Жанр: Боевик
Мрак под солнцем
...нь
коварным противником: он наверняка взял билеты в разных салонах и на разные
места. Не говоря уже о том, что сам себе он мог взять любую фамилию. А фамилия
"милого старичка", с которым они вместе летели в салоне первого класса, тоже не
могла ему ничего дать.
"Он сказал, что мне обязательно нужно ехать на Кубу", - вспомнил Бернардо.
Видимо, в этом заложен смысл операции. Судя по всему, они смогли найти ему
применение, даже раненому. Чернов в этих вопросах почти гений. Он умеет выжимать
из реальной тяжелой ситуации почти стопроцентную выгоду для себя и дела, ради
которого он послан. Это должно быть исключительное дело, если решили послать
Сергея Валентиновича, понимал Бернардо. И не просто послать, а сделать так,
чтобы они оказались вместе, в одном самолете.
Теперь нужно будет ещё убедить Инес вылететь вместе с ним на Кубу,
вспомнил Бернардо. Хотя она, судя по всему, человек дисциплинированный. Если
нужно в интересах дела вылететь на Кубу, значит, она вылетит на Кубу. Как раз
все последние дни Инес строго соблюдает конспирацию и ведет себя безукоризненно,
в отличие от него самого, который часто подставляется, а в столице Испании
просто изобразил из себя прекрасную мишень для неизвестного снайпера.
Бернардо повернул кресло и вкатился обратно в комнату, поискав глазами
кнопку звонка. Нужно будет хоть умыться с дороги, с раздражением подумал он. Как
стыдно, что ты не можешь лично отправиться даже в туалет.
Он и не предполагал, что за его балконом уже внимательно следили две пары
заинтересованных глаз. Они слышали его разговор с Инес Контрерас, слышали каждое
слово. И теперь внимательно следили за его поведением. В самой комнате Бернардо,
как, впрочем, и в комнате Инес, были оставлены небольшие "жучки", позволявшие
слышать каждое слово.
Глава 16
Получив документы по Кубе, все трое позвонили домой в присутствии
дежурного офицера. Разговоры, конечно, записывались на пленку, и, кроме обычных,
ничего не значащих фраз, ничего более сказать не удалось. После этого все трое
офицеров выехали в Балашихинский центр, где им были уже отведены специальные
комнаты для работы и анализа поступающих материалов. По приказу руководства
старшим группы считался подполковник Данченко, имевший большой опыт пребывания
на Кубе. Первым делом нужно было начать с подбора кандидатуры на будущего лидера
страны.
Никто не спрашивал, почему определен такой минимально короткий срок в две
недели. Почему заместитель директора с такой уверенностью сказал, что после
третьего июня Фиделя уже не будет на острове. Максимов каждый раз спрашивал
себя, что это? Точное знание времени возможного покушения, полученная
достоверная информация или, что было вообще невероятно, самостоятельное
планирование физического устранения лидера Кубы. В том, что добровольно Фидель в
отставку не уйдет, похоже, не сомневался ни один из офицеров. Теперь, сидя с
Данченко и Нилиным в закрытом Центре, он впервые подумал, как правильно устроена
эта система взаимного контроля и проверки. Иначе сам Максимов вполне мог
оказаться менее стойким человеком и просто предупредить кубинское посольство о
готовящемся покушении. И хотя Максимов абсолютно точно знал, что сделать
подобное ему не позволит понятие офицерской чести и присяга, но в душе ему было
искренне жаль бородатого "команданте", существующего в его памяти ярким
романтическим героем прошлого.
- Устранение Фиделя объективно приведет к падению режима, - строгим
лекторским голосом говорил Данченко, - но наша задача - найти ему достойную
замену. Я привез все материалы по нынешним лидерам и оппозиции. Будем
рассматривать по одному. У нас мало времени. До третьего июня мы не только
должны подобрать кандидатуру, но и суметь начать пробивать её в сознание
кубинского народа, создавая ему необходимую ауру преемника Фиделя.
- Я думаю, нужно начать с его брата, - предложил Нилин.
- Не уверен, - пробормотал Данченко, - но, если хотите, мы можем
просмотреть и его данные.
Максимов достал первую папку, передавая её Нилину.
- Рауль Кастро Рус. Родился в тридцать первом году в семье крупного
землевладельца. На пять лет младше Фиделя. В настоящее время официально второй
человек на Кубе, министр вооруженных сил. Член Политбюро. Второй секретарь ЦК
Компартии Кубы. Первый заместитель председателя Госсовета, первый заместитель
председателя Совета Министров.
Нилин поправил очки и, обращаясь к Максимову, сказал:
- Вы понимаете, я думаю, что везде первым идет его брат - Фидель.
- Да, - улыбнулся Максимов, - понимаю.
- В двадцать два года он вместе с братом участвовал в штурме казармы
Монкада. Осужден на пятнадцать лет. Отсидел два года, амнистирован. В составе
восьмидесяти двух человек, во главе с Фиделем, вернулся на "Гранме" на Кубу.
Командовал вторым восточным фронтом. С пятьдесят девятого он министр вооруженных
сил Кубы. Все время второй при Фиделе. Тот ему явно доверяет, держит Рауля на
самых ответственных постах, по существу, в качестве своего преемника.
- Он слишком связан с Фиделем, - сказал Данченко, - мире его не захотят
принимать. Кроме того, в руководстве Кубы есть ещё и очень деятельная женщина -
его супруга Вильма Эспин Гильойс де Кастро. Очень образованная женщина. Училась
в Массачусетском технологическом институте в США. Воевала. Была помощником
Франка Паиса. Потом этот восточный фронт возглавил Рауль Кастро. Она - член
Политбюро с восемьдесят шестого года.
- Давайте дальше. Но почему де Кастро? - спросил Максимов.
- Это была очень известная семья на Кубе, - ответил Данченко, - довольно
крупные землевладельцы. Кстати, мать и жена Фиделя после победы Кубинской
революции эмигрировали в США. Супругой Фиделя Кастро была Хуана Диас Баларт. И
тоже не захотела остаться со своим победившим мужем.
- Вообще странная судьба, - задумчиво сказал Нилин, - в него ведь влюблена
половина женщин всего земного шара, я уже не говорю о кубинских женщинах. А
собственная жена не смогла понять.
Поразительна судьба такого человека.
- По-моему, я где-то читал, что близкие не могут оценить величие человека,
находясь рядом с ним, - вспомнил Максимов. - Для них он просто близкий человек,
кушает вместе с ними, спит, разговаривает, смеется, злится. А в масштабах мира
он - настоящий гений. Такое случается. В конце концов, и Лев Толстой тоже
жаловался, что его не всегда понимают.
- Не будем отвлекаться, - сказал Данченко, - давайте проанализируем
следующих.
- Друг детства Фиделя и Рауля Кастро - Педро Мирет Прието, член Политбюро,
заместитель председателя Госсовета и Совета Министров. Образован. Окончил
Гаванский университет. Тоже участвовал в нападении на Монкаду. Вместе с братьями
Кастро был на "Гранме".
- Не подойдет, - решительно сказал сам Нилин, - во-первых, ему уже под
семьдесят, во-вторых, слишком близкий друг. Нет, не подойдет.
- Согласен, - кивнул Данченко, - следующий.
- Османи Сьенфуэгос Горриаран, он брат героя Кубы Камило Сьенфуэгоса. Семь
лет был помощником Фиделя Кастро. В настоящее время член Политбюро. Тоже не
подходит. В свое время его даже пытали в тюрьмах Батисты, но он стойко держался.
- Вот люди, - не выдержал Максимов, - про жизнь каждого можно книги
писать.
- Время такое было, - недовольно сказал Данченко, словно лично его
обвинили в трусости, - кто у нас там следующий?
- Член Политбюро и Секретариата ЦК Компартии Кубы Хорхе Рискет Вальдес
Сальданья. С тринадцати лет принимает участие в борьбе против диктаторских
режимов на Кубе, становится секретарем социалистического союза молодежи. Потом
воевал, был начальником политотдела. Вначале ему, видимо, не очень доверяли. Он
был шесть лет министром труда, а потом три года в конце семидесятых -
генеральный представитель Кубы в Анголе, руководил там действиями кубинских
интербригад. С 1980-го стал членом Политбюро. Потом - заведующим общим
международным отделом. Но ему уже шестьдесят пять. А это серьезный возраст для
политика.
- Только что во Франции Президентом избран Ширак. Он тоже не мальчик, -
возразил Максимов.
- Но это Франция, - в тон ему ответил Нилин. - Там другие традиции, другой
народ. Здесь нужен человек помоложе. Они все очень сильно завязаны на Фиделя
Кастро.
- Может, начнем сразу смотреть оппозицию? - спросил Данченко.
- Давайте все-таки рассмотрим ещё несколько кандидатур, - попросил Нилин,
- может, что-нибудь сумеем выделить.
- Только не нужно искать среди членов Политбюро, - вставил Максимов, - это
все равно что искать диссидентов среди брежневского Политбюро. Это несмешно и
нереально. И потом - возраст, посмотрите их возраст.
Он начал поднимать папки одну за другой.
- Ничего не интересно. Все старики, кроме двоих. Те папки, которые вы
отложили, они более перспективны, хотя я все равно не верю ни в одного из них.
Они слишком близки к своему Фиделю.
- Не обязательно, - возразил Нилин, - вот посмотрите сюда. Министр
внутренних дел, Абелардо Коломе Ибарро, он тридцать девятого года рождения. Он
человек не Фиделя, а Рауля Кастро. Был его заместителем во время войны, потом в
вооруженных силах Кубы. Сейчас - член Политбюро. Вместе с Раулем Кастро они
контролируют вооруженные силы и МВД. Это серьезно.
- Нет, - быстро сказал Данченко, - это несерьезно. Москва вот уже столько
лет пытается вбить клин между братьями, мы даже думали так припугнуть Фиделя.
Ничего не выходит. Рауль слишком к нему привязан. Он никогда не поднимет войска
против своего брата. Скорее пустит себе пулю в лоб. И этот Абелардо тоже такой.
- Вот совсем молодой член Политбюро, самый молодой. Ему всего пятьдесят
лет, - поднял следующую папку Нилин, - Хуан Эстебан Ласо Эрнандес. Кстати,
учился в ГДР. Был первым секретарем в нескольких провинциях. И ещё важный факт -
на самой Кубе он кончал только Высшую партийную школу. Может, подойдет?
- Я его лично знаю, - немного снисходительно сказал Данченко, - это
настоящий фанатик. Он предан Фиделю.
Не подойдет.
- Давайте следующий список, - предложил Максимов, - ясно, что здесь мы
ничего не найдем. Может, поискать среди интеллектуалов, как в Румынии?
- У нас есть такой человек. Роберто Фернандес Ретамар. Писатель и
публицист. Лучшей кандидатуры не найти. - Нилин наклонился и вытащил папку из
другой стопки, начал её листать. - Вот посмотрите. Он учился в Парижском и
Лондонском университетах. Преподавал в Колумбийском, Йельском и Пражском
университетах. Директор "Дома Америки". По-моему, весь мир его встретит с
криками приветствия. Такая кандидатура подойдет?
- Тоже не очень, - признался Данченко, - этот Ретамар давно живет на Кубе,
пишет неплохие публицистические статьи. Но он настоящий ученый, такой
рафинированный интеллигент. Ни в какую революцию он не пойдет.
- Тогда мы должны вообще приглашать людей со стороны, - вспылил Нилин, - я
не понимаю, что мы делаем. Если мы заинтересованы в том, чтобы наши станции
электронной разведки по-прежнему были на Кубе, нам нужно делать все, чтобы
Фидель Кастро сидел там как можно дольше. А вместо этого мы ищем кандидатуру для
его замещения. Вам не кажется это нелогичным?
- Не кажется, - ответил Данченко, - Фиделя скоро не будет на острове, а мы
сумеем получить очень большие дивиденды от снятия страха с Америки. Они ведь попрежнему
боятся харизмы этого соседа-бородача.
- А почему вы так уверены, что его не будет? - нахмурившись, спросил
Максимов.
- Знаю, - коротко ответил Данченко, - и потом, вы сами понимаете,
насколько секретные сведения нам сообщил в разговоре заместитель директора СВР.
- Понимаю, - вздохнул Максимов, - вы думаете, он имел в виду и физическое
устранение "команданте"?
- Я не знаю, что он имел в виду, но могу догадаться.
- А почему именно третьего июня?
- Вот этого я не знаю действительно, - засмеялся Данченко, - видимо,
важная дата наше третье июня. Она имеет какое-то определенное значение.
- Давайте смотреть дальше, - предложил Нилин. В своих больших роговых
очках он напоминал скорее преподавателя гуманитарного вуза, чем офицера
разведки. И если Максимов вообще был похож на любого инженера из МВТУ или МАИ со
своей интеллигентной внешностью - чуть вздернутым носом, мягким, округлым
подбородком, светло-коричневыми, почти рыжими, волосами и даже несколькими
редкими веснушками, оставшимися на лице как знак детства, то Данченко -
единственный среди них - мог вполне сойти за шпиона. Он был чуть выше среднего
роста, худой, подтянутый, с резкими, даже несколько грубыми, чертами лица.
Волосы он имел редкие, торчащие ежиком и трудно поддающиеся расческе. На
подбородке был небольшой шрам, заметный, лишь когда он чуть поднимал голову.
Зато руки и пальцы у него были красивые, длинные, строгие, как у пианистов.
- Рене Анильон Капоте, - продолжал читать Нилин, - он был послом в СССР в
начале восьмидесятых. Работал девять лет первым заместителем министра
иностранных дел Кубы. Он сейчас Генеральный секретарь Организации солидарности
народов Африки, Азии и Латинской Америки. Ему шестьдесят три года. Может,
оставим?
- В какие конкретно годы он был послом в СССР? - уточнил Максимов.
- В восемьдесят первом - восемьдесят третьем годах, - ответил Нилин,
посмотрев в личное дело. Максимов и Данченко переглянулись.
- При Андропове, - пожал плечами Максимов.
- Убираем, - понял Нилин, доставая следующего.
- Если хотите посла при Горбачеве, - быстро достал одну папку Нилин, - вот
у меня есть ещё одна кандидатура. Хулио Камачо Агилар. Был послом в СССР с
октября восемьдесят шестого по февраль девяностого. Но он тоже член Политбюро. У
него хорошие связи с армией, он работал там начальником Политуправления. Очень
смелый и храбрый человек. Он имеет звание, как и Фидель, "команданте революции".
- Интересно, - кивнул Максимов, - такой человек может оказаться интересной
находкой. Отложите его в сторону, - решил Максимов, - я его лично не знаю,
может, стоит попробовать.
- Есть и другой бывший посол в СССР. Он начинал при Андропове, а был
отозван уже при Горбачеве. - Нилин поискал среди бумаг и наконец нашел папку. -
Вот, Лионель Сото Прието. Заместитель председателя Совета Министров. Доктор
философии и филологии. Доктор исторических наук. Обратите внимание - он не член
Политбюро. Был отозван в восемьдесят шестом. Оставить?
- Давайте и его, хотя больших надежд возлагать не стоит, - скептически
произнес Данченко, - тот вообще был "команданте революции". У этого тоже
наверняка биография похожая.
- Да, - кивнул Нилин, - он сидел в тюрьме при Батисте, был несколько раз
арестован.
- В этой стране трудно найти нужные нам кадры, - вздохнув, сказал
Данченко, - там все герои и революционеры. Ну, где нам взять лидера, равного
Фиделю?
- У него есть заместитель по экономике, которому он очень верит, -
вспомнил Максимов. Ему было неприятно это говорить, но он привык относиться к
порученному делу достаточно добросовестно, - это Карлос Лахе. Если бы у нас было
время, можно было бы через него провести ряд экономических реформ, способных
дать сильного лидера. Хотя вы правы: такого лидера, как Фидель, у Кубы больше
никогда не будет.
- Вы знаете, - неприятно улыбнулся Данченко, - я уже не в первый раз
замечаю, с какой симпатией вы относитесь к этому кубинскому лидеру.
- Не считаю нужным скрывать, - сухо ответил Максимов, - работа есть
работа. Мне был поручен точный экономический анализ существующей ситуации на
Кубе, и я его дал. Теперь мне поручено проанализировать возможность
экономического развития после ухода Фиделя. Это моя работа, и я её выполняю. Что
касается симпатий, то я их никогда не скрывал. Мне всегда нравился Фидель
Кастро. Нравился как символ молодости революции, как символ какой-то
романтической патетики, уже давно забытой нами. Для моего поколения он - кумир
из детства, он - символ какой-то возвышенной веры и чистоты.
- Интересные у вас наблюдения, - улыбнулся Нилин. Данченко тяжело молчал.
Словно ждал следующих фраз Максимова.
- Я понимаю, - глухо сказал Максимов, - что все поменялось. Отлично
понимаю, как он раздражает американцев, как он мешает нашему "демократическому
руководству". Но от этого я не могу относиться к нему хуже, чем это есть на
самом деле. Для меня он все равно тот самый "команданте", именем которого мы
называли наши комсомольские отряды. Если хотите, я подам рапорт о выходе из
группы.
- Зачем вы так резко? - сразу ответил Нилин, с тревогой ожидая, что скажет
Данченко. Тот молчал ещё секунд пять и затем глухо сказал:
- Продолжаем работать.
Нилин, переведя дыхание, быстро достал следующую папку. Но едва он открыл
рот, как Данченко, все ещё находящийся под впечатлением слов Максимова, тихо
добавил:
- Не нужно считать, что все мы - сукины дети, а вы один - хороший. Так не
бывает, майор. Мы здесь не в куклы играем, а обеспечиваем безопасность прежде
всего своего государства. Нужно понимать, что существуют интересы в первую
очередь собственного народа. Кроме того, мы сейчас перешли на более нравственную
политику, исключающую возможность поддержки каких-либо личных режимов.
- А я всегда считал, что высшая нравственность - это не предавать своих
друзей, - сказал окончательно вышедший из себя Максимов. - Раньше, когда был
КГБ, мы такого не допускали.
Данченко вместо ответа вдруг резко поднял голову.
- Видите мой шрам, - показал он на подбородок. - Пуля обожгла мне горло и
чудом в меня не попала. Это случилось в восемьдесят девятом году. Тогда нам
приказали отбить тела семьи Чаушеску и бросить их рядом с казармами. Кстати,
этот приказ мы получили от высшего руководства страны. Я входил тогда в группу
"Чиновника". Может, вы слышали об этом? А вы говорите, раньше такого не
допускали. Эх, майор, вы младше меня лет на десять. Разведка - вещь грязная,
словно копаешься в чужом сортире. Здесь уже не до сантиментов. И не нужно
говорить о нравственности. Какая, к чертовой матери, нравственность может быть в
нашем деле?
- Извините, - пробормотал Максимов, - я, кажется, немного погорячился.
- Нет, ничего, все в порядке. Просто, я думаю, вы тоже понимаете, что
изменить ничего мы не в силах. Нам нужно найти приемлемый вариант до третьего
июня. Я действительно не знаю, впрочем как и вы, что конкретно должно случиться
третьего июня, но не сомневаюсь, что это произойдет. И остановить что-либо мы
просто не сможем, даже при всем нашем большом желании. Нам просто не разрешат
выйти из этого Центра.
- Вы забыли ещё об одном моменте, - сказал вдруг осторожно молчавший
Нилин, - о наших бывших противниках, ставших друзьями. Это вполне может
оказаться и совместной акцией обеих разведок. Что-то такое они давно готовили.
- Тем более, - сказал Данченко, - давайте работать, а то мы можем
договориться до страшных вещей. Просто я думаю, что ни у кого в этом мире не
будет ни единого шанса, если против него одновременно выступят ЦРУ и наша
служба. Этот человек уже обречен, и нам его не спасти. И, помолчав, добавил:
- Будем считать, что мы обсудили и этот вариант как возможное развитие
ситуации. Давайте следующую кандидатуру. Кто там у нас дальше?
После убийства Пердомо у него не осталось никого. Никого, кто мог бы
привести его к Луису Эррере и Полу Биксби. Никого, кто сумел бы объяснить эту
загадочную цепь убийств, начиная от Брауна и кончая Пердомо. Только на очень
высоком уровне могло быть принято решение о ликвидации сразу четырех сотрудников
ЦРУ в мексиканском филиале, это Роджер понимал хорошо. Но почему могло быть
принято подобное решение, он не знал. И даже гадать на эту тему не хотел. Должно
было случиться нечто исключительное, очень секретное, очень важное, ради чего
убили столько офицеров ЦРУ.
Теперь нужно было возвращаться в Лэнгли и объясняться с полковником
Харгривсом. Конечно, если ему дадут такую возможность. Вполне может быть, что
его просто уберут при выходе из аэропорта. Официально он уже покойник, и никто
не будет его искать. Роджер убрал пистолет в карман и медленно зашагал по
тротуару. Его, конечно, запомнили женщины и дети в доме Пердомо, которые охотно
дадут показания. Нужно срочно съезжать и со своего отеля. И хотя приезжие
американцы здесь не редкость, найти его в городе не представляло большого труда.
Он ускорил шаг и вдруг увидел, как мимо прошли двое служащих мексиканской
телефонной компании. Он даже замер от неожиданности. Ведь перед смертью Пердомо
кому-то звонил, с кем-то договаривался. А их местный агент "Лопес" как раз
работает в телефонной компании. Как он об этом сразу не вспомнил. Теперь нужно
ещё вспомнить и телефон "Лопеса". Он напряг память. Нет, конечно, не вспомнит.
Это был сектор Генри. А телефоны всегда лучше всех помнила мисс Саммерс.
Нужно сделать по-другому. Он быстро поймал такси и поехал к себе в отель.
К счастью, полиция была не слишком оперативна, иначе он давно бы сидел в тюрьме.
Они еще, наверное, копаются у дома Пердомо, с раздражением подумал Роджер. А
убийцы, конечно, давно уже уехали из города. Если они, конечно, были не местные.
Он собрал свои вещи и вышел из отеля, благо плату за номер он вносил при
вселении наличными. Здесь у него все чисто. Документов у него не просили, а
кредитную карточку он на всякий случай не показывал, заплатив за номер
наличными.
Теперь нужно найти "Лопеса". Он мучительно вспоминал его фамилию. Кажется,
Фигероа. Черт, когда ему надо, его подводит память. События последних двух дней
настолько выбили его из привычной колеи, что он временами чувствовал, как
начинает терять контроль над собственными эмоциями, задыхаясь от стремительного
калейдоскопа меняющихся событий.
Приехав в местный офис телефонной компании, он назвался представителем
американской страховой компании и ещё полчаса потратил, чтобы найти Фигероа. Но
его усилия были вознаграждены. Наконец ему дали телефон агента.
Сдерживая волнение, Роджер набрал по телефону нужный ему номер. Трубку
сняли почти сразу. Голос был несколько пожилой, с ленивым растягиванием гласных.
- Я вас слушаю, сеньор, - сказал "Лопес".
- Вам привет от Давида, - передал Роджер условную фразу. Хорошо еще, что
он помнил пароль. Впрочем, здесь не было ничего удивительного. Обычно пароли для
местной агентуры придумывал он сам, лично, не доверяя столь важного дела
сотрудникам. Вполне достаточно, если пароль будет знать один человек, говорил
всегда в таких случаях Роджер.
- Что-нибудь случилось? - спросил встревоженный голос. - Мы ведь
договаривались встретиться в следующем месяце...
- Нам нужна ваша срочная помощь, - очень невежливо перебил его Роджер.
- Если смогу...
- Сможете, - уверенно ответил Роджер. - Я дам вам местный адрес. А вы
должны установить, куда и по какому телефону звонили из этого дома примерно
полчаса назад.
- И все? - очень удивился агент "Лопес".
- И все. Но это очень для нас важно.
- Пожалуйста, - засмеялся "Лопес", - если он живет в городе, то никаких
проблем нет. Я выясню прямо сейчас.
- Подождите, - попросил Роджер, - я забыл сказать самое важное. Полчаса
назад он был убит у своего дома. Вполне возможно, что именно сейчас полиция
проверяет и его телефон.
- Тем лучше, - ответил "Лопес", - тогда вообще никаких проблем. Мы просто
заявим, что подключились к полицейскому расследованию по их просьбе. Вы можете
перезвонить мне через полчаса. Я постараюсь все выяснить.
Роджер повесил трубку.
Теперь нужно было где-то провести оставшиеся полчаса. Он не раздумывая
пошел в местный ресторанчик. Только сейчас он почувствовал, что сильно
проголодался. Плотно пообедав, он щедро расплатился с официантом и снова
позвонил "Лопесу".
- Вы что-нибудь выяснили? - спросил он.
- Кажется, да, - немного возбужденно сказал его агент. - Ваш подопечный
действительно был убит, и там работает целая бригада полицейских. Сегодня из
дома трижды звонили в его компанию. Один раз звонили какой-то женщине. Я думаю,
это его любовница. И наконец, ещё было два звонка. Один телефонный разговор был
с Мехико, а другой с Четумалем, это город на...
- Я знаю, - перебил его Роджер, - назовите мне оба телефона.
"Лопес" продиктовал. Роджер старательно записал оба номера.
- А любовница вам его не нужна? - хмыкнул "Лопес".
- Думаю, нет, - чуть подумав, ответил Роджер, - к ней наверняка приедут в
первую очередь. Нет, её телефон мне не нужен.
Во всем мире полицейские мыслят одинаково, подумал Роджер. Они почему-то
считают, что любовница всегда знает мужчину лучше, чем его собственная жена.
Просто в них говорит типичное мужское самолюбие. На самом деле это, конечно,
далеко не так. Жена всегда знает своего мужа гораздо глубже и гораздо лучше, чем
самая совершенная из любовниц. Просто при последней мы всегда стараемся
выглядеть чуточку лучше, чем есть на самом деле.
- Больше он никуда не звонил?
- Больше по этому телефону сегодня никуда не звонили, - профессионально
ответил "Лопес", - это я вам гарантирую.
- Благодарю вас, - очень сердечно сказал Роджер и, уже вспоминая о своих
обязанностях, добавил:
- В этом месяце ваша встреча может не состояться. Наш человек серьезно
заболел. А вот уже в следующем она обязательно состоится. Деньги вы, разумеется,
получите без учета простоя.
- Спасибо, - взволнованно произнес "Лопес". Положив трубку, Роджер
пробежал глазами телефоны. Первый, кажется, ему знаком. У кого в Мехико телефон
начинается на двести семь? Код - пятерка и знакомый номер. Он сразу вспомнил.
Так это телефон Вильямса. Это его телефон. Роджер сжал кулаки. Вот теперь он
доберется до этого "ценителя прекрасного". Вильяме был гомосексуалистом и сумел
попасть на работу в посольство только благодаря реформам Клинтона, который в
своем неистовом стремлении защитить права всех, в том числе и сексуальных
меньшинств, начал уж очень откровенно заботиться о гомосексуалистах и
лесбиянках. И если в армии ещё как-то удавалось отвертеться от приема слишком
большого числа любителей мужского пола, то в госдепартаменте дела обстояли
значительно хуже. Они просто не могли возражать против гомосексуалистов, так как
мировая дипломатия почти сплошь была построена на любителях однополой любви. В
...Закладка в соц.сетях
