Жанр: Триллер
Колокол по хэму
...очка".., или "Хитрое дело".., называй, как
хочешь.., намерено противопоставить подлодкам,
Эрнест?
Хемингуэй пожал плечами.
- Я не склонен преувеличивать свои возможности, Спруилл, но у меня есть
яхта "Пилар", тридцативосьмифутовая красотка
с дизельной тягой. Я приобрел ее в тридцать четвертом. Два двигателя, основной и
вспомогательный. Если у нас появится
информация о немецких субмаринах, я мог бы выходить в море и проверять ее. У
меня отличный экипаж.
- Эрнест, - вмешался Боб Джойс. - Расскажи послу о разведывательной сети,
которую ты организовал в Испании.
Хемингуэй вновь пожал плечами, как бы из скромности.
Я знал из досье, что, когда Хемингуэй говорит о подобных вещах, ни о какой
скромности не может быть и речи.
- Ничего особенного, Спруилл. В тридцать седьмом я был в Мадриде и помог
наладить работу частной разведывательной
организации. Около двадцати агентов, действовавших на постоянной основе, и
примерно вдвое больше людей, поставлявших
информацию от случая к случаю. Нам удалось добыть кое-какие полезные сведения.
Да, все это были любители, но если бы нас
разоблачили, немедленно расстреляли бы.
Я заметил, что при этих словах голос Хемингуэя стал более пронзительным и
отрывистым. Возможно, так случалось всякий
раз, когда он лгал.
Браден слушал, кивая.
- С кем ты намерен работать на Кубе, Эрнест? Эллис говорил о каком-то
священнике.
Хемингуэй вновь просиял.
- Дон Андрее Унтзайн. Мой добрый друг. Когда-нибудь он станет епископом. Он
служил в испанской правительственной
армии пулеметчиком. Дону Андресу нет никакой разницы, пристрелить ли нациста или
отпустить ему грехи. Пожалуй, при
случае он сделает и то и другое.
Я старался ничем не выразить своих чувств, хотя в это мгновение Хемингуэй
стоял ко мне спиной. Выдавать имена своих
агентов в разговоре с посторонними, даже если тебя об этом не просят - верх
глупости и непрофессионализма.
Посол Браден, казалось, был одновременно изумлен и доволен.
- Кто еще?
Хемингуэй широко развел руками.
- У меня на Кубе десятки надежных людей, Спруилл.
Сотни. Официанты, шлюхи, газетчики, игроки хай-алай, рыбаки, которые
еженедельно встречаются с немецкими
подлодками, испанские аристократы, которые были бы счастливы разогнать свору
мерзавцев, вынудивших их эмигрировать..,
все они будут рады принять участие в игре и дать отпор нацистским крысам,
которые хлынули на берег, словно устричная икра.
Посол сцепил пальцы:
, - Сколько это нам будет стоить?
Хемингуэй улыбнулся:
- Ни гроша, господин посол. Это будет самая дешевая контрразведывательная
организация, которой когда-либо располагали
Штаты. Я возьму на себя все расходы. Вероятно, нам потребуется ручное оружие и
другие мелочи.., может быть, радиостанции
или оборудование для "Пилар", если мы воспользуемся ею.., но все остальное будет
делаться на добровольной основе либо
оплачиваться из моего кармана.
Браден выпятил губы и постучал кончиками пальцев по столу.
Хемингуэй налег на стол посла. Я увидел шрам на его левом локте и обратил
внимание на то, какие мощные и волосатые у
него предплечья. Мне было трудно поверить, что это руки автора романов.
- Господин посол, - негромко заговорил Хемингуэй, - я верю в свой замысел.
Это серьезный план. Я не только готов нести
основное бремя расходов, но и отказался от приглашения в Голливуд, чтобы писать
там сценарий этого дурацкого кино-сериала
"Марш времен" о "Летучих тиграх" в Бирме. Две недели работы, сто пятьдесят тысяч
долларов. Но я сказал им "нет", поскольку
считаю, что "Хитрое дело" намного важнее.
Браден посмотрел снизу вверх на нависшего над ним гиганта.
- Понимаю, Эрнест, - мягким голосом произнес он. - Мы тоже считаем, что это
важное дело. Чтобы получить разрешение, я
должен переговорить с кубинским премьер-министром, но это чистая формальность.
Госдепартамент и ФБР уже одобрили
твой план.
Хемингуэй кивнул, улыбнулся и сел в свое кресло.
- Отлично, - сказал он. - Отлично.
- Но есть два условия, - произнес Браден, вновь заглядывая в бумаги на
своем столе, как будто эти условия были напечатаны
там.
- Как скажете, - отозвался Хемингуэй, удобно откидываясь на спинку кресла.
- Во-первых, - заговорил Браден, - ты будешь посылать мне донесения. Они
могут быть короткими, но должны поступать
еженедельно. Боб и Эллис устроят так, чтобы ты встречался с ними с глазу на
глаз.., так, чтобы вас никто не видел.
- В моем кабинете на четвертом этаже есть запасной выход, Эрнест. Ты можешь
входить через магазин на углу, и никто не
будет знать, что ты находишься в посольстве.
- Прекрасно, - ответил Хемингуэй. - Можно считать, что мы уладили это.
Браден кивнул.
- Во-вторых, - негромко сказал он, - тебе придется взять в свою команду
господина Лукаса.
- Вот как? - Все еще улыбаясь, Хемингуэй посмотрел на меня ледяным
пронизывающим взглядом. - Это еще зачем?
- Джо консультирует Госдепартамент по вопросам контрразведки, - объяснил
Браден. - Он прекрасный практический
работник. Я встречался с ним в Колумбии, Эрнест. Он был очень полезен там.
Хемингуэй продолжал буравить меня взглядом.
- И чем же он может оказаться полезен "здесь", Спруилл? - Не дождавшись
ответа посла, Хемингуэй обратился ко мне:
- Вам знакома Куба, господин Лукас?
- Нет, - ответил я.
- Бывали здесь когда-нибудь?
- Ни разу.
- Habia usted espanol "Говорите по-испански?"?
- Si, - ответил я. - Un poco "Да, немного.".
- Un poco, - с легким презрением повторил Хемингуэй. - Вы носите с собой
пистолет, господин Лукас?
- Нет.
- Знаете, как из него стрелять?
- Теоретически, - сказал я и пожал плечами. Мне не хотелось продолжать это
собеседование при приеме на работу.
Видимо, посол разделял мои чувства, потому что он сказал:
- Это второе и последнее условие, Эрнест. В Госдепе настаивают на нем. Им
нужен связной.
- Связной, - произнес Хемингуэй, смакуя слово, будто какое-нибудь
французское ругательство. - И перед кем ты будешь
отчитываться, Джо?.. Я могу называть тебя по имени?
Я улыбнулся.
- Только перед вами. По крайней мере до завершения операции. Потом я
составлю рапорт для начальства.
- Рапорт, - повторил писатель, посерьезнев.
- Да, рапорт, - сказал я.
Хемингуэй потер нижнюю губу костяшкой пальца.
- Значит, ты никому не будешь докладывать, пока мы работаем вместе?
Я покачал головой.
- Это входит в твои обязанности, Эрнест, - сказал Браден. - Ты будешь иметь
дело с Бобом и Эллисом.., либо связываться
непосредственно со мной, если того потребуют обстоятельства. Джо Лукас будет
твоим заместителем.., впрочем, можешь
распоряжаться им по своему усмотрению.
Хемингуэй рывком поднялся на ноги и подошел ко мне.
Нависнув надо мной, он потребовал:
- Покажи мне свои руки, Джо.
Я протянул руки.
Хемингуэй повернул их к себе ладонями, потом тыльной стороной.
- Ты занимался настоящим делом, Джо. Не просто отстукивал на машинке
доклады. Вот эти пятна, наверное, старые ожоги?
Я кивнул.
- Умеешь ходить на малых судах?
- Довольно неплохо, - ответил я.
Хемингуэй выпустил мои руки и повернулся к послу.
- Так и быть, - сказал он. - Я принимаю ваши условия и нового члена
команды. Когда я могу начать свое "Хитрое дело",
Спруилл?
- Может быть, завтра?
Хемингуэй широко улыбнулся.
- Может быть, сегодня? - Он быстрым легким шагом двинулся к выходу. - Боб и
Эллис, я угощаю вас выпивкой за обедом...
Джо, где ты остановился?
- В "Амбос Мундос", - ответил я.
Писатель кивнул.
- Я жил там когда-то. Написал там большую часть чертовски хорошей книги. Но
ты там больше не живешь, Джо.
- Не живу?
Он покачал головой.
- Если ты хочешь участвовать в "Хитром деле", должен поселиться в нашей
штаб-квартире. Собирай свои вещи. Я заеду за
тобой примерно в три часа. Поживешь в усадьбе, пока мы не переловим немецких
шпионов или не устанем друг от Друга. -
Хемингуэй кивнул послу и вышел.
Глава 6
Выйдя из посольства, я отправился в долгий путь до отеля "Амбос Мундос",
пробираясь по улочкам Старой Гаваны. Я
купил в табачном киоске газету, прошагал до портового шоссе и спустился по улице
Обиспо. За мной следили.
В девяти кварталах от отеля я увидел черный "Линкольн", остановившийся у
обочины. Из машины выбрались Эрнест
Хемингуэй, Боб Джойс и Эллис Бриггз. Они вошли в бар "Флоридита". Еще не было
одиннадцати утра. Я бросил взгляд в
стекло витрины, убеждаясь в том, что "хвост" по-прежнему идет за мной,
выдерживая дистанцию в половину квартала, после
чего свернул с Обиспо направо и еще раз - по направлению к порту. Человек тоже
повернул. Он был настоящим
профессионалом, все время держался за спинами прохожих и не смотрел на меня, но
было видно, что ему безразлично, знаю я
о его присутствии или нет.
Миновав площадь кафедрального собора, я вошел в бар "Ла Бодегида дель
Медио" и занял место у открытого окна,
выходящего на улицу. Человек, шедший за мной, остановился напротив, облокотился
о подоконник, развернул выпуск "Диарио
де ла Марина" и углубился в чтение. Его голова находилась в половине метра от
меня. Я рассматривал медно-рыжие волосы на
его подбритой шее и линию над белым воротником его рубашки там, где заканчивался
темный загар.
Ко мне подбежал официант.
- Un mojito, рог favor, - попросил я.
Официант вернулся к стойке бара. Я раскрыл свою газету и принялся изучать
таблицы боксерских поединков в Штатах.
- Чем все закончилось? - спросил человек за окном.
- Хемингуэй добился своего, - ответил я. - Сегодня после обеда он перевезет
меня к себе на финку. Я буду жить там.
Человек кивнул и перелистнул газету. Его широкополая шляпа была глубоко
надвинута на лицо, прикрывая даже щеки и
подбородок, видневшиеся в тени. Он курил кубинскую сигарету.
- Связь через явочный дом, - сказал я. - По условленному расписанию.
Дельгадо вновь кивнул, выбросил окурок, сложил газету, отвернулся от меня и
произнес:
- Присматривай за писателем. "Era un saco de madarrias". - С этими словами
он ушел.
Официант принес "mojito", который Дельгадо порекомендовал мне накануне
вечером - коктейль из рома, сахара, льда, воды
и мяты. У него был вкус лошадиной мочи, и вообще я редко пью до полудня. "Era un
saco madarrias". Непростой парень. Что ж,
посмотрим.
Я оставил бокал на столе и зашагал по улице Обиспо к своему отелю.
Я встретился с Дельгадо вчера вечером. Покинув отель "Амбос Мундос", я
пешком добрался до бедного района Старой
Гаваны, где многоквартирные дома уступали место хижинам.
В зарослях носились цыплята и полуголые ребятишки, ныряя в прорехи
некрашеных оград. Я узнал явочный дом по
описанию, которое содержалось в инструкциях, нашел ключ под покосившимся
крыльцом и вошел внутрь. Там царила
непроглядная темнота и не было электричества. Я ощупью отыскал стол, который
должен был стоять в центре комнаты,
нашарил на нем металлическую лампу и поджег фитиль зажигалкой. Свет был тусклый,
но после темноты в доме и снаружи он
резал глаза.
Человек сидел в четырех шагах от меня, развернув задом наперед старое
деревянное кресло и небрежно положив руки на его
спинку. В правой ладони он сжимал длинноствольный "смит-и-вессон". Его дуло было
направлено мне в лицо.
Я поднял правую руку, желая показать, что не намерен делать резких
движений, вынул из левого кармана пиджака половину
долларовой купюры и положил ее на стол.
Человек не моргал. Разжав правый кулак, он швырнул вторую половину купюры
рядом с моей. Они точно соответствовали
друг другу.
- Просто удивительно, как много здесь можно купить на эти деньги, -
негромко сказал я.
- Вполне достаточно, чтобы наделить подарками целую семью, - отозвался
мужчина и спрятал пистолет в наплечную кобуру
под белым пиджаком. - Дельгадо, - представился он.
Судя по всему, нелепый ритуал опознавания нимало не смущал его. Он и не
подумал извиниться за то, что целился мне в
голову.
- Лукас.
Мы обсудили мое задание. Дельгадо не тратил слов попусту. Он был деловит и
резок на грани грубости. В отличие от многих
агентов ФБР и ОРС, с которыми мне довелось работать, он не желал беседовать на
отвлеченные темы. Он говорил о запасном
явочном доме, тайниках, о том, почему я должен, словно чумы, избегать
сотрудников ФБР и некоторых районов Гаваны,
коротко упомянул о противнике - на Кубе было много профашистски настроенных
людей и сочувствующих немцам, однако
сколь-нибудь организованная шпионская сеть отсутствовала, - подробно описал
усадьбу Хемингуэя, рассказал, где находится
ближайший телефон-автомат, объяснил, как звонить в Гавану и другие места и
предупредил, что я ни в коем случае не должен
обращаться к местной полиции.
Пока мы разговаривали, я внимательно рассмотрел его в свете лампы. Я
никогда не слышал об агенте ОРС по фамилии
Дельгадо. Он выглядел серьезным человеком и серьезным профессионалом. Он
показался мне очень опасным.
Просто удивительно, сколь разные впечатления производят на нас разные люди.
Эдгар Гувер казался злобным толстым
мальчишкой в хорошем костюме - мстительным неженкой, усвоившим язык и манеры
крутого парня. Хемингуэй, когда я
наконец познакомился с ним лично, оставил у меня впечатление сложного,
притягательного человека, который может быть
самой интересной личностью, когда-либо тебе попадавшейся, и одновременно -
занудным до отвращения сукиным сыном.
Дельгадо был просто опасен.
Его лицо, покрытое темным загаром, в тусклом свете лампы казалось плоским;
судя по всему, его нос был сломан и сросся
криво, на высоких скулах, щеках, левом ухе и кустистых бровях виднелись шрамы,
маленькие живые крысиные глаза остро
выглядывали из тени под бровями. У него был необычный рот. Чувственный.
Ироничный. Жестокий.
Когда Дельгадо наконец поднялся на ноги, я отметил, что он лишь на дюйм или
около того выше меня, но ниже Хемингуэя,
и, судя по тому, как на нем висел костюм, в его теле не было ни капли жира.
Однако, когда он швырнул половину долларовой
купюры на стол и сунул пистолет в кобуру, я заметил крепкие мускулы на его
предплечьях. Его движения представляли
полную противоположность движениям Хемингуэя.
Дельгадо экономил энергию точно так же, как слова. У меня создалось
впечатление, что он способен воткнуть нож тебе под
ребра, протереть лезвие и спрятать оружие в карман одним плавным движением.
- Вопросы? - осведомился он, закончив излагать расписание наших встреч в
явочном доме.
Я посмотрел на него.
- Мне знакомы почти все сотрудники ОРС в этом регионе, - произнес я. - Вы
новичок?
Дельгадо чуть заметно улыбнулся:
- Другие вопросы будут?
- Я обязан отчитываться перед вами, - сказал я. - Но что я буду получать
взамен?
- Я буду прикрывать ваши тылы здесь, в Гаване, - ответил он. - А также на
территории финки. Ставлю три против одного,
что писатель заставит вас переселиться туда.
- Что еще? - спросил я.
Дельгадо пожал плечами.
- Мне приказано добывать любую информацию, которую вы попросите.
- Например, досье? - уточнил я. - Полные досье?
- Разумеется.
- И даже документы под грифом "О/К"?
- Да. Если они вам потребуются.
Кажется, я не выдержал и моргнул. Если Дельгадо имеет возможность
поставлять мне личные документы Гувера, значит, он
действует в обход ОРС и резидентуры ФБР на Кубе.
Он отчитывается только перед Гувером и получает приказы, исходящие
непосредственно от него.
- Чем еще могу быть вам полезен, Лукас? - спросил он, подходя к двери. В
его голосе явственно звучал сарказм. Дельгадо
говорил с легким акцентом, но я не смог его определить.
Он точно американец.., но откуда именно? Вероятно, с запада.
- Не подскажете ли какое-нибудь приличное заведение? - попросил я. - Бар?
Ресторан? - Мне хотелось выяснить, знакома ли
ему Гавана, или он такой же новичок здесь, как я.
- Хемингуэй и его дружки околачиваются в "Флоридите", - ответил Дельгадо. -
Но я бы вам его не рекомендовал.
В "Ла Бодегита дель Медио" смешивают убойный коктейль.
Когда-то его называли "дрейк" в честь Френсиса Дрейка. Но теперь он зовется
"mojito".
- Хорош на вкус? - спросил я.
- Напоминает лошадиную мочу, - ответил Дельгадо и вышел в жаркую темную
ночь.
Хемингуэй пообещал заехать за мной в "Амбос Мундос" в три часа - я полагал,
что он пришлет шофера, - и к указанному
времени собрал вещи, выписался из отеля и сидел в вестибюле, поставив у ног
брезентовый вещмешок и сумку для одежды, но
ни писатель, ни его шофер так и не приехали.
Вместо них появился управляющий отеля, держа в руках записку. Из его
пулеметной речи, сопровождавшейся множеством
поклонов, мне стало понятно, что, получив телефонное сообщение от самого сеньора
Хемингуэя, я стал гораздо более важной
персоной, и какая это трагедия, что работники скромного, но превосходного отеля
"Амбос Мундос" и его управляющий не
ведали о нашем знакомстве раньше, иначе они бы сделали мое пребывание здесь еще
более восхитительным.
Я поблагодарил управляющего, который отступал от меня спиной вперед,
продолжая отвешивать поклоны, будто члену
королевской фамилии, и прочел записку: "Лукас, ты, наверное, хочешь насладиться
местной экзотикой. Садись на автобус до
Сан-Франциско де Паула. Езжай до вершины холма.
Встречу тебя у финки. Э. X."
Я потащил сумки к двери, и в вестибюль вбежали управляющий и два
носильщика. Не позволит ли сеньор Лукас донести
его вещи до такси?
Нет, сеньор Лукас не поедет на такси. Он отправится на автовокзал.
От Гаваны до деревни, в которой находилось поместье Хемингуэя, было всего
двадцать миль, но поездка на автобусе заняла
больше часа. Обычные дорожные впечатления человека, путешествующего в южных
странах: скрежет шестеренок и полное
отсутствие амортизации, отчего мне казалось, что автобус вот-вот опрокинется;
остановки через каждые сто шагов; галдящие
люди; квохтание цыплят и хрюканье по меньшей мере одной свиньи на фоне общего
шума; сопение, смех и неприличные
звуки, издаваемые пассажирами; густой черный выхлоп автобуса и сотен других
машин, проникающий через открытые либо
разбитые окна; багаж, который подхватывают мальчишки на крыше.
День был чудесный, и я в должной мере оценил бы местную экзотику, если бы
не маленький белый седан, ехавший следом.
Я по привычке устроился у заднего окна автобуса и поглядывал за спину, не
поворачивая до конца голову. Автомобиль я
заметил сразу, как только автобус вырулил из вокзала в центре города. Белый
"Форд" 38-го года и два человека в нем - тот, что
потолще, крутил баранку, а второй, худощавый, в фетровой шляпе, сидел на
пассажирском месте. Они взирали на автобус с
нарочитым равнодушием. Следить за ним, не вызывая подозрений, было нелегко,
особенно в беспорядочном городском потоке
машин, и они старались на совесть, то и дело отставали, сворачивали на боковые
улицы, когда автобус останавливался, на
перекрестках выглядывали из окон, перебрасываясь словцом с продавцом газет или
зеленщиком, но не было никаких сомнений
в том, что они преследуют мой автобус. Преследуют меня. Из-за значительного
расстояния и отблесков солнца на ветровом
стекле я не мог хорошо рассмотреть их лица, однако был убежден, что Дельгадо там
нет.
Кто же эти люди?
Возможно, ФБР. Следуя инструкции, я не стал докладывать о своем прибытии
резиденту Ледди и встретился в Гаване
только с послом и Дельгадо, однако местное отделение Бюро почти наверняка
прослышало о том, что к безумной затее
Хемингуэя подключают человека из ОРС. Но зачем за мной следить? Гувер должен был
прислать распоряжение оставить меня
в покое. Немцы? Я сомневался в этом. Дельгадо укрепил меня в уверенности, что
разведывательная сеть нацистов на Кубе
слаба либо вовсе отсутствует, и вряд ли их разрозненные сторонники могли так
быстро меня вычислить. Билл Донован? Я не
имел ни малейшего понятия, имеет ли КСК свое представительство на Кубе, но они
избегали сталкиваться с людьми Гувера в
Колумбии, Мексике и прочих знакомых мне вотчинах ФБР и СРС. Может быть, Флеминг
со своей БКРГ?
Гаванская полиция? Кубинская национальная полиция? Кубинская военная
разведка?
Я усмехнулся себе под нос. Нелепая ситуация превращалась в откровенный
фарс. Хемингуэй заставил меня ехать на
автобусе, чтобы преподать предметный урок и обозначить свое место в
складывающейся иерархии. Черт побери, я должен
радоваться, если меня не заставят чистить его плавательный бассейн. Пока я по
профессиональной привычке стараюсь не
замечать вонь, гомон и скрежет автобуса, два агента неизвестно какого
правительства тратят силы и время, гоняясь за мной в
послеполуденную жару.
Автобус остановился, должно быть, в сотый раз после того, как мы покинули
центр Гаваны, водитель что-то крикнул, я
подхватил свои сумки и вышел из салона вместе с двумя женщинами и их свиньей.
Они втроем торопливо пересекли шоссе, а я
несколько минут стоял, вдыхая выхлоп и пыль, которыми меня обдал автобус. Белого
автомобиля нигде не было. Я поднял
свои пожитки и побрел вверх по холму.
С равным успехом я мог оказаться в Колумбии или Мексике. Те же запахи пива
и кухни из открытых окон, тряпки,
сохнущие на веревках, старики на перекрестках, все те же дорожки, которые
начинаются асфальтовым покрытием и
превращаются в пыльные тропинки через двадцать шагов после того, как ответвились
от шоссе. Маленький мальчик следил за
мной, укрывшись в своем наблюдательном пункте в кроне невысокого дерева,
нависшего над дорогой, и теперь он спрыгнул на
шоссе и сломя голову бросился бежать, взметая босыми ступнями клубы пыли. Один
из секретных агентов Хемингуэя? Я
подумал, что, должно быть, так оно и есть.
Сан-Франциско де Паула был крохотным городком с кривыми улочками, и уже
через несколько минут я оставил позади
скопление хижин, шагая по единственной дороге, ведущей к вершине холма. Там
виднелись несколько маленьких домов, но
мальчишка направился к двум столбам, между которыми проходила более длинная
дорога, ведущая к зданию большего
размера. Я двинулся в ту же сторону.
Хемингуэй вышел мне навстречу. На нем были испанские сандалии, мятые шортыбермуды
и все та же пропотевшая
"gayabera", в которой он утром явился к послу. Под рубаху он надел толстый пояс,
заткнув за него пистолет 6-мм калибра.
В правой руке он держал бокал, а левую ладонь положил на затылок юного
следопыта.
- Muchas gracias, Santiago "Большое спасибо, Сантьяго (исп.).", - сказал
писатель. Он потрепал мальчонку по спине, и тот,
благоговейно подняв на него глаза, ринулся мимо меня к городку. - Добро
пожаловать, Лукас, - добавил Хемингуэй, как только
я вошел в ворота.
Мы двинулись по пыльной дорожке к дому. Хемингуэй не предложил мне помочь с
сумками. - Как тебе понравилась
автобусная поездка?
- Местная экзотика, - ответил я.
Хемингуэй улыбнулся.
- Ага. Я и сам порой люблю на нем прокатиться.
Я посмотрел на писателя и поймал его взгляд.
Хемингуэй рассмеялся.
- Ладно, черт побери, ты прав. Я ни разу не ездил на этой колымаге. Но было
бы неплохо попробовать.
Мы приблизились к главному входу в дом. У крыльца росло огромное дерево,
затенявшее широкие ступени. Шероховатый
ствол обвивали орхидеи, и я заметил, что его иссохшие корни кое-где приподняли
плитки террасы. Дом представлял собой
старую виллу, выстроенную из известняка, он был крепким и просторным, но рядом с
деревом казался скромным и
приземистым.
- Сюда, - сказал Хемингуэй, ведя меня вдоль стены. - Оставим твои вещи во
флигеле для гостей, а потом я покажу тебе
окрестности.
Мы обогнули дом по дорожке, вошли в ворота, ведущие в глубь поместья,
прошагали по плиткам мимо плавательного
бассейна и, войдя в тень манговых деревьев, платанов и королевских пальм,
которые выстроились шеренгой в лучах палящего
солнца, словно понурые часовые, остановились у маленького белого дощатого
домика.
- Флигель для гостей, - сообщил Хемингуэй, распахивая низкую дверь и входя
внутрь. - Эта комната служит штабом
"Хитрого дела". Спальня у заднего фасада.
В "штабе" имелся длинный стол с расстеленной на нем большой картой Кубы -
она была прижата витыми морскими
раковинами и камнями - и стопкой картонных папок. Хемингуэй аккуратно открыл
дверь в крохотную спальню и указал рукой
с бокалом на низкий платяной шкаф. Я спрятал в нем свои сумки.
- Ты привез с собой оружие? - спросил писатель.
Утром он спрашивал, ношу ли я с собой оружие, и я ответил отрицательно.
Теперь я вновь ответил тем же. И это была
правда - накануне вечером я спрятал свои оба пистолета, 8-и 9-мм калибра, в
явочном доме.
- Вот, - сказал Хемингуэй, вынимая пистолет из-за пояса и протягивая его
мне рукоятью вперед.
- Спасибо, не надо, - отозвался я.
- Храни его в ящике прикроватной тумбочки, - сказал Хемингуэй, по-прежнему
держа пистолет за ствол так, что дуло было
направлено ему в живот.
- Спасибо, не надо, - повторил я.
Хемингуэй пожал плечами и вновь заткнул пистолет за ремень.
- Это тебе, - заявил он, подавая мне бокал.
Поколебавшись мгновение, я протянул руку, но прежде чем успел его взять,
Хемингуэй поднял бокал, кивнул мне и выпил
сам. Потом опять протянул бокал.
Я понял, что это нечто вроде ритуала. Взяв бокал, я выплеснул в рот
остаток. Виски. Не самый лучший. От него у меня
заслезились глаза. Я вернул бокал Хемингуэю. Было всего половина пятого вечера.
- Готов к экскурсии?
- Да, - ответил я и вслед за писателем вышел в относительную прохладу штаба
"Хитрого дела".
Экскурсия началась с колодца, в котором утопился человек.
Хемингуэй провел меня мимо теннисных кортов, плавательного бассейна и
главного дома, потом мы прошли по саду и
заросшему сорняками полю к маленькой, но густой бамбуковой рощице. В миниатюрных
джунглях пряталось кольцо из
камней с металлическим щитом. Судя по влажному воздуху вокруг и доносившимся из
него промозглым запахам, колодец был
старый.
- В прошлом году, - заговорил Хемингуэй, - бывший садовник поместья
бросился в этот колодец и утонул. Его звали Педро.
Старик Педро. Его нашли только четыре дня спустя. Один из слуг заметил
стервятников, кружащих над колодцем. Неприятная
история, Лукас. Как ты думаешь, почему он это сделал?
Я посмотрел на писателя. Он это серьезно? Или затеял еще какую-нибудь игру?
- Вы знали его?
...Закладка в соц.сетях
