Жанр: Триллер
Колокол по хэму
...в ход,
особенно с молодыми девицами. Мы не должны позволить ему найти Марию Маркес.
Я подошел к камину и посмотрел на кучу мусора внутри.
Я обдумывал планы на вечер.
- А шлюхи из борделя не проболтаются? - спросил я.
Мне еще не попадались проститутки, способные хранить тайну.
Хемингуэй покачал головой.
- Леопольдина ла Онеста вполне оправдывает свою фамилию. Она умеет держать
слово. Она поклялась, что ее девчонки и
она сама заявят, будто бы Мария сбежала, и никто не знает, куда. Леопольдина
запугает их так, что они будут страшиться ее
больше, чем Кубинской национальной полиции; я гарантирую, что ни одна из них
даже словом не обмолвится о вчерашнем
происшествии.
Я презрительно фыркнул.
- Судя по тому, что вы рассказали о лейтенанте Мальдонадо, он за считанные
секунды развяжет язык любой шлюхе.
- Возможно, - согласился писатель, - но уже час спустя после нашего визита
Леоподьдина закрыла бордель и отослала всех
девиц, которые что-либо знали, по их родным деревням и городам. Видишь ли, они
работали нелегально. Полиции будет
трудно их разыскать, да и вряд ли кто-нибудь станет этим заниматься. Убийство
представляется совершенно заурядным.., если
не считать побега Марии. И если Бешеный жеребец или его босс, Свидетель Иеговы,
заявятся сюда и спросят, известно ли нам
что-нибудь.., что ж, Марии в финке нет.
- В финке ее нет, - сказал я. - Она в сотне шагов от усадьбы, в старом
вонючем коровнике...
- И ее день и ночь охраняет специалист по контрразведке и боевым
искусствам, - закончил Хемингуэй.
- Идите ко всем чертям, - отозвался я.
- И тебе того же, - миролюбиво произнес писатель.
Остаток утра и всю вторую половину дня приходили и уходили агенты "Хитрого
дела". Мария отправилась в "Первый сорт"
вместе с Хуаном и еще несколькими слугами, а мы с Хемингуэем освободили большой
стол в гостиной флигеля, и к нему
стекался сплошной поток разномастной публики. Люди. докладывали, получали
приказы, спорили, выпивали, выдвигали
предложения и исчезали, только чтобы появиться опять.
Уинстон Гест провел там весь день, уходя только для того, чтобы разослать
сообщения; также присутствовали Хуан
Динабетия по прозвищу Синдбад-мореход, старший помощник Фуэнтес, Пэтчи
Ибарлусия, отец дон Андрее Унтзайн, автор
утренней песни Хемингуэя, Феликс Эрмула по кличке Кенгуру, друг Ибарлусии и еще
один игрок хай-алай; носатый
коротышка по имени Хосе Регидор, который изображал из себя крутого парня, но, на
мой взгляд, свалился бы в кусты от
первого же серьезного удара. Были здесь и доктор Сотолонго с братом Роберто,
садовник Хемингуэя, который, по всей
видимости, желал переговорить с хозяином об испанском петухе, которого он
вырастил и обучил, а не о разведывательных
операциях, а также с десяток других людей, в том числе портовые бродяги и
официанты, с которыми я познакомился во время
первой инспекции "Хитрого дела", и несколько незнакомых мне лиц.
Машины приезжали и уезжали с десяти утра, и к половине пятого во флигеле
было по колено пустых пивных банок и
полных пепельниц, но мне казалось, что полуоформившийея план Хемингуэя так же
далек от завершения, как и в восемь часов
утра.
- Нам нужна схема яхты, - сказал я. - Без точных сведений о том, где
находятся радиорубка и каюта Кохлера, вся наша затея
- не более чем умственный онанизм.
- Прошу тебя, Лукас, следи за своим языком, - отозвался Хемингуэй, обводя
взглядом десяток всклокоченных пьяниц,
докеров, моряков и священников, которые топтались вокруг стола, споря и хлебая
пиво. - Среди нас дети.
- Согласен целиком и полностью, - со вздохом произнес я. У меня разболелась
голова.
- Лукас, хочешь совершить доброе и нужное дело?
Я посмотрел на писателя сквозь голубую пелену сигарного дыма. Хемингуэй не
курил, но, по всей видимости, ничуть не
возражал против того, что окружающие дымят напропалую.
- Какое дело?
- Мария хочет на несколько часов выехать в город. "Линкольн" должен
вернуться сюда к шести, чтобы мы могли отправить
свои последние сообщения. Ты не можешь отвезти Марию и пригнать машину обратно?
Хуан все еще выгребает грязь из
"Первого сорта".
- Разумеется, - ответил я. - Я отвезу мисс Хемингуэй.
Дельгадо ждал меня в явочном доме. На нем были тот же льняной костюм и
рубашка, что прежде. Как только я вошел в
полутемную комнату, он иронически улыбнулся.
- Ты занятой человек, Лукас.
- Да, - ответил я, - и у меня мало времени. Досье у вас с собой? - Я не
ожидал, что Дельгадо принесет документы. За
минувшие сутки мои сомнения в возможности столь быстрой доставки секретной
информации переросли в твердое неверие.
Дельгадо попросту пускал мне пыль в глаза и зазря тратил мое время.
Дельгадо сунул руку в потрепанный портфель, который держал под столом, и
вынул оттуда досье в розовой папке со
штампом "О/К". Папка была толщиной с телефонную книгу Чикаго.
- Святой боже, - пробормотал я, тяжело опускаясь в кресло. Один взгляд на
перечень документов подсказал мне, что на их
чтение потребуется куда больше, чем двадцать минут: "Южный крест"/Говард
Хьюджес/фонд "Викинг/Поль Фейос/Инга
Арвад/Арвад: контакты с Германом Герингом/Адольфом Гитлером/Алексом ВеннерГреном
(он же "Шведский сфинкс")/
анализ контактов: Донован, Мерфи, Данн/Арвад/: записи прослушивания и их
расшифровка, сексуальные связи с Джоном Ф.
Кеннеди (Военно-морской флот США - Дивизион морской разведки, зарубежное
отделение). - Святой боже, - повторил я.
- Будь осторожен со своими запросами, Лукас, - сказал Дельгадо.
- Придется взять папку с собой, - произнес я. - Прочту позже.
Дельгадо фыркнул.
- Ты ведь знаешь, что это невозможно, - сказал он. - Папку нужно вернуть в
Вашингтон к полуночи.
Я потер подбородок и посмотрел на часы. Через двадцать минут я должен был
пригнать "Линкольн" в поместье. Будь все
трижды и четырежды проклято. Я открыл папку и начал просматривать страницы.
"Южный крест". Длина девяносто шесть метров. Крупнейшее частное судно в
мире. Зарегистрировано в США.
Переоборудовано по особому заказу бывшего владельца Говарда Хьюджеса (тут
же ссылка на полное досье Хьюджеса).
Я читал его досье - это был поистине энциклопедический труд. Миллионер,
авиатор и изобретатель, Говард Хьюджес
пользовался широкой известностью. Он был для директора Гувера костью поперек
горла - состоятельный человек, участник
полудюжины сверхсекретных армейских проектов США, чудак и оригинал, всегда
готовый пойти на риск. Правительство
сохраняло за ним допуск к государственным тайнам, привлекало ко все более важным
военным программам и в то же время
удваивало и утраивало усилия по слежке и наблюдению за ним. Я бы не удивился,
узнав, что Гувер видит его в ночных
кошмарах по меньшей мере раз в неделю.
То, что Хьюджес владел "Южным крестом" и переоборудовал его, вызывало
подозрения, однако еще более подозрительной
казалась продажа яхты Алексу Веннер-Грену. Этот человек также был мне знаком.
Алекс Веннер-Грен являлся одним из богатейших людей планеты и, как полагали
ФБР, BMP, OPC и все прочие спецслужбы
Западного полушария, нацистским шпионом. В контрразведывательных кругах ВеннерГрена
именовали "Шведским
сфинксом". Этот миллионер основал фирму "Электролюкс" и был крупнейшим
держателем акций оружейной корпорации
"Бофорс". Насколько я знал, информация о контактах Веннер-Грена с советниками
Гитлера и немецкой разведкой занимала
отдельное досье, превышавшее размерами личное дело Говарда Хьюджеса. Последние
несколько лет шведский промышленник
находился в сфере моих интересов, связанных с деятельностью OPC в Мексике и
Латинской Америке.
В начале войны между Германией и Англией Веннер-Грен открыл на Багамах
собственный банк и стал близким другом
виндзорского герцога, который доверял ему до такой степени, что сделал его своим
личным банкиром. Согласно моим данным,
Стефенсон и его ближайший помощник Ян Флеминг считали герцога предателем и
установили за Веннер-Греном
непрерывную слежку, подозревая его в том, что он служит главным связующим звеном
между английским аристократом и
нацистской Германией.
Полгода назад, в ту неделю, когда произошла трагедия Пирл-Харбора,
правительство США занесло Веннер-Грена в черный
список, отказав ему в выдаче визы для въезда на территорию Штатов.
Мультимиллионер переместил центр своих операций в
Мексику, и моя группа ОРС вскрыла его связи с абверовскими агентами,
действовавшими в этой стране.
В частности, мы установили, что он финансировал попытку свержения нынешнего
президента Мексики.
Приобретя прошлой осенью у Говарда Хьюджеса "Южный крест", Алекс ВеннерГрен
продолжил модификацию яхты -
оборудовал ее сложной коротковолновой радиостанцией, увеличил объем топливных
баков для сверхдальних рейсов, вооружил
крупнокалиберными пулеметами и противотанковыми ракетами и погрузил на борт
полторы сотни винтовок, после чего
подарил ее доктору Полю Фейосу и фонду "Викинг".
Это имя ничего мне не говорило. Фейос родился в 1896 году в Венгрии, во
время Первой мировой войны служил в
кавалерии, летал на аэропланах и получил медицинскую степень.
Прежде чем принять в 1929 году американское гражданство, он снимался в
венгерских фильмах, участвовал в театральных
постановках и пел в опере. Разочаровавшись в голливудской кинематографии, Фейос
вернулся в Европу, чтобы снимать там
фильмы для компании "Метро-Голдвин-Мейер". В 1941 году он вновь оказался в
Штатах и год спустя учредил в Нью-Йорке
фонд "Викинг", некоммерческую организацию, целью которой провозглашалось
финансирование поисков инкских поселений,
затерянных в перуанских джунглях. Фейос планировал снимать фильмы об этих
экспедициях и продавать их на рынке, вопреки
бесприбыльному статусу фонда. ФБР считало, что именно он финансирует немецкие
разведывательные операции. Первым его
вкладом в фонд была перестроенная 96-метровая яхта "Южный крест", подаренная
"Викингу"
Алексом Веннер-Греном прошлой зимой.
Все это представляло определенный интерес, однако самым важным было то, что
нынешнюю супругу доктора Фейоса звали
Инга Арвад.
- Святой боже, - пробормотал я в третий и последний раз. В папке
содержались лишь копии отрывков из досье Арвад, но и
эти выдержки насчитывали около полутора сотен страниц, напечатанных через один
интервал. Я перелистал их, задерживаясь
на фотокопиях расшифровок записей ЭН (электронного наблюдения), ТН (телефонного
наблюдения) и ФН (физического
наблюдения). Инга Арвад была и оставалась одной из женщин, привлекавших наиболее
пристальное внимание спецслужб.
Только сейчас я ощутил признаки явления, свидетелем которому бывал уже не
раз. Несколько агентств по различным
следам подбирались к одному и тому же объекту, и их пути скрещивались и
пересекались - как, к примеру, в случае Арвад и
"Южного креста" - случайно и бессистемно. Донован и его будущий ОСС, равно как и
моя ОРС, весьма серьезно
интересовались Алексом Веннер-Греном. Стефенсона и Флеминга, очевидно,
интересовали Веннер-Грен и "Южный крест".
Военно-морская разведка США пребывала в уверенности, что яхта была
переоборудована для того, чтобы служить
заправщиком немецких субмарин в Карибском бассейне, либо у побережья Южной
Америки, либо в обоих этих регионах. ФБР
буквально помешалось на Инге Арвад и прослеживало ее связи с яхтой и ВеннерГреном,
и так далее.
Жизнь Инги Арвад - даже те ее эпизоды, которые я выхватил из этого
урезанного досье, - представлялась красочной, полной
событий историей, которую Хемингуэй и ему подобные непременно пожелали бы
вставить в свои выдуманные романы.
История эта граничила с невероятным, невзирая на то, что Арвад исполнилось всего
двадцать восемь лет, и в таком возрасте
она попросту не успела бы совершить всего, что ей приписывали.
Инга Мария Арвад родилась 6 октября 1913 года в Копенгагене. Это была
красивая, не по летам развитая девочка, которая
училась танцам и музицированию у лучших мастеров, а в шестнадцатилетнем возрасте
была объявлена королевой красоты
Дании. В том же году она участвовала в парижском конкурсе на звание "Мисс
Европа" и получила предложение работать в
фешенебельном рекламном агентстве, но предпочла тайно выйти замуж за египетского
дипломата. Тогда ей было семнадцать
лет. Брак распался два года спустя.
В досье было множество фотоснимков Арвад. На первом была изображена очень
молодая и очень красивая блондинка,
сидящая рядом с Гитлером на спортивной трибуне. Подпись на обратной стороне
снимка гласила: "Инга Арвад и Адольф
Гитлер, Берлинская Олимпиада, 1936 год". В сопроводительной записке указывалось,
что после развода с египтянином Арвад
снялась в норвежском фильме Фейоса, имела с ним связь, которая то разрывалась,
то возобновлялась опять, после чего
внезапно отправилась в Берлин в качестве корреспондента копенгагенской газеты. В
досье не было никаких сведений о том, что
она получила образование журналиста, но я уже не сомневался, что мисс Инга Арвад
непременно добивается всего, чего бы ни
пожелала.
Далее следовала расшифровка стенограммы беседы Арвад с сотрудником ФБР,
которая происходила лишь несколько
месяцев назад, 12 декабря 1941 года. Арвад заявила, что ей было поручено брать
интервью у высокопоставленных лиц
Германии, в том числе у Адольфа Гитлера, Германа Геринга, Генриха Гиммлера и
Йозефа Геббельса, и что она "действительно
однажды побывала в ложе фюрера на стадионе в его присутствии". По данным ФБР,
относящимся к тому периоду времени, их
связывали более тесные взаимоотношения; Арвад пригласили на закрытую церемонию
свадьбы Геринга, где Гитлер выступал в
качестве шафера. Гитлер называл Арвад "безупречным образчиком нордической
красоты" и умолял ее наносить ему визит
всякий раз, когда она будет возвращаться в Берлин.
Судя по всему, Арвад вняла его просьбам. Несмотря на то что она оставила
работу "корреспондента" накануне летней
Олимпиады 1936 года - она вышла замуж за Фейоса, - Арвад была гостем в личной
ложе Гитлера на Играх и свела близкую
дружбу с Герингом и еще более близкую - с Рудольфом Гессом. В согласии с
донесениями ФБР в последний раз она приехала в
Берлин в 1940 году, и ее пригласили работать в германском министерстве
пропаганды. В беседе от 12 декабря 1941 года Арвад
заявила, будто бы она отвергла это предложение, однако вырезка из бюллетеня
Международной службы новостей
свидетельствует о том, что Гитлер все же "назначил ее шефом нацистской
пропаганды в Дании".
В досье указывалось, что Арвад вышла замуж за Фейоса в 1936 году, однако и
до, и после свадьбы была любовницей Алекса
Веннер-Грена. Когда в 1940 году они с мужем переехали в США, ее любовник основал
фонд "Викинг" с официальным адресом
в Делаваре и штаб-квартирой в Нью-Йорке.
На нескольких следующих страницах приводились оценки мореходных качеств
"Южного креста", произведенные военноморской
разведкой, а также фотокопии эскизов яхты.
Я извлек их из папки, сложил и сунул в карман.
- Эй! - воскликнул Дельгадо, вскакивая со стула, на котором сидел верхом. -
Верни чертежи на место!
- Они мне нужны, - ответил я. - Если хотите, можете меня пристрелить. - Я
бросил взгляд на часы - до отъезда в поместье
оставалось пять минут - и приступил к последнему разделу.
Досье Арвад целиком сохраняло актуальность и поныне, однако в
заключительной части приводились самые свежие
донесения, расшифровки телефонных переговоров и записей "жучков", а также копии
писем, снятые ФБР. Все эти материалы
были посвящены романтической связи Инги Арвад с молодым офицером военно-морской
разведки США лейтенантом
Джоном Ф. Кеннеди.
Из записей я понял, что речь идет об одном из сыновей Джозефа П. Кеннеди,
миллионера и бывшего посла Штатов в
Англии. В Бюро все знали, что Гувер - друг посла Кеннеди и снабжает ирландского
патриарха секретными сведениями,
которые могут ему пригодиться, - но также нам было известно, что Гувер не
доверяет Кеннеди, считая его сторонником
Германии, и имеет на бывшего посла солидное и непрерывно пополняемое досье под
грифом "О/К". В минувшем декабре,
вскоре после Пирл-Харбора, когда любовница Веннер-Грена, она же "нордическая
красавица" Гитлера вступила во внебрачную
связь с двадцатичетырехлетним лейтенантом Кеннеди, слежка за ней приобрела еще
более широкий размах. Будучи офицером
зарубежного дивизиона военно-морской разведки, Кеннеди имел допуск к совершенно
секретным документам и ежедневно
занимался расшифровкой передач иностранных радиостанций для различных бюллетеней
и документов внутреннего
пользования BMP.
Начиная с декабря, контрразведка BMP и ФБР следили за развитием отношений
Кеннеди и Арвад, подразумевая, что
лейтенант является не только источником утечки сведений, но и активным
участником шпионских операций нацистов.
Было очевидно, что в процессе слежки ФБР осуществляет перлюстрацию,
подслушивание телефонных переговоров и
физическое наблюдение, а также опрашивает всех, чьи пути каким-либо образом
пересекаются с Кеннеди - от младших сестер,
познакомивших его с Арвад в редакции газеты, в которой они работали, до
почтальонов, швейцаров и портье отелей и квартир,
в которых парочка устраивала свои греховные свидания.
12 декабря 1941 года. В служебной записке Гуверу указывается, что Фрэнк
Уолдроп, редактор "Вашингтон Тайме Геральд",
связался со старшим агентом вашингтонского отделения ФБР и сообщил ему о
разговоре, в котором мисс П. Хайдкопер,
журналистка его издания, сказала своей коллеге мисс Кэтлин Кеннеди, будто бы их
общая знакомая Инга Арвад, обозреватель
газеты "Тайме Геральд", почти наверняка является агентом одной из зарубежных
стран. Записка озаглавлена "Миссис Поль
Фейос, она же Инга Арвад". Поскольку Гувер вел конфиденциальное досье на Арвад с
ноября 1940 года, когда она и ее муж
приехали в Штаты, эта новость ничуть не удивила его.
14 декабря 1941 года. За квартирой Арвад по адресу Шестнадцатая улица,
1600, № 505 установлено полномасштабное
наблюдение. В тот день доктор Фейос покинул страну, направляясь в Перу для
работы над своим загадочным проектом
"Викинг", и к Арвад приехал ее тайный любовник, который провел в спальне
замужней женщины две ночи подряд. По
сообщению агентов слежки, это был морской офицер США, одетый в "серое пальто с
рукавами покроя "реглан" и серые
твидовые брюки. Он не носит шляпу, его светлые вьющиеся волосы всегда
всклокочены.., удалось выяснить только его имя -
Джек".
За двадцать четыре часа морская контрразведка установила личность "Джека".
Им оказался Джон Ф. Кеннеди, сын посла
Кеннеди, лейтенант BMP, прикомандированный к вашингтонской штаб-квартире военноморской
разведки. Однако ФБР все
еще действует вслепую. Досье начинается с перехвата разговоров между Кеннеди и
Арвад, "безупречным образчиком
нордической красоты".
1 января 1942 года - телеграмма, отправленная Кеннеди в Нью-Йорк Инге
Арвад:
САМОЛЕТЫ НЕ ЛЕТАЮТ, СМОГУ ПРИЕХАТЬ НЕ РАНЬШЕ 11.30 ПОЕЗДОМ. СОВЕТУЮ ТЕБЕ
ОТПРАВИТЬСЯ В
ПОСТЕЛЬ, НО ЕСЛИ ПРИЕДЕШЬ, КУПИ ТЕРМОС И ПРИГОТОВЬ ДЛЯ МЕНЯ СУП. КТО ЕЩЕ ОБО МНЕ
ПОЗАБОТИТСЯ, ЕСЛИ НЕ ТЫ?
С ЛЮБОВЬЮ ДЖЕК.
В тот же первый день нового года специальный агент ФБР Хардисон признался,
что все попытки выяснить имя
предполагаемого агента, который скрывается под кодовой кличкой Джек, оказались
"совершенно непродуктивными", и что
Бюро тем не менее продолжает работу.
Тем временем, как видно из материалов досье, BMP забила тревогу. На
межведомственном совещании 31 декабря были
представлены записи беседы заместителя директора BMP капитана Клингмана и высших
чинов ФБР Тамма и Лэдда
"касательно сына посла Кеннеди, который, по имеющимся сведениям, намерен
вступить в брак с женщиной, собирающейся
развестись со своим нынешним мужем". В пояснительной записке Гуверу Лэдд
сообщает: "Капитан Клингман заявил, что этот
парень состоит у них на службе и что он хотел бы подробнее ознакомиться с
обстоятельствами..."
Таким образом, пока специальный агент Хардисон и его люди пытались
установить настоящее имя новогоднего любовника
Инги Арвад, директор Гувер лично выяснял то же самое по телефону. Он оставил
запись: "Капитан Клингман пообещал
уладить это дело должным образом".
9 января 1942 года. Копия обращения начальника штаба военно-морских
операций к Бюро навигации с требованием
"немедленно перевести лейтенанта Джозефа Ф. Кеннеди в Вашингтон, округ
Колумбия". Разумеется, он имел в виду Джона
Кеннеди. Как следует из отдельного донесения BMP, Бюро не предприняло никаких
действий. Наблюдение за женщиной,
подозреваемой в шпионаже в пользу Германии, и ее любовником из разведслужбы
продолжалось и становилось все более
интенсивным.
11 января 1942 года. Копия перехваченного письма доктора Поля Фейоса,
руководителя экспедиционной группы фонда
"Викинг", учрежденного Алексом Веннер-Греном, к своей жене Инге Арвад:
"Дорогая, порой вы изъясняетесь туманнее ветхозаветных пророков. Вы пишете,
что, будь вам восемнадцать лет, вы вышли
бы замуж за Джека. Полагаю, речь идет о Джеке Кеннеди. Затем вы добавляете: "но,
возможно, я выбрала бы не его, а вас". Что
вы хотите этим сказать, мое ветреное дитя? Быть может, вы охладели к Джеку, либо
он - к вам? Или в вас говорит чувство
сострадания ко мне? Все, что угодно, только не это.
Видите ли, милая, своими попытками проявить жалость вы доставили мне немало
мучений и, если откровенно, с вашей
стороны было бы намного гуманнее не делать этого. Мало-помалу я привыкну к тому,
что вы для меня потеряны, моя боль
уляжется (я надеюсь), и вам уже не будет необходимости сострадать мне, а значит,
в конечном итоге быть жестокой ко мне,
хотя и невольно.
Тем не менее я хотел бы сказать вам кое-что о Джеке. Прежде чем ваши
отношения перейдут в новое качество и вы сожжете
мосты, подумайте - что, если это не понравится отцу или семье мальчика?"
Я бросил чтение и посмотрел на часы. Настало время уезжать. Однако мне
оставалось просмотреть лишь несколько страниц
и фотографий, и я решил, что Хемингуэй может потерпеть несколько минут.
Зачем старой развалине Фейосу понадобилось писать жене эту слезливую
чепуху? Я вновь вернулся к фотографии Арвад.
Короткие волнистые светлые волосы. Подведенные карандашом брови. Полные
губы. Правильные черты лица. Да, она
красивая женщина, но вряд ли из-за нее стоит так унижаться. Да и какая женщина
заслуживает такого?
Я еще несколько секунд смотрел на снимок. Арвад никак не могла оказаться
той женщиной, которая утром купалась в море
нагишом, хотя они были похожи, словно сестры. Инга Арвад выглядела натуральной
блондинкой.
Я пролистал последние двадцать страниц досье.
12 января 1941 года. Пока контрразведывательная служба ФБР продолжает
попытки раскрыть тайну личности связного
Арвад "по кличке Джек", одновременно в нескольких газетах появляется заметка
светского хроникера Уолтера Уинчера, в
которой он пишет: "Один из сыновей бывшего посла Кеннеди стал объектом
привязанности некой девицы-репортера -
привязанности столь сильной, что она консультируется с адвокатом по поводу
развода со своим путешествующим мужем.
Папаша Кеннеди против".
13 января 1942 года. Лейтенанта Джона Ф. Кеннеди переводят из Вашингтона на
военно-морскую базу в Чарльстоне,
Южная Каролина.
19 января 1942 года. Доклад специального агента Хардисона:
"По точно установленным данным, лейтенант, известный под кличкой "Джек",
провел ночи 16, 17 и 18 января с объектом
Арвад на ее квартире. Бюро продолжает круглосуточное наблюдение. По мнению
агента Хардисона, "Джек" живет неподалеку
от квартиры объекта, и, проведя с ней ночь, отправляется в свою собственную
квартиру, переодевается в форму и возвращается
на квартиру объекта завтракать".
19 января 1942 года. Агенты наблюдения BMP подтверждают, что, перед тем как
приступить к службе на новом месте,
лейтенант Джек Кеннеди вылетел из Вашингтона во Флориду навестить своего отца.
19 января 1942 года. Перехваченное письмо Инги Арвад Джеку Кеннеди,
направленное по его новому адресу на морской
базе в Чарльстоне:
"19 января - сегодня я впервые в жизни почувствовала себя такой одинокой,
словно кроме меня в Вашингтоне нет ни души.
Я люблю тебя - я уверена в этом, ничего с этим не могу поделать и тем не менее
совершенно счастлива. Только теперь я
начинаю по-настоящему понимать себя саму".
24 - 25 января 1942 года. Агент Хардисон и его великолепная команда
"теряют" Арвад и докладывают, что ее
местонахождение неизвестно. Сопутствующее донесение BMP указывает, что Арвад
дожидалась лейтенанта Кеннеди в
Чарльстоне, пока тот вступал в должность на новом месте службы.
26 января 1942 года. Перехваченное письмо Арвад к Кеннеди:
"Поезд все дальше отходил от вокзала Бостона.., я спала как убитая. В
полдень мы прибыли в столицу Соединенных Штатов
- на ту самую Юнион-стейшн, куда я прибыла первого января 1942 года, радостная,
как птичка, которая не ведает ни тревог, ни
страха - только любовь.., помнишь?
"Вы уже подумываете о ребенке?" - спросили меня сегодня. Догадайся, кто это
был?"
Поток любовных писем не иссякает. Парочку окружает все больше агентов
наблюдения и контр-наблюдения. Из материалов
досье становится очевидно, что Гувер воспользовался делом Арвад, чтобы
возобновить травлю полковника Донована и его
КСК. Защищаясь, группа Донована установила контр-наблюдение за Арвад и толпой
агентов ФБР и BMP, следивших за ней.
В тот же день, 26 января, когда Арвад отправила письмо молодому Кеннеди,
Гувер доложил генеральному прокурору США
о "проводимых им следственных мероприятиях в отношении женщины, подозреваемой в
шпионаже". Свой доклад он закончил
предположением, что Арвад, по всей видимости, "участвует в самых тонких и хорошо
законспирированных разведывательных
операциях против Соединенных Штатов".
29 января 1942 года. Старший специальный агент, занявший место
нерасторопного Хардисона, пишет, что "дело Арвад
сулит перспективы, подобных которым я не встречал уже долгое время".
4 февраля 1942 года. Директор службы надзора за гражданами стран
противника, одного из отделов Департамента юстиции,
требует от Гувера "предоставить всю имеющуюся у него информацию касательно
миссис Инги Фейос, прожива
...Закладка в соц.сетях
