Жанр: Триллер
Колокол по хэму
...объяснял
впоследствии Хемингуэй доктору Сотолонго. - В
общем, я его простил".
Боб Джойс, связник Хемингуэя в посольстве, вышел в отставку и поступил на
службу в ОСС примерно через восемь
месяцев после меня. Год спустя я однажды видел Джойса в Европе, но в тот момент
мы сидели в полутемном салоне самолета
"Дакота", ожидая ночной выброски над Восточной Европой, наши лица были вымазаны
жженой пробкой, и я сомневаюсь, что
он узнал меня.
Я больше никогда не встречался с Грегори и Патриком.
Джиджи стал преуспевающим врачом, как и его дед. Патрик охотился на крупную
дичь в Африке, но по возвращении в
Штаты приобрел известность как специалист по вопросам окружающей среды.
Как ни странно, именно со старшим сыном Хемингуэя Джоном по прозвищу Бэмби,
которого я так и не увидел на Кубе, мы
повстречались в Гамбурге в январе 1945 года.
Джон Хемингуэй вступил в ОСС в июле 1944 года. Три месяца спустя его
выбросили с парашютом во Франции, у Ле Боске
Д'Орб, в пятидесяти километрах к северу от Монпелира.
Он должен был учить местных партизан искусству проникновения на вражеские
позиции. В конце октября он в дневное
время осуществлял рекогносцировку в долине Рейна вместе с капитаном американской
армии и французским партизаном,
когда их атаковало подразделение альпийских стрелков. Француз получил пулю в
живот и погиб; Бэмби и капитан Джастин
Грин были ранены. Во время допроса австрийский офицер, командир стрелков,
вспомнил, что он встречался с Эрнестом, Хедли
и двухлетним Бэмби в Шрунсе в 1925 году. Он прекратил допрос и доставил
истекающего кровью молодого человека в
эльзасский госпиталь.
Мою группу направили в лагерь военнопленных неподалеку от Хаммельбурга,
чтобы помочь им бежать. Юному Джону
Хемингуэю удалось вырваться той ночью на свободу, однако четверо суток спустя
его вновь поймали и бросили в лагерь
"Шталаг Люфт III" у Нюрнберга в Германии. Хемингуэй считал сына без вести
пропавшим вплоть до его освобождения весной
1945 года. К этому времени Джон провел шесть месяцев в немецких лагерях для
военнопленных, в каждом из которых
кормили хуже, чем в предыдущем. В июне 1945 года он прилетел на Кубу и
встретился с отцом, братьями и очередной невестой
Хемингуэя Мэри Уэлш.
Лейтенант Мальдонадо вернулся на свою должность в Кубинской национальной
полиции, но до конца жизни ходил,
подволакивая ногу. За несколько лет до того, как Хемингуэй навсегда покинул
Кубу, Мальдонадо патрулировал окрестности
финки и, по слухам, убил Черного Пса, который в то время был любимцем писателя.
Говорили, что Мальдонадо насмерть забил
собаку прикладом винтовки.
В последние дни правления Батисты Мальдонадо прославился своим могуществом
и жестокостью, разъезжая по
провинциям на джипе "Виллис" и расстреливая людей, подвернувшихся ему под руку.
Однако Бешеный жеребец поставил не
на ту лошадку, выбрал не того диктатора. Революционное правительство арестовало
его в 1959 году и отдало под суд в числе
последних приспешников Батисты. Все были уверены, что кровожадного громилу
повесят, однако на суде Мальдонадо
непрерывно заливался слезами, пока второй подсудимый, его помощник с рябым
землистым лицом, не встал со скамьи и не
сказал ему: "Эй, приятель, хватит рыдать, словно какая-нибудь шлюха. Ты убивал
людей, и я тоже".
Помощника повесили, а Мальдонадо, вопреки всякой логике, приговорили к
тридцати годам тюремного заключения.
Местные жители буквально взбунтовались, требуя от революционного
правительства осудить Бешеного жеребца на смерть.
Однако на той неделе Фидель Кастро объявил о прекращении казней офицеров
Батисты, повинных в убийствах.
В ту пору Хемингуэй жил на Кубе, и в ту неделю он сказал кому-то из своих
друзей: "Черт возьми, этот мерзавец помрет от
старости, уж поверь мне. Ради блага города и страны следовало бы казнить и
закопать его". Говорят, Хемингуэй вызвался
лично расстрелять Мальдонадо.
Уинстон Гест в последнее время исчез из виду. В 1961 году, когда погиб
Хемингуэй, он был владельцем "Гест Аэровиас де
Мехико", самой маленькой из трех международных авиакомпаний Мексики. В то
десятилетие мы активно пользовались ее
услугами для осуществления тайных операций ЦРУ.
После кубинской революции Синдбад-мореход, Хуан Дунабетия, не пожелал
перебраться в Штаты вместе с торговой
морской компанией "Вард Лайн", в которой служил. Он вернулся в Испанию, стал
поставщиком корабельной провизии и
некоторое время спустя умер.
Грегорио Фуэнтес отпраздновал свой сотый день рождения на Кубе в 1977 году.
В 60-х, когда я работал в Берлине, до меня дошли слухи о сорокалетней
советской женщине-разведчице, завербованной в
бывшей шпионской сети нацистов, которой руководил Рейнхард Гелен. Во время войны
организация Гелена была самой
эффективной и успешной разведывательной службой Германии.
Слухи об этой женщине заинтересовали меня потому, что ее звали Эльза
Хальдер и она была дальней родственницей Эрвина
Роммеля и ничем не напоминала арийку - темные волосы и глаза, смуглая кожа, -
однако выросла в семье немецкого
дипломата, которая на протяжении 30-х проживала в Испании. Но самым
примечательным для меня оказалось то, что на
Олимпийских играх 1936 года она завоевала для сборной Германии бронзовую медаль
по плаванию на дальние дистанции.
Я не пытался выяснить ее личность и местопребывание и ни разу не
сталкивался с ней в своих операциях.
Рейхсфюрер Гиммлер не отказался от своего стремления к полной власти в
нацистских разведывательных кругах и в самом
Третьем Рейхе. У нас в ОСС никто не сомневался, что Гиммлер не только хочет быть
заместителем Гитлера, но и стремится к
тому, чтобы самому стать фюрером, когда придет время. Эта уверенность
подстегивала нас, заставляя усерднее относиться к
своей работе.
Весь 1943 год Гиммлер и его коллеги по РСХА искали способы дискредитировать
адмирала Канариса и его Абвер. В январе
он назначил шефом РСХА Эрнста Кальтенбруннера, и тот первым делом поставил
полковника Вальтера Шелленберга -
соавтора Гиммлера и Гейдриха в разработке операции "Ворон" на Кубе - во главе
АМТ IV. Главной задачей Кальтенбруннера и
Шелленберга было уничтожение Абвера.
Такая возможность представилась им в январе 1944 года.
В результате сложных махинаций СД агент Абвера в Стамбуле доктор Эрих
Вермехен сдался британцам. 10 февраля
британцы действуя по указаниям Уильяма Стефенсона и Яна Флеминга из М16,
подтвердили факт предательства Вермехена.
Гитлер был взбешен. Два дня спустя он подписал указ об упразднении Абвера
как самостоятельной разведывательной
службы, подчинил его РСХА и предоставил Генриху Гиммлеру полный контроль над
зарубежной разведкой. Канариса
немедленно сняли с поста, который он занимал в течение девяти лет.
После неудавшегося покушения на Гитлера Шелленберг лично арестовал
Канариса, единственным преступлением которого
было то, что он знал о заговоре и не сообщил о нем фюреру. Бывшего руководителя
разведки отвезли на мясоразделочную
фабрику и несколько раз вздернули к потолку на крюке, проволокой стянув ему руки
за спиной. Казнь заговорщиков сняли на
пленку, и Гитлер целыми вечерами вновь и вновь просматривал эти кадры.
Теодор Шлегель вернулся в Бразилию летом 1942 года и был немедленно
арестован. Дельгадо и Бекер организовали
разоблачение всех южноамериканских агентов Абвера, которых вскоре сменили люди
из СД. В октябре того же года Шлегель и
шесть его сподвижников предстали перед судом особого бразильского трибунала.
Шлегель был приговорен к четырнадцати
годам тюрьмы.
На следующий день после того, как Дельгадо убил на Пойнт Рома двух немецких
лазутчиков, гауптштурмфюрер Иоганн
Зигфрид Бекер бежал в Бразилию и еще два с половиной года оставался на свободе,
организуя разведывательные сети СД
взамен ликвидированных абверовских, хотя в общем и целом его деятельность
приносила скорее вред, нежели реальные
результаты. Бекера арестовали в апреле 1945 года за считанные недели до падения
Третьего Рейха и самоубийства его фюрера.
Дж. Эдгар Гувер ушел из жизни 2 мая 1972 года национальной знаменитостью,
хотя назвать его национальным героем было
бы не совсем правильно.
В тот год мне исполнилось шестьдесят, я руководил отделением ЦРУ в
Калькутте - один из множества стареющих
гражданских служащих, мечтающих о пенсии. Я не был в Штатах около тридцати лет.
Весть о смерти Гувера я получил ночью по закрытой телефонной линии; я сразу
схватил трубку другого аппарата и позвонил
своему старому другу в Лэнгли, штат Виргиния. Тот связался со своим человеком в
ФБР, который, в свою очередь, взялся
доставить мое письмо новому директору Бюро, Л. Патрику Грею. Это письмо было
передано через контору генерального
прокурора, чтобы его не перехватили приспешники Гувера. На письме было указано -
"Лично в руки адресату".
Грей прочел его 4 мая 1972 года.
Письмо начиналось следующими словами: "Сразу после известия о смерти Гувера
Клайд Толсон позвонил из резиденции
директора в штаб-квартиру ФБР, вероятно, Дж. Р. Мору.
Толсон распорядился вынести все конфиденциальные материалы, содержавшиеся в
кабинете Гувера. К 11 часам утра они
были перемещены в резиденцию Толсона. Находятся ли они по-прежнему там,
неизвестно. Главное заключается в том, что Дж.
П. Мор солгал вам, утверждая, будто бы этих материалов не существует. Они
существуют. Их систематически скрывают от
вас..."
Директор Л. Патрик Грей немедленно передал письмо в лабораторию ФБР для
экспертизы. В лаборатории выяснили лишь,
что при его составлении были использованы две пишущие машинки: конверт был
напечатан на аппарате "Смит Корона"
шрифтом "элита", а текст - на машинке "IBM" шрифтом "пика". Ни на конверте, ни
на бумаге с текстом нет водяных знаков, и
само письмо - копия, снятая прямым электростатическим способом, а не методом с
промежуточной обработкой, таким, как
ксерокс.
Грей потребовал объяснений от своего заместителя Мора, который вновь
заверил его, что никаких секретных и
конфиденциальных материалов не существует. Грей собственноручно написал Мору
записку: "Я вам верю!"
Мисс Гэнди, пятьдесят четыре года состоявшая личным секретарем Гувера,
упаковала 164 папки в картонные ящики,
которые сначала были доставлены в дом Клайда Толсона, а затем перевезены в
подвал дома Гувера на Тринадцатой улице.
Оттуда они исчезли.
Мой друг из Лэнгли вновь позвонил мне в Калькутту 21 июня 1972 года. Его
имя у всех на слуху. Он прославился тем, что
выявлял информаторов в ЦРУ. Он ненавидел советских шпионов и почти в той же мере
- соглядатаев из ФБР.
В давние годы существования ОСС он был другом Билла Донована и работал со
мной в специальном отделе, который
занимался Британией и Израилем. Мы вместе обедали с Кимом Филби, прежде чем этот
двойной агент бежал в Москву. И мы
поклялись больше никогда не допускать подобную оплошность.
- Они у меня, - сообщил мой друг по закрытому телефонному каналу.
- Все?
- Все, - ответил мой друг. - Спрятаны в условленном месте.
Несколько секунд я молчал. После долгих лет на чужбине я мог вернуться
домой, если захочу.
- Это очень интересные материалы, - сказал той ночью мой друг. - Если мы их
опубликуем, они полностью перевернут
жизнь в Вашингтоне.
- Они перевернут весь мир, - заметил я.
- Надеюсь, мы скоро встретимся.
- Да, - ответил я и аккуратно положил трубку.
Глава 34
Я не вернулся домой ни в 1972, ни в конце 1974 года, когда оставил службу в
Управлении.
Я приехал в Штаты четыре дня назад, почти пятьдесят шесть лет после того
дня, как покинул страну, вылетев из Майами в
Гавану, чтобы встретиться с человеком по имени Эрнест Хемингуэй.
Никто не хочет становиться глубоким стариком и видеть, как друзья один за
другим покидают этот мир, но такова была моя
судьба. Мне сейчас почти восемьдесят шесть. В молодости в меня попали четыре
пули, я пережил две серьезные
автокатастрофы и одну авиационную, меня четыре дня и четыре ночи носило по
волнам Бенгальского залива, и однажды я
провел неделю, бродя по Гималаям в самый разгар зимы. Но я уцелел. По чистой
случайности. Большинство событий в нашей
жизни происходит по чистой случайности.
Однако десять месяцев назад удача отвернулась от меня.
Я велел своему водителю отвезти меня в Мадрид к врачу, которому регулярно
показываюсь дважды в год. В свои
шестьдесят два он выглядит стариком и всегда ругает меня за то, что я езжу к
нему. "Сколько лет прошло с тех пор, когда даже
в Испании можно было вызвать врача на дом?" - обычно шучу я.
Но в этот августовский день нам было не до шуток. Врач назвал мне этот
недуг по-медицински и простыми словами
объяснил, в чем он заключается.
- Будь вы помоложе, - сказал он с искренней печалью во взгляде, - мы бы
попробовали операцию. Но в восемьдесят пять
лет...
Я хлопнул его по плечу.
- Хотя бы год вы мне дадите?
Однажды Хемингуэй сказал, что для написания книги ему требуется год.
- Боюсь, мой друг, я не могу обещать вам даже такой срок, - ответил доктор.
- Ну, хотя бы девять месяцев?.. - Вряд ли моей книге будет суждено стать
гениальным произведением, таким, как работы
Хемингуэя, и я не сомневался, что мне хватит девяти месяцев. Девять месяцев
казались мне довольно продолжительным
периодом времени.
- Может быть, - ответил врач.
Тем вечером, возвращаясь домой в холмы, я велел шоферу остановиться у
универсального магазина, чтобы купить бумагу и
лазерный принтер.
В 1961 году, в ту неделю, когда мне стало известно о смерти Хемингуэя, я
твердо решил написать о тех нескольких месяцах,
которые провел с ним в 1942 году. На прошлой неделе, спустя почти тридцать семь
лет после этого обещания, я закончил
черновик книги. Я знаю, что в нем следует многое переписать и поправить, но,
боюсь, это невозможно. Я никогда не был уж
очень дисциплинированным человеком и не намерен меняться на старости лет.
До окончания Второй мировой войны я не читал литературных произведений. Я
начал с Гомера и целое десятилетие
посвятил изучению Чарльза Диккенса и Достоевского. Первую книгу Хемингуэя я
прочел в 1974 году, в ту неделю, когда
Никсон ушел в отставку. Это был роман "И восходит солнце".
Я вижу слабости прозы Хемингуэя, которая, как он утверждал, "обладает
самосознанием", а также слабости его еще более
"самосознающих" философских позиций. Порой - особенно это касается его поздних
книг, например, "За рекой, в тени
деревьев" - критики справедливо замечают, что стиль Хемингуэя становится
пародией на стиль Хемингуэя.
Но как хорош он был в пору своего расцвета! В его творениях чувствуется тот
самый гений, о котором он говорил ночью на
песчаном склоне холма над маяком Пойнт Рома.
Впервые я услышал живой голос Эрнеста Хемингуэя в его коротких рассказах.
Именно там я начал видеть ястреба в мазке
голубой краски на фоне неба. Именно в них я мельком уловил блеск.., даже не
перископа, а оставленной им едва заметной
полоски на синих водах Гольфстрима, и сразу ощутил запах двигателей субмарины,
запах пота ее экипажа и страха двух
мальчишек, ждущих высадки на берег и гибели.
Одним из немногих огорчений, преследовавших меня на протяжении минувших
девяти месяцев, было то, что человеку
очень трудно выкроить время для чтения, если он пишет по двенадцать часов в
сутки. Меня занимал вопрос, как справляются с
этим настоящие писатели. Я помню, что Хемингуэй читал в любое время дня и ночи -
у бассейна, за едой, на борту "Пилар".
Вероятно, все дело в том, что его не так поджимали сроки.
Соединенные Штаты Америки полностью изменились.
Ничто не осталось таким, как я помню.
Разумеется, о США можно узнать все, что хочешь, из газет, журналов, тысяч
фильмов на видеокассетах и лазерных дисках, а
в последнее время и через Интернет. Тем не менее страна совершенно изменилась.
Я позвонил одному из своих немногих друзей, все еще работавших в Бюро, -
молодому человеку, которого обучал на
протяжении последнего года своей службы, а ныне высокопоставленному сотруднику
конторы - и попросил об одолжении. Он
некоторое время колебался, но в конце концов я получил по Федеральной экспресспочте
пакет. Там были паспорт, потертый,
со множеством штемпелей и чужой фамилией под моей фотографией; кредитные карты,
включая "золотой Америкэн
Экспресс"; водительские права; карточка социального страхования и другие
предметы, которые встречаются в бумажниках,
даже лицензия на рыбную ловлю. Мой друг был не лишен чувства юмора. Но он коечто
знал обо мне и понимал, что мое
краткое пребывание в Штатах никому не причинит вреда. Действие рыболовной
лицензии истекало примерно в тот же срок,
который был отпущен мне самому.
Я въехал в страну через Торонто и из чистого упрямства решил отправиться в
Айдахо на автомобиле. Вождение машины
было приятным развлечением, и, хотя сам я считаю, что больному
восьмидесятипятилетнему старику с одним работающим
глазом ни в коем случае нельзя доверять руль, поездка по американскому шоссе
федерального значения оказалась для меня
чем-то совершенно новым. Оно было гораздо более просторным и пустынным, нежели
европейский автобан.
Я приобрел пистолет в Спирфише, штат Южная Дакота.
Там произошла неизбежная заминка, в течение которой продавец выяснял, не
числюсь ли я в розыске, но я был не против
того, чтобы подождать. Путешествие утомило меня; еще больше сил отняло
лекарство, которое я принимал. С другой стороны,
без него я не смог бы совершить эту поездку. Лекарство, очень сильное, не было
утверждено ни Федеральной
фармакологической службой, ни соответствующими органами каких-либо иных стран.
Оно убило бы меня, вздумай я
принимать его больше месяца, но это меня ничуть не пугало.
Через несколько дней продавец из оружейного магазина позвонил мне в мотель
и сказал, что я могу в любое время забирать
покупку. Мой паспорт был выписан на имя законопослушного здорового гражданина,
за которым не было замечено ни
преступлений, ни серьезных умственных расстройств.
Я выбрал девятимиллиметровый "сиг сойер", потому что никогда не имел такого
пистолета и не пользовался им в своей
практике. По сравнению с длинноствольными пистолетами моей юности он выглядел
маленьким, компактным и угловатым. Я
уже двадцать лет не носил с собой огнестрельное оружие.
Вчера я приехал в Кетчум. С тех пор, как Хемингуэй в 1959 году купил здесь
дом, город значительно разросся, однако попрежнему
сохранял вид шахтерского поселения. Я отыскал на карте ресторан
"Кристина", в котором, по утверждению
Хемингуэя, за ним следили агенты ФБР и который он пожелал покинуть, не закончив
ужин. Неподалеку я снял номер в мотеле
и отправился в магазин, торгующий спиртным. Там я купил подарочный набор "Чивас
Регал" с двумя бокалами для виски, на
которых была выгравирована эмблема производителя.
Дом, купленный Хемингуэем и его женой в 1959 году, до сих пор стоит на
месте. Он не производит особого впечатления -
двухэтажное шале с крутыми крышами и стенами из грубого пористого бетона. С тех
пор, когда здесь обитал Хемингуэй,
гаревые дорожки заасфальтировали, а вокруг появились новые дома - на холме,
который при жизни писателя, вероятно, был
сплошь покрыт полынью, однако отсюда открывается все тот же вид: череда высоких
вершин к северу и югу и двойная
излучина Биг-Вуд-ривер к востоку.
Вчера вечером, проезжая по городу, прежде чем вернуться в мотель, я
обнаружил пустынную дорогу, две колеи в полыни,
которая, казалось, до бесконечности протягивается по плоскогорью, исчезая в
туманной дымке у подножия вершин.
Именно туда я поеду сегодня во второй половине дня, после визита на
кладбище. В "Таурусе", взятом напрокат, лежит мой
ноутбук "Тошиба", и я не забуду записать на дискету эту последнюю страницу,
прежде чем отправиться на прогулку в заросли
полыни.
Могила Хемингуэя расположена между двумя красавицами соснами, с видом на
горы под названием "Зубья пилы".
Это зрелище, особенно в теплый весенний день, когда на вершинах еще лежат
снежные шапки, поистине захватывает дух.
У могилы были еще три посетителя, и мне пришлось почти полчаса ждать в
"Таурусе" их ухода. Мне и в голову не
приходило, что могила Хемингуэя окажется местной достопримечательностью.
В конце концов они уехали, и я отнес на могилу подарочный "Чивас Регал". Я
забыл очки и не смог как следует рассмотреть
надписи на памятнике, но прочел его фамилию, даты рождения и смерти.
Несмотря на жаркое солнце, у меня мерзли руки, и я не без труда сорвал с
коробки упаковочный пластик. Крышка бутылки
тоже долго не поддавалась. Как это противно - быть старым и хворым.
Несколько минут назад я поставил на ровную площадку у памятника два бокала
с виски. В лучах солнца он напоминал
жидкое золото.
Я всегда терпеть не мог киноэпизоды, в которых какой-нибудь занудный
персонаж подолгу торчит у могилы, изливаясь во
"внутреннем монологе". Это выглядит натянуто и дешево. Я вообще не поехал бы в
Кетчум, если бы мог отправиться на Кубу..,
возможно, в финку, превращенную в музей, на заднем дворе которого догнивает
"Пилар". Но такое путешествие мне заказано.
Приближение смерти раздражает меня, и одна из причин этому - мысль, что Кастро
меня переживет.
Я лишь надеюсь, что ненадолго.
Я поднял первый бокал.
- За смятение в рядах наших врагов, - негромко произнес я и выпил
золотистый виски одним глотком.
Потом я поднял второй бокал.
- "Estamos copados", - сказал я. - "Estamos copados, Papa"...
Примечания автора
Невероятная история об Эрнесте Хемингуэе, который во время Второй мировой
войны охотился на Кубе за шпионами и
подводными лодками, изложенная в моем новом романе "Хитрое дело", по-моему,
выглядит еще более невероятной оттого, что
она правдива на 95 процентов.
Решение написать художественную версию шпионских приключений Хемингуэя на
Кубе я принял несколько лет назад,
обратив внимание на то, как скупо многие его биографы освещают события того
периода с мая 1942 по апрель 1943 года. Как
правило, они ограничиваются объяснениями следующего рода: "В первый год участия
Соединенных Штатов в войне
Хемингуэй оставался дома, на Кубе, хотя его жена и друзья отправлялись на фронт,
чтобы вести оттуда репортажи либо
сражаться самим. В это время Хемингуэй организовал контрразведывательную группу
под названием "Хитрое дело",
состоявшую из его старых знакомых по Гражданской войне в Испании, а также
барменов, проституток, сплетников, рыбаков,
священников и прочих закадычных приятелей. Также он уговорил американского посла
оснастить его яхту "Пилар", чтобы
попытаться выслеживать немецкие подлодки на поверхности океана и топить их
гранатами и огнем из стрелкового оружия.
Ему не удалось уничтожить ни одной субмарины, и его шпионская организация была
ликвидирована в апреле 1943 года".
Биографы умалчивают о том, что похождения Хемингуэя до сих пор засекречены
в объемистом досье, которое ФБР вело на
него с 30-х. Однако нам достоверно известно, что на протяжении месяцев, в
течение которых Хемингуэй руководил "Хитрым
делом" и морской операцией "Френдлесс", его расследования шпионской деятельности
на Кубе и вокруг острова и, в большей
мере, вскрытые его агентами факты коррупции кубинского правительства и
Национальной полиции служили поводом для
серьезного беспокойства ФБР. В биографиях Хемингуэя, кроме самых современных, не
указывается, что именно в этот период
были созданы предпосылки мании преследования, мучившей писателя в последние годы
жизни, когда он пребывал в
уверенности, что за ним надзирает ФБР. Истина в том, что ФБР действительно
следило за ним.
Данный роман является вымышленной реконструкцией покрытых тайной событий
тех месяцев, но и то, что мы знаем
наверняка, достаточно любопытно. Приведем несколько фактов из "Хитрого дела",
достоверность которых не вызывает
сомнений:
Дж. Эдгар Гувер и ФБР были осведомлены о грядущем нападении японцев на
Пирл-Харбор, однако не сумели его
предупредить из-за междуусобицы с соперничающими разведывательными службами.
"Хитрое дело" Хемингуэя вскрыло источники интриг и коррупции на Кубе.
Ян Флеминг, впоследствии создавший Джеймса Бонда, в то время вел активные
разведывательные действия в США и
Канаде.
Дружеские отношения Хемингуэя с такими людьми, как Гарри Купер, Марлен
Дитрих и Ингрид Бергман, длившиеся до его
смерти, зародились именно в тот период времени.
Практически все агенты и действия, описанные в романе, были реальными
людьми и реальными операциями, порой такими
же мелодраматическими и абсурдными, какими они выглядят.
Вся переписка ФБР в романе настоящая и приводится без изменений.
Отчеты ФБР о наблюдении за любовными свиданиями молодого флотского
лейтенанта Джона Ф. Кеннеди с немецкой
шпионкой Ингой Арвад также перепечатаны слово в слово.
Секретные расшифровки стенограмм электронного и телефонного прослушивания
разговоров Кеннеди и Арвад также
воспроизводятся дословно по материалам ФБР.
Незаконная слежка ФБР за вице-президентом США и Первой леди, Элеонор
Рузвельт, описывается в точном согласии с
фактами.
Фонд "Викинг", филантропическая организация со штаб-квартирой в Нью-Йорке,
занимавшаяся изучением руин инкских
городов, действительно существовала, и ФБР действительно расследовало ее связи с
нацистами.
Девяностометровая яхта "Южный крест", снаряженная германской разведкой и
переданная фонду "Викинг", существовала в
реальности, и ФБР подозревало, что она обслуживает немецкие субмарины.
Между Эдгаром Гувером и конкурентами Бюро, такими как ОСС и британская
БКРГ, действительно велась ожесточенная
борьба, зачастую в ущерб военным интересам, и Гувер действительно арестовал
агентов ОСС, проникших в испанское
посольство в Нью-Йорке.
Гиммлер и Гейдрих, руководившие разведывательными службами СС,
действительно замышляли дискредитировать
адмирала Канариса и Абвер, и их усилия привели к тому, что Гитлер расформировал
старую военную разведку. Со временем
Канарис подвергся пыткам и был казнен.
План БКРГ ликвидировать Гейдриха существовал в реальности и подготавливался
в канадском Лагере "X".
Подробности операции "Френдлесс", в ходе которой Хемингуэй пытался
охотить
Закладка в соц.сетях
