Жанр: Триллер
Эхо
... ванну. То, что сейчас на тебе надето, ты
снимешь в ванной и положишь перед дверью, а сам запрешься. Я поменяю тебе одежду и
подыщу что-нибудь из своего гардероба. Договорились?
В полумраке коридора Терри выглядел гораздо старше своих четырнадцати лет:
- Ты говоришь так, будто боишься меня, - с любопытством отметил парень. - Что же
такого успел тебе наговорить твой адвокат?
- Он предупредил меня о том, что ты, скорее всего, не слишком соблюдал правила
гигиены.
- Это верно. - Однако Терри продолжал глядеть на Майкла вопросительно. - А он
ничего не рассказывал об афере с попытками изнасилования?
- Да, упоминал что-то такое.
- Этот трюк всегда срабатывает. Я один раз встречал малого, который на этом деле за
один раз заработал пятьсот фунтов. Один пожилой джентльмен пригласил его к себе из самых
чистых побуждений, и только они вошли в квартиру, как парнишка начал орать, что его
насилуют, да так громко... - Терри дружелюбно улыбнулся. - Я могу поспорить, что Лоренс
пытался отговорить тебя от твоей затеи и никуда меня не приглашать. Он острый, как гвоздь,
этот твой адвокатишка, но только он здорово ошибается, если думает, что я способен тебя
подставить. Билли поучал меня: никогда не кусай руку, которая тебя кормит. Поэтому тебе не о
чем волноваться. О'кей? Со мной ты в полной безопасности.
Наконец, Дикон открыл входную дверь и включил свет:
- Что ж, это приятно слышать, Терри. Думаю, у нас обоих теперь на душе стало легко.
- Да? А ты ведь уже что-то задумал проделать в ответ, если бы я все же начал такую
аферу? Сознайся.
- Это называется "возмездие".
Лицо Терри расплылось в широчайшей улыбке:
- Ты не имеешь права мстить несовершеннолетнему. Тебя потом легавые на части
разорвут.
Дикон улыбнулся в ответ, хотя и не очень радушно:
- Кто тебе сказал, что когда я начну мстить, ты еще будешь ребенком. Или что это
вообще буду я. Есть еще одно высказывание, которому Билли обязан был тебя научить:
месть - это блюдо, которое надо употреблять в холодном виде. - Внезапно его голос стал
тихим и ровным, как пересыпающийся песок: - И у тебя останется не более секунды
вспомнить эти слова, если рядом окажется какой-нибудь Деннинг и задумает сделать с тобой то
же самое, что сотворил с Уолтером. А тогда, если тебе повезет, и ты выживешь, то будет, о чем
сожалеть.
- Да, но ведь этого никогда не произойдет, верно? - забормотал Терри, обеспокоенный
необычным тоном Дикона. - Я ведь уже сказал, что со мной ты можешь считать себя в полной
безопасности.
Терри сразу же раскритиковал квартиру Дикона в пух и прах. Ему не понравилось, что
входная дверь сразу открывалась в гостиную:
- Господи, это же значит, что надо всегда наводить порядок, - прокомментировал он
этот архитектурный недостаток.
Не одобрил он и узенький коридор, ведущий к ванной комнате и обеим спальням:
- Если убрать эти дурацкие стены, то места было бы в два раза больше.
Только кухня избежала его строгой оценки, потому что непосредственно примыкала к
гостиной:
- А вот это удобно: можно обедать и одновременно смотреть телевизор.
Как только вся одежда была с него снята, он вырядился в огромного размера джинсы и
такой же свитер, принадлежавшие Майклу. Теперь ему приходилось часто вертеть шеей,
потому что ворот оказался чересчур просторным и очень неудобным. От Терри так сильно
пахло жидкостью после бритья "Джаз" ("Спер в аптеке", - с гордостью пояснил он), что даже
Дикон был вынужден согласиться, что это вносило в его квартиру своеобразный экзотический
дух.
Однако окончательный приговор Терри оказался суровым:
- Послушай, ты же отличный малый, Майк, почему же ты живешь так скучно? Здесь же с
тоски сдохнешь!
- Что же тут такого тоскливого? - Дикон использовал деревянную ложку-лопатку с
длинной ручкой, заталкивая ею одежду Терри в стиральную машину. Он не сводил глаз с этой
кучи заплатанного тряпья, в страхе увидеть нечто прыгающее или ползающее. В его планы
входило тут же шлепать все то, что движется, ложкой, однако, к счастью, ни один паразит не
осмелился показаться на глаза.
Терри обвел рукой квартиру:
- Ну, единственная приличная комната, это, пожалуй, твоя спальня, и то только потому,
что там есть стереосистема и полки с книгами. Вообще, в твоем возрасте положено иметь много
барахла. По-моему, даже у меня вещей куда больше, ты уж меня прости, а я вдвое моложе тебя.
Дикон вынул пачку сигарет и предложил Терри закурить.
- Если хочешь иметь побольше вещей, то никогда не женись. А то будет, как у меня
после двух разводов.
- Билли всегда твердил, что женщины очень опасны.
- Он был женат?
- Наверное. Впрочем, он об этом никогда не распространялся. - Терри открыл дверцы
одного из кухонных шкафчиков. - А в этом доме имеется что-нибудь выпить?
- В холодильнике есть пиво, а там, на полке, стоит вино.
- Можно мне баночку пива?
Дикон вынул две, и одну перебросил юноше:
- Там, в буфете, направо, стоят стаканы.
Но Терри предпочитал пить прямо из банки. Он сказал, что именно так употребляют пиво
все американцы.
- А тебе известно что-то и об Америке? - поинтересовался Дикон.
- Только то, что рассказывал Билли.
Дикон оседлал кухонный стул:
- И что же такого интересного он тебе поведал?
- Да немного. Он говорил, что Америка испорчена деньгами. Ему нравилась Европа. А
еще он много рассказывал о коммунистах. Объяснял, что они подражали Христу.
Зазвонил телефон, но ни Майкл, ни Терри не стали снимать трубку, и автоответчик
включил пленку для записи сообщений.
- Майкл, это Хью, - раздался в динамике голос подвыпившего свояка. - Завтра в обед
я буду в "Красном Льве". Сейчас я не буду просить у тебя прощения, потому что если ты
сломаешь мне нос, то будешь тысячу раз прав. Поэтому все извинения оставляю на завтра.
Надеюсь, это тебя устроит.
Терри нахмурился:
- О чем это он?
- Месть, - пояснил Дикон. - А я тебе уже говорил, что это блюдо вкусно только в
холодном виде.
Глава десятая
В трех милях от дома Дикона, на Флит-стрит, Барри Гровер притаился на углу переулка и
поджидал, когда закончится смена Глена Хопкинса. И только когда появился его напарник Рег
Линден, Гровер осторожно выбрался из тени укрытия и, постояв у подъезда еще несколько
минут, наконец, решился войти. Рег работал ночным сторожем и мало контактировал с
персоналом редакции "Стрит". Он давно перестал интересоваться ночными визитами Барри в
свой кабинет и даже ждал, когда появится лаборант, чтобы составить ему компанию.
Исследования Барри интересовали его не меньше, чем самого Гровера, и его мнение было
таково (поскольку ему не доводилось слушать женские сплетни), что бедного парня донимала
бессонница. Таким образом, оба мужчины, не пытаясь узнать побольше друг о друге, сами того
не замечая, сблизились и стали настоящими друзьями.
Увидев Барри, Рег радушно улыбнулся:
- Как дела? Все еще пытаешься выяснить личность того бездомного? - поинтересовался
он.
Барри кивнул. Если бы Рег был повнимательней, он обязательно заметил бы возбуждение
лаборанта и даже, возможно, осведомился бы, отчего у того расстегнута ширинка, но судьба
пожелала оставить его беспечным и нелюбопытным человеком.
- Вот это может тебе пригодиться, - с важным видом проговорил охранник, вытаскивая
из стола книгу. - Тебе нужна пятая глава о пропавших людях. Там, боюсь, нет фотографий, но
зато имеется статья про Джеймса Стритера. Миссис Линден совершенно случайно наткнулась
на эту книжку в магазине и подумала, что тебе она понравится. Супругу всегда интересовали
твои проекты. - Он заранее жестом остановил поток благодарных излияний лаборанта и
пообещал принести ему чашечку чая, когда приготовит его.
Дикон затолкал еще один мешок белья в стиральную машину:
- Ты говорил, что там, на складе, оставались какие-то вещи, принадлежавшие Билли, -
напомнил парню Майкл. - Это была твоя уловка, чтобы заманить меня, или все-таки правда?
- Правда, но ты должен будешь заплатить мне за эти вещи.
- Где они?
Терри кивнул в сторону гостиной, где в углу стояли его чемоданы:
- Вон там.
- А что же меня может остановить, если я заберу это богатство просто так?
- Мой кулак. - Он сжал пальцы левой руки. - Я уложу тебя, а если ты дашь сдачи, я
докажу, что ты напал первым. - Он ободряюще улыбнулся. - Из сексуальных побуждений
или каких других. Все будет зависеть от моего настроения.
- И сколько же ты хочешь?
- Ну, мой приятель, как я тебе рассказывал, из своего благодетеля выкачал пятьсот
фунтов.
- Забудь об этом, Терри. Да и не так уже меня интересует твой Билли. Я успел устать от
него.
- Ни черта ты не устал. Его судьба мучает тебя, да и меня тоже, раз на то пошло.
Четыреста.
- Двадцать.
- Сто.
- Пятьдесят, и тебе лучше согласиться. - Он сжал пальцы в кулак. - Или сам от меня
получишь, и плевать мне на последствия. Потом разберемся.
- Договорились. Давай пятьдесят. - Терри разжал пальцы. - Только наличными, иначе
сделка аннулируется.
Дикон кивнул в сторону кухонных полок.
- Третий шкафчик, банка из-под печенья на второй полке. Возьми пять десяток,
остальное не трогай. - Он молча наблюдал, как парень отыскал пачку банкнот, отсчитал
причитающиеся ему пятьдесят фунтов и положил остаток на место.
- Господи, ты же настоящий чудак, Майк, - удивился он, вернувшись в комнату. - Там
еще не меньше двух сотен осталось. Что же теперь мне стоит украсть их у тебя, раз уж ты сам
показал свой тайник?
- Ничего, - спокойно ответил Дикон. - Только это мои деньги, и ты их не заработал.
Пока что.
- Что же я должен сделать, чтобы их заработать?
- Учиться читать. - Увидев циничный взгляд юноши, он тут же добавил. - Я тебя
научу.
- Ну, конечно, за два-то дня! И когда выяснится, что я не совсем научился, ты
разозлишься и будешь жалеть о том, что понапрасну терял со мной время.
- А почему Билли не научил тебя?
- Он пытался как-то раз, - небрежно заметил Терри. - Но он плохо видел, для того
чтобы кого-то еще и учить. Это было очередным его наказанием. Как-то он уколол себя в глаз
булавкой, и с тех пор не мог долго читать: у него начиналась сильная головная боль. - Он
закурил еще одну сигарету. - Я же сто раз говорил, что Билли был сумасшедшим. Он только
тогда чувствовал себя счастливым, когда причинял себе боль.
Это было самое жалкое состояние: старая потертая открытка, набор пастели, серебряный
доллар и два зачитанных письма, которые оказались настолько ветхими, что их было страшно
брать в руки.
- И это все, чем он владел? - удивился Дикон.
- Я же тебе говорил: он ничего не хотел в этой жизни, и у него ничего не было. Если
задуматься, тут вы с ним даже в чем-то похожи.
Дикон разложил скудные пожитки на столе:
- Почему же он не взял это все с собой, когда собрался уходить?
Терри пожал плечами:
- Потому что незадолго до того, как окончательно решил исчезнуть со склада он велел
мне сжечь его вещи. Но я оставил их на тот случай, если он вдруг передумает.
- Он не объяснил тебе, почему хотел все это сжечь?
- Нет, иначе бы я об этом тебе обязательно рассказал. Но он пришел к такому решению,
когда был мертвецки пьян. Он орал, что все вокруг - пыль, и просил меня швырнуть все это в
огонь.
- Пыль к пыли, прах к праху, - пробормотал Дикон и, взяв в руки открытку, перевернул
ее. Одна сторона ее была пустой, на другой Майкл увидел изображение рисунка Леонардо да
Винчи "Мадонна с младенцем у святой Анны". По краям открытка обтрепалась и было видно,
что ее неоднократно сгибали. Но все равно это ничуть не умаляло величия рисунка да Винчи.
- Зачем это ему понадобилось?
- Он перерисовывал картинку на асфальт. Именно этот сюжет он изображал как "Святое
Семейство". - Терри дотронулся пальцем до фигуры младенца Иоанна Крестителя,
находившуюся с правой стороны. - Этого ребенка он убирал. - Палец передвинулся на
святую Анну. - Эту женщину переделывал в мужчину, а вот ту, с ребенком на коленях,
оставлял, как есть. Потом раскрашивал всю компанию. Это здорово у него получалось! У Билли
каждый человек оказывался на своем месте, а тут какая-то мешанина. Тебе так не кажется?
Дикон не мог сдержать смеха:
- Между прочим, это один из самых известных мировых шедевров, Терри.
- У Билли получалось лучше. Ты только посмотри на ноги. Они все перепутались, не
поймешь, чьи где. А Билли их аккуратно рассортировывал. У малого ноги получались
коричневые, а у женщины - голубые.
Дикон от смеха начал сползать со стула, уронив голову на столешницу. Он незаметно
вынул из кармана носовой платок и громко высморкался, прежде чем снова принять
нормальное положение:
- Ты мне как-нибудь напомни, и я покажу тебе оригинал этого произведения, -
пообещал Майкл все еще не придя в себя, - он находится в Национальной Галерее на
Трафальгарской площади. Только я не совсем уверен, что ноги на этой картине нуждаются в...
э-э... сортировке. - Он сделал глоток пива. - Но скажи-ка мне, как же Билли удавалось
рисовать, если у него были проблемы со зрением.
- Он достаточно хорошо видел, чтобы рисовать. Он каждую ночь что-то изображал на
бумаге. А на асфальте у него вообще все было очень крупным. И головная боль начиналась
только при чтении.
- Но ему надо было еще и делать подпись под картинами.
- Буквы он тоже рисовал громадные, иначе бы их никто и не заметил.
- А откуда тебе известно, что он писал, если ты не умеешь читать?
- Билли пытался меня научить, так что эти слова я знаю, и как читать, и как писать. -
Он взял блокнот Майкла, ручку и не спеша аккуратно вывел: "Благословенны будут бедные".
- Ну, если тебе это удается, - как бы между прочим заметил Дикон, - то за два дня ты
выучишься и читать. - После этого он взял одно из писем и неторопливо развернул его на
столе, прикасаясь к бумаге с исключительной осторожностью.
Кадоган-сквер
4 апреля
Дорогой!
Спасибо за твое прекрасное письмо, но как бы мне хотелось, чтобы ты
находился здесь и сейчас, забыв о будущем. Конечно, мне льстит, что ты хочешь,
чтобы весь мир узнал о твоей любви ко мне, но, может быть, отношения наши
столь великолепны именно из-за того, что они тайные? Ты говоришь, что зеркало не
убедит тебя в твоей старости, пока юность и я пребываем с тобой. Но ведь,
дорогой мой, Шекспир никогда не называл по имени свою любовь, потому что знал,
каким жестоким может оказаться мир по отношению к ней. Неужели ты хочешь,
чтобы меня пригвоздили к позорному столбу и назвали расчетливой стервой,
которая соблазнила мужчину, предложившего ей безопасность? Ведь именно так и
случится, если ты выставишь наши отношения напоказ. Я обожаю тебя всем своим
сердцем, и оно замолчит навсегда, если ты разлюбишь меня из-за того, что
наговорят тебе люди. Пожалуйста, прошу тебя, пусть все остается так, как оно
есть. Любящая тебя В.
Дикон развернул второе письмо и положил его рядом с первым. Оно было написано тем
же почерком.
Париж,
пятница
Дорогой!
Не считай меня безумной, но я так боюсь умирать! Иногда мне снятся кошмары,
будто я летаю в черном пространстве, там, куда не может проникнуть ничья
любовь. Может быть, это и есть ад, как ты полагаешь? Знать, что любовь
существует где-то, и при этом быть проклятой и существовать без нее? Если это
так, то меня ждет именно подобное наказание за то счастье, которое я познала с
тобой. Я постоянно думаю о невозможности так сильно любить человека, что
разлука с ним кажется невыносимой. Пожалуйста, прошу тебя, не задерживайся
дольше, чем это необходимо. Жизнь без тебя теряет всякий смысл. В.
- Билли читал тебе эти письма?
Мальчик отрицательно покачал головой.
- Здесь говорится о любви. Это прекрасные слова. Может быть, ты хочешь послушать
их? - Он принял пожатие плеч парня за одобрение и прочитал еще раз письма, но теперь
вслух. Замолчав, он ожидал какой-нибудь реакции, но ее не последовало. - Билли никогда не
рассказывал тебе о женщине, чье имя начиналось бы с буквы "В"? - поинтересовался
Майкл. - Мне почему-то кажется, что она была намного моложе его.
Терри ответил не сразу:
- Кем бы она ни была, могу поспорить, что ее уже нет. Как-то раз Билли мне сказал, что
остался один только ад, и он теперь ничего не может с этим поделать, а потом заплакал. Он
объяснил, что всегда плачет, когда думает об одиночестве, но мне кажется, он плакал из-за той
женщины. Грустно, правда?
- Да, - согласился Дикон. - Но только странно, почему он решил, что она попала в
ад. - Он еще раз перечитал письма, но не смог найти в них ничего такого, что бы с точностью
указывало на будущую судьбу "В".
- Он считал, что сам отправится в ад, - продолжал Терри. - Он ждал этого момента, но
как-то странно, даже, я бы сказал, весело. При этом он добавлял, что заслуживает любого
наказания, которое только боги ему назначат.
- Из-за того, что он был убийцей?
- Думаю, да. Он снова и снова повторял, что жизнь - это божественный дар. Том от
таких речей начинал на стену бросаться. Он говорил, - тут Терри попытался передать манеру
старика Тома, - уж такой прямо божественный, что мы в выгребной яме обитаем! А Билли
отвечал, - и Терри мгновенно перешел на голос Блейка, - "ты здесь находишься, потому как
этот дар также предполагает и свободу выбора. Теперь реши для себя, стремишься ли ты к
тому, чтобы навлечь на свою голову гнев богов. И если ответом твоим будет "нет", то выбери
себе более мудрый путь".
Дикон прыснул со смеху:
- Неужели он так и говорил?
- Именно. Иногда, в те минуты, когда он напивался так, что и двух слов связать не мог,
мне приходилось произносить за него эти речи. - Он снова принял торжественную позу и
громким голосом принялся вещать: - Ты здесь находишься, потому как этот дар также
предполагает и свободу выбора. И так далее, и тому подобное. Он был полный кретин и не
понимал, что это раздражает людей. А если и понимал, то не обращал внимания. Ну, а когда он
начинал злиться, становилось еще хуже. Тогда он все равно орал, но только уже совершенно
бессвязно, и невозможно было разобрать, о чем он хотел сказать.
Дикон вынул из холодильника еще пару банок пива, а пустые выбросил в мусорное ведро:
- Ты не помнишь, он ничего такого не говорил о покаянии? - поинтересовался Майкл,
опираясь о кухонный стол.
- Каяться и покаяться - это одно и то же?
- Конечно.
- Да, об этом он частенько твердил: "Кайтесь! Кайтесь! Час расплаты ближе, чем вы
думаете!" Вот как раз, когда он сорвал с себя одежду в середине зимы, он и кричал: "Кайтесь!"
- А ты знаешь, что такое покаяние?
- Да. Просить прощения.
Дикон кивнул:
- Тогда почему же Билли не последовал своему собственному совету и не попросил
прощения за совершенное им убийство? Тогда бы он ожидал, что окажется на небесах, а не в
аду. Но только он сам признался психиатру, что его собственное спасение его не интересует...
Некоторое время Терри обдумывал слова Дикона:
- Я понял, к чему ты клонишь, - наконец, отозвался он. - Я раньше просто не обращал
на это внимания. Вся беда Билли заключалась в том, что когда он начинал о чем-нибудь
говорить, то становился очень шумливым, и от его речей просто голова раскалывалась. А про
убийство он упомянул только однажды, когда его действительно что-то здорово угнетало. -
Терри подался вперед, весь окунувшись в воспоминания. - Вот тогда-то он и сунул руку в
огонь и ни за что не хотел вынимать ее, так что нам пришлось всем вместе навалиться на него и
оттащить от костра силком. Поэтому никто и не спрашивал его больше, почему он сам не хочет
покаяться. - Он пожал плечами. - По-моему, все предельно просто. И мне кажется, что это по
его вине его дама сердца отправилась в ад, поэтому он считал, что ему тоже надо быть там.
Бедняжка!
Дикону вспомнилось, что когда Терри впервые рассказал ему про этот эпизод, Майкл
почему-то подумал, что это признание в убийстве происходило между мальчиком и Билли с
глазу на глаз, и никто со склада больше об этом не знает. Да, они помнили, как он сунул руку в
огонь, но при этом никто не обмолвился о страшной тайне Блейка.
- Может быть, у него не было никаких грехов, за которые следовало бы каяться, -
неожиданно предположил Дикон. - Есть еще один способ отправиться в ад. Надо уничтожить
божественный дар жизни, убив самого себя. В течение веков самоубийц хоронили на пустырях,
за церковными оградами, таким образом показывая, что они сами поставили себя вне милости
Божьей. Может быть, Билли избрал именно такой путь?
- Ты меня уже об этом спрашивал, и я, как мне помнится, ответил, что Билли никогда не
пытался убить себя.
- Но ведь ему удалось заморить себя голодом.
- Нет. Он просто забывал поесть. А это совсем другое дело. Ведь в основном Билли
только напивался, и в такие дни даже думать о еде не хотел.
Дикон нахмурился:
- Ты говорил, будто он задушил кого-то потому, что именно это событие боги вписали в
книгу его судьбы. Именно так он это преподнес?
- Ну, я уже точно не помню.
- Напрягись.
- Похоже, что так.
Дикон посмотрел на него скептически:
- Но ты еще мне рассказывал, будто он жег свою руку для того, чтобы принести ее в
жертву, дабы гнев богов был направлен куда-нибудь еще. А зачем ему это понадобилось, если
он умышленно собирался попасть в ад?
- О Господи! - Терри тяжело вздохнул. - Ну, откуда мне знать, что творится в голове у
чокнутого?
- Вот только чокнутыми мы с тобой считаем разных людей, - нетерпеливо проговорил
Дикон. - Тебе не кажется, что Билли постоянно бушевал именно оттого, что его окружали
законченные остолопы, которые ни слова не понимали из его, может быть, довольно мудрых
речей? Я и не удивляюсь, что он так пристрастился к выпивке.
- Ну, в этом не наша вина, - угрюмо произнес Терри. - Мы старались помочь ему, как
могли. А, между прочим, довольно нелегко оставаться хладнокровным, когда он на тебя лезет с
кулаками.
- Ну, хорошо, подумай вот над каким вопросом. Ты сказал, что его, видимо, что-то
сильно угнетало, когда он признался в том, что убил человека. А что же именно так терзало его
душу?
Терри не ответил.
- Может быть, ты имел в виду что-то сугубо личное, о чем знали только вы двое? -
неожиданно предположил Дикон, словно интуиция подсказала ему правильный ход. - И
поэтому другие ничего не знают о его поступке? - Он выждал несколько секунд. - Так что же
произошло? Вы, наверное, повздорили, и началась потасовка? Неужели он пытался задушить
тебя, а потом, раскаявшись, сунул руку в огонь?
- Нет, как раз все наоборот, - нахмурившись, вынужден был признаться Терри. - Это я
попытался его задушить. И он сжег свою проклятую руку, чтобы я всегда помнил о том,
насколько близок был к убийству.
Вся сложность положения Барри стала для него очевидной, когда он осознал, находясь в
полутьме библиотеки, что более не может просто безобидно смотреть на фотографии красивых
людей и фантазировать о том, что они могли бы делать вместе.
Его руки немного дрожали, когда он вынимал из архива фотографии Аманды Пауэлл.
Теперь он знал о ней все, в том числе то, где она живет, и то, что живет она одна.
Насколько мог припомнить Терри, это случилось через две недели после его дня
рождения, когда ему исполнилось четырнадцать лет, в самом конце февраля. Несколько дней
стояла ужасная погода, и обитатели склада пребывали в дурном настроении, постоянно
раздражаясь и цепляясь друг к другу. Зимой жизнь становилась тяжелее, объяснял Терри,
потому что из-за холодов невозможно было каждый день ходить на бесплатную кухню за
супом. Самые старые и психически нездоровые бездомные отказывались выходить наружу,
закутываясь в свои коконы, и это положение надо было как-то менять. Том и Терри взяли на
себя обязанность расшевеливать их и заставлять двигаться. Правда, эта миссия была довольной
опасной: можно было легко нажить врагов. Им мог стать и Билли, который взрывался по
каждому поводу.
- Одной из причин, почему Том не хотел, чтобы я вызывал сегодня полицию, - пояснил
Терри, - было как раз то, что нищие устраивают на складе свои тайники. - Он вынул из
кармана комок серебристой фольги и положил его на стол. - Да, я немного покуриваю, -
признался он, кивнув на маленький сверток, - но это детские шалости по сравнению с теми
веществами, которые хранят там некоторые обитатели склада. Там можно найти все, что
угодно, вплоть до героина, и днем на складе валяются существа, накачанные наркотой и ничего
уже не соображающие. Кроме того, к нам приходят люди со стороны, для того чтобы принять
дозу и оттянуться. Они считают, что у нас на складе это безопасней, чем где-нибудь на улице.
Кроме того, там же хранятся и краденые товары, выпивка и все такое прочее. Все это прячется
самым тщательным образом. Поэтому, когда пробираешься до своей лежанки, всегда
держишься настороже, не то можно наступить на чей-нибудь тайник, и тогда уж тебе не
сдобровать. Недолго получить и удар ножом под ребро, как это случилось, например, с
Уолтером. Иногда настроение у нищих портится настолько, что не успевает закончиться одна
драка, как вспыхивает следующая. На последней неделе, например, дрались два раза, и
однажды дошло до поножовщины. В общем, такая жизнь иногда достает и самых спокойных.
Это можно понять.
- Вот поэтому ты и вызвал сегодня полицию?
- Да, а еще из-за Билли. Я в последнее время много думал о нем. - Терри вернулся к
повествованию. - Так вот, в прошлом году в феврале было ничуть не лучше обычного. Даже,
наверное, еще хуже, потому что холода стояли страшные, и на складе собралось особенно
много бездомных. Если кто-то оставался на ночь на улице, то обязательно замерзал насмерть.
Поэтому Том позволял приходить на ночевки и незнакомцам.
- Но почему они не обращались в государственные приюты и ночлежки? Все же
нормальная койка лучше холодного пола в разрушенном складе?
- Почему это ты так считаешь? - вдруг презрительно бросил Терри. - К тому же, мы
сейчас говорим об алкашах и наркоманах, которые и собственной тени боятся. На этом деле
Том здорово нажился. - Он ткнул пальцем в комок фольги. - Он стал впускать только тех,
кто за ночевку предлагал что-нибудь взамен. Однажды он даже отобрал у малого пальт
...Поділитися у соцмережах
