Жанр: Триллер
Эхо
...м саморазрушении. Такие типы частенько калечат себя, как бы доказывая, что
кроме мук ничего не ждут от этой жизни. По моему мнению, ваш Билли был серьезно болен,
постоянно пил, чтобы хоть как-то скрасить свое существование, и смерть в гараже является
вполне логичным его концом.
По усталому выражению лица хозяйки, Майкл понял, что ничего нового он ей не
сообщил. Видимо, она сама неоднократно осмысливала случившееся. Его интерес к Аманде
возрос. Что за idee fixe - проявление подобного интереса к жизни какого-то Билли Блейка?
Здесь должны быть какие-то более весомые побудительные мотивы, чем сентименты,
сострадание и размышление о несовершенстве общества.
- Я не нашла никого, кто проявил бы хоть малейший интерес к выяснению настоящей
личности Билли, - пробормотала она, наклоняясь над ароматизатором и медленно перебирая
пальцами розовые лепестки. - Полиция вела себя исключительно корректно, но было заметно,
что им смертельно скучно. Я обращалась и в Министерство внутренних дел, и к своему
знакомому члену парламента, чтобы они помогли отыскать хотя бы следы семьи Блейка, но они
ответили, что это вне их компетенции. Лишь Армия Спасения проявила хоть какое-то
сочувствие. Хотя в их файлах тоже не нашлось ничего полезного, тем не менее, они обещали
сообщить мне, если что-нибудь прояснится. Впрочем, особого оптимизма не выказали и они. -
Миссис Пауэлл выглядела теперь совсем несчастной. - Я уже не знаю, что еще можно
предпринять. Прошло шесть месяцев, и я оказалась в тупике.
Несколько мгновений Майкл молча наблюдал за Амандой, увлеченный быстрой сменой
выражений ее лица. То, что у миссис Пауэлл означало скрытую скорбь, у другого, более
эмоционального человека походило бы скорее, на глубокое отчаяние.
- Но если вы придаете этому такое значение, почему бы не прибегнуть к услугам
частного детектива? - посоветовал Дикон.
- А вы имеете представление о том, какую цену они запросят?
- Значит, вы все-таки пытались обратиться в сыскное агентство?
- Такие расходы я не могу себе позволить. Мало того, что расследование может
затянуться на недели, а то и месяцы, никаких гарантий успеха они не дают.
- Но мы с вами уже установили, что вы женщина богатая. Вам что, есть перед кем
оправдываться в своих тратах?
Какая-то тень эмоции - уж не замешательства ли? - пробежала по лицу миссис Пауэлл:
- Перед самой собой.
- Но не перед супругом.
- Нет.
- Вы хотите сказать, что его не встревожит то, что вы потратите целое состояние на
поиски семьи незнакомого умершего бродяги?
Женщина промолчала.
- Но, видимо, ваших усилий по организации и оплате похорон Билли вам показалось
мало? Почему?
- Потому что значение имеет жизнь, а не смерть.
- Весьма туманная причина, чтобы объяснить овладевшую вами одержимость.
Аманда рассмеялась так неожиданно, что звук ее чересчур высокого голоса заставил
Дикона вздрогнуть. Он так и не понял, что именно: алкоголь - или страх? - вызвало
проявление чувств на грани истерии. Было видно, какие усилия приложила миссис Пауэлл,
чтобы взять себя в руки.
- Значит, понятие одержимости для вас кое-что значит. Да, мистер Дикон?
- Я чувствую, что в этой истории есть нечто, о чем вы предпочли умолчать. По-моему,
вы зашли чересчур далеко в своих попытках изучения генеалогического древа Билли. Создается
впечатление, - задумчиво добавил Майкл, - что вы все-таки чем-то обязаны ему. Похоже, вы
с ним разговаривали, и Билли вас о чем-то попросил. Я угадал?
На лице Аманды проступило выражение разочарования: так же смотрела на Майкла его
мать, когда они виделись последний раз. Сколько раз он хотел вернуть время назад, чтобы
достичь взаимопонимания с ней. И вот теперь он испытывал то же желание помочь Аманде, как
бы поступил сейчас по отношению к своей матери Пенелопе. Успокаивающим жестом Майкл
положил ладонь на руку миссис Пауэлл, но та, видимо, даже не заметила этого.
Откинувшись в кресле, Аманда уставилась в потолок, а у Дикона возникло ощущение, что
двери перед ним закрываются, и никаких шансов у него больше нет.
- Вы не забудете вернуть мне ключи от гаража, когда приедете в свой офис? - вежливо
обратилась она к Майклу. - Ваша подруга наверняка прихватила их с собой.
- Так о чем вы беседовали с ним, Аманда?
Она посмотрела Дикону в глаза, но во взгляде ее была только скука. Журналист перестал
представлять для нее интерес.
- Боюсь, что я зря потратила и свое, и ваше время, мистер Дикон. Надеюсь, вы без труда
поймаете такси. От ворот лучше повернуть налево и выйти на главную дорогу.
Майкл еще раз пожалел о своем неумении разбираться в женских характерах. Он был
уверен, что она обманывает его. Впрочем, женщины лгали ему на протяжении многих лет, и
Дикон так и не понял, зачем они это делали.
В приемной на столе администратора Майкл нашел две связки ключей и записку
следующего содержания:
"Ну и коза! Надеюсь, ей не удастся сожрать тебя с потрохами после моего ухода.
Я сунула ее дурацкие ключи себе в карман и сразу же про них забыла. Оставляю их
здесь вместе с ключами от твоей машины. По-моему, лучше будет, если их вернешь
ты, а не я! Если тебе еще интересно, то пленку я оставила у Барри. Он обещал
проявить ее сегодня же. Увидимся завтра. Привет. Лайза".
Подумав, что спешить ему некуда, Дикон сразу же отправился на третий этаж, где
трудился Барри Гровер, совмещая должность архивариуса и фотолаборанта. Это было жалкое
существо, которому недавно перевалило за тридцать, но он до сих пор оставался одиноким.
Этот низенький пухлый господин в очках с толстенными линзами предпочитал копаться в
газетных статьях, как истинный коллекционер-фанатик, и торчать в офисе до глубокой ночи,
нежели после окончания рабочего дня спешить домой. Женская половина коллектива пыталась
избегать всяческих контактов с Барри. Кроме того, о нем ходили всевозможные злые сплетни.
Рассказывали о Гровере разное, но всегда с горячим убеждением в своей правоте. Он слыл и
педофилом, и эксгибиционистом, и любителем подглядывать в замочную скважину. Возможно,
эти слухи рождались лишь потому, что никак иначе нельзя было объяснить столь безумное
пристрастие Барри к своей работе. Дикон, хотя и считал его таким же омерзительным, как и его
коллеги-женщины, все же испытывал изрядную долю жалости к этому бедняге. Жизнь Гровера
действительно была на удивление скучна и бессодержательна.
- Ты еще здесь? - "удивился" Майкл с показным добродушием, когда, толкнув дверь
кабинета плечом, увидел Гровера, согнувшегося над очередной газетной вырезкой.
- Да, Майк.
Дикон уселся на край стола:
- Лайза утверждает, что ты проявляешь ее пленку, вот я и решил проверить, насколько
она права.
- Да, сейчас принесу образцы, - подтвердил Барри и поспешно выбежал из комнаты.
Дикон критически посмотрел ему вслед. Сейчас Гровер напомнил ему толстого белесого
таракана, и он еще раз подумал о том, что одно из самых отвратительных занятий на свете -
это, наверное, наблюдать, как передвигается Барри. Было нечто женоподобное в том, как он
семенил своими короткими ножками. Уже в который раз Майку пришло в голову, что у Гровера
наверняка имеются нерешенные проблемы в области гомосексуализма, а вовсе не те
недостатки, в которых его так настойчиво обвиняли женщины.
Он закурил и повернул к себе статью, которую только что так внимательно штудировал
Барри.
Жена банкира освобождена
После двухдневного допроса в полиции Аманда Стритер (31 год) была, наконец,
отпущена без предъявления обвинений. "Мы вполне удовлетворены ее показаниями, -
сообщил следователь. - И уверены в том, что она непричастна к краже десяти миллионов
фунтов из коммерческого банка "Левенштейн". Кроме того, миссис Стритер не знает, где в
настоящее время находится ее муж". Инспектор также подтвердил предположение о том, что
38-летний Джеймс Стритер, скорее всего, покинул страну еще ночью 27 апреля в неизвестном
направлении. "Описание его внешности было разослано по всему миру, и мы надеемся, что его
разыщут в течение нескольких дней, - продолжал следователь. - Как только станет ясно, где
он находится, мы будем ходатайствовать о выдаче его как преступника".
Адвокат Аманды Стритер специально для прессы заявил: "Миссис Стритер была глубоко
потрясена событиями последних 8 дней и дала полиции необходимые показания, чтобы
содействовать скорейшему обнаружению своего мужа. Хотя на данный момент Аманда
Стритер и причастна к расследованию, она настаивает на том, чтобы ее оставили в покое. К
сожалению, она ничего не может добавить к той информации, которая уже является достоянием
общественности".
Претензии к Джеймсу Стритеру заключаются в следующем. В течение последних пяти лет
он, используя свое служебное положение в банке "Левенштейн", создавал
фальсифицированные счета и похитил свыше 10 миллионов фунтов. Предполагаемые
нарушения в работе банка были замечены примерно полтора месяца назад, однако подробности
держались в секрете, чтобы избежать паники среди вкладчиков. Когда же стало понятно, что
частное расследование, организованное банком, обречено на провал, советом директоров было
решено передать дело полиции. Через несколько часов после того, как было принято данное
решение, Джеймс Стритер бесследно исчез. Обвинения в его адрес были выдвинуты уже в его
отсутствие.
"Гардиан", 6 мая 1990 года
- Я сразу ее узнал.
Дикон не слышал, как вернулся Барри, и его резкий запыхавшийся голос заставил
журналиста вздрогнуть. Он молча наблюдал, как толстяк подвинул к себе заметку и ткнул
пухлым пальцем в крупнозернистую фотографию внизу статьи.
- Вот здесь она с мужем еще до его побега. Лайза назвала ее "миссис Пауэлл", но это
одна и та же личность. Ты, наверное, и сам помнишь то дело. Стритера ведь так и не нашли.
Дикон уставился на фотографию пятилетней давности, с которой на него взирала Аманда
Пауэлл-Стритер. Она была в очках, волосы коротко подстрижены и немного темней, а лицо
развернуто в три четверти. Сам бы он никогда не узнал ее, но теперь, когда Барри подсказал
ему, Майкл заметил явное сходство. Несколько секунд он вглядывался в мужа Аманды, пытаясь
найти у Джеймса общие черты с Билли Блейком. Однако эта задача оказалась не из легких.
- Как же ты догадался?
- За это мне и платят.
- Но это не объяснение!
Барри довольно улыбнулся:
- Кое-кто говорит, что это настоящий дар Божий. - Он положил на стол пробные
фотографии. - А вот Лайза сегодня что-то начудила. Из всей пленки только пять или шесть
средненьких кадров. Наверное, ее заставят все переснять заново.
Дикон поднес фотографии поближе к свету и принялся изучать их. Барри не шутил.
Снимки вышли отвратительные. Либо Смит забывала о резкости, либо свет падал на лицо
Аманды так неудачно, что она казалась какой-то неестественной, словно выточенной из камня.
Правда, в конце шли шесть идеальных снимков пустого гаража. Дикон в отчаянии затушил
окурок о край пепельницы, рядом с которой на столе Гровера красовалась надпись: "В
интересах моего здоровья, пожалуйста, воздержитесь от курения".
- И как ее только угораздило запороть целую пленку? - сердито бросил Майкл.
Привередливый Барри тут же вытряхнул пепельницу в корзину для бумаг.
- Наверное, у нее аппаратура забарахлила. Завтра я вызову специалиста из бюро сервиса.
А вообще, очень обидно. Как правило, у Лайзы получаются неплохие фоторепортажи.
Если учитывать, насколько безобразные снимки вышли у Лайзы, казалось еще более
странным, как это Барри удалось уловить сходство миссис Пауэлл и Аманды Стритер. Дикон
вынул блокнот и предъявил Гроверу обе фотографии Билли Блейка.
- Я полагаю, этого типа ты не припоминаешь?
Толстяк взял у Майкла снимки и аккуратно положил их перед собой на столе, после чего
принялся внимательно изучать фотографии.
- Дай подумать, - задумчиво проговорил он.
- Что значит "подумать"? - переспросил Майкл. - Либо ты его знаешь, либо нет.
Барри посмотрел на журналиста как на безнадежного кретина:
- Майк, в этом деле ты ровным счетом ничего не понимаешь. Вот, например, я сыграю
тебе на пианино кое-что из Моцарта. Ты можешь сразу определить, что это действительно
Моцарт, но так никогда и не вспомнишь, из какого именно произведения я выбрал отрывок.
- Ну, а при чем тут фотографии?
- Я же сказал: тебе этого не понять. Все сложнее, чем ты думаешь. Мне придется
немного поработать с твоими материалами.
Дикон почувствовал, что его жестко поставили на место, и причем уже не первый раз за
этот вечер. Правда, мысли о Барри не вызывали у него сильных эмоций и не грозили
дальнейшим его беспокойством, как воспоминания о той женщине, так похожей на его
собственную мать.
- А ты не мог бы сделать мне несколько хороших негативов этого типа? Дело в том, что
когда он был здоровым и упитанным, то выглядел совсем по-другому. Может быть, потом ты
смог бы на компьютере чуть нарастить ему плоть на кости или что-то вроде того? А эти снимки
мы взяли бы за основу.
- Можно попробовать. А где ты это достал?
- Мне их одолжила миссис Пауэлл. Нищий умер у нее в гараже. Он назвался Билли
Блейком, но у нее есть все основания полагать, что это имя вымышленное. - И он вкратце
пересказал Барри суть их беседы с Амандой. - Так вот, теперь миссис Пауэлл просто с ума
сходит, но хочет определить, кем же на самом деле являлся этот тип и где сейчас находится его
семья.
- Зачем ей все это?
Дикон коснулся пальцами газетной статьи.
- Понятия не имею. Может быть, тут есть какая-то связь с тем, что произошло с ее
мужем.
- Что ж, негативы я тебе сделаю, это не сложно. Когда они будут нужны?
- Завтра, и как можно раньше.
- Я сделаю их для тебя сейчас.
- Ну, спасибо. - Дикон поднялся и, взглянув на часы, с удивлением отметил, что
стрелки показывают начало одиннадцатого. - Планы меняются, - резко произнес он, снимая с
вешалки плащ Барри. - Я забираю тебя с собой и угощаю выпивкой. Послушай, приятель, ты
ведь не целиком и полностью принадлежишь журналу, верно? Почему бы тебе не приобрести
привычку иногда посылать работу куда подальше, а?
Барри Гровер уже не сопротивлялся, когда Дикон настойчиво положил ему руку на плечо,
а затем увлек за собой на улицу. Тем не менее, фотолаборант шел неохотно. Ему и раньше
приходилось получать подобные спонтанные приглашения от коллег. Он уже заранее знал, чем
все это может закончиться. Барри прекрасно понимал, что Майкл предложил ему выпить только
по той причине, что у него неожиданно проснулась совесть. Знал он и то, что через пять минут
Майкл напрочь забудет о своем приглашении. У стойки бара уже выстроится вереница
закадычных друзей Дикона, с которыми тому захочется пообщаться, а он, Барри Гровер, будет
тихонько стоять в сторонке, всеми забытый и заброшенный. И, конечно же, не рискнет
примкнуть к компании Дикона, потому что там его не знают, да и не хотят. Но и незаметно
исчезнуть он тоже побоится, а то, не приведи Господь, Майкл вдруг обидится!
И вот, как всегда в подобных случаях, его раздирали противоречивые чувства, а двери
пивной все приближались. Барри и боялся идти и одновременно мечтал о том, как напьется
вместе с Диконом. Гровера пугало лишь то, что Дикон позабудет о нем: ведь он так хотел стать
его другом. Барри сразу начал симпатизировать Майклу, потому что это был, пожалуй,
единственный человек, который, как только появился в редакции "Стрит", сразу же проявил к
Гроверу уважение и стал считать его достойным товарищем. Столько внимания к себе Барри не
испытывал всю свою жизнь. С тех пор он не раз пытался убедить себя в том, что ему надо
только один раз согласиться провести вечер в компании Дикона, и он станет его близким
приятелем. Лаборант не требовал многого от этой жизни, ему просто хотелось быть частью
общества, чувствовать себя элементом веселой компании хотя бы на один вечер. Удачно
пошутить и развеселить пьяную ватагу завсегдатаев, чтобы на следующий день с гордостью
произнести: "А я вчера ходил оттянуться с товарищами".
У самого входа в забегаловку Гровер неожиданно остановился и принялся усердно
протирать очки огромным белым носовым платком.
- Знаешь что, Майк, мне все же, наверное, лучше пойти домой. Я и не знал, что уже так
поздно, и если ты хочешь завтра утром получить негативы, то мне придется вставать пораньше.
- Ну, кружечку пивка ты все равно имеешь право пропустить, - ободряюще улыбнулся
Дикон. - А где ты живешь? Если нам по дороге, я мог бы потом тебя подбросить.
- В Камдене.
- Тогда договорились. А я живу в Ислингтоне. - Он дружески обнял Барри за плечи, и
они шагнули под темные своды "Хромого Попрошайки".
Однако предчувствия не напрасно мучили маленького толстяка. Буквально через
несколько минут Дикона завертела подвыпившая группа орущих приятелей, уже начавших
отмечать Рождество, а Барри остался совсем один. Он только беспомощно моргал и стоял у
стенки с притворным безразличием на лице. Только тогда он понял, что Дикон успел набраться
до такого состояния, что за руль он сесть уже не сможет. Впрочем, Майкл успел забыть о своем
обещании доставить Гровера домой, и того начало грызть чувство обиды и жестокой
несправедливости. Смешанные воспоминания об обожаемом друге-герое растворились, как
дым, и их место заняло горькое разочарование и даже негодование. "Ну что ж, скорее ад
замерзнет, - со злобой думал он, - чем ты узнаешь от меня, кто такой на самом деле этот твой
Билли Блейк!"
Кейптаун, Южная Африка. 11 часов вечера
На Западном Мысе стояла теплая летняя ночь. За стеклами ресторана "Виктория и
Альфред" одиноко сидела роскошно одетая женщина, рассеянно крутя в пальцах чашечку кофе.
Она часто приходила сюда, но кроме ее имени - миссис Меткалф - о ней никто ничего не
знал. Женщина всегда обходилась минимальным количеством еды и питья, так что официанты
удивлялись: зачем она вообще посещает ресторан. Казалось, что ей не доставляет удовольствия
принимать пищу вообще, да к тому же она всегда поворачивалась спиной к остальным
посетителям заведения. Она предпочитала смотреть на море. Особенно днем, когда среди
пришвартованных в гавани кораблей резвились морские львы. Вечером развлечений было
меньше, и лицо миссис Меткалф приобретало совсем уж тоскливое выражение.
В одиннадцать часов появлялся ее личный шофер. Оплатив счет, она неторопливо
удалялась. Официант, засовывая в карман полученные чаевые, в который раз удивлялся, что
заставляет эту женщину приходить сюда каждую среду и просиживать в ресторане несколько
часов кряду, если при этом она не получает ни малейшего удовольствия.
Если бы она была хоть чуточку дружелюбней, то он бы обязательно спросил ее. Но
миссис Меткалф производила впечатление очень замкнутой женщины, и они практически не
разговаривали.
Глава четвертая
Если Дикон и заметил исчезновение Барри Гровера из пивнушки, то недолго задумывался
над этим фактом. Ему самому неоднократно приходилось скрываться в разгар вечеринок, так
что он не посчитал поступок Барри каким-то уж странным. В любом случае, Дикону даже
немного полегчало, когда выяснилось, что он больше никого не обязан подвозить до дома.
Правда, Майкл был не настолько пьян, как это показалось лаборанту, но все же превысил свой
лимит, и поэтому счел за лучшее оставить машину у конторы и взять такси. Дикон снимал
квартиру на чердаке в Ислингтоне, и теперь, чем ближе становился его дом, тем печальней
чувствовал себя журналист, ссутулившийся на заднем сиденье автомобиля. Все же было что-то
общее между ним и Барри. И то, что этот очкарик часами просиживал на работе, вместо того
чтобы спешить домой, означало одно: ему, как и Дикону, просто не хотелось туда
возвращаться. Это сходство внезапно заинтриговало Майкла. "Почему Барри так одинок? И
почему ему не хочется проводить вечера дома?" - всерьез задумался Дикон. Очевидно,
лаборанта, как и самого Майкла, страшила пустота квартиры, и не было в этом ничего личного,
потому что прошлое казалось таким неприятным, что и вспоминать-то о нем не хотелось.
Сентиментальные размышления увлекали Майкла все больше, и он принялся мысленно
ругать себя. Да, во всем он был виноват сам. Он, и только он. И в смерти своего отца, и в обоих
неудачных браках. В том, что произошло с его семьей, впоследствии полностью отвергнувшей
его самого. (Господи, как же хотелось ему сейчас вычеркнуть из памяти глаза той женщины!
Воспоминания о матери преследовали его весь вечер.) Детей у Майкла не было, а друзья, все
как один, приняли сторону его первой жены. Дикон, очевидно, просто выжил из ума, оставив
одну жену и тут же заведя другую. Ведь единственное, к чему привел второй брак - так это к
глубокому разочарованию, так как новая супруга оказалась ничуть не лучше первой.
Время от времени таксист бросал в зеркальце сочувственные взгляды: ему было близко
состояние человека, который перебрал на вечеринке и теперь пребывает в глубокой
меланхолии. Впрочем, ничего удивительного: перед Рождеством в Лондоне таких
джентльменов встречалось предостаточно.
Дикон проснулся с чувством целеустремленности, что было для него явлением
необычным. Это событие он отнес на счет своего подсознания, которое всю ночь
"прокручивало пленку" интервью с Амандой Пауэлл, тем самым все более возбуждая его
интерес к этой особе. Почему одно упоминание о Билли Блейке, нищем незнакомце, производит
на нее сильнейшее эмоциональное впечатление, а, например, попытки Майкла выйти на
разговор о муже, Джеймсе Стритере, не вызывают никакой реакции? Даже зла или обиды.
Майкл раздумывал над этим вопросом, когда в полном одиночестве готовил себе кофе и
недовольно оглядывал пустые стены и холодную белую кухонную мебель, окружавшую его. А
вызывало ли какие-нибудь эмоции упоминание его имени у его собственных жен? Или он сам
стал забытым персонажем из их жизни?
"А ведь я тоже могу умереть, как этот Билли Блейк, - размышлял Дикон, -
скорчившись в углу своей проклятущей квартиры. А через несколько дней меня обнаружат, и,
скорее всего, совершенно незнакомые мне люди. Да и кто может сюда заявиться из друзей?
Джей-Пи? Лайза? Или мои собутыльники из паба?"
Боже мой! Неужели жизнь его настолько пуста и бессмысленна? Неужели он такой уж
никчемный человек? Совсем как Билли Блейк...
В редакцию он приехал пораньше, сразу же уточнил месторасположение своего объекта
исследования и дорогу, ведущую к нему, в большом справочнике, оставил записку, где
сообщал, что приедет на работу попозже, и, сев в свою машину, покатил на восток. Он
направлялся туда, где раньше находился знаменитый лондонский порт. Как и во многих других
мировых гаванях, рабочие доки и грузовые суда уступили здесь место прогулочным яхтам,
роскошным пристаням и дорогим коттеджам на берегу реки.
Майк проехал по западному побережью Айл-оф-Догз, без труда найдя
отремонтированный склад, где компания "У.Ф.Мередит" разместила свои офисы. Затем он
подрулил к грязному помещению, окна которого были забиты досками. Это здание совсем не
походило на своих аккуратных соседей. Только приглядевшись к нему повнимательней, можно
было заметить сходство в архитектуре дома, в особенности замечательную двускатную
черепичную крышу. Майклу не требовалось напрягать воображение, чтобы представить себе,
как выглядел раньше этот печальный пережиток Лондона викторианской эпохи. Он достаточно
долго жил в столице и своими глазами наблюдал, как происходило преображение старых доков.
Они сменялись достойными восхищения пейзажами. Теперь Майклу было достаточно одного
взгляда на перестроенные старые склады, чтобы напомнить себе о том, что все вокруг можно
изменить.
Припарковав машину, Дикон взял с собой фонарь, припасенную бутылку виски "Белл" и
через приличную дыру в заборе направился к старому заброшенному складу. Сначала он
проверил надежность фанерных щитов на окнах и дверях склада, и только после этого
отправился к запасному выходу. От реки стену здания отделяло пять-шесть метров поросшего
кустарником открытого пространства. Майкл поплотнее запахнул плащ, защищаясь от
пронизывающего ветра, который дул с Темзы и сильно трепал кожу на лице. До него не
доходило, как можно обрекать себя на жизнь в подобных условиях. Тем не менее, очень скоро
он увидел небольшую группу людей, которых, видимо, не слишком донимала промозглая
утренняя сырость. Они расположились возле открытых дверей склада, сгрудившись вокруг
жаровни с пылающими дровами. Увидев незнакомца, они подозрительно уставились на него.
- Привет, - дружелюбно произнес Майкл, протискиваясь на свободное местечко и
присаживаясь рядом с ними, поставив между ног бутылку виски. - Меня зовут Майкл
Дикон. - Он вытащил пачку сигарет и предложил их присутствующим. - Я репортер.
Самый молодой из компании хихикнул и, состроив благопристойную мину, представился,
подражая интеллигентной речи Майкла:
- Привет. Меня зовут Мистер Задница. Я бездомный. - Он взял сигарету из протянутой
пачки. - Если не возражаете, я приберегу ее к обеду, когда будет что выпить.
- Я не против, мистер Задница. Хотя на вашем месте я не стал бы ждать так долго.
У юноши было худое изможденное лицо и бритая голова.
- Вообще-то мое имя Терри, - признался он. - А что тебе здесь нужно, недоносок?
"А ведь он совсем молод", - подумал Дикон, заодно отмечая про себя, что такая жизнь
уже наложила свой отпечаток на внешность собеседника. В нем чувствовалась и агрессия в
выпяченной вперед нижней челюсти, и неприкрытый цинизм в прищуренных глазах.
Неожиданно Майкла обожгла мысль, что его приняли за небогатого гомосексуалиста,
забредшего в эту глушь в поисках случайного партнера.
- Мне нужна информация, - нейтральным голосом заявил журналист. - О некоем
Билли Блейке. Он ночевал здесь, если, конечно, не находился в тюрьме.
- А кто тебе сказал, что мы его знали?
- Та женщина, что оплатила его похороны. Она говорила, что приходила сюда и
получила от вас кое-какие ответы на интересующие ее вопросы.
- А-м-м-манда, - встрял в разговор другой бездомный. - Помню. Не так давно я
встретил ее на углу, и она подала мне пять фунтов.
Терри нетерпеливым жестом отмахнулся о
...Поділитися у соцмережах
