Жанр: Боевик
Альтернатива для грешников. Альтернатива для дураков.
... Белая "хонда" уже
однажды въехала во двор, и это кончилось плохо для Шурыгина. Теперь они стали
осторожнее. Я вернулся за Людмилой.
- Идем, только выходим с другой стороны двора. Мы быстро прошли по двору.
Вышли в другой двор. Прошли и его. Дальше была улица.
- Куда мы все-таки едем? - спросила она.
- Не знаю, - честно признался я, - но лучше быть подальше от вашего дома.
Когда мы оказались на улице, я поднял руку, останавливая машину.
- Куда едем, шеф? - лениво спросил меня водитель. Это был явно
профессиональный халтурщик.
- Мы на поезд опоздали, - быстро придумал я, - в Подольск отвезешь?
- Двести баксов, - лениво сказал он.
- Идет, - сразу согласился я, пропуская Людмилу. Она села на заднее
сиденье и, когда я устроился рядом, тихо спросила:
- У тебя есть деньги? Я удивился:
- Конечно, нет.
- Тогда на какие деньги он везет нас в Подольск?
- На твои, - ответил я. Она покачала головой:
- Хам. Ты все-таки неисправимый воришка и мошенник. Тебе этого никто не
говорил?
- Я еще и убийца.
- Не надо, - коснулась она моих губ ладонью, - не нужно об этом говорить.
Я замолчал. Правильно говорят, что кровь соединяет. Как в бандах бывает,
когда на дело вместе идут, общей кровью бывают повязаны. Так и у нас. Когда мы
бандитов берем, то вместе рискуем. Кровь - самая действенная штука: повязать
людей и заставить их любить или ненавидеть.
Так и с Людмилой. Мы после нападения стали близкими, очень близкими
людьми. И не потому, что я ее спас. Просто мы вместе дрались.
До Подольска мы молчали, сидели, прижавшись друг к другу, и молчали. Когда
водитель довез нас до станции, было около двух часов ночи. Я непроизвольно
отметил это время. Прошло уже двадцать четыре часа с тех пор, как начались все
эти события. Я взял деньги у Людмилы и пошел покупать билеты. Кассир долго не
хотел продавать билеты за доллары, а потом содрал с меня еще двести за купе, в
котором я взял все четыре места, и продал мне билеты на поезд Москва-Харьков.
Поезд подошел через двадцать пять минут. И все это время мы провели на
холодной скамейке. А потом еще бежали до нашего вагона, так как машинист
остановил состав почему-то значительно дальше положенного места. Вокзал был
грязный, весь в окурках и блевотине. В вагоне остро пахло мочой и водкой. Минут
десять мы будили заспанного пьяного проводника, который не понимал, чего от него
хотят. Оказалось, что в нашем купе спят двое каких-то типов. Мы долго объясняли
проводнику, что у нас билеты на все купе. Он наконец понял, но взял с нас еще
сто тысяч "за услуги". И, выгнав обоих незнакомцев, принес комплект серого и
мокрого белья.
Теперь я понимаю, почему наша железная дорога вечно нерентабельна. Во
второй раз я точно на поезде не поеду. По вагону все время проходили пьяные
люди, и даже не просто пьяные, а вдрызг пьяные. Я старался не смотреть на
Людмилу. Нам же все равно нужно было куда-то бежать. Она молча застелила обе
постели. Я вышел в коридор. И когда она закончила, вошел в купе и закрыл дверь.
А потом мы бросились в объятия друг друга.
33
Звягинцев понимал, что ему нужно любым способом попасть в управление. Но
он видел, какая суматоха царит вокруг, как удвоили охрану, сколько стоит лишних
машин. Он не знал, что эти ночные меры безопасности приняты из-за убийства
Дятлова и приезда министра, но понимал, что в числе тех, кто охраняет
управление, наверняка будут люди другой стороны, которые не пропустят его.
Он слишком много узнал за этот день. А это смертельно опасно для очень
многих людей, в том числе и в ФСБ, и в МВД. Но следовало продумать, каким
образом он сможет попасть внутрь.
Он беспокоился за ребят. Беспокоился за Никиту Шувалова, бродившего где-то
в городе. Он сознавал, что Шувалов и он сам являют собой отличные мишени для
любителей стрельбы, не желавших, чтобы они рассказали обо всем в управлении. Уже
не говоря о том, что предатель в его группе еще не был найден. Звягинцев уже не
сомневался, что этот информатор реально действует в их группе. Слишком явно все
было. Когда он изолировал всех членов группы и поехал в больницу, то никто
ничего не узнал. Точно так же получилось и с Шурыгиным. Но потом выяснилось, что
раненый убит в больнице, а Шурыгина убили, когда они ехали на явочную квартиру.
Очевидно, к этому времени информатор добрался до телефона и предупредил своих
хозяев. Теперь оставалось лишь заставить замолчать группу. Звягинцев еще не
знал, что информатор убрал Дятлова.
Теперь нужно было каким-то образом оказаться внутри и не подставить себя
под пули. Но как узнать, кто работал, а кто не работал на эту банду? Был уже
двенадцатый час ночи, когда он заметил проезжавший мимо "воронок", перевозивший
заключенных. Это был шанс. В машине сидел только водитель. Он вышел на ярко
освещенную улицу и поднял руку. Автомобиль плавно затормозил.
- Добрый вечер, товарищ подполковник, - улыбнулся молодой парень, узнавший
Звягинцева, - куда так поздно?
- Мне нужно въехать внутрь, - объяснил Звягинцев, так и не вспомнив, как
звали парня, - только я не хочу, чтобы меня видели дежурные.
- Хотите проверить их бдительность, - засмеялся водитель.
- Да. Давай я залезу в твою каталажку, а ты провези меня мимо дежурных.
- Идет, - засмеялся водитель, - только когда я закончу учиться, возьмите к
себе в группу. Я учусь заочно на юридическом.
- Считай, что договорились, - улыбнулся в ответ Звягинцев.
Так все и получилось. Его неожиданное появление вызвало эффект
разорвавшегося снаряда.
- Откуда ты явился? - удивленно спросил начальник МУРа. - Мы тебя почти
похоронили.
- Что у вас произошло? - спросил Звягинцев, проходя в комнату и закрывая
за собой дверь.
- Убит Дятлов, - коротко сообщил Хонинов. Звягинцев оглядел офицеров.
Тяжело сел. Остальные остались стоять.
- Как это произошло? - спросил он.
- Его нашли в туалете, - пояснил Краюхин, - кто-то задушил его леской.
- Его убил кто-то из нас, - мрачно сообщил Хонинов.
- Опять ты, Сергей, чепуху мелешь, - разозлился Краюхин. - При чем тут вы?
Звягинцев смотрел на своих офицеров. Махнул рукой:
- Садитесь и расскажите мне все, что было. Давайте разберемся с Дятловым,
- мрачно попросил Звягинцев, - кто его мог убить?
- Как вы приказали, мы все время были вместе, - пояснил Хонинов, - но
потом нас вызвал Панкратов, узнавший об убийстве Иона. А Дятлова мы оставили на
телефонах.
- Одного? - хмуро спросил Звягинцев. Хонинов опустил голову:
- Одного, -кивнул он.
- Дальше, - в голосе Звягинцева был непривычный металл.
Мы предполагаем, что в это время Шувалов позвонил своему товарищу Леониду
Свиридову. И тот пришел к нам, чтобы рассказать обо всем Дятлову. Потом я по
приказу генерала Панкратова уехал в морг для опознания погибших. А Дятлов,
видимо, рассказал кому-то из наших офицеров о случившемся.
Хонинов замолчал.
- Все? - железным голосом спросил Звягинцев.
- Нет, не все. Свиридов, очевидно, поехал на встречу с Шуваловым. Он был
застрелен у Рижского вокзала, а человек, который с ним был, сумел сбежать. При
этом они застрелили одного из нападавших, но труп нигде найти не удалось.
Видимо, нападавшие забрали его с собой. А Дятлов был найден убитым в туалете.
Его убили и бросили там.
Звягинцев почувствовал, как дрожат мускулы лица.
- Кто его там обнаружил? - выдохнул он.
- Я, - сказал Хонинов, - когда вернулся в управление.
Звягинцев привстал и, схватив капитана за воротник, смотрел ему в глаза
целую минуту. Вдруг покачнулся и снова опустился на стул. Краюхин покачал
головой.
- Тебе в больницу нужно, - сказал он, вставая, - вы разберитесь тут, а я
пока пошлю машину к этой журналистке. Кто разрешил ее участие в вашей операции?
- Полковник Горохов передал нам разрешение министерства, - сказал, морщась
от боли, Звягинцев, - но все правильно. Ее нужно обязательно проверить. Если
убирают наших офицеров, то могут убрать и ее.
- Сейчас я приду, - кивнул Краюхин. - В коридоре мои люди. Я надеюсь,
ничего не случится, пока я дойду до кабинета. Ну и времена настали, приходится
охранять собственных сотрудников. - Он вышел, и Звягинцев тяжело повернулся на
стуле.
- Вам плохо? - спросил Хонинов. - Болит рана?
- Да. Только не рана, а сердце. И голова раскалывается. Лучше бы меня
утром взорвали вместо Зуева. Я бы сейчас не сидел здесь как памятник. Раз не
сумел защитить своих ребят, то какой я командир? - Он мотнул головой. Потом
сказал: - Кто проводит расследование?
- Сам Краюхин. Он нас сейчас допрашивал по одному. Все записал на
магнитофон.
- Где запись?
- Вот здесь.
- Хорошо. Я потом прослушаю. Теперь слушайте меня. Шурыгин участвовал во
взрыве на Усачева. Они увезли Метелину за несколько минут до появления там
Зуева. А потом устроили взрыв. Запомните фамилию, ребята. Их послал туда
полковник Барков из ФСБ.
Звягинцев был слишком утомлен, слишком расстроен. И поэтому не увидел, как
что-то изменилось во взгляде одного из слушающих его офицеров. Но когда
Звягинцев снова поднял глаза, все было как обычно: на него смотрели четыре пары
обычных глаз.
- Горохов ни в чем не виноват, - устало добавил Звягинцев, - его
специально подставили, как и нашу группу. Запомните это, ребята. Его подставили
вместе с нами.
- Но фотография была смонтирована, - напомнил Аракелов, - а он сказал, что
это настоящая.
- Так было нужно, - пояснил Звягинцев, - он хотел вывести из-под удара
нашу группу.
- Что будем делать, командир? - спросил Хонинов.
- Искать Баркова. Но с этой минуты никто не должен отлучаться. Ни на одну
минуту. В туалет будем ходить парами. Я не хочу никого подозревать, я слишком
для этого устал. Но и подставлять больше никого не хочу. Я ясно выразился? -
Четыре пары глаз: от черных Аракелова до темно-коричневых Маслакова, от карих
Бессонова до светло-голубых Хонинова. Кто из них мог оказаться информатором? От
этой мысли болела голова. Он мотнул головой, отгоняя от себя дурные мысли.
- Нужно будет найти Шувалова, - сказал он, - всем помнить, что нам
объявлена война. И вести себя нужно как на войне.
Вошел Краюхин, жестом показавший, чтобы Звягинцев не вставал. Сел рядом с
ним.
- Может, ты мне объяснишь, что происходит?
- Нас подставили, - снова повторил Звягинцев, - взрыв на Усачева был
организован сотрудниками ФСБ. В его подготовке принимал участие майор Шуры-гин.
Он действовал по приказу полковника Баркова. Вот это все, что я могу сказать.
Когда мы пытались найти Метелину, нас ждала засада. Шурыгин и Петрашку были
убиты. Я был ранен.
- Кто еще знает о случившемся? - глухо спросил начальник МУРа.
- Больше никто. Никто, кроме Шувалова, если, конечно, он еще жив.
Краюхин посмотрел на Звягинцева.
- Почему весь день вчера мне ничего не говорил? Не доверял?
Звягинцев кивнул:
- Я же не знал, кто в нашем ведомстве работает на них. Это была
продуманная провокация. В нее втянули сотрудников аппарата Кабинета Министров.
Скрибенко, видимо, просто использовали, а Липатов, наверно, был в чем-то замешан
и что-то знал. Вот его и убрали. Там еще подставили Горохова, а я не знал, кто
это мог сделать.
- Думал, я? - горько спросил начальник МУРа.
-Честно говоря, да. Краюхин покачал головой.
- Чем выше по служебной лестнице поднимаешься, тем с большим количеством
дерьма сталкиваешься. Честное слово, когда обычным лейтенантиком был,
инспектором, то с нормальными людьми общался. Были и воры, и убийцы. Но в общем
нормальные блатные. А теперь... - он махнул рукой. - Говорят, что я первый
полковник, который занял это место. Здесь ведь только генералы сидели. Наши уже
шутят, что я так полковником и останусь. А я и не жалею. Зато человеком остался.
Плохо ты о милиции думал, Михалыч, мы оказались порядочнее этих кагэбэшников.
- Не все, - возразил Звягинцев, - там тоже порядочных много. А у нас... -
Он наклонился и тихо спросил: - Хочешь, я скажу, кто на них работает? Кто
Горохову приказал журналистку с собой взять? - Он наклонился еще ниже и
прошептал фамилию. Начальник МУРа изумленно посмотрел на него.
- Я удивляюсь, - искренне сказал он, - что вы еще не все погибли. - В этот
момент в комнату ворвался один из его сотрудников.
- Товарищ полковник, срочное сообщение. В квартире Людмилы Кривун найдено
два трупа.
- А сама журналистка? - вскочил Краюхин.
- Ее там нет, - виновато сказал офицер. Краюхин посмотрел на Звягинцева.
Тот пожал плечами.
- В этом деле столько загадочного, что я ничему уже не удивляюсь, -
признался подполковник.
- Чьи трупы?-нахмурился Краюхин.
- Видны следы борьбы. Они явно с кем-то дрались. Видимо, с женщиной.
Обнаружен женский халат весь в крови.
- С ума сошли совсем? - рявкнул Краюхин. - Хотите сказать, что она одна
двух мужиков убила и ушла?
- Соседи говорят, что она жила одна, товарищ полковник, - тихо сказал
сотрудник.
- В жизни не поверю. К ней профессиональных убийц послали. А тут какая-то
баба справилась сразу с двумя убийцами. Проверьте все еще раз. Может, ее труп
где-то спрятали.
- А может, ей помогли? - предположил Звягинцев.
- Кто помог?
- Говорят, есть еще добрые люди на свете, - усмехнулся Звягинцев.
В этот момент из коридора раздался крик:
- Убили, убили!
В комнату вбежал кто-то из офицеров:
- Убит полковник Горохов. В него только что стреляли на проходной.
- Добрые люди, - прохрипел Краюхин и, несмотря на свою тучность, первым
выскочил в коридор.
Вы никогда не занимались любовью в поезде? Или на пароходе? По-моему, это
самое интересное, что может быть. Замкнутое пространство, мужчина и женщина,
узкие кровати, скудная обстановка, полная отстраненность, когда вам никто не
мешает. Честное слово, это не так уж плохо. Особенно, если женщина вам нравится.
Честно говоря, когда вчера ночью я ее увидел первый раз, то она мне не
понравилась. Я вообще не люблю колючих и ершистых баб. Но почему-то все эти
качества, соединенные в Людмиле, мне понравились. Может, потому так сложился
этот трудный день.
Мы с трудом помещались на койке, занимаясь тем, чем обычно занимаются
мужчина и женщина, оставшиеся вдвоем. Я, конечно, не очень опытный тип в таких
вопросах, это я признаю, но она меня поразила. Видимо, сказывалась ее свободная
жизнь. Мне даже было неловко спрашивать, были ли у нее мужчины. Я чувствовал
себя более скованным, чем она. Она даже спросила меня.
- Ты чего такой зажатый?
- Я два дня не спал. И меня несколько раз чуть не убили, - нервно сказал
я. Мужчине всегда неприятно, когда ему говорят о таком.
- Извини, - сказала она, - я не хотела тебя обидеть.
- Я не обижаюсь. Просто говорю все как есть.
- Мы едем в Харьков? - спросила она меня.
- Куда-нибудь подальше, чтобы тебя спрятать. Денег у тебя хватит на
несколько месяцев, даже на несколько лет. Лишь бы тебя не нашли.
- Ты думаешь, они пришли меня убить? - спросила она вдруг.
- Нет, они пришли с тобой познакомиться, - проворчал я.
- Но почему они хотели меня убить? Я ничего им не сделала.
- Ты была с нашей группой. Видно, кто-то решил, что ты слишком много
знаешь.
- Я же ничего не знаю. Зачем меня устранять?
- Все было продумано таким образом, чтобы мы застали Скрибенко на квартире
с Коробковым в тот самый момент, когда туда приедем. И приедем вместе с тобой.
Подожди... - Я вскочил, ударившись головой о верхнюю полку.
- Осторожнее, - крикнула она.
- Тебя послали вместе с нами, - взял я ее за руки, - тебя послал Горохов.
Значит, он знал, что там будет. Значит, поэтому он врал нам насчет фотографии.
Тебя послали специально с нами, чтобы ты могла зафиксировать этот скандал. Как
же я этого сразу не понял. А Михалыч считал его своим другом и поехал его
искать. Они его убьют. - Я сел, не обращая внимания на свою наготу.
- Меня послал не Горохов, - сказала она.
- Как это не Горохов? Я же сам видел, что он пришел и приказал
подполковнику Звягинцеву взять тебя с собой.
- Ничего ты не видел. Я приехала в управление только после того, как мне
позвонили и разрешили принять участие в боевой операции.
- Когда тебе позвонили?
- Примерно часов в девять. Наша газета давно подавала заявку в
министерство с просьбой разрешить принять участие в операции. А я
специализировалась на криминальных репортажах.
- Подожди, - схватил я ее за руку, чувствуя, как снова начинают гореть
щеки, словно у меня поднимается температура, - когда вы подавали эту заявку?
- Месяца два назад. Но нам не разрешали. В МУРе говорили, что нужно
получить разрешение руководства московской милиции, в ГУВД говорили, что нужно
разрешение министерства. В общем, нас так отфутболивали месяца два. Пока наконец
мне не сообщили неделю назад, чтобы я была готова к выезду на место с группой. А
вчера, вернее уже позавчера вечером, мне позвонили.
- Откуда позвонили?
- Из министерства. Сказали, чтобы я приехала в управление и подошла к
полковнику Горохову, которому поручено разрешить мне принять участие в такой
операции.
- Кто именно позвонил?
- Откуда я знаю? Он назвал какую-то фамилию, но я не помню. Обычный
дежурный. Он сказал, что он подполковник.
- Он сказал, чтобы ты приехала в управление?
- Да. Он сказал, что все согласовано. Я постарался успокоиться. Я помнил,
что мне сказал Леня Свиридов. Он получил сообщение от Метелиной в одиннадцать
часов вечера. В два часа ночи мы выехали на задание. А к Людмиле позвонили
раньше. РАНЬШЕ! Значит, они знали, что мы поедем на задание, что в одиннадцать
позвонит Метелина, а в два будет боевая операция. ОНИ ЗНАЛИ!
- Теперь сосредоточься и вспомни, когда тебе позвонили, - сказал я, глядя
ей в глаза, - я тебя очень прошу, вспомни. Если можно, с точностью до минуты.
- Это я точно помню. Я как раз досмотрела по НТВ "Итоги". Киселев,
конечно, любит выпендриваться, но у него всегда масса интересной информации.
- Когда начинается эта программа?
- Ровно в девять.
- Значит, тебе позвонили в десять, - кивнул я. Теперь не оставалось
никаких сомнений. Тот, кто позвонил, или тот, кто разрешил этот выезд, знал
заранее о готовящейся провокации. Теперь нужно было узнать, кто это мог быть.
- Мне нужно сойти с поезда, - вскочил я.
- Не в таком виде, - усмехнулась она. Я бросился одеваться.
- Может, ты вспомнишь фамилию дежурного? - спрашивал я, натягивая носки.
Она сидела, поджав ноги.
- Ты хочешь оставить меня одну? - спросила она.
- Господи, - я чуть не упал, - неужели ты думаешь, что мне этого хочется.
Но я должен выяснить, кто звонил. Понимаешь? Одевайся быстрее.
- Ты же полчаса назад говорил, что самое главное - это вывезти меня в
Харьков. А теперь соскакиваешь, как обычный мужик?
Вагон дернулся, и я все-таки упал. Попробуйте надеть трусы при такой
качке, да еще ругаясь с женщиной.
- Я никуда не соскакиваю, - нервно сказал я, - я просто хочу позвонить с
первой же станции. - Проклятые трусы никак не надевались.
- Но для этого не обязательно сходить с поезда, - закричала она, - можно
позвонить прямо отсюда. - Она встала и сняла куртку с вешалки. И достала... Что
бы вы думали? Мобильный сотовый телефон. Вот это дела!
- У тебя есть такой телефон? - изумленно спросил я.
- Конечно. Я же тебе сказала, что часть денег за квартиру ушла на разного
рода мелочи. В том числе и на этот телефон.
Я смотрел на нее, ничего не говоря. Она, видимо, прочла что-то у меня в
лице, потому что села, глядя мне в глаза. В руках у нее по-прежнему был телефон.
- У тебя есть такой телефон? — спросил я дрогнувшим голосом.
- А почему это тебя так удивляет?
- И он был у тебя вчера ночью?
- Да, был. В моей куртке. Но на ночь я его обычно отключаю. Почему у тебя
такое лицо?
- Ты взяла телефон вчера, когда поехала с нами?
- Я не понимаю, почему ты спрашиваешь?
- Мы были убеждены, что о выезде наших сотрудников мог сообщить кто-то из
наших. Но все три наших телефона можно легко проверить. А о твоем телефоне мы
ничего не знали.
- Ты хочешь сказать, что это я позвонила? - не поверила она услышанному. -
Ты совсем рехнулся. Зачем мне это было нужно?
- А зачем они пришли тебя убивать?
- Откуда я знаю? Ты же только что говорил другое.
- Я не знал, что у тебя был телефон.
- А теперь знаешь. Ты считаешь, что я такая дешевка? Что я могла
подставить ваших ребят?
- Откуда у тебя такие большие деньги? - закричал я.
- Я объясняла: продала квартиру.
- Почему я должен тебе верить? Сегодня погибли пять моих товарищей. Пять
человек убиты, а ты мне говоришь о телефоне только сейчас. Что я должен думать о
тебе? Почему они хотели тебя убить? Может, потому, что ты была главным
свидетелем? Она вскочила, что-то ища.
- Чертов кретин, ублюдок, - ругалась она. Я молча смотрел, как она что-то
ищет.
- Что ты ищешь? - спросил я ее. Она, не отвечая, продолжала искать.
- Кретин, - продолжала она меня ругать, - подонок. - Наконец она
закричала: - Куда ты дел мои трусы?
Я пожал плечами. В этот момент постучали изо всех сил в стенку нашего
купе. Мы, видимо, не давали спать людям. Я привстал, чувствуя, как подо мной
собралась простыня. И увидел ее трусы. Черт бы меня побрал.
- Вот они, - сказал я, протягивая ей трусы. Она взяла их и вдруг начала
смеяться. Видик у нас был, конечно, потрясающий. Я стоял голый, в одних носках.
А на ней был только бюстгальтер. Она смеялась сквозь слезы, а потом мы снова
поцеловались. Я думал, все это займет у нас минут пять, не больше. Все-таки это
случилось второй раз за ночь, и я к тому же не спал двое суток. Но все
получилось даже лучше, чем в первый. Мы занимались любовью еще полчаса. И только
когда немного успокоились, я сказал ей:
- Нужно было давно мне сказать о телефоне.
- Я не знала, что тебя это так волнует.
- Ладно, уже все, - примирительно сказал я, - извини.
- Сейчас как раз время ругаться, - усмехнулась она, - у нас с тобой все
пополам. Сначала убийство, потом любовь, скандал, потом секс. В общем, все
пополам.
- Если бы наши шансы были пятьдесят на пятьдесят, я бы только радовался, -
честно признался я, - когда бросаешь монету, то знаешь, что у тебя есть
пятьдесят процентов. Орел или решка. А в нашем положении сто против одного.
Монета в любом случае ложится не в нашу пользу.
- Что ты сказал насчет монеты?- вдруг привстала она.
- Это я про наши шансы.
- Что ты сказал насчет монеты? - снова спросила она. - Орел или решка. Я
вспомнила фамилию офицера, который мне звонил. Его фамилия была Решко. Точно.
Решко. Он сказал мне, чтобы я ехала в управление и нашла полковника Горохова. Он
сказал, что там уже лежит пропуск, заказанный для меня. И это было чуть позже
десяти.
Я схватил ее телефон. Нужно срочно позвонить и узнать, где работает Решко.
Чисто автоматически я начал набирать номер телефона Михалыча и замер. Куда я
звоню? Наши телефоны наверняка прослушиваются, а звонить еще кому-нибудь в два
часа ночи просто глупо. Что же мне делать? Я растерянно посмотрел на Людмилу.
- Опять проблемы? - спросила она.
- Нам все-таки придется сойти, - задумчиво сказал я, - нужно узнать, кто
такой этот Решко. Хотя подожди.
Я позвонил в управление, в дежурную часть.
- Добрый вечер, - бодро сказал я, хотя на часах был уже третий час утра, -
говорит полковник Комаров. - Я придумал фамилию, чтобы они мне поверили. - Как
позвонить в министерство? Мне нужен дежурный.
- Сейчас, товарищ полковник, - быстро сказал наш дежурный и через минуту
дал телефон. Я набрал номер телефона министерства. Все-таки хорошо работает наша
родная милиция. Ночью тоже на посту. Там тоже ответили довольно быстро.
- Доброе утро, - на этот раз исправился я, - говорят из ГУВД. Это
полковник Комаров. Нам срочно нужно найти подполковника Решко. Как с ним
связаться?
- Какой у вас телефон, товарищ полковник? - спросил бдительный дежурный.
- Мы на задании, - строго сказал я, - у меня мобильный телефон.
- Назови номер, - попросил я Людмилу. Она сказала мне номер. Я повторил
номер.
- Сказать, чтобы он вам позвонил? - спросил офицер.
- Нет. Я хотел узнать, как ему позвонить. Нам нужно уточнить некоторые
данные.
Офицер продиктовал телефон. Я уже собирался поблагодарить и отключиться,
когда он добавил:
- Он еще на работе. Александр Никитич его не отпускал.
Я замер. Кто это такой - Александр Никитич?
- Они еще на работе? - переспросил я.
- Конечно. Раз Александр Никитич на работе, то его помощник вместе с ним,
- снисходительно объяснил офицер. Я посмотрел на Людмилу. Александр Никитич,
подумал я. Решко его помощник. Теперь я вспомнил, какой именно Александр Никитич
работал в министерстве. Это был первый заместитель министра внутренних дел
республики.
Горохов действительно приехал в управление. Он накричал на своего
охранника, пригрозил сестре, уговорил врачей, доказывая всем, что не хочет здесь
оставаться и дома ему будет гораздо лучше.
- Напрасно вы так рискуете, - сказал ему на прощание врач, - у вас был
такой сильный удар. Вы могли бы день отлежаться у нас. Мы бы вас посмотрели.
- Успею еще у вас належаться, - улыбнулся на прощание Горохов и, едва
оказавшись в машине, приказал:
- Юра, мне нужно срочно на работу. - Водитель, знавший характер
полковника, не решился спорить. Просто сообщил:
- У нас там ЧП, товарищ полковник. Министр приезжал.
- Какое ЧП?
- Убили одного офицера и в туалете бросили. Министр такого шороха нагнал,
кричал, что всех уволит. Панкратов белый бегал.
- Какой офицер?
- Да из уголовного розыска. Хотя нет, из группы Звягинцева.
- Что ты сказал? - Горохов обычно садился впереди, но на этот раз сел
сзади из-за своей ноги. - Из группы Звягинцева? Кого убили?
- Не знаю, Дроздова, что ли. Нет, вспомнил, Дятлова. - Горохов закрыл
глаза. Как он мог довериться Бурлакову, как мог оставить своих людей? Он обязан
был сидеть с ними. Может, тогда ничего бы не случилось.
- А ты где был?
- Внизу с шоферами.
- А машина Александра Никитича там была?
- Кажется, была.
- Кажется или точно?
- Точно была. Я еще с водителем разговаривал. Он тоже приехал, вместе с
министром.
Горохов зажмурил глаза. Он считал себя лично виноватым в смерти Дятлова.
Ведь он обязан был понять, что оставшиеся без прикрытия руководства офицеры
будут растерзаны своими п
...Закладка в соц.сетях
