Жанр: Боевик
Мрак под солнцем
...ыл рот и вдруг обнаружил, что
не может даже кричать.
Глава 13
В летние месяцы ночи в Москве бывают прозрачными. И если в СанктПетербурге
они белые, то здесь они какие-то бело-голубые, словно перемешанные
пополам с петербургскими. В ночной призрачности города все здания теряют свои
четкие очертания, обретая контуры расплывчатых пятен на фоне туманного диска
светлой луны.
. Майор Максимов нормально не спал уже третьи сутки. "Аналитический
материал, который он должен был подготовить совместно с двумя другими
сотрудниками, был нужен самому директору Службы внешней разведки. И вот уже
третьи сутки они добросовестно просматривали массу материалов, готовя
заключительные разделы справки. Максимов не донимал, для чего нужна подобная
спешка, если полгода назад они уже готовили подобный материал по просьбе
Министерства иностранных дел. Но вопросы свои он предпочитал держать при себе,
четко и внимательно проверяя все бумаги, по которым готовился итоговый отчет.
Положение было достаточно сложным. Несмотря на отчаянные усилия кубинского
народа, несмотря на весь энтузиазм и революционную сознательность трудовых масс,
экономика страны, ориентированная в предыдущие четверть века на интеграцию в
мировую систему социализма, терпела крах. После развала единой системы
экономического содружества социалистических стран Кубе пришлось очень плохо,
пожалуй, ей было труднее всех. Главный поставщик нефти на остров и главный
покупатель сахара - Советский Союз просто перестал существовать. Это была
катастрофа даже не экономическая. И не идеологическая. Это было крушение
вселенной, в которой существовала звезда Кубы. Крах всего, с чем миллионы
кубинцев связывали надежды на лучшую жизнь. После распада Советского Союза стало
ясно, что путь, выбранный Кубой тридцать с лишним лет назад, не самый лучший.
Положение осложнялось непрекращающимся торговым бойкотом со стороны
великого северного соседа - Соединенных Штатов Америки, вот уже столько лет
терпеливо выжидающих гибели вольнолюбивого острова у своих берегов. Восемьдесят
семь процентов всего внешнеторгового оборота Кубы приходилось на
социалистические страны, из которых восемьдесят три процента - на долю стран
СЭВ. Даже в лучшие свои годы Куба ввозила больше, чем вывозила. И держалась
исключительно за счет льготных поставок социалистических стран, и прежде всего
Советского Союза.
Готовя справку, Максимов обратил внимание, что экономические показатели
неблагоприятны буквально по всем позициям, но вопреки всему Куба держалась.
Десятимиллионный народ по-прежнему верил в своего любимого "команданте", в
своего Фиделя, ставшего идолом Кубы. И это несмотря на то, что жизнь объективно
становилась крайне тяжелой. Повсеместно были введены карточки на важнейшие
продукты питания, в домах постоянно отключалось электричество, в стране впервые
было признано наличие безработицы. Но Куба по-прежнему существовала. Каждые
полгода аналитики предрекали скорую смену режима и крах экономики страны. Но
проходили полгода, затем ещё полгода, а страна по-прежнему жила и боготворила
своего "команданте". Никто не мог понять или объяснить подобный феномен
кубинского народа, но вскоре стало ясно, что аналитики каждый раз ошибаются. У
этой удивительной страны была своя логика действий и свой национальный характер,
не позволяющий им сдаться на милость победителя и проиграть.
Они закончили утром двадцать третьего мая в пятом часу утра. Максимов сам
собрал все бумаги, сам положил их в свою коричневую папку и сам отнес их в
секретариат. А потом, отпустив своих сотрудников, поехал домой по пустому
утреннему городу. Было достаточно прохладно и приятно. В конце мая погода в
Москве днем бывала необыкновенно жаркой.
По распоряжению начальника отдела им были выделены сутки для отдыха, но
Максимов уже в двенадцать часов следующего дня был на работе. Немного
отоспавшись, он решил не злоупотреблять полученным отдыхом и сразу после
позднего завтрака приехал на работу. И почти тут же звонок начальника отдела
вызвал его к заместителю директора Службы внешней разведки. В приемной Максимов
был не один. Рядом с ним оказался ведущий специалист по Кубе подполковник Нилин
и ещё один незнакомец, которого Максимов не знал. Ровно в половине первого их
всех троих Пригласили к заместителю директора СВР.
Генерал был сравнительно молод и довольно красив. Он чем-то неуловимо
напоминал актера Тихонова во время исполнения последней блистательной роли
советского разведчика Исаева-Штирлица. Он принял всех троих офицеров, поднявшись
со своего места и по очереди здороваясь с каждым из вошедших. Демократизм в их
среде был обычной нормой поведения. Затем они перешли за большой стол, усевшись
друг против друга.
- Вы все трое - лучшие сотрудники, которые нам были рекомендованы в
отделах, - начал заместитель директора СВР, - поэтому я не стану вас агитировать
или говорить об особой важности задания. Меняются времена, меняются приоритеты.
Вчерашние союзники становятся потенциальными противниками, а вчерашние
противники - новыми партнерами. Задача, которая вам будет поручена, очень
ответственная и важная. С этого момента в течение двух следующих недель вы
будете находиться на особом режиме работы. Вы будете находиться в одном из наших
центров, и никто, кроме вас троих, не будет посвящен в детали происходящего.
Максимов нахмурился. Ему всегда не нравилась чрезвычайная секретность. За
этим всегда скрывалась очередная пакость их ведомства. Но он понимал, как важна
их работа для всей страны, и при таком раскладе всегда старался выполнить свою
часть работы на "отлично".
- Какая категория допуска заинтересованных лиц? - спросил Нилин.
- Никакой. Во все детали будут посвящены лишь несколько человек, - быстро
ответил заместитель директора СВР.
- А наши семьи? - уточнил Максимов.
- Вы позвоните им из моего кабинета по очереди и расскажете о срочной
зарубежной командировке. Лучше куда-нибудь в Африку, чтобы вас не просили ничего
привезти, - мудро добавил в конце заместитель директора. - Как только я получу
ваше согласие, я сразу передам вам материалы нового дела. Итак, я жду.
Это тоже была традиция. Здесь ничего не делали без добровольного согласия
самих офицеров. В центральном аппарате разведчиков старались уважать интересы
каждого профессионала.
"Лучше бы дал сразу", - подумал снова Максимов, но ничего не сказал.
Вошедшие переглянулись.
- Согласен, - сказал Нилин.
- Да, - произнес Максимов.
Третий офицер просто кивнул головой.
- Вот материалы, - показал на папку заместитель директора СВР. - Это все,
что у нас есть в данный момент по Кубе. В течение более чем тридцати лет они
были нашими союзниками и друзьями. Но, судя по всему, на Кубе назревают события,
которые могут в ближайшее время отвернуть от нас Остров свободы. Наша задача -
суметь прореагировать адекватно переменам и, если возможно, направить этот
процесс в более управляемое русло. Кубу терять мы не хотим, но и оставаться
такой, какой она была, страна больше не может. Повсюду идут перемены, и нужно
уметь приспосабливаться к новым условиям в мире.
Кажется, они собираются сдавать Кубу, подумал Максимов. Видимо, то же
самое подумали и остальные, если сидевший перед ними заместитель директора вдруг
занервничал.
- Нужно понимать, что существуют приоритеты страны прежде всего. Мы должны
думать о тяжелом положении нашего народа, в котором мы оказались. Во всем мире
однозначно считают, что Куба по-прежнему держится только за счет нашей
поддержки. Кроме всего прочего, многие просто не принимают более несколько
романтический режим Фиделя Кастро. Вы все специалисты, и ваши справки есть в
этой папке. И вы все трое, независимо друг от друга, дали почти единодушное
заключение, что на Кубе необходимы перемены. Экономический анализ группы майора
Максимова, политический анализ подполковника Нилина и, наконец, ситуационный
анализ с места подполковника Данченко убеждают нас в правильности наших шагов.
Вопросы есть?
- Мы будем иметь конкретно поставленную задачу, - спросил все время
молчавший Данченко, - или работать в режиме свободного поиска?
- Вы будете совмещать оба этих варианта, - подумав, ответил заместитель
директора, - вы будете иметь определенную дату, до которой вам надлежит
выработать рекомендации относительно поставленной задачи.
- А конечная цель - полная смена режима? - уточнил Нилин.
- Нет, - быстро ответил их собеседник, - тогда нам не нужно было принимать
вообще никаких усилий. Достаточно просто дестабилизировать режим, и он рухнет.
Без всякого нашего вмешательства. Такую задачу мы, конечно, не ставим. Речь идет
о замене самого Фиделя Кастро на.., ну, скажем, более приемлемую для всего мира
фигуру.
"Сказал бы лучше для Международного валютного фонда и для США", - с
неожиданной злостью подумал Максимов. Он помнил, как однажды, совсем мальчиком,
видел триумфальный приезд Фиделя Кастро в Киев. Тогда он оставался в Киеве с
родителями и ему было всего одиннадцать лет. Отец посадил его на плечи, чтобы
сын лучше видел того, о котором писали все газеты мира. В начале шестидесятых
имена Фиделя Кастро и Че Гевары были символами мужества, чести, революционной
романтики. Их характерные лица рисовали на заборах и домах почти всех стран
мира. Их имена служили маяками для тысяч молодых людей, выбирающих себе дорогу в
жизни. Справедливости ради следует признать, что среди тех, кто увлекся левым
революционным движением, были не только бескорыстные революционные романтики.
Среди них были и ультралевые "Красные бригады" в Италии, наводившие ужас на
Европу в начале семидесятых, и печально известная группа "Баядера",
превратившаяся в банду террористов, и такие одиозные фигуры, как Карлос Рамирес
Ильич, ставший олицетворением безумного терроризма левых радикалов. Но если в
океане водятся акулы, это ещё не значит, что сам океан губителен для людей.
Высшим пиком революционной романтики станет год тысяча девятьсот
шестьдесят восьмой, когда миллионы людей выйдут на улицы, протестуя против
бессмысленной вьетнамской войны, когда студенты Франции выступят против
авторитаризма даже такого великого человека, как де Голль, когда выстрелы,
прозвучавшие в Америке, оборвут жизни Роберта Кеннеди и Мартина Лютера Кинга,
когда первые советские диссиденты выйдут на Красную площадь, протестуя против
подавления "пражской весны", когда в Чехословакии будет сделана первая в истории
попытка мирным путем поменять казарменный социализм постсталинского образца на
общество, где права и свободы человека будут не просто декларированы. И началом
этому пику станет революция на Кубе, станут бородатые лица "команданте", под
которыми будут совершаться революции в Латинской Америке, освобождаться колонии
в Африке, вестись освободительные войны в Азии. Имя Фиделя Кастро каким-то
невероятным образом облагородит сам социализм, доказывая, что в его системе
могут существовать не только монстры типа Берии и Пол Пота, не только
непримиримые старцы с желтыми лицами из брежневского Политбюро, но и такие яркие
романтические фигуры, как Фидель Кастро.
И если Брежнева или Суслова на стене мог нарисовать только абсолютно
больной человек или с единственной целью - для карикатуры, то портрет бородатого
"команданте", украшающий многие дома и улицы городов, был портретом поистине
революционного бога, сумевшего вдохнуть новую жизнь в уже начавшую тускнеть
идею.
И тогда, в Киеве, именно такими восторженными глазами юного пионера,
только что повязавшего красный галстук и торжественно принятого на линейке
отряда, маленький Саша смотрел на бородатого героя, проходившего так близко от
него. Отец, поднявший его на плечи, был спортсменом, бывшим боксеромтяжеловесом,
и заметно выделялся в толпе. Фидель, шедший сквозь живой коридор,
вдруг остановился, заметив поднятого на плечи мальчика, и, неожиданно сняв свой
берет, надел его на голову ребенка под бурные восторги окружающих.
Много лет хранил этот берет Саша Максимов как свой самый дорогой, самый
любимый сувенир. С именем Фиделя Кастро он шел на комсомольские стройки, вступал
в партию, выбирал себе трудную профессию разведчика. Он был уже кандидатом наук,
успешно защитившим свою диссертацию после окончания экономического факультета
киевского Института международных отношений, когда его пригласили на работу в
КГБ. Это было в начале восьмидесятых. Он работал сначала в Шестом управлении
КГБ, отвечающем за экономическую контрразведку и промышленную безопасность
страны, а с восемьдесят восьмого был переведен в Первое главное управление КГБ
СССР, в управление разведывательной информации, в отдел, занимающийся
экономическим анализом различных стран.
После августа девяносто первого он был одним из тех, кто подал заявление о
своей добровольной отставке. Тогда ему просто повезло. Пришедший в КГБ "прораб"
Бакатин с небывалым энтузиазмом принялся за развал союзного КГБ, и за несколько
месяцев из КГБ было уволено более двадцати тысяч (!) человек. История не знала
более совершенного уничтожения собственного государственного аппарата. Даже
после октября семнадцатого пришедшие к власти большевики не уничтожали такими
темпами государственный аппарат буржуазной России. Но в разведке все получилось
несколько иначе. Еще остававшийся в последние несколько месяцев номинальным
главой уже разваливающегося государства, Михаил Горбачев принимает решение
разделить разведку и контрразведку по образцу и подобию ЦРУ и ФБР в Америке. И
тогда руководителем разведки назначается академик Евгений Примаков. Эта фигура
всплыла не случайно. Горбачев хочет назначить его министром иностранных дел, но
ему ясно дают понять, что ведущие западные страны очень негативно отнесутся к
подобному назначению человека, не скрывающего свою прежнюю тесную близость к
органам КГБ.
Приходится пожертвовать Примаковым и в качестве своеобразной компенсации
предложить ему должность нового директора Центральной службы разведки. Позже
букву "Ц" убрали, уж очень она напоминала заокеанскую разведку. А Примаков сумел
выжить и после развала страны, и после ухода Горбачева. Он остался возглавлять
Службу внешней разведки России. Майору Максимову поэтому и повезло. Он, как и
несколько тысяч других офицеров, уже собирался уходить из КГБ, когда оказался в
разделенной разведке, в ведомстве Примакова. В отличие от "прораба-строителя",
брошенного на КГБ, академик Примаков не стал рушить собственное ведомство. Более
того, он стал заботливо его лелеять, оберегать от постороннего вмешательства,
умело выводить из-под ударов критики. Практически все кадры разведчиков за
рубежом были сохранены. Примаков не стал повторять глупой ошибки Бакатина. Он
просто был другой человек - более компетентный в этой области, более
профессиональный и более умный. Кроме всего прочего, он вовсе не считал, что
хороший коммунист - это плохой разведчик, и не стал чистить свое ведомство по
идеологическим мотивам. Именно поэтому в нем нашлось место и таким
принципиальным людям, как Максимов, по-прежнему считавшим развал великой страны
настоящим бедствием для её народов.
Сейчас, слушая заместителя директора, он понимал, как сложно ему будет
работать в этой тройке. Воспоминание о встрече с молодым Фиделем было одним из
основных стержней его жизни. Но, как профессионал, он понимал, что заместитель
директора прав. Он занимался экономикой и хорошо знал положение в собственной
стране. Без кредитов Международного валютного фонда они просто не смогут
выправить ситуацию. А кредиты, как известно, выделяют под конкретные программы
и, о чем все догадываются, но никогда не пишут, за примерное поведение страны,
получающей эти кредиты. Условия могли быть поставлены на самом высоком уровне.
Но их выполнение жестко контролируется.
- Простите, - спросил Максимов, - вы думаете, в данной ситуации возможен
румынский вариант? Вместо Чаушеску тогда прошли менее одиозные руководители,
сумевшие сохранить Румынию в нужном для Советского Союза русле. Я правильно
понял задачу?
- Не совсем, - отвел глаза заместитель директора, - в Румынии была
несколько другая ситуация. Там требовалось только немного подтолкнуть
восставших. Никто и не думал, что они расстреляют Чаушеску. Но дальнейшие
события развивались в нужном направлении. Нам удалось не допустить резкой
дестабилизации в стране, добиться прихода к власти более или менее управляемых
людей. Во всяком случае, во время конфликта в Приднестровье они вели себя более
чем разумно. Вы представляете, что могло случиться в Молдавии, если бы в Румынии
вместо осторожного Илиеску сидел бы какой-нибудь неуправляемый националист?
- Я понимаю, - кивнул Максимов. Он тогда уже работал в отделе и принимал
участие в планировании румынских событий. - Но мне хотелось бы точнее уяснить
задачу, поставленную перед нами. Поиск возможных путей развития, опираясь на
экономический анализ, или все-таки учет политического развития событий,
включающий в себя и румынский вариант.
- На Кубе это невозможно, - сразу вставил Нилин.
- А вы как думаете? - спросил у Данченко заместитель директора. - Вы ведь
работали там несколько лет, лучше нас всех знаете конкретную ситуацию на месте.
- Я согласен со своими коллегами, - чуть помедлив, ответил Данченко. -
Несмотря на очень сложное экономическое положение, в настоящее время на Кубе нет
никаких предпосылок по изменению существующего режима. Большинство населения попрежнему
верит Фиделю и искренне поддерживает его режим. На сегодняшний день он
- главная причина стабильности в стране. На нем держится вся существующая в
стране система.
- А его брат Рауль Кастро? - заинтересованно спросил заместитель. - Он
сумеет стабилизировать ситуацию без своего старшего брата?
- Не знаю, но думаю, что с трудом. У него нет такого таланта оратора и
такой ауры лидера. Все-таки Фидель...
- Возьмите документы, - показал на папку заместитель директора, - и
исходите из того факта, что после третьего июня Фиделя уже не будет на Кубе. Так
сказать, фантастический прогноз, о котором, кроме вас троих, никто не должен
знать.
Максимов вспомнил берет "команданте". "Какие мы все в сущности сволочи", -
подумал он.
Что должен чувствовать человек, чудом избежавший смерти? Роджер Робинсон
не чувствовал ничего. Он просто стоял и смотрел на последствия взрыва в его
офисе. Мимо бежали люди, сигналили автомобили, кричали женщины, собирались
любопытные. А он стоял, словно оцепенев, и молча смотрел на все происходившее.
Роджер почему-то вспомнил слова Генри: "Получается, что все высшее руководство
ЦРУ или по крайней мере сразу несколько человек решили прикрыть торговцев
наркотиками. А в это поверить невозможно". Вдали послышались завывания пожарных
автомобилей.
Он стоял точно прикованный, словно застывший столб.
Пробегавшие мимо люди толкали его, бежали к дому, пытаясь помочь, а он
стоял и смотрел на пожар. Он не сомневался, что от чудовищного взрыва погибли
все трое - мисс Саммер, так и не успевшая выйти замуж, молодой Генри и отец
большой семьи Отилио Силвейра. Никто не мог уцелеть после такого взрыва и
пожара, в этом он не сомневался. Он повернул голову, внезапно увидев кафе, из
которого им принесли заказ. "Может, эту бомбу принес Хуан?" - подумал он. Нет, в
руках у Хуана были легкие пакеты, он держал их одной рукой. Когда Роджер выходил
из офиса, он ещё был там. Это значит, что он погиб вместе с другими. Роджер
замер. Значит, полиция найдет в офисе четыре трупа.
Он вспомнил и про телефонный звонок Джозефа. Дравинский, сам того не
подозревая, похоже, спас ему жизнь. Нужно будет позвонить в Лэнгли, узнать,
почему он ждал этого звонка. Он вдруг понял преимущество своего положения. Пока
мексиканская полиция будет выяснять, какие именно четыре трупа они обнаружили в
офисе американской страховой компании и кому принадлежат тела погибших, пройдет
несколько дней. Он имеет шансы что-то успеть за эти несколько дней. К Роджеру
вдруг вернулось то холодное чувство беспощадной ярости, которое так выделяло его
в Колумбии. Теперь он знал, что нужно делать.
Пока его убийцы считают, что в офисе сгорели все сотрудники мексиканской
резидентуры ЦРУ, он должен успеть сделать по крайней мере два звонка. Это очень
важно - именно два звонка. Он решил не брать свой автомобиль, это могло вызвать
ненужные подозрения, а, поймав такси, поехал к себе домой. Вещи для себя он взял
самые необходимые. В целях конспирации, чтобы его убийцы не поняли, что он был
здесь, пришлось оставить и любимую бритву, и зубную щетку. Он взял лишь свои
деньги, смену белья, несколько сорочек и все документы, которые были в доме.
Роджер уже выходил из квартиры, когда услышал поднимающийся лифт. Быстро
сориентировавшись, он бросился наверх по лестничной клетке.
"Как четко они работают", - подумал он. Настоящие профессионалы. Лифт
остановился на его этаже. Он спрятался за стенкой.
- Вот здесь его квартира, - сказал уверенный голос, и Роджер чуть не
закричал. Это был советник посольства Боб Вильяме. Он чуть выглянул. Да, он не
ошибся, это был Вильяме. Второго он никогда не видел.
Они открыли дверь своим ключом, прошли внутрь. Дверь захлопнулась. Он
стоял, прислонившись к стене. Что делать? Ворваться в комнату и застрелить обоих
мерзавцев? Где гарантия, что он успеет выстрелить первым? И потом, этим
поступком он сразу выдаст себя. А пока у него есть преимущество. Он нащупал
дрожащими руками свое оружие. Нет, придется уходить.
В голливудском боевике он, конечно, должен был ворваться в свою квартиру,
убить пришедших и восстановить справедливость. В реальной жизни он, весь дрожа
от гнева и бессилия, осторожно поднялся наверх на следующий этаж, вызвал лифт,
поехал вниз. В жизни приходилось быть прагматиком, в отличие от кино, где в
конечном итоге всегда торжествовали романтики.
Но Вильямса он, конечно, запомнит, подумал Роджер. Теперь нужно было
позвонить. Он поймал такси и поехал к знакомому владельцу лавки сувенирных
товаров. Тот иногда оказывал разные мелкие услуги американским представителям и
негласно являлся осведомителем мексиканского филиала ЦРУ. Приехав к нему, Роджер
попросил телефон. Первым делом он позвонил жене. Телефон долго не отвечал.
Наконец Лайза сняла трубку.
- Да, - сказала она недовольным голосом.
- Лайза, - он чуть не крикнул и, чудовищным усилием воли взяв себя в руки,
спокойно произнес:
- Это говорю я, Роджер.
- Слушаю тебя, - удивилась супруга, - что-нибудь случилось?
"Надеюсь, мой телефон не прослушивается", - подумал Роджер. Впрочем, зачем
им прослушивать этот телефон, если его вот уже полчаса как нет в живых.
- Послушай меня внимательно, Лайза. Скоро тебе сообщат, что меня убили,
что я погиб во время взрыва. Это будет не правда, ты никому не верь.
- Как убили? - поняла только это жена. - Ты ранен, что случилось, откуда
ты говоришь?
- Повторяю, - сумел сдержаться он, - не верь никому и ничему. Я живой, все
в порядке, но так нужно. Если тебе сообщат, делай вид, что поверила, а сама не
верь. Ясно? Я тебе позвоню послезавтра.
- Хорошо. - Кажется, она что-то поняла, потом спросила:
- У тебя действительно все в порядке, Роджер?
- Все в идеальном порядке. Я даже помню, что мы хотели поехать в этот уикэнд
в горы.
Последнюю фразу он произнес специально для жены и повесил наконец трубку.
Теперь нужно было позвонить Джозефу. Он набрал его телефон. Тот сразу ответил.
- Почему так долго, Роджер? - упрекнул его Дравинский. - Я уже перестал
надеяться. Здесь сейчас уже ночь, а я по-прежнему сижу из-за тебя на работе.
- Узнал что-нибудь? - перебил его Роджер.
- Некоторые вещи узнал, - торжествующе сказал Дравинский, - Ты почему
такой сегодня злой? У тебя голос какой-то сухой.
Роджер открыл рот, чтобы выругаться, и вспомнил, что, в сущности, звонок
Джозефа спас ему жизнь. И замолчал. Потом выдавил:
- Говори, что у тебя есть. Мне некогда разговаривать, у нас здесь
случилось несчастье, погибли люди.
- Да, да, конечно, - понял всю бестактность своего веселья Джозеф, - мне
удалось выйти на данные группы Джилларда. Полковник Пол Биксби действительно
сотрудничал с ними. Его данные есть в их компьютере. Но там написано, что он
ушел на пенсию несколько лет назад.
- Все правильно, ну и что?
- Я стал искать дальше. И выяснил, что он как был, так и остался в отделе
специальных операций.
- Говори быстрее, Джозеф, у меня мало времени.
- Так вот что мне удалось узнать. Распоряжением руководства он снова
отозван из резерва на службу. Вот уже полгода как он находится знаешь в
распоряжении кого...
- Полковника Харгривса, - устало ответил Роджер.
- Верно. Там сказано, что он находится на выполнении специального задания.
Вот тебе и весь твой секрет. Поэтому его данных и нет в общем компьютере, он в
настоящее время выполняет специальное задание.
- Понятно, - разочарованно сказал Роджер, - у тебя все?
- Нет, полковник очень интересовался тобой. Харгривс сам заходил ко мне и
расспрашивал о тебе. Только я не могу понять: почему, если Биксби был в отделе
специальных операций, он теперь подчиняется нашему Харгривсу? Какое отношение
имеет внешняя контрразведка к отделу специальных операций? Вот это я и хотел
тебе сказать.
В любой разведке мира есть своя собственная контрразведка для разведчиков.
Своего рода проверка проверки.
- Спасибо, - мрачно ответил Роджер.
- Ты, видимо, не понял, - засмеялся Джозеф, - они, кажется, всерьез
интересуются тобой, У тебя появился шанс вырваться из своего мексиканского
болота. Ты меня понимаешь?
- Нет, не понимаю. До свидания.
- Они тобой интересуются серьезно! - закричал на прощание счастливый
Дравинский.
- Это я уже почувствовал, - сказал он, кладя трубку, скорее себе, чем
Джозефу.
Он вышел из лавки, снова поймал такси. Нужно было уехать на автобусе в
какой-нибудь город. В многомиллионном Мехико все-таки оставалась теоретическая
возможность быть узнанным. Он попросил водителя такси отвезти его на автобусную
станцию. В ушах по-прежнему были слова его сотрудников. Он помнил и вы
...Закладка в соц.сетях
