Жанр: Боевик
Мрак под солнцем
...некоторых странах эта проблема приобретала просто характер национального
бедствия.
И если американцы были слишком консервативны, чтобы избрать своим
Президентом любителя однополой любви, и очень отрицательно относились к таким
людям на высоких государственных постах, то в Германии, например, это было одной
из самых больших проблем германской разведки. Разумеется, об этом предпочитали
нигде не писать. В России наметившаяся тенденция в начале девяностых потом
несколько ослабла, и среди руководителей страны их оказалось не так много.
Правда, основные силы были брошены в шоу-бизнес, где им удалось занять ряд
ведущих позиций "Эта достаточно большая и сложная тема сексуальных меньшинств в
сочетании с политикой и разведкой была подробно затронута автором в романах "Зло
в имени твоем, женщина" и "Этот непонятный мир".".
Роджер помнил, как появление Боба Вильямса в офисе американского
посольства вызвало легкий переполох среди женщин, работавших в этом ведомстве.
Нужно отдать должное красоте Вильямса, он был достаточно смазлив и очень хорошо
воспитан. Кроме того, от него всегда пахло очень сильным одеколоном. Только
позже удалось узнать, что это французские женские духи "Дюна", дававшие в
сочетании с мужским телом своеобразный запах.
Но когда выяснилось, что Вильяме несколько последователен в своих любовных
играх, женщины потеряли к нему всякий интерес, а мужчины даже стали немного
побаиваться. Хотя сотрудником он был неплохим, все успевал сделать вовремя и
очень четко.
Роджер вспомнил, как Вильяме приходил вчера к нему на квартиру, и сжал
кулаки. Какое счастье, что у Боба нет семьи. Здесь хоть не останется сирот, как
в доме у Пердомо, с сознанием своей вины подумал Роджер. Он подсознательно
чувствовал какую-то вину перед убитыми. Словно он один был ответственен за этот
муравейник, который удалось разворошить и который так больно стал бить по его
окружению.
Теперь нужно было возвращаться в Мехико. Роджер ясно представлял,
насколько это опасно и непредсказуемо. Но и оставаться в Мериде больше было
нельзя. Тут он вспомнил про второй телефон. Что такого важного может быть в
Четумале, в этом маленьком городке на краю болот, что туда решил позвонить
Пердомо? И кто там мог быть? Практически это даже не город, а поселок,
насчитывающий около восьми тысяч человек. Может, Луис Эррера прячется именно
там? Он вдруг вспомнил... Он все вспомнил. Как он мог это забыть! Конечно, в
Четумале нет ничего, там даже полицейский участок с несколькими сонными
полицейскими. Но там, на краю Мексики, стоит станция слежения АНБ с
американскими сотрудниками. Как он мог это забыть! И если у Пердомо были свои
люди в посольстве, если полковник ЦРУ Пол Биксби оказался пособником мафии, то
вполне вероятно, что среди сотрудников АНБ также были люди, связанные с Эррерой.
Он почувствовал, как кружится голова. И снова вспомнил слова Силвейры: "Не
может столько людей в ЦРУ оказаться простым прикрытием для обычных торговцев
наркотиками. За этим должно быть нечто другое". Он чувствовал, что Силвейра был
прав. Он понимал, что в этом тотальном истреблении людей вокруг него есть некая
логика, постичь которую он не мог. И оттого ещё больше злился и совершал ошибки.
Но и ждать, пока его уберут, как всех остальных, посвященных в тайну, он не
хотел. Нужно было принимать какое-то решение. И в данном случае опять выбирать.
Или ехать в Мехико, где он знал Боба Вильямса, или отправляться в Четумаль,
чтобы выяснить, кому принадлежит второй телефон.
И опять нужно было поступать не как в кино, героически рискуя своей жизнью
и разоблачая банду негодяев, а, исходя из реальных возможностей, поскорее
добраться до истины, установив, кто и почему отдал приказ о ликвидации всей
группы Роджера Робинсона в Мехико. И поэтому нужно было ехать не в маленький
Четумаль, где он будет просто следующей мишенью для своих преследователей, а
появиться неожиданно в Мехико, рассчитывая захватить Боба Вильямса врасплох и
вытрясти из него тайну, которую так тщательно скрывали.
В этот раз из Мериды он выбирался с большими сложностями. На дорогах уже
стояли полицейские посты, проверяющие каждую машину. Они явно искали американца,
приехавшего в город и убившего Эулалио Пердомо. Но Роджер оказался готовым и к
такому повороту событий. В кармане у него был мексиканский паспорт на имя одного
из местных жителей. По-испански он говорил лучше самих мексиканцев, а одежду
свою он поменял в одной из лавок, купив огромное сомбреро и яркий красный
пиджак. В таком образе даже самый подозрительный полицейский не мог принять его
за приезжего иностранца.
Из Мериды он добирался до Кампече два с половиной часа на попутной машине.
Затем на автобусе доехал до Веракруса. И уже только там, на побережье, позволил
себе нанять за двести долларов автомобиль, который согласился везти его ночью в
Мехико. В город он приехал в половине пятого утра. Теперь ему нужно было найти
дом, где жил Боб Вильяме. Но для этого нужно было позвонить в посольство, а он
больше всего опасался быть узнанным.
Дежурным в посольстве мог оказаться сотрудник, слышавший его голос, и
тогда сразу выяснится его чудесное спасение и за ним начнется настоящая охота
настоящих профессионалов. И это будут уже не мексиканские провинциальные
полицейские, которых можно обмануть большим сомбреро и ярким красным пиджаком.
Это будут уже более компетентные люди, умеющие искать и находить нужных им
людей.
На Вильямса ему все равно нужно выйти до утра. И здесь нужно придумать
нечто такое, что может помочь ему найти адрес Боба Вильямса. Кроме того, ему
нужно где-то отдохнуть и оставить свои вещи. К счастью, Мехико он знает
прекрасно. Лучшее место, где можно скрыться, - это отель "Шератон". Вернее, это
даже два отеля - "Шератон Тауэр", насчитывающий сто тридцать шесть номеров
"люкс", и сам отель "Шератон", называемый в Мехико "Шератон Мария-Изабелла
Отель", имеющий около семисот номеров. Там можно и отдохнуть, и спрятаться. В
этом отеле его точно не будут искать. Кроме того, он расположен очень удобно,
прямо в центре, рядом с монументом Свободы, на проспекте де ла Реформ. И там ему
нужен будет телефон.
Через полчаса, уже в номере отеля, он звонил в госдепартамент, в
Вашингтон. Расчет его был правильным. Весть о его гибели наверняка уже дошла до
Лэнгли, и о ней знает каждый сотрудник. Но о его смерти, конечно, сразу не
сообщили в другие ведомства, под прикрытием которых работала его группа. Здесь
срабатывает обычная бюрократическая машина. Нужно официальное заключение о
смерти, опознание трупов, приезд родственников, похороны. Принятие решения о
замене погибших сотрудников. Отправка тел на родину. И только после всего этого
официальное письмо с грифом особой секретности о замене местного резидента ЦРУ
на нового, фамилия и имя которого будут внесены в специальный реестр для
дипломатического прикрытия.
Но за два дня вся эта машина не должна была так быстро сработать. В этом и
состоял весь расчет. Он позвонил в госдепартамент, в отдел по работе с местными
резидентурами ЦРУ. Почти сразу трубку снял дежурный.
- Говорит Роджер Робинсон, из Мехико. Моя фамилия должна быть в вашем
компьютере.
- Какой код? - спросил сонный дежурный.
- Гриф особой секретности. Список три "а" "джи", представленный ЦРУ. -
Дежурный включил свой компьютер. Роджер замер. Он в любую секунду ждал
удивленного крика:
"А вы разве живой?" - но все шло нормально. Через полминуты он услышал
голос дежурного:
- Говорите, я вас слушаю, мистер Робинсон. Все в порядке. Ваша фамилия
есть в компьютере.
Это было введено только при Президенте Буше, который сам в свое время был
директором ЦРУ. Особый список местных резидентов ЦРУ должен был быть и в
госдепартаменте США на случай чрезвычайных обстоятельств. При этом резидентам
разрешалось выходить в госдепартамент, минуя даже послов. Правда, здесь имелась
и обратная связь. В ЦРУ также был список послов, представлявших интересы США в -
этих странах. И послы также могли звонить в ЦРУ, минуя своих резидентов. Такая
взаимная система подстановки помогла получать более полную информацию. При этом
резиденты автоматически были защищены дипломатическими паспортами, а послы имели
действенную поддержку против очень зарвавшихся резидентов ЦРУ.
- Мне нужны данные на мистера Боба Вильямса, сотрудника нашего посольства
в Мексике.
- Вам передать по факсу? - не удивился дежурный. Сотрудника посольства
могли пытаться завербовать, и обязанностью местного резидента было предотвращать
подобные факты.
- Нет, - ответил Роджер, - мне пока не нужно его личное дело. Дайте его
точный адрес, телефон. И основные моменты его биографии. Посылать не нужно, вы
можете прочесть мне данные компьютера устно.
- Хорошо. - Дежурный застучал на компьютере и затем начал читать
монотонным голосом... - Родился.., учился.., учился.., родители.., учился..,
работал.., работал.., работал.., адрес в США.., адрес в Мехико-Сити.., адрес в
Аризоне, где живут родители.., номер банковского счета.., номер счета...
- Достаточно, - прервал этот монолог Роджер, - все в порядке. Благодарю
вас.
- До свидания. - Дежурный даже не спросил, почему местный резидент ЦРУ
звонит рано утром из Мехико, уточняя адрес и данные сотрудника посольства,
который живет от него в двух шагах. Это было просто не его дело. Раз нужно,
значит, нужно. Все ответственные сотрудники в этом отделе по работе с ЦРУ знали,
что лишних вопросов просто нельзя задавать. На них все равно не будет никакого
ответа.
Получив адрес, Роджер посмотрел на часы. Был уже шестой час утра. Нужно
было торопиться. Он снова надел свой красный пиджак и большое сомбреро. После
вчерашнего утра он не брился, и на лице была уже достаточно ощутимая щетина.
Посмотрев ещё раз на часы, он вышел из номера. К счастью, Боб, как и положено
всем сотрудникам посольства, жил почти рядом, в трех кварталах от "Шератона", на
улице Ливерпуля.
Роджер даже не стал брать такси. В городе он ориентировался прекрасно,
сказывался опыт работы последних лет. Дом, где жил Вильяме, он нашел почти
сразу. Это был трехэтажный дом, в котором, кроме Вильямса, жили ещё две семьи из
посольства. Он знал про этот дом и раньше, просто он не мог знать, что Боб
Вильяме живет именно в этом доме. Осторожно поднявшись на третий этаж, он
надвинул сомбреро почти на самые глаза и постучал в дверь. Подождав немного, он
постучал ещё раз.
- Кто там? - спросил глухим недовольным голосом Вильяме.
- Простите, сеньор, я принес вам пакет. Меня просили срочно передать, -
быстро произнес Роджер, наклонив голову.
- Какой пакет? - не понял Вильяме.
- Не знаю, сеньор, это из посольства.
Конечно, если это был бы Вашингтон или Лос-Анджелес, Боб никогда бы не
открыл дверь. Кроме того, в доме жили ещё несколько семей дипломатов, напротив
были расположены посольства сразу двух европейских стран, у дома всегда стояли
полицейские. И поэтому Боб, увидев в глазок типичного мексиканца в большом
сомбреро, чисто механически открыл дверь. И сразу отлетел от сильного удара.
Подняться он не успел. Мексиканец ударил его ногой по ребрам, и он ещё раз
рухнул на пол.
Незнакомец закрыл дверь и, повернувшись, приказал Бобу Вильямсу:
- Лежать тихо, иначе пристрелю, - и в подтверждение своей угрозы, достал
пистолет, закрутив на нем глушитель.
- Что вам нужно? - спросил Боб, чуть поднимая голову. - Вы с ума сошли. Я
- американский дипломат. И вдруг вошедший сказал на хорошем английском:
- Я знаю, какой ты дипломат, Боб. Ты настоящий сукин сын. И не пытайся
что-либо сделать, иначе я тебя просто пристрелю. Ты ведь знаешь, как я умею
стрелять.
С этими словами незнакомец снял свое сомбреро, и Боб замер от ужаса. На
него, наставив пистолет, смотрел погибший два дня назад Роджер Робинсон. От
ужаса Боб почувствовал, как его бросило в холодный пот.
Глава 18
К вечернему ужину Бернардо спустился одетый в специально приготовленный
для него костюм. Хотя спустился было сказано слишком сильно, его скорее спустили
под руки, а затем пересадили в это инвалидное кресло, которое он так ненавидел.
За очень большим столом сидела только одна Инес. Это его несколько удивило.
- А где все остальные? - спросил он.
- Ужинают, - удивилась Инес, - или отдыхают, почему вы спрашиваете?
- Вы сказали, у нас ужин ровно в семь. Я полагал, что за столом соберется
вся ваша семья.
- Вы опять все перепутали, сеньор Урбьета, я имела в виду свою личную
семью. Мой сын учится в США, в Бостоне. И, кроме вас, в данный момент у меня
никого нет.
Он подкатил кресло ближе к тому месту, где сидела сама Инес.
- А Жоакин? - спросил Бернардо, заметив, что нет и врача.
- Он, бедняга, устал с дороги. И потом, мне кажется, его немного укачало.
Здесь, в горах, климат несколько особенный, а он - житель пустыни, привык к
совсем другому воздуху. Он попросил разрешения не спускаться вниз.
Три вышколенных лакея почтительно замерли по краям комнаты.
- Они так и будут стоять, пока мы ужинаем? - спросил Бернардо.
- Да, конечно. А чем они вас не устраивают? - улыбнулась Инес.
- Своим дурацким видом, - пробормотал он, отворачиваясь. Как все ему
надоело, в который раз подумал Бернардо.
Ужин состоял из восьми блюд, и каждое подавали отдельно от остальных.
Бернардо, равнодушно съевший кусок понравившейся ему индейки, не стал более
ничего есть. Инес довольствовалась лишь овощным салатом и позволила себе съесть
немного паштета.
- Не понимаю, - снова пробормотал Бернардо. - Я хочу с вами поговорить, -
тихо попросил он Инес.
- Конечно, я тоже хочу поговорить, - кивнула женщина, - мы можем выйти с
вами в сад. За домом есть чудесный небольшой сад. Нам стоит огромных усилий
сохранять этот уголок природы. Здесь бывают довольно сильные ветры.
- Только не просите ваших слуг, чтобы они меня катали, - раздраженно
попросил Бернардо, - я вполне могу справиться самостоятельно, у меня прекрасное
кресло. Как для настоящих инвалидов.
- Договорились, - снова улыбнулась женщина. После ужина они действительно
вышли в сад, который, к удивлению Бернардо, казался огромным. Он выехал в сад
самостоятельно.
- Это ваш небольшой сад? - спросил он. - Рядом с вами у меня возникает
чувство собственной неполноценности. Здесь, наверно, целый гектар?
- Только четверть. Просто по краям посажены крупные деревья, защищающие
сад от ветров.
Мимо прошли две девушки, весело поздоровавшиеся с Инес. Она также весело
им ответила. Обе девушки посмотрели на Бернардо и, одновременно рассмеявшись,
поспешили дальше.
- Разрешите, я встану у вас за спиной и буду вам помогать, - попросила
Инес, - на нас смотрят мои люди. Они могут меня не правильно понять.
- Ничего, - достаточно грубо ответил Бернардо, - пусть они думают, что это
мой каприз.
Инес уже собиралась ответить, но передумала. На ней был строгий темный
брючный костюм. Волосы она перевязала черной лентой. Вечером в доме она обычно
не применяла косметики и не стала изменять этой привычке даже теперь.
- Не обижайтесь, - поняв, что снова погорячился, сказал Бернардо, - я не
хотел вас обидеть.
- Это не так легко сделать, как вы думаете, сеньор Гильермо. Даже для
моего супруга, - на этот раз, кажется, она не шутила.
- Об этом я уже догадался, - кивнул он, - меня очень интересует только
один вопрос - зачем вы согласились на все это? Зачем вам это глупое замужество,
эти ненужные игры? У вас и так прекрасная жизнь, устроенная и обеспеченная. Чего
вам не хватает, сеньора Инес, только откровенно? И не говорите мне не правды.
Если не можете говорить, лучше не отвечайте - так будет честнее.
- Я думала, вы уже догадались. - Она шла рядом с ним, но не смотрела на
него. С помощью механизированного рычага управления он сам двигался на своем
кресле вперед.
- Я сотрудник кубинской разведки, - очень естественно сказала Инес
Контрерас, - я работаю на ДГИ с тех пор, как погиб мой муж, Рауль Вальес, также
работавший на кубинскую разведку. Он был с Кубы.
- Но мне об этом ничего не сказали, - удивился Бернардо.
- Я даже вам могу сказать почему. Дело в том, что я оказывала различные
услуги не только ДГИ, но и вашему КГБ. Теперь они сами вспомнили обо мне и
предложили такой необычный способ вашей легализации. Мне объяснили, что речь
идет о помощи сальвадорским партизанам. Семнадцать человек из них приговорены к
высшей мере. Нужно ввезти оружие в Сальвадор, чтобы помочь этим несчастным,
объяснили мне. И я дала согласие. Никто не думал, что вас подстрелят прямо в
Мадриде. Кроме того, меня просил о согласии дядя моего мужа, который был лучшим
другом Рауля и нашей семьи. Согласитесь, я не могла отказать. И это не
единственная причина.
- Есть ещё одна? - спросил Бернардо. Она достала сигареты и, щелкнув
зажигалкой, глубоко затянулась.
- Да, - наконец глухо сказала Инес. - Есть ещё одна причина. Мой муж убит
именно в Сальвадоре. Я похоронила его на другой стороне сада. Когда-нибудь я
покажу вам его могилу. Там уже выросли большие деревья. Теперь вы понимаете, что
я не могла не согласиться?
- А в ДГИ знают, что вы работаете и на российскую разведку?
- Думаю, догадываются. Раньше, до семьдесят девятого, это было практически
одно и то же. Потом отношения несколько осложнились. На Кубе был задержан
советский шпион, ведущий разведывательную деятельность против самой Кубы. Он
передавал шифровки в Москву, и его сумели вычислить кубинские контрразведчики.
Скандал получился грандиозный, и тогдашний глава советской разведки даже
приносил официальные извинения. Это все, что я знаю. Но с тех пор кубинцы
несколько недоверчиво относятся к моим контактам с вашей страной "Подобный
инцидент действительно имел место в семьдесят девятом году между Кубой и СССР.".
Правда, насколько я могу судить, мне по-прежнему доверяют. Ведь, как вы уже
догадались, я работаю не из-за денег. Просто это было дело моего мужа. Кроме
того, я бы умерла от скуки, если бы не делала иногда этих маленьких шалостей.
Хотя в вашем случае получился явный перебор. Мануэль уговаривал меня трое суток,
пока наконец я согласилась "выйти замуж" за неизвестного Гильермо Урбьету.
Правда, я попросила, чтобы он был хотя бы симпатичен. Хорошо еще, что мой сын
уже взрослый и учится в Америке. Там несколько другие взгляды, чем у нас, в
Мексике. Я думала, он обидится, а он, наоборот, изначально заявил, что мне давно
следовало завести себе кого-нибудь. После этого мне оставалось только
согласиться.
- Значит, кубинцы могут знать, что я сотрудник российской разведки, -
недоверчиво уточнил Бернардо.
- Обязательно. У них свои люди по всей Мексике.
- Странно, - сказал Бернардо, - а мне предложили полететь на несколько
дней на Кубу. Сказали, что там будет лучше. В Сальвадоре нас должна заменить
другая пара.
- Это когда вы в Париже звонили своим связным, - поняла Инес, - тогда вы
мне ничего не сказали. Или вы меня обманываете?
- Нет, мне передали это сообщение в самолете, - нехотя ответил Бернардо.
- Так вот почему мы все там быстро заснули, - засмеялась Инес, - а я
обычно не могу спать в самолетах. Этот милый старичок оказался вашим агентом.
- Возможно, - улыбнулся Бернардо. Ему нравилось с ней разговаривать.
Она потушила сигарету об коробку и не стала бросать окурок на землю, а
положила его в полупустую коробку.
- Самое интересное - мне тоже позвонил мой связной и сказал то же самое.
- Я думал, что Мануэль - это не псевдоним, - признался Бернардо.
- Так вы с ним встречались. Теперь все ясно. Мануэль - личность
легендарная. На Кубе говорят, что у них есть два великих Мануэля. Мануэль
Вальес, дядя моего Рауля, разведчик, известный во всем мире. В свое время он
возглавлял казнь диктатора Сомосы, которого убили в Парагвае. Вы об этом
наверняка слышали.
- Да, конечно. Убийц до сих пор не нашли.
- И не найдут, - улыбнулась Инес. - Тогда операцию в Асуньоне проводили
под личным руководством Мануэля Вальеса.
- А второй Мануэль? - спросил Бернардо. - О нем я никогда не слышал.
- Не может быть. Это ещё более легендарная личность, его называют
"Рыжебородым". В настоящее время он один из руководителей кубинской разведки
"Мануэль Пиньейро Лосадо возглавлял особую разведку Кубы, называемую УА -
Управление Америки, занимавшееся вопросами оказания помощи латиноамериканским
государствам.".
- Я давно не бывал в Латинской Америке, - смущенно пробормотал Бернардо.
- А мне показалось, что вы мексиканец или кубинец. Вы тогда ещё так изящно
выразились. Или я ошибаюсь?
- Нет, - признался Бернардо, - я действительно латиноамериканец. Мои
родители из окрестностей Бокая, из Никарагуа.
- Как ваше настоящее имя? - спросила Инес. Он не произносил этого имени
шестнадцать лет.
- Бернардо Рохас, - ответил он, глядя в глаза женщине. Она первой отвела
взгляд.
- Я так и думала, - сказала Инес, - вы были совсем не похожи на них.
Значит, вы вернулись почти на родину. А когда вы уехали из Никарагуа?
- Примерно тогда, когда вы поженились, - ответил Бернардо.
- И с тех пор ни разу не были у себя на родине? - изумилась она. - Неужели
ни разу не были?
- У меня там погибли все - мать, отец, младший брат, всех убили
ворвавшиеся сомосовцы. Я тогда был совсем молодым парнем, и меня тяжело ранили.
Потом меня отправили в Москву. С тех пор я и не возвращался сюда.
- У вас была сложная жизнь, Бернардо, - задумчиво сказала Инес, - мне
казалось, что вы нахальный "Джеймс Бонд", а вы, оказывается, почти мой земляк.
Нужно вернуться назад, кажется, будет дождь.
Обратно они возвращались в полном молчании. Она шла медленно, и он умело
управлял своим креслом, стараясь держаться рядом.
Дождь хлынул неожиданно, как это бывает в этих местах.
Словно кто-то вдруг сорвал занавес, скрывающий эту массы воды.
- Давайте сюда, - предложила Инес, показав на соседнюю беседку.
Она деликатно не стала бежать, пока он не развернулся и не направил кресло
к беседке. Оба почти сразу стали мокрые, словно каждого из них долго поливали
водой. Инес счастливо смеялась.
- С детства люблю дождь, - сказала она.
- А у нас говорили, что такой дождь может уничтожить весь урожай, -
вспомнил Бернардо.
- У вас есть жена или дети в России? - спросила вдруг Инес.
- Вы уже спрашивали меня об этом два раза. У меня действительно в России
никого нет. А почему вы все время спрашиваете?
- Просто я попросила, чтобы это был и неженатый человек. Не хотела
чувствовать себя какой-то воровкой. Пусть эта женитьба и дурачество, пусть она
объявлена для вашего алиби и дальнейшей легализации, пусть она ни к чему не
обязывает и лишь пустая формальность - все равно, не хотела иметь рядом женатого
мужчину. Мне казалось, он всегда будет меня сравнивать со своей собственной
женой. Для меня это ужасно.
Дождь, казалось, решил пробить крышу беседки - с такой интенсивностью он
застучал длинными очередями.
- Нам нужно ехать на Кубу, - напомнил Бернардо.
- Если это нужно в интересах дела, - кивнула Инес, - конечно, поедем.
Жаль, что мы не останемся в нашей асиенде. Я так люблю свой дом. По существу,
это единственное родное место для меня.
- По-моему, этот дождь будет лить до утра, - посмотрел на пригибающиеся
под напором воды листья Бернардо, - может, мы постараемся все-таки добежать до
дома?
- Земля размокла, - спокойно заметила Инес, - мне всегда не нравился
асфальт в саду. Будто нечто чужое среди первозданной природы. Вам будет трудно
передвигаться в вашем кресле.
- Да, - горько сказал Бернардо, - я и так был похож на альфонса,
согласившегося жить за ваши деньги, а теперь я совсем никчемный инвалид, который
просто сидит у вас на шее.
- Не нужно так говорить. Никто не виноват в вашем ранении.
- Конечно. Никто, кроме меня. Я ведь обязан был понять, что происходит,
когда пуля пробила стекло. У меня было полсекунды. А я вместо этого просто
стоял, как готовая мишень. Вот мне и продырявили ногу.
- Кто это мог быть, по-вашему? - спросила Инес.
- Понятия не имею. Кроме Мануэля, я вообще ни с кем не встречался. Раньше
я подозревал его, но после ваших слов понял, что ошибался. Тогда кому и зачем
понадобилось стрелять мне в ногу? Судя по расстоянию, этот снайпер стрелял
минимум с расстояния в семьсот - восемьсот метров. Значит, был очень хороший
стрелок. Почему он стрелял мне в ногу, а не в голову или, в крайнем случае, - в
сердце? Вот этого я понять никак не могу. Впечатление такое, что этот
неизвестный снайпер специально метил мне прямо в ногу. Но тогда получается
глупо. Зачем лишать меня ноги? А может, это был кто-то из ваших поклонников?
- Надеюсь, что среди моих поклонников нет таких идиотов, - улыбнулась
Инес, - но я думаю, что здесь действительно скрыта какая-то тайна, хотя после
того, как ты сказал мне, в какой стране ты родился, все несколько изменилось.
Мне кажется, что ты немного ошибаешься. Снайпер даже стрелял не в тебя, а в
меня. А может, и в нас обоих. Это мог быть бывший сомосовец, каким-то образом
узнавший о моем участии в той операции, в Парагвае.
- Ты участвовала в убийстве Сомосы? - изумился Бернардо.
- А кто ещё мог провезти гранатомет в Парагвай, кроме меня, - засмеялась
женщина, - тогда Мануэль дал нам задание провезти в страну оружие для
уничтожения диктатора. И участвовала я не в убийстве, а в справедливой казни
диктатора. Можешь считать, что я немного отомстила и за твою погибшую семью.
- Может, это действительно был сомосовец, - подумав, ответил Бернардо, -
но только странный сомосовец, садист какой-то.
- Кажется, дождь кончается, - высунула из беседки руку Инес.
- Кажется, да, - согласился Бернардо, - когда мы едем в Гавану?
- Через два дня, - подумав, ответила Инес, - у меня здесь небольшое дело.
Кроме того, нужно нормально все подготовить. У меня в Гаване много прекрасных
друзей.
Они и не думали, что во время этого дождя среди деревьев находился ещё
один человек, внимательно следивший за ними. Он не мог слышать их разговора, для
этого он стоял слишком далеко. Но он видел их жесты, из взгляды, их прогулку.
Это был Альфредо Баррос. И в его взгляде не было ревности или почти не было
ревности. В
...Закладка в соц.сетях
