Жанр: Триллер
Эхо
...будь стоящее".
Хотя, с другой стороны, разговор, по его мнению, был бы пустой тратой времени и пошел
бы больше на пользу ей, чем ему. И все же...
- Я не имею привычки использовать людей вслепую, миссис Пауэлл. Меня
действительно интересует все, что касается Билли Блейка. Что вы, собственно, теряете, если
согласитесь встретиться? Даю слово: мы прервем интервью по первому вашему пожеланию.
- Хорошо, - неожиданно приняла решение женщина. - Я жду вас завтра в восемь. - И
она повесила трубку, даже не попрощавшись.
Офис "Стрит" являлся болезненным напоминанием о былом величии Флит-стрит -
настоящей журналистской Мекки Великобритании. Над фасадом здания все еще горели огни
вывески, но некогда сияющие буквы поблекли, и уже мало кто из прохожих обращал на них
внимание. Как многим другим издательствам, "Стрит" пришлось сменить свои помпезные
помещения на более дешевые и более функциональные офисы в районе лондонских доков.
Новый владелец журнала, с хваткой настоящего дельца, сидел в тени, вынашивая планы
грядущего финансового процветания своего детища. Он мечтал возродить журнал, снижая на
него цены и улучшая качество продукции, а также создать имидж "издания двадцать первого
века", одним могучим рывком завоевав добропорядочные лондонские пригороды. А пока
журнал продолжал работать в прежнем старомодном, элегантном, но уже безнадежно
устаревшем стиле. Редактор Джим Пирс продолжал жить прошлым, когда богатые
эксплуатировали бедных, и это казалось в порядке вещей.
Джей-Пи, до сих пор пребывавший в неведении относительно перемен, ожидаемых в
первые недели нового года (в его случае это могла быть только отставка), и обеспокоенный
отсутствием каких-либо распоряжений нового босса относительно его дальнейшей стратегии,
на следующий же день отловил Дикона в его кабинете. Единственной данью современности
являлись компьютер и автоответчик, а в целом помещение выглядело так же, как и тридцать лет
назад. Пурпурного цвета наборные стены, тяжелая дубовая дверь и оранжевые в цветочек
занавески, считавшиеся вершиной дизайна интерьера в буйных 60-х годах.
- Я хочу, чтобы ты прихватил с собой фотографа, Майк, когда пойдешь к миссис
Пауэлл, - начал Джей-Пи не терпящим возражений тоном, который с каждым днем становился
у него все более воинственным. - Нельзя упустить такой прекрасный случай. Потоки слез и
покаянное битье в грудь этакой захолустной Тэтчер, скорбящей о падении нравов.
Дикон продолжал печатать, не отрываясь от экрана компьютера. При росте в шесть футов
и весе свыше двухсот фунтов Майк был далеко не из пугливых. Он и так уже перехитрил
миссис Пауэлл и не собирался отягощать свою вину.
- Ничего не выйдет, - отрезал он. - В первый раз она сбежала из дома, едва завидев
фотографов. Не собираюсь отправляться брать интервью у старой коровы, которая при виде
камеры захлопнет у меня перед носом дверь.
Пирс, однако, проигнорировал это замечание:
- Я попросил Лайзу Смит сопровождать тебя. Она знает, как себя вести, и сумеет
спрятать камеру до тех пор, пока вы не окажетесь в доме. А тогда уже ваше дело разговорить
миссис Пауэлл. - Он критически осмотрел мятый несвежий пиджак Дикона, вряд ли
годящийся для такой встречи. - И приведи себя в божеский вид, чтобы не нагнать страху на
бедную женщину. Мне нужна сытая и благополучная леди, горько плачущая над бездарной
жилищной политикой нынешнего правительства, а не перепуганная старуха, подвергшаяся
нападению грабителей.
Дикон откинулся на стуле и через полузакрытые веки смерил редактора взглядом с ног до
головы.
- Какое мне дело до ее политических пристрастий? Главное, чтобы она рассказала
что-нибудь по делу. И вообще, Джей-Пи, это твоя затея, а не моя. Проблема бездомных
настолько велика, что ее нельзя прикрыть одной статейкой о толстой тори, плачущей над
судьбой бедняка в свой кружевной платочек. - Он закурил сигарету и швырнул обгоревшую
спичку в уже переполненную пепельницу. - Я уже отболел этой темой, давно превратившейся
в вульгарное перетягивание подписчиков с одной стороны на другую. Статья должна
предлагать какое-то радикальное решение, а не играть на руку политикам.
Пирс, не торопясь, подошел к окну и уставился вниз, на Флит-стрит, где по мокрому
асфальту, бампер к бамперу, тащились под дождем бесконечные автомобили. За оконным
стеклом царила приторная праздничная обстановка, имитируемая огнями рождественских елок,
посыпанных искусственным снегом. Более, чем когда-либо, редактор чувствовал сейчас, что
как никогда близко подошел к завершению своей журналистской карьеры.
- Какое именно решение? - поинтересовался он.
Дикон порылся в груде бумаг на своем столе и выудил из нее один лист: - Что-то вроде
консенсуса: сложил мнение политиков, религиозных лидеров и разных лоббистских
группировок. Какие, на их общий взгляд, изменения произошли в обществе за последние
двадцать лет? - Он сверился с текстом. - Отмечается общий рост семейных неурядиц,
наркомании и алкоголизма у подростков, а также ранние беременности у тинейджеров. Эти
тревожные цифры я и хочу пустить в начале материала.
- Очень тоскливо, Майк. Давай что-нибудь свеженькое. - Пирс глядел вниз на
сплошную массу плывущих по улице черных зонтов и невольно думал о том количестве
похорон, в которых ему довелось участвовать.
Дикон глубоко затянулся сигаретой, сверля взглядом спину редактора:
- Ну, например?..
- Что-нибудь вроде решения правительства о принудительной стерилизации
матерей-одиночек. И тогда, может быть, я плюну на это интервью с миссис Пауэлл. Есть у тебя
что-нибудь вроде этого? - От дыхания Пирса стекло слегка затуманилось.
- Нет, - равнодушно произнес Дикон. - Как ни странно, я до сих пор не смог найти ни
одного политика, который оказался бы настолько глуп. - Он привел бумаги на столе в
относительный порядок. - А как тебе вот это: бедные всегда вокруг нас, и единственное наше
отношение к ним - это любовь.
- И кто же это сказал?
- Иисус Христос.
- И это, по-твоему, занятно?
Майк безразлично пожал плечами:
- Не то, чтобы очень, но задуматься заставляет. За две тысячи лет никто не смог найти
лучшего решения. Во всяком случае, нигде никогда никакой политик не смог справиться с этой
проблемой. Нравится это кому-нибудь или нет, но даже при коммунизме имеется своя
категория неимущих.
- Но мы политический журнал, а не борцы за возрождение христианской морали, -
холодно заметил Джей-Пи. - Если тебя оскорбляет копание в грязном белье, следовало
оставаться в "Индепендент". Подумай об этом в следующий раз перед тем, как заявить мне, что
не хочешь запачкаться.
Дикон выпустил в воздух над головой колечко дыма:
- Ты не можешь позволить себе роскошь выгнать меня, - пробормотал он. - Только
моя подпись под напечатанными материалами и удерживает эту рухлядь на плаву. Ты
прекрасно знаешь, что если бы дешевые газетенки не растаскивали по своим страницам мою
информацию и не сделали бы из моего материала о системе здравоохранения настоящий
ужастик, 99,99% населения страны даже не подозревали бы о существовании "Стрит". Так что
я для тебя - неизбежное и необходимое зло.
Сказанное отнюдь не было преувеличением. За десять месяцев сотрудничества Дикона с
редакцией, после пятнадцати лет полного застоя тираж стал заметно увеличиваться. Но, даже
учитывая этот фактор, издательство представляло собой всего одну треть того, чем оно
являлось в конце 70-х и начале 80-х годов. Для возрождения "Стрит" в полном объеме
требовалось нечто более радикальное, чем публикуемые время от времени статьи Майкла. По
мнению Дикона, вывод напрашивался сам собой: новый главный редактор со свежими идеями.
Места для Пирса в этой конструкции не оставалось, и тот прекрасно сознавал ситуацию.
Улыбка, которой Джей-Пи одарил Майкла, смахивала на ухмылку гремучей змеи:
- Если бы ты подал материал о здравоохранении так, как велел тебе я, то выиграли бы
ты, а не желтая пресса. Почему ты поскромничал и не назвал в открытую фамилии тех
пострадавших детей?
- Потому что я был связан словом, данным их родителям. И, - с нажимом произнес
Дикон, - я не верю, что фотографии искалеченных детей помогут реализовать лишнее
количество экземпляров.
- Тем не менее, они печатались повсюду. И вместе с фамилиями.
"Да, - внутренне согласился Дикон, - и я до сих пор не могу этого забыть". Тогда ему
пришлось приложить массу усилий, чтобы сохранить анонимность пострадавших семей.
Потом, конечно, соседи распустили языки, но его вины в этом уже не было.
- Я к этому непричастен, - вслух произнес он.
- Ты с самого начала знал, что сладкоречивая болтовня продержится недолго.
Кто-нибудь обязательно расколется, и это только дело времени.
- Я должен был это предвидеть, - поправил редактора Дикон, щурясь от сигаретного
дыма. - Кстати, я долго думал о твоих взглядах и выслушивал твои советы. В результате, я
пришел к выводу, что ты не пожалеешь и родной бабушки, лишь бы заполучить лишнего
подписчика.
- Неблагодарная ты все-таки скотина, Майк. Твоя преданность делу смахивает на дорогу
с односторонним движением, не так ли? Вспомни, как ты пришел сюда, умоляя меня дать тебе
работу, когда Малькольм Флеттер стер тебя в порошок? Ты проторчал без работы два месяца,
не зная, куда податься. - Его указующий перст обвиняющим жестом уперся в Дикона. - Ну, и
кто протянул тебе руку? Кто помог думать еще о чем-то, кроме свалившихся на тебя неудач?
- Ты.
- Вот именно. Поэтому ты должен как-то отблагодарить меня. Быстренько переоденься и
отправляйся за хорошими снимками и цитатами из исповеди этой жирной тори. Не забудь
добавить в материал остроты. - С этими словами редактор прошел к выходу и, хлопнув
дверью, покинул кабинет Дикона.
Майку хотелось догнать этого вспыльчивого маленького босса и сообщить ему о том, что
всего две недели назад Малькольм Флеттер предложил ему вернуться в "Индепендент", но он
был слишком мягкосердечен, чтобы поступить так, и поэтому остался сидеть в своем кресле.
Джей-Пи, в конце концов, был не единственным человеком, ощущавшим наступление
худших для "Стрит" времен.
Лайза Смит присвистнула от восхищения, увидев Майкла, поджидавшего ее у дверей
редакции в половине восьмого вечера.
- Ты выглядишь потрясающе. Неужели есть повод? Никак ты снова собрался жениться?
Но журналист лишь взял ее под руку и провел к машине.
- Послушай моего совета, Смит, и больше помалкивай. Надеюсь, что меньше всего ты
хотела насыпать мне соли на еще не зажившие раны. Ты слишком мила и заботлива, чтобы
поступить со мной так неучтиво и даже жестоко.
Лайза была бойкой двадцатичетырехлетней красоткой, обладавшей пышной темной
шевелюрой и очаровательным женихом. Дикон тщетно добивался ее внимания в течение
нескольких месяцев. Правда, делалось это настолько осторожно, что даже сама Лайза не
заметила его ухаживаний. Майк боялся быть отвергнутым. Но еще больше он страшился, что в
один прекрасный день она намекнет ему на то, что он достаточно старый и годится ей разве что
в отцы. В свои сорок два года Майк хорошо сознавал и то, что обращался с собственным телом
довольно безрассудно. То, что когда-то было стройной мускулистой фигурой, превратилось в
груду складчатой рыхлой плоти и свисающее "пивное" брюшко. И это оставалось незаметным
только потому, что вместо когда-то подчеркивающих элегантность силуэта обтягивающих
джинсов Дикон теперь носил исключительно широкие хлопчатобумажные штаны.
- Ты становишься совершенно другим человеком, стоит тебе немного заняться
собственной внешностью, Дикон, - искренне заметила девушка. - Имидж свободного
подростка, открыто плюющего на свой облик, был в моде в 60-е годы, и вряд ли стоит его
культивировать в конце 90-х.
Он открыл дверцу машины и терпеливо ждал, пока Лайза сначала уложит аппаратуру на
заднее сиденье, а потом устроит и свои длиннющие ноги на пассажирском кресле.
- Как Крэг? - поинтересовался он, усаживаясь рядом.
Она гордо указала на тоненькое колечко с бриллиантом, поблескивающее на безымянном
пальце:
- Мы скоро поженимся.
Майкл завел двигатель и аккуратно вывел машину на главную улицу:
- А зачем?
- Затем, что мы оба хотим этого.
- Но это еще не причина. Я вот, например, хочу каждую ночь трахать по двадцать
женщин, но слишком ценю свой рассудок и не делаю этого.
- Рассудок тут не при чем, Дикон, в опасности твоя самооценка. Тебе ни за что не найти
двадцать женщин, которые пребывали бы в таком отчаянии, что согласились бы на твой
эксперимент.
Он усмехнулся:
- Ну, хорошо. Допустим, я дважды хотел жениться, и даже сделал это. И только когда
все уже было позади, до меня дошло, что обе мои жены куда больше ценили мои банковские
счета, чем мое тело.
- Ну, спасибо тебе.
- За что же?
- За твои поздравления и пожелания всего хорошего в моей будущей семейной жизни.
- Я смотрю на вещи с их практической стороны.
- Ничего подобного. - Она оскалила на Майка свои белоснежные зубки. - Ты просто
выплескиваешь наружу свой яд. Впрочем, как всегда. Крэг совсем не похож на тебя, Майк. Для
начала скажу, что ему нравятся женщины.
- А я их даже люблю.
- Вот именно, - согласилась Лайза, - и в этом заключается твоя проблема. Тебе они не
просто нравятся. Ты уверен, что любишь женщину, пока у тебя остается надежда на то, что ты
уложишь ее в свою постель. - Она закурила и опустила стекло. - Тебе никогда не приходило
в голову, что если бы ты видел в своей жене еще и друга, то до сих пор был бы женат?
- А вот теперь ты стала похожа на ядовитую змею, - заметил Майк.
- Я только смотрю на вещи практически, - пробормотала девушка. - И мне вовсе не
хочется в итоге остаться в одиночестве, как это случилось с тобой. - Она высунула сигарету в
окошко, чтобы потоком воздуха унесло пепел. - Итак, каков план действий на сегодня?
Джей-Пи объяснил, что от меня требуется запечатлеть на пленке все эмоции, которые будут
появляться на лице этой женщины, пока ты будешь расспрашивать ее о бродяге, который
скончался у нее в гараже.
- Все верно.
- А что она собой представляет?
- Понятия не имею, - признался Дикон. - В газетах об этом случае писали еще в июне,
да и то, кроме имени - миссис Пауэлл - и адреса - ее дом находится в дорогом районе -
никаких подробностей. Ей удалось скрыться как раз в тот момент, когда журналисты добрались
до ее дома, а когда она вернулась, вся история уже перестала интересовать публику. Джей-Пи
предполагает, что ей под шестьдесят, она безупречно выглядит, имеет правые политические
взгляды, а ее муж, очевидно, работает на бирже брокером.
Миссис Пауэлл, как выяснилось, действительно выглядела безупречно, но до шестидесяти
ей не хватало двадцати с лишним лет. К тому же она была настолько собрана и спокойна, что
все надежды Лайзы на бурные эмоции сразу же угасли. Хозяйка встретила их с подобающей
случаю вежливой улыбкой и провела в идеально убранную гостиную, где пахло ароматической
смесью из лепестков роз. В дизайне здесь придерживались минимализма. Очевидно, миссис
Пауэлл ценила пространство, и Дикону понравился маленький островок из кремовых кожаных
стульев, расположенных вокруг стеклянного журнального столика, стоящего на огромном
коричневато-красноватом ковре. За ними почти всю стену занимало огромное окно,
драпированное открытыми в данный момент занавесками и выходившее на Темзу с дальними
огоньками домов на другом берегу. Больше в комнате ничего не было, если не считать
нескольких полочек с тонированными стеклами, за которыми, по всей вероятности, скрывалась
стереосистема, и трех холстов, украшающих противоположную стену: белого, серого и черного.
Дикон кивнул в сторону этого художественного творения:
- И как называется сия композиция?
- По-французски это звучит так: Gravure a la maniure noire . Проще говоря, гравюра. Это
полотна Анри Бенуа.
- Занятно, - только и произнес Дикон, поглядывая на миссис Пауэлл, отчего
становилось непонятно, относится ли эта оценка к произведению искусства или к самой
хозяйке дома.
Сейчас Майкл задумался над тем, что ее изысканный вкус к составлению интерьера как-то
не соответствует выбору дома. Здание представляло собой стандартную кирпичную коробку,
характерную для новостроек на Айл-оф-Догз. Такое помещение на профессиональном языке
агентов по недвижимости, наверное, характеризовалось бы примерно так: "Эксклюзивный
коттедж с видом на реку в малонаселенном развивающемся районе". Дому было не более пяти
лет. Здесь было три спальни и две гостиные. Журналист прикинул стоимость такого гнездышка,
и у него получилась весьма впечатляющая цифра. "Только зачем, - рассуждал он, - такой
явно богатой женщине с великолепным вкусом понадобилось выбрать настолько безликое
жилье, когда за подобную сумму она могла бы приобрести роскошную квартиру в любом
районе Лондона, и даже в самом его сердце?" Может быть, миссис Пауэлл любила
малонаселенные районы, где домики далеко отстоят друг от друга. Или ее прельстил вид на
реку. А может быть, так захотелось мистеру Пауэллу.
- Пожалуйста, присаживайтесь. - Хозяйка указала приглашающим жестом на диван. -
Выпьете что-нибудь?
- Благодарю вас, - скромно отозвалась Лайза, которой эта женщина сразу же не
понравилась. - Если можно, чашечку черного кофе. - В отношении женского очарования и
красоты миссис Пауэлл, без всякого сомнения, значительно выигрывала по сравнению с ней.
Казалось, она обладает всем на свете, даже женственностью, и Лайза беспомощно оглядывала
комнату, чтобы найти здесь хоть какой-нибудь изъян, который впоследствии мог бы стать
объектом критики.
- А вы, мистер Дикон?
- У вас найдется что-нибудь покрепче?
- Конечно. Виски, бренди, пиво?
- Может быть, красное вино? - с надеждой в голосе произнес Майкл.
- У меня есть открытая бутылка "Райоджа" 84-года. Подойдет?
- Разумеется. Огромное вам спасибо.
Миссис Пауэлл исчезла в коридоре, и вскоре гости услышали, как она наполняет чайник
водой и ставит его на плиту.
- Может быть, к своему кофе ты все-таки что-нибудь добавишь, Смит? - пробормотал
Майкл. - Тут такой выбор спиртного...
- Я думала, что мы должны вести себя соответственно, - шепнула в ответ Лайза. - И,
Бога ради, не вздумай здесь курить. Пепельниц нет, я уже смотрела. Мне очень не хочется,
чтобы ты начал напрягать хозяйку еще до того, как она даст свое согласие фотографироваться.
Майкл терпеливо ждал, когда его спутница, наконец, начнет критиковать обстановку:
- Ну, и что ты обо всем этом думаешь?
- Джей-Пи был прав. Он только ошибся насчет ее возраста и профессии мужа. Это не он,
а она сама занимает должность биржевого брокера. И я уверена, что "миссис" перед ее
фамилией стоит чисто формально, чтобы чувствовать себя адекватно в той сфере, где
доминируют, как правило, мужчины. В этом же доме мужчины нет. И сама хозяйка какая-то не
располагающая к себе. В доме у нее неприятно, и розами здесь давно не пахло. Скорее всего,
она поставила ароматизатор, когда узнала, что мы уже выехали. - Лайза скривилась. -
Терпеть не могу таких женщин. Им постоянно хочется перещеголять остальных и доказать, что
у них в доме чище, чем у гостей.
Майкл в удивлении приподнял бровь:
- Ты завидуешь?
- Чему же тут завидовать? - зашипела фотокорреспондентка.
- Ее успеху, - спокойно ответил Майкл и прижал палец к губам. В коридоре
послышались шаги миссис Пауэлл.
- Если хотите курить, - как бы между прочим заметила она, передавая Лайзе чашечку
черного кофе, а Майклу - бокал красного вина, - то я найду для вас пепельницу. - Свой
бокал она поставила на маленький столик у кресла и внимательно посмотрела на гостей.
- Нет, благодарю вас. - Лайза хорошо помнила инструкции своего босса.
- Да, если можно, - сразу же принял предложение Дикон, поняв, что не выдержит
запаха розовых лепестков в течение часа. Теперь он мысленно ругал свою спутницу за то, что
она обратила его внимание на этот аромат. Как только Лайза упомянула о розах, их запах стал
казаться ему перенасыщенным, и тут же вспомнилась его вторая жена, которая всячески
истощала семейный бюджет, буквально обливаясь "Шанелью № 5". Правда, их брак длился
недолго: супруги расстались через три года, когда Клара предпочла Майклу двадцатилетнего
повесу, и умчалась с ним в новую жизнь, прихватив почти все сбережения Дикона. Майкл
благодарно принял из рук миссис Пауэлл фарфоровое блюдечко и с удовольствием закурил.
Запах табака моментально заглушил аромат роз, и теперь Дикон испытывал странное чувство
удовлетворения и вины одновременно. Не вынимая сигареты изо рта, он достал магнитофон,
вынул из кармана блокнот и положил все это перед собой на столик.
- Вы не будете возражать, если я запишу нашу беседу на пленку? - поинтересовался он.
- Пожалуйста.
Майкл сразу же включил магнитофон и нехотя перешел к вопросу о фотографиях.
- Нам также хотелось бы, чтобы статья сопровождалась визуальным материалом, миссис
Пауэлл. Вы не будете против, если Лайза сделает несколько снимков?
Усевшись в кресло, миссис Пауэлл вдруг замерла, и несколько секунд молча смотрела на
Дикона:
- Но зачем вам понадобились мои фотографии, мистер Дикон, если вы собираетесь
опубликовать статью о Билли Блейке?
В самом деле, зачем?
- Поскольку, как нам удалось выяснить, фотографий Билли не существует в природе, -
не моргнув глазом, солгал Майкл, кладя сигарету на блюдечко. - Мне кажется, что лучше
всего будет смотреться ваша фотография. Неужели для вас это такая проблема?
- Да, - ровным голосом ответила женщина. - Боюсь, что так. Я уже говорила вам, что
не имею никакого намерения быть использованной вашим журналом.
- Но я тоже предупреждал вас о том, что не имею привычки использовать людей, -
напомнил Дикон.
У миссис Пауэлл были ледяные голубые глаза, напомнившие Майклу глаза собственной
матери. И это его беспокоило и даже раздражало, потому что во всем остальном миссис Пауэлл
была само совершенство.
- Надеюсь, вы согласитесь со мной, что было бы абсурдным иллюстрировать статью о
бездомных фотографиями женщины, живущей в одном из самых престижных мест Лондона. -
Она выдержала паузу, ожидая ответа, а затем заговорила снова. - К тому же, фотографии
Билли Блейка все же существуют. У меня есть целых две, и я готова вам их одолжить. Один
снимок был сделан в полиции, когда его впервые арестовали, а вторая фотография - из морга.
Любая из них проиллюстрирует бедность лучше, чем мой портрет.
Дикон пожал плечами, но ничего не ответил.
- Вы говорили, что вас интересует история Билли, - напомнила хозяйка.
"А она чем-то встревожена", - подумал вдруг Майкл, и эта мысль его заинтересовала.
Он был профессиональным журналистом и сейчас чувствовал, что миссис Пауэлл куда больше
хочется высказаться, чем самому Майклу выслушать ее. Но почему теперь, а не тогда, когда это
было уместно и к ней спешила целая армия репортеров? И этот вопрос также заинтриговал его.
- Боюсь, что если вы не разрешите нам сделать несколько фотографий, то ни о каком
интервью и речи быть не может, - вздохнул Дикон и протянул руку, чтобы выключить
магнитофон. - Таковы инструкции редактора. Простите, что понапрасну потревожили вас и
отняли время, миссис Пауэлл. - Он с сожалением бросил взгляд на нетронутый бокал вина. -
Жаль, что не удалось испробовать этот чудный напиток.
Она наблюдала, как он начинает собирать свои вещи, и что-то лихорадочно обдумывала.
- Ну, хорошо, - неожиданно согласилась женщина, - можете фотографировать меня.
История Билли должна быть рассказана.
- Почему? - резко спросил Майкл, одновременно нажимая на кнопку "запись".
Миссис Пауэлл была готова к такому вопросу. Слова полились сами собой, как будто
женщина несколько раз репетировала свою речь:
- Потому что наше общество можно будет назвать страшным, если мы можем
предположить, что жизнь человека становится совсем уж никчемной, и единственное, что нас
может заинтересовать, - так это его смерть.
- Интересное наблюдение, - согласился Дикон. - Но вряд ли новое. Люди частенько
умирают в полной безвестности.
- Но почему при этом он заморил себя голодом? И почему выбрал именно это место?
Почему никто о нем ничего не знает? И зачем ему понадобилось говорить полиции, что он на
двадцать лет старше, чем был на самом деле? - Она внимательно вглядывалась в лицо
собеседника. - Неужели вам не любопытно все это узнать?
Ну конечно же! Любопытство, как червь, ворочалось в мозгах Майкла и не давало ни
секунды покоя, но вот только теперь его куда больше заинтересовала хозяйка дома, а не тот
несчастный бродяга, которого угораздило скончаться прямо у нее в гараже. Почему, например,
она так близко к сердцу приняла смерть Билли? Ведь миссис Пауэлл даже согласилась быть
использованной журналом, для того чтобы рассказ о нем был опубликован.
- Вы убеждены в том, что не знали его раньше? - задал журналист стандартный вопрос
самым безразличным тоном.
Ее удивление было достаточно искренним:
- Конечно. Тогда бы я знала ответы на все вопросы.
Майкл развернул блокнот на коленях и сделал первую запись: "Почему кому-то требуется
узнать ответы на вопросы, касающиеся незнакомого нищего человека, да еще спустя полгода
после его смерти?"
- Как вам удобнее, чтобы Лайза делала фотографии: во время нашей беседы или до ее
начала? - поинтересовался Дикон.
- Во время интервью.
Майкл выждал, пока Лайза расчехлила свою камеру.
- А как вас зовут, миссис Пауэлл?
- Аманда.
- Вам будет приятней именоваться Амандой Пауэлл или миссис Пауэлл?
- Мне все равно, - отрезала женщина и нахмурилась, увидев, как Лайза направила на
нее объектив.
- Улыбка будет смотреться лучше, - посоветовала Лайза и нажала на кнопу. Щелк! -
Великолепно. - Щелк! - Не могли бы вы бросить взгляд на пол? Вот так, хорошо. -
Щелк! - Еще раз глаза вниз. У вас это выходит довольно трогательно. - Щелк! Щелк!
- Продолжайте, мистер Дикон, - попросила миссис Пауэлл. - Вы, я надеюсь, не
хотите, чтобы меня стошнило прямо на ковер?
Он усмехнулся.
- Зовите меня просто Дикон или Майк. Сколько вам лет?
- Тридцать шесть.
- Чем вы занимаетесь?
Она внимательно посмотрела на него, а
...Поділитися у соцмережах
