Жанр: Триллер
Эхо
...ь проценты по займу. Как ни крути, Аманда не смогла бы
позволить себе обзавестись роскошным домом, да еще на берегу Темзы. В том же случае, если
она не продавала школу и довела проект до конца, то в 91 году у нее вообще не было никаких
средств. - Он печально улыбнулся. - Теперь вы понимаете, почему мы относимся к ней с
таким подозрением?
- Может быть, они с Джеймсом инвестировали еще что-нибудь, о чем вам не
рассказывали?
Кеннет наотрез отказался принять подобное предположение. Он заявил, что четыреста
тысяч - и без того чрезмерная сумма, которую может себе позволить куда-либо вложить
молодая пара. Причем эти деньги были заработаны честным путем. Чтобы поддержать проект,
Джеймсу пришлось обналичить все свои акции. Дикон воспринял это замечание с улыбкой, а
мозг его тем временем заработал в другом направлении. Теперь можно объяснить, почему
Аманда не хотела разводиться. Пока они вместе, она имеет доступ ко всем инвестициям,
являясь супругой Джеймса. Она имеет право распоряжаться средствами еще семь лет, пока ее
супруг не будет официально признан умершим. А может быть, Джеймс имел еще и другие
собственные инвестиции - честно ли только заработанные? Но и в этом случае ей придется
ждать еще два года, чтобы воспользоваться имуществом, как его вдове.
Как было бы все просто, если бы это именно он умер полгода назад в ее гараже...
- Мистер Стритер, у вас не найдется фотографии Джеймса, которую вы смогли бы
одолжить мне на некоторое время? Лучше снимок, сделанный в фас. Во вторник я вам ее уже
верну.
...и как же ужасно, если она не сможет доказать этого...
- Полиция, очевидно, исследовала банковские счета Джеймса после того, как он
исчез, - продолжал Дикон, забирая у Кеннета предложенную им фотографию. - Они не
нашли там ничего такого, чего не должно было бы быть?
- Разумеется, нет. Да и искать в действительности было нечего.
- А вы рассказывали им об удивительном богатстве Аманды?
На лице старика появилось усталое и измученное выражение:
- Да так часто, что меня официально предупредили не тратить понапрасну рабочее время
полиции. Доказать невиновность человека труднее, чем вам может показаться, мистер Дикон.
Майкл позвонил своему хорошему знакомому и бывшему коллеге, который уже вышел на
пенсию, но все равно продолжал помогать репортерам разных газет вести финансовые
страницы. Старые друзья договорились встретиться в тот же вечер в одном из пабов Камдена.
- Вообще-то, я официально не употребляю спиртных напитков, - прорычал в трубку
Алан Паркер, - поэтому не могу тебя пригласить к себе. У нас в доме нет ни капли алкоголя.
- Я не отказался бы и от кофе, - парировал Дикон.
- А я бы отказался наотрез. Увидимся ровно в восемь в "Трех Голубях". Если придешь
первым, закажи мне двойной "Белл".
Дикон не виделся с Аланом года два, и был шокирован внешностью старого приятеля. Он
очень сильно похудел, а кожа приобрела желтоватый оттенок, характерный для больных
гепатитом.
- Может, тебе не стоит? - спросил Дикон, расплачиваясь за виски и кивком указывая на
стакан.
- Только не вздумай говорить, что я похож на смерть, Майк.
Хотя Алан смотрелся именно так, Дикон улыбнулся и пододвинул к нему стакан.
- Как Мэгги? - поинтересовался он, имея в виду жену Паркера.
- Она стерла бы меня в порошок, если бы знала, где я сейчас и что делаю. - Он поднял
стакан и пригубил виски. - Никак не могу вдолбить своей старухе, что я сам себе доктор, и
сам прекрасно понимаю, что мне можно, а чего нельзя, лучше всяких шарлатанов.
- А почему тебе запрещают пить?
Алан усмехнулся:
- Это новейшая форма тирании, Майк. Теперь никому не дают умереть просто так.
Последние оставшиеся месяцы ты обречен влачить самое жалкое существование. Мне нельзя
ни курить, ни пить, ни есть все то, что хотя бы отдаленно напоминает нормальную вкусную
пищу, потому что это якобы меня убьет. Очевидно, подохнуть от тоски более политически
корректно, чем умереть, потакая собственным слабостям.
- Так, перестань канючить на эту тему. Мне кажется, что Мэгги из меня всю душу вынет.
Неужели ты думаешь, что она предполагает, будто ты вместе со мной решил посетить церковь?
- Ну, конечно же, она в курсе, где мы. Мэгги - своеобразный тиран. Она не возражала
против нашей встречи, и поджаривать меня на медленном огне будет после моего возвращения.
В глубине души, Мэгги, конечно, рада, что я смогу хоть полчаса побыть счастливым. Итак, о
чем ты хотел со мной поговорить?
- О человеке по имени Найджел де Врие. Единственное, что мне известно: он живет в
Гемпшире, в собственном поместье, которое приобрел в 1991 году. Какое-то время этот
господин входил в совет директоров коммерческого банка "Левенштейн", откуда впоследствии
ушел. Меня интересует, где он раздобыл средства на покупку такой очень недешевой
недвижимости в Гемпшире?
- Все довольно просто. Он и не думал покупать это поместье, поскольку уже владел им.
Его жене отошел дом в Хемпстеде, а ему достался Халком-хаус. Правда, я не помню, какой это
по счету развод де Врие: первый или второй. Скорее, второй, потому что раздел имущества
прошел удивительно тихо. Дети у Найджела только от первого брака.
- А мне сказали, что именно он купил это поместье.
- Да, как только накопил свой первый миллион. Это было лет двадцать с лишним назад.
В восьмидесятых годах Найджел сильно пострадал, когда направил инвестиции в
трансатлантическую авиакомпанию, которая обанкротилась во время войны картелей, но ему
удалось при этом сохранить все свое имущество. Единственная причина, по которой он пошел в
"Левенштейн", была переждать период нестабильности, пока рынок буквально лихорадило. В
обмен на весьма неплохую зарплату де Врие сумел расширить влияние банка в странах Востока
и помог укрепить его в тихоокеанском регионе. Найджел хорошо постарался, и своей
популярностью во всем мире "Левенштейн" обязан именно ему.
- А что ты скажешь насчет парня по имени Джеймс Стритер, который обчистил их на
десять миллионов?
- А что насчет него? В наши дни десять миллионов - капля в море. Чтобы лопнул,
например, "Бэрингз Банк" потребовалось украсть восемьсот миллионов фунтов. - Алан отпил
еще глоток виски. - Ошибка "Левенштейна" состояла в том, что они вынудили Стритера
сбежать и, таким образом, это дело стало достоянием общественности. Свои десять миллионов
они возместили за сорок восемь часов работы на валютном рынке, но вот публикации в прессе
и нехорошая шумиха по поводу недоверия к банку откинули их назад на полгода.
Дикон вынул из кармана пачку сигарет и, вопросительно приподняв брови, протянул ее
Алану:
- Я ничего не скажу Мэгги, даже если ты откажешься.
- Ты отличный парень, Майк. - Алан с благоговением зажал сигарету между зубов. -
Я бросил курить только из-за того, что моя старая корова постоянно рыдала. Поверишь? Я
умираю как жалкое существо, и все только для того, чтобы она наблюдала за этим со спокойной
душой. И при этом она постоянно напоминает мне, что я - самый эгоистичный человек из
всех, живущих на свете.
Дикон рассмеялся, и одному Господу Богу было известно, как это ему удалось.
- Она права, - заявил Майкл. - Никогда не забуду того вечера, когда ты пригласил
меня пообедать, а потом заставил платить за угощение, заявив, будто оставил бумажник дома.
- Так оно и было.
- Чушь собачья! Я видел, как предательски оттопыривался твой карман.
- Ну, в те дни ты был еще совсем зеленым и неопытным, Майк.
- Возможно, а ты этим и воспользовался, старый негодяй.
- Ты был хорошим другом.
- Что значит это твое "был"? Я и остаюсь им. Кстати, кто сегодня покупал виски? - В
этот момент Майкл заметил, как по лицу Алана пробежала туча, и сразу же сменил тему
разговора. - А чем сейчас занимается де Врие?
- Он приобрел компанию по компьютерному обеспечению "Софтуоркс", переименовал
ее в "Де Врие Софтуоркс" или сокращенно ДВС, уволил половину штата и за два года окупил
расходы. Ему удалось разработать более дешевую версию "Виндоуз" для домашних
компьютеров. Он вообще-то надменный сукин сын, но что касается умения делать деньги -
этого у Найджела не отнять. Он начал работать разносчиком газет в тринадцать лет, и с тех пор
упрямо шел вперед, ни разу не оглянувшись.
- Но ты же сам говорил, что в 80-х его постигла большая неудача, - напомнил Дикон.
- Ну, не без того. Вот почему он и работал в "Левенштейне". Зато теперь он вернулся на
свои позиции. Все акции поднялись на прежний уровень, да и ДВС приносит отличные доходы.
- В компании "Софтуоркс" работала когда-то некая Марианна Филберт. Это имя тебе ни
о чем не говорит?
Алан отрицательно покачал головой:
- И как она связана с де Врие?
Дикон вкратце поведал приятелю о теории Джона Стритера относительно заговора против
Джеймса:
- Я подозреваю, что они просто выдают желаемое за действительность, но мне все же
интересно: де Врие приобретает именно ту компанию, где Джеймс в свое время нашел
специалиста по компьютерам.
- Ну, если бы ты знал де Врие, ты бы не удивлялся этому. Все было известно заранее. Я
думаю, что когда "Софтуоркс" работал с банком, деятельность компании рассматривалась под
микроскопом. Еще бы! Они следили за каждым движением "Софтуоркс", чтобы, не дай Бог,
где-нибудь не произошла утечка денег. Де Врие сразу учуял свою возможность. Он пронырлив,
как хорек!
- Ты говоришь о нем так, словно он достоин восхищения.
- И это действительно факт. У этого парня отличная хватка. Поверь, я не слишком
люблю его, как и многие другие, но он на это плевать хотел. Зато его обожают женщины, и ему
этого вполне достаточно. Это настоящий котяра! - Он усмехнулся. - Впрочем, богатые люди
могут себе такое позволить. В отличие от нас, они с легкостью расплачиваются за свои ошибки.
- Ты всегда был циничным негодяем, - с любовью в голосе произнес Майкл.
- Я умираю от рака печени, Майк, но, по крайней мере мой цинизм чувствует себя
превосходно.
- Сколько тебе осталось?
- Полгода.
- И ты не обеспокоен?
- Я в ужасе, старина, но предпочитаю вспоминать предсмертные слова Генриха Гейне:
"Господь простит меня. Такая уж у него работа".
Барри Гровер рассматривал снимок Джеймса Стритера в свете настольной лампы:
- Вот тут угол будет получше, - бормотал он. - У тебя появилось больше
возможностей, чтобы сравнить одно лицо с другим.
Дикон, как обычно, устроился на краю стола, и теперь нависал над Гровером, чего тот
терпеть не мог. Кроме того, Майкл нахально сунул в рот сигарету, готовясь зажечь ее.
- Но ты же специалист, - напомнил он. - Скажи мне: это Билли или нет?
- Я был бы тебе благодарен, если бы ты не курил, - буркнул Гровер, указывая на
надпись: "В интересах моего здоровья, пожалуйста, воздержитесь от курения". - У меня
астма, и я начинаю задыхаться от дыма.
- Почему же ты мне раньше ничего не говорил?
- Я полагал, что ты умеешь читать. - Он несмело ткнул Майкла папкой в ногу, надеясь,
что тот поймет этот жест и слезет со стола, но тот лишь усмехнулся:
- Ты знаешь, аромат сигаретного дыма куда приятней запаха твоих ног. Когда ты
последний раз покупал себе новую обувь?
- Тебе-то какое дело?
- Ты носишь только черные ботинки. Так вот, поверь, если это заметил я, значит, и вся
редакция об этом знает. Я начинаю думать, что эта пара у тебя единственная. Вот отчего у тебя
и астма появилась.
- Ты очень грубый человек.
Ухмылка Дикона стала еще больше:
- Похоже, ты вчера неплохо погудел. Вот поэтому у тебя сегодня преотвратное
настроение.
- Да, - вздохнув, солгал лаборант. - Я ходил оттянуться с друзьями.
- Понятно. Если тебя мучает похмелье, то у меня в кабинете есть таблетки с кодеином, а
если нет, то не морочь мне голову и скажи свое мнение об этой фотографии. Похож этот тип на
Билли, а? Как ты думаешь?
- Не похож.
- А мне кажется, сходство очевидное.
- Форма рта разная.
- Ну, за десять миллионов можно любую пластическую операцию сделать.
Барри снял очки и потер глаза:
- Если ты хочешь идентифицировать человека, то нельзя ограничиваться простым
сравнением двух фотографий. Да при этом называть все несовпадения результатами
пластических операций. Я уже говорил, Майк, что это целая наука.
- Ну, я тебя слушаю.
- Очень многие люди похожи друг на друга, особенно на фотографиях, поэтому, чтобы
сделать правильные выводы, надо узнать о них побольше. Совершенно бессмысленно искать
общие черты в лицах, если один из изображенных на снимке живет в Америке, а другой,
скажем, во Франции.
- В этом-то все и дело. Джеймс исчез в 1990 году, а Билли не всплывал на поверхность
до 1991 года. При этом руки у него были сожжены так, что отпечатки пальцев проверить было
уже невозможно. Вот почему тут не исключается возможность, что это один и тот же человек.
- Маловероятно. - Барри снова принялся изучать фотографию. - Что же случилось с
остальными деньгами?
- Не понял?
- Как он мог превратиться в нищего в течение нескольких месяцев после того, как сделал
себе пластическую операцию? Куда же он дел остальные деньги?
- Я пока что только разбираюсь с этим. - Майкл трактовал выражение лица Барри
верно: лаборант ни на йоту ему не поверил и был настроен крайне враждебно. Правда, на его
совином лице это выглядело глупо. - Хорошо-хорошо, я понимаю, что надежды мало. - Он
соскочил со стола. - Я обещал сегодня же вернуть снимок. Ты не мог бы сделать для меня
негатив?
- Сейчас я очень занят. - Барри начал копаться в бумагах, как бы доказывая, что никого
не обманывает.
Дикон кивнул:
- Ну, это не проблема. Зайду к Лайзе, она мне поможет.
Как только дверь за ним захлопнулась, из верхнего ящика стола Барри вынул свою
фотографию Джеймса Стритера, выполненную в фас. Если бы сейчас Майкл находился здесь и
видел ее, у него больше не возникало бы никаких сомнений. Сходство с Билли Блейком было
вполне очевидно.
Из чистого любопытства Дикон позвонил в строительную корпорацию "Лаундес" и
объяснил, что ему нужно поговорить с кем-нибудь по поводу жилого дома, который был
перестроен из школы в Теддингтоне в 1992 году. Ему дали адрес этого здания, но заметили, что
в настоящий момент в офисе нет никого, кто смог бы побеседовать с ним по вопросам владения
и перехода имущества.
- Если говорить честно, - смутилась секретарша, - вам мог бы помочь только мистер
Мертон, который один занимался этим вопросом. Но его уволили еще два года назад.
- За что?
- Я точно не знаю. Поговаривали, что он употреблял кокаин.
- Как я могу связаться с ним?
- Он эмигрировал куда-то, и адреса у нас, к сожалению, нет.
Дикон записал в свой блокнот фамилию Мертон, чтобы заняться поисками этого
господина уже после Рождества. Так же, как и Найджела де Врие.
Вечером двадцать первого декабря Дикон попал в огромную пробку и, медленно двигаясь
по улице, ощущал, как настроение его ухудшается с каждым часом. Причина была очевидной:
приближалась ежегодная вечеринка в редакции, явка на которую считалась обязательной.
Господи, как же он ненавидел Рождество! Этот праздник каждый раз напоминал ему, насколько
пуста и бессмысленна его собственная жизнь.
Весь вечер он провел беря интервью у проститутки, которая заявляла, что в качестве
"консультанта" имела регулярный доступ в здание Парламента для занятий сексом с его
членами. Господи Боже мой! И это называется свежие новости?! Майкл презирал страсть
англичан ко всякого рода аморальным историям. Сама по себе она больше говорила о
сексуальной подавленности среднего британца, нежели о тех развратниках, чьи грешки
выставлялись напоказ во всех газетах. В любом случае, Майкл был уверен, что проститутка
нагло врет (если не насчет платных "игрищ", то наверняка о том, что имела частый доступ в
Парламент). Такой вывод напрашивался сам собой, поскольку она ничего внятного не могла
сказать о внутреннем убранстве самого здания. Не сомневался Майкл и в том, что Джей-Пи,
придерживающийся принципа "доверяй, но проверяй", заставит его потом неделями рыскать по
городу в поисках доказательств слов этой красотки, в надежде, что хоть что-то из сказанного
ею является правдой. О Господи!
Свою депрессию Майкл отнес на счет явления, которое называл Годовыми
Расстройствами Ума, или, сокращенно, ГРУстью, поскольку иначе ему бы пришлось смириться
с тем, что его поджидает наследственная душевная болезнь. Все то плохое, что случалось в
жизни Дикона, приходилось на проклятый декабрь. И никаких совпадений тут быть не могло.
Отец умер в декабре, обе жены бросили Майкла в декабре, из "Индепендент" его выгнали в том
же месяце. А все почему? Да просто он не мог сдержать себя на официальной вечеринке и,
хорошенько набравшись, подрался с редактором из-за какой-то статьи. (Если сейчас не взять
себя в руки, то может повториться то же самое, и он сцепится с Джей-Пи из-за аналогичной
причины.) Летом Майкл становился объективным и признавался самому себе, что попал в
порочный круг: зимой дела шли плохо, потому что он напивался каждое Рождество, а
напивался он потому, что дела шли плохо. Но именно в декабре ему и не хватало
объективности, чтобы как-то изменить свою жизнь.
Наконец, "пробка" начала потихоньку рассасываться, и, миновав Уайтхолл, Дикон
проехал мимо Дворца. Злой восточный ветер, дувший уже несколько дней, нес с собой дождь со
снегом, но все равно, за метрономно снующими "дворниками", там, за стеклом, был Лондон,
готовящийся к празднеству и жаждущий его. Признаки приближающегося Рождества
присутствовали во всем: на Трафальгарской площади высилась огромная норвежская ель,
временно заняв главенствующее положение Нельсона, витрины магазинов и окна контор
сверкали и перемигивались цветными гирляндами, а толпы людей в приподнятом настроении
сновали вокруг. Злобно оглядывая все это веселье, Дикон мрачно думал о том, что же будет,
когда редакция закроется на рождественские каникулы.
Придется только выжидать, когда эта проклятая контора заработает снова.
Ему остается пустая квартира.
И одиночество.
Джей-Пи одобрил интервью с проституткой и велел Майклу собрать "побольше
навоза" - для колорита.
Если на вечеринке в редакции и происходило какое-то веселье, то Майкл этого не
заметил. Сам он чувствовал себя так, будто совершенно случайно попал на какие-то
затянувшиеся поминки. Когда же он от отчаяния решил приударить за Лайзой, то сразу же был
оскорблен в лучших чувствах.
- Веди себя соответственно своему возрасту, - грубо бросила девушка. - Ты же мне в
отцы годишься!
Удовлетворенно усмехнувшись, Майкл твердо решил напиться до чертиков.
Глава седьмая
Часы показывали без нескольких минут полночь. Аманда Пауэлл могла бы
проигнорировать звонок в дверь, также как и того, кто за ней находился. Однако настойчивый и
незваный гость упорно держал палец на кнопке звонка, и через тридцать секунд женщина была
вынуждена пройти в холл и посмотреть в глазок на этого нахала. Узнав посетителя, она
некоторое время обозревала лестницу, словно взвешивая все "за" и "против", чтобы решить, а
не стоит ли ретироваться в спальню, но потом все же передумала и приоткрыла дверь на
несколько дюймов.
- Что вам угодно, мистер Дикон? - вежливо спросила она.
Майкл убрал палец с кнопки и, навалившись на дверь, распахнул ее. Пролетев мимо
хозяйки, он плюхнулся в изящное плетеное кресло, стоявшее в прихожей. Затем журналист
небрежно махнул рукой куда-то в сторону улицы:
- Я проходил мимо. - Аманда сразу почувствовала, что попытка казаться трезвым у
него получается плоховато. - Мне почудилось, что будет кстати, если я просто зайду к вам на
минуточку. А еще мне представилось, как вам сейчас одиноко, поскольку мистера Стритера нет
дома.
Она несколько секунд молча смотрела на него, а потом закрыла дверь.
- Вы сейчас сидите на очень дорогом и хрупком антикварном кресле, - как можно
спокойней сообщила хозяйка. - Думаю, будет лучше, если вы перейдете в гостиную. Там стоят
стулья покрепче. А я пока что вызову такси.
Он выпучил на нее глаза, отчего стал совсем смешным.
- Вы очень красивая женщина, миссис Стритер, - сообщил Дикон. - А Джеймс
когда-нибудь вам такое говорил?
- Без конца только это и повторял. Зато ему не приходилось думать о том, как бы сказать
что-то новое и оригинальное. - Она подсунула руку ему под локоть и попробовала сдвинуть
Майкла с места.
- Да, поступил он, конечно, ужасно, - проговорил Дикон, не замечая, как глупо сейчас
звучит это утверждение. - Вы, наверное, не раз задумывались над тем, что же вы такого
натворили, чтобы заслужить подобную участь. - От Майкла сильно пахнуло алкоголем.
- Разумеется, - согласилась женщина, невольно отворачиваясь в сторону. -
Задумывалась.
В глазах журналиста заблестели слезы.
- Он ведь не любил вас по-настоящему, да? - Он накрыл своей ладонью ее руку и
неуклюже принялся поглаживать ее. - Бедная Аманда. Как я вас понимаю. Когда тебя никто не
любит, становится так одиноко!
Внезапно свободная рука женщины дернулась, и она ткнула кончиками ногтей Майклу
под подбородок:
- Вставайте, мистер Дикон, пока вы еще не успели разломать мое кресло, или прикажете
мне оцарапать вам лицо до крови?
- Но это только вещь.
- Которая стоила мне немало денег, заработанных тяжелым трудом.
- А вот Джон и Кеннет говорят совсем другое, - перешел в наступление Майкл. - Они
уверены в том, что эти деньги краденые. А кроме того, они утверждают, что вы с Найджелом
убили беднягу Джеймса, чтобы завладеть его состоянием.
Женщина продолжала давить ногтями его плоть, заставляя Дикона смотреть ей прямо в
глаза:
- А каково ваше мнение на этот счет, мистер Дикон?
- Лично я считаю, что вы никогда бы не подумали о том, что Билли и Джеймс - один и
тот же человек, если бы Джеймс действительно был убит.
Неожиданно лицо женщины словно застыло:
- А вы неглупый мужчина.
- Я все рассчитал. Ведь в Лондоне пять миллионов женщин, а Билли выбрал именно
вас. - Он шутливо погрозил ей пальцем. - Зачем бы ему это понадобилось? Разве только
предположить, что он знал вас? Вот это мне и важно было выяснить.
Она без всякого предупреждения снова вонзила ногти ему под подбородок, и он опять
уставился в ее ледяные голубые глаза.
- Вы так похожи на мою мать. Она тоже очень красивая женщина. - Он попытался
поднять голову повыше, чтобы было не так больно. - Правда, только если она не сердится.
Когда мать злится, она становится просто ужасной.
- Так же, как и я. - Аманда провела его в гостиную и бесцеремонно отшвырнула в
сторону дивана. - А как вы добрались сюда?
- Пешком. - Он свернулся на диване калачиком, удобно положив голову на боковой
валик.
- Почему вы не пошли домой?
- Мне захотелось повидаться с вами.
- Но оставить вас здесь я не могу. Я все же вызову такси. - Она протянула руку к
телефону. - Так где вы живете?
- Я нигде не живу, - пробормотал Майкл, уткнувшись в светло-кремовую кожу
дивана. - Я просто существую.
- Но вы не можете существовать в моем доме!
Но, как оказалось, он мог. В следующую секунду он уже крепко спал, и ничто на всем
белом свете не заставило бы его пробудиться.
Майкл открыл глаза, когда серый утренний свет уже проник в комнату, и огляделся по
сторонам. Ему было так холодно, что поначалу он подумал, будто умирает. Только апатия и
спокойствие подсказали ему: ничего страшного не произошло. И в этом бездействии таилось
какое-то странное наслаждение. Как же приятно оно отличалось от активных поступков! Часы
на стеклянной полке показывали половину восьмого. С трудом он вспоминал обстановку
комнаты, и никак не мог сообразить, чей же это дом и почему он сам здесь находится. Потом
ему показалось, что он слышит какие-то голоса - или они просто звучали в его голове? - но
он сумел подавить свое любопытство и тут же снова заснул.
Ему снилось, что он тонет в бурном море.
- Проснись! ПРОСНИСЬ, ТЕБЕ ГОВОРЮ! ЧТОБ ТЕБЯ!
Чья-то рука влепила ему пощечину, и Майкл очнулся. Он лежал на полу, свернувшись,
как зародыш. Откуда-то сильно несло гнилью. К горлу подступила желчь.
- О ты, погубивший родителя! - забормотал Дикон. - Изводишь меня вечною
пыткой...
- Я думала, что вы умерли, - призналась Аманда.
Какую-то долю секунды Майкл вспоминал, кто это стоит перед ним.
- Я весь мокрый, - ослабевшим голосом произнес он, ощупывая воротник рубашки.
- Я вылила на вас воды. - Только теперь он заметил в ее руке кувшин. - Я вас трясла,
как могла, минут десять, но вы даже не шелохнулись. - Женщина выглядела чересчур
бледной. - И тогда я подумала, что вы умерли, - повторила она.
- Ну, мертвых мужчин нечего бояться, - каким-то до странности неуместным тоном
произнес Дикон. - Правда, из-за них много хлопот. - Он принял сидячее положение и закрыл
лицо ладонями. - Который час?
- Девять.
В животе у журналиста неприятно заурчало.
- Мне нужно в туалет.
- Идите направо до конца коридора. - Женщина посторонилась, пропуская Дикона. -
Если вас стошнит, пожалуйста, протрите после себя раковину. Щетку вы легко найдете. Лично
я дала себе зарок больше не убирать после непрошеных гостей.
Пошатываясь, Майкл побрел по коридору, судорожно пытаясь понять, что же он, в конце
концов, делает в этом доме?!
К тому времени, когда он вернулся в гостиную, Аманда успела открыть окна и опрыскать
комнату пульверизатором с ароматической жидкостью. Сейчас Дикон выглядел более
пристойно. Он умыл лицо и привел в порядок одежду, хотя при этом его все равно колотило,
серый цвет лица свидетельствовал о продолжающихся приступах тошноты.
- Я ничего не могу сказать вам, - начал он прямо у дверей, - разве что только
попросить прощения.
- За что? - Аманда расположилась в кресле, как и раньше, но только сейчас он с
удивлением осознал, насколько потрясающе привлекательна эта женщина. Казалось, она
источает какой-то свет, будто сама ее кожа и волосы искрятся. Ее длинное ярко-желтое платье,
ниспадавшее волнами по икрам, напоминало теперь озерную чуть неспокойную воду,
покрытую опавшими осенними листьями коричневатого пушистого ковра.
Слишком много ярких красок. У Майкла зарябило в глазах, и он, прикрыв веки,
дотронулся до них пальцами:
...Закладка в соц.сетях
