Медузы". Это прямо золотая жила,
которую мы извлекли из обрывков информации.
- Повторяю, меня это уже не интересует. Используй эту информацию по своему
усмотрению.
- Будет сделано, и весьма тихо. Через несколько дней этой тетрадке цены не
будет.
- Очень рад за тебя. Извини, мне тут надо кое-чем заняться.
- Выходит, отказываешься от помощи?
- Полностью. Я ждал этого целых тринадцать лет - будет так, как я сказал в
самом начале: один на один.
- Вот это да! А не сошел ли ты с ума?
- Нет, это всего лишь логическое продолжение блестящей шахматной партии, в
которой игрок, подготовивший лучшую ловушку, выигрывает; у меня есть эта
ловушка, потому что я воспользуюсь той, которую подготовил он сам. Шакал сразу бы
почуял любое отклонение от своего сценария.
- Мы даже слишком хорошо тебя подготовили, господин Гуманитарий.
- Благодарю тебя за эти слова.
- Хорошей охоты. Дельта.
- До свидания.
Борн положил трубку и взглянул на двух замерших от любопытства стариков.
- Вы прошли проверку, хотя не слишком строгую и тщательную, судья, -
обратился он к Префонтену. - А что касается вас, "Жан-Пьер"... Что я могу сказать?
Моя собственная жена, которая сначала признала, что вы вполне могли убить ее без
малейших угрызений совести, потом вдруг говорит мне, что я могу доверять вам. Помоему,
это не очень-то логично? Как вы думаете?
- Я тот, кто я есть, и я сделал то, что сделал, - с достоинством произнес
разжалованный адвокат. - Но мой клиент зашел слишком далеко. Его высочество
магистр должен потерпеть полный крах.
- Я не могу слагать слова в столь великолепные фразы, как это делает мой
ученый, вновь приобретенный родственник, - добавил престарелый "герой
Франции". - Но я знаю, что убийства должны прекратиться. Именно это пыталась
втолковать мне моя жена. Само собой, я лицемер, так как и мне приходилось убивать,
поэтому в свое оправдание могу только сказать, что такие убийства должны
прекратиться. Здесь нет никакого делового соглашения, из убийства нельзя извлечь
прибыль, - есть только болезненная мстительность сумасшедшего, требующая
ненужной смерти женщины и ее детей. В чем здесь прибыль?.. Нет, Шакал зашел
слишком далеко. Теперь надо остановить и его самого.
- Это самая хладнокровная и ублюдочная аргументация, какую я когда-либо
слышал! - взорвался стоявший возле окна Джон Сен-Жак.
- Мне кажется, вы составили прекрасную фразу, - заметил бывший судья
парижскому преступнику. - Ties bien .
- D'accord .
- А я думаю, что это безумие с моей стороны - иметь с вами обоими дело, -
бросил Джейсон Борн. - Но сейчас у меня нет выбора... Уже 11.35, джентльмены.
Время не ждет.
- Что? - спросил Префонтен.
- Что бы там ни должно случиться, это произойдет в течение ближайших двух,
пяти, десяти или двадцати четырех часов. Я вылетаю обратно, в аэропорт Блэкберн,
там я сыграю роль обезумевшего от потери близких отца и мужа. Мне это нетрудно,
уверяю вас, я такой шум подниму... Потребую, чтобы меня доставили на остров
Спокойствия, и, когда прибуду сюда, на пирсе меня должны поджидать три гроба, в
которых якобы будут находиться тела моей жены и детей.
- Все как и должно было быть, - перебил француз. - Bien.
- Даже очень bien, - согласился Борн. - Я буду настаивать, чтобы один из них
открыли, потом упаду, завоплю или и то и другое, решу на месте, так что те, кто будут
наблюдать, не забудут то, что они видели. Сен-Жаку придется удерживать меня -
пожестче, Джонни, поубедительнее, - и наконец меня отведут на другую виллу - ту,
что ближе всего к ступенькам, ведущим на пляж, на восточном ответвлении дорожки...
А потом станем ждать.
- Этого Шакала? - спросил бостонец. - Он узнает, где вы будете?
- Конечно, узнает. Множество людей, включая и персонал, сможет увидеть, куда
меня отведут. Он узнает об этом - для него это детская игра.
- Значит, вы будете ждать его, мсье? И вы думаете, монсеньер попадется в такую
ловушку? Ridicule!
- Вовсе нет, мсье, - спокойно ответил Джейсон. - Начнем с того, что меня там
не будет, а к тому времени, когда он это выяснит, я его обнаружу.
- Скажи, ради Бога, как?! - придушенно вскрикнул Сен-Жак.
- Просто я лучше, чем он, - ответил Джейсон Борн. - И всегда был.
Спектакль был разыгран по сценарию: персонал аэропорта Блэк-берн на
Монсеррате все еще кипел от оскорблений, которые обрушил на них высокий
истеричный американец, обвинивший их в убийстве, в том, что они позволили
террористам убить его жену и детей, в том, что они охотно стали ниггерами -
сообщниками грязных убийц! Жители острова не только затаили гнев, но и были
глубоко уязвлены: затаили гнев - потому что понимали его беду, уязвлены - так как
не могли понять, почему он обвиняет их, да еще так грубо, словами, которыми никогда
раньше не пользовался. Неужели этот хороший хозяин, этот богатый брат
общительного Джонни Сен-Жака, этот богатый-пребогатый друг, который вложил
столько денег в остров Спокойствия, неужели он совсем не друг, а всего лишь белое
дерьмо, которое обвинило их за дела, к которым они не имели никакого отношения, и
все потому, что их кожа - черная? Это была настоящая загадка. Это было частью
безумия - злого духа с гор Ямайки, пересекшего воды и наложившего проклятие на
их остров. Присмотрите за ним, братья. Наблюдайте за каждым его шагом. Может
быть, он всего лишь иное воплощение штормовой бури, рожденной не на юге и не на
востоке, но еще более разрушительной. Наблюдайте за ним. Его гнев опасен.
Вот за ним и наблюдали. И военные, и штатские, и даже администрация. Нервный
Генри Сайкс из резиденции губернатора сдержал слово: официальное расследование
подчинялось только ему. Оно проводилось втайне, тщательно и не существовало на
самом деле.
На пирсе "Транквилити Инн" Борн повел себя еще хуже: он бил своего
собственного брата - дружелюбного Сен-Джея - до тех пор, пока молодой человек
не успокоил его и не отвел в ближайшую виллу. Туда забежали и тут же выскочили
слуги, принесшие еду и питье. Внутрь допустили специально отобранных
посетителей, включая старшего помощника губернатора, явившегося при полном
параде в военной форме (что символизировало заботу правительства), которому среди
прочих разрешили принести свои соболезнования. Допущен был и старик, который
помнил смерть по ужасам войны и настоял на том, чтобы увидеть погруженного в
печаль мужа и отца. Его сопровождала медсестра, на ней была, как и полагается,
шапочка, лицо закрывала черная вуаль. Впустили также двух канадцев - гостей и
близких друзей владельца курорта, которые познакомились с этим безутешным теперь
человеком несколько лет назад на открытии "Транквилити Инн", когда был устроен
грандиозный фейерверк. Они попросили разрешить им принести свои соболезнования
и предложить любую возможную с их стороны помощь. Джон Сен-Жак согласился,
настаивая, чтобы их посещение было как можно более кратким, и они с пониманием
отнеслись к тому, что его зять не выйдет из-за занавески.
- Это так ужасно, так бессмысленно! - пробормотал канадец из Торонто,
обращаясь к сидевшему в противоположном конце комнаты в кресле невидимому
человеку. - Надеюсь, вы религиозны, Дэвид. Я - да. В такие моменты вера очень
помогает. Любящие и любимые вами сейчас предстали перед Христом.
- Благодарю вас. - Порыв ветра с моря всколыхнул занавеску, пропустив на
секунду лучик света. Этого оказалось достаточно.
- Позвольте, - произнес второй канадец. - Вы же - Боже всемилостивый! -
вы же не Дэйв Уэбб! У Дэйва...
- Тихо, - приказал Сен-Жак, встав у двери за спиной обоих посетителей.
- Джонни, я провел вместе с Дэйвом семь часов в одной лодке и чертовски
хорошо знаю его наружность!
- Заткнись, - велел владелец "Транквилити Инн". - Послушайте меня, оба, -
сказал Сен-Жак, бросившись вперед между двумя канадцами и повернувшись так,
чтобы встать перед креслом. - Мне не хотелось вообще вас сюда пускать, но теперь
уже поздно... Я думал, что вы придадите убедительности этому случаю - еще два
лишних человека, - если кто-нибудь станет вас расспрашивать (а это уж наверняка).
Именно это вы и будете делать. Вы разговаривали сейчас с Дэви-дом Уэббом, утешали
Дэвида Уэбба. Понятно?
- Я вообще ничего не понимаю, - запротестовал изумленный посетитель - тот,
который увещевающе говорил о вере. - А это кто тогда, черт побери?
- Это старший помощник губернатора Ее Величества, - ответил Сен-Жак. - Я
говорю вам об этом, чтобы вы поняли...
- Ты имеешь в виду того вояку, который появился при полном параде и со
взводом чернокожих солдат? - спросил гость, рыбачивший в свое время с Дэвидом
Уэббом.
- Он еще и старший адъютант, а также бригадный генерал...
- Мы же видели, как этот ублюдок вышел отсюда, - запротестовал рыбак. - Мы
все видели, как он выходил из столовой! Вместе со старым французом и медсестрой...
- Вы видели, как кто-то выходил. В темных очках...
- Уэбб?..
- Джентльмены!! - Помощник губернатора поднялся из кресла - на нем был
плохо сидевший пиджак, в котором
...Закладка в соц.сетях
