Жанр: Триллер
Дикие карты 01. Дикие карты
... - А с женщинами из своего класса вы встречаетесь?
- Конечно. До тринадцати лет мы растем и учимся вместе. Женщин изолируют
лишь после того, как они достигнут детородного возраста, чтобы уберечь их. Кроме
того, мы собираемся вместе на различные семейные мероприятия: балы, охоты,
пикники, но все это только в стенах поместий.
- А до какого возраста мальчики живут со своими матерями в женских
помещениях?
- Все дети живут с матерями до тринадцати лет.
- А после этого они могут с ними видеться?
- Ну разумеется! Это же их матери!
- Не обижайся. Просто все это для меня очень странно.
Забравшись к ней под рубашку, Tax провел рукой по ее ноге.
- Значит, у вас есть сексуальные игрушки, - размышляла Блайз вслух, в то время
как его руки исследовали тело женщины, а она ласкала его твердеющий член. -
Звучит заманчиво.
- Хочешь стать моей сексуальной игрушкой?
- А я-то думала, что уже являюсь ей.
Проснулся он оттого, что замерз. Он уселся в постели и обнаружил, что Блайз
рядом нет, а покрывала волочатся по полу. За пологом, представлявшим собой
длинные нити бус, слышались какие-то голоса. За окнами горестно завывал ветер, бил
в стекла, пытаясь отыскать какую-нибудь щелку или трещинку. По спине у него
побежали мурашки, хотя в комнате было совершенно не холодно. Низкие гортанные
голоса за пологом воскресили в его памяти детские страшилки о не нашедших покоя
душах предков, которые вселялись в тела своих прямых потомков. Он поежился и
встал с кровати. Бусы негромко зазвенели, смыкаясь за ним, и его взору предстала
Блайз: она стояла в центре комнаты и вела жаркий спор сама с собой.
- Говорю тебе, Оппи, нужно разрабатывать...
- Нет! Мы же уже обсуждали это и решили, что сейчас главное - наш прибор.
Мы не можем себе позволить отвлекаться на водородную бомбу.
Тахиона сковал ужас. Подобное уже случалось прежде, когда она уставала или
была чем-то расстроена, но чтобы до такой степени - никогда. Он знал, что должен
отыскать Блайз как можно скорее, или она заблудится навсегда, и усилием воли
заставил себя действовать. В два прыжка Tax очутился рядом с ней, прижал ее к себе и
коснулся ее разума - и едва не отпрянул от ужаса, очутившись в гуще чудовищного
водоворота противоборствующих личностей, каждая из которых пыталась взять верх
над остальными, в то время как Блайз беспомощно кружилась в центре. Он бросился к
ней, но дорогу ему преградил Генри. Тахион яростно отпихнул его в сторону и
окружил ее надежной защитой своего разума. Остальные шесть личностей реяли
вокруг них, пытаясь сломить его защиту. Объединенными усилиями они с Блайз
загнали Теллера на свое место, аналогично поступили с Оппенгеймером; Эйнштейн
удалился сам, что-то бубня себе под нос, а Солк просто казался озадаченным.
Блайз в его объятиях вдруг обмякла, и эта неожиданная тяжесть оказалась слишком
велика для его измученного тела. Колени у него подломились, и он с размаху сел на
пол. Было слышно, как на улице молочник разносит заказы, и Тахион понял: борьба за
Блайз заняла не один час.
- Черт бы побрал тебя, Арчибальд, - пробормотал он, но ругательство
показалось ему слишком ничтожным, как и его возможности помочь ей.
- По-моему, ты это сгоряча, - пробормотал Дэвид Герштейн. Рука Тахиона
замерла в воздухе. - Конем было бы лучше.
Такисианин кивнул и быстро сделал ход. И тут же ахнул, сообразив, каковы будут
последствия.
- Ах ты, плут! Ты обманул меня!
Герштейн беспомощно развел руками.
- Это был всего лишь совет.
Голос молодого человека был мягким и обиженным, но в темно-карих глазах
прыгали веселые искорки.
Тахион хмыкнул и заерзал, удобнее устраиваясь на диване.
- Меня очень тревожит, что человек твоего положения опускается до того, чтобы
использовать свой дар в столь низменных целях. Ты должен подавать пример другим
тузам.
Ухмыльнувшись, Дэвид потянулся к стакану.
- Этот образ я приберегаю для публики. Но уж со своим создателем-то я могу
быть тем, кто я есть на самом деле?
- Не надо.
Повисла напряженная тишина: перед мысленным взором Тахиона вновь
промелькнули картины, которые он предпочел бы не вспоминать, а Дэвид с
преувеличенной сосредоточенностью переставил карманную шахматную доску на
микроскопическое расстояние влево.
- Прости.
- Ничего. - Он ободряюще улыбнулся молодому человеку. - Давай продолжим
игру.
Тот кивнул и склонился над доской. Тахион отхлебнул из своей чашки кофе поирландски
и подержал его во рту, наслаждаясь теплом, прежде чем проглотить. Он
испытывал неловкость за то, что так резко отреагировал на это шутливое замечание. В
конце концов, мальчик не хотел его обидеть.
Он познакомился с Дэвидом в начале тысяча девятьсот сорок седьмого, в
госпитале. В День дикой карты Дэвид играл в шахматы в придорожном кафе. Тогда он
не заметил у себя никаких необычных симптомов, но несколько месяцев спустя его,
корчащегося в конвульсиях, доставили в госпиталь. Тахион боялся, что этот пылкий и
красивый молодой человек пополнит собой список безликих и безымянных жертв, но
вопреки всем его ожиданиям тот выздоровел. Они установили, что тело Дэвида
выделяет сильнодействующие феромоны, которые делали любое сопротивление ему
практически невозможным. Он вступил в команду Арчибальда Холмса, получил от
очарованной им прессы прозвище Парламентер и продолжил использовать свое
сверхъестественное обаяние, чтобы умиротворять забастовщиков, заключать
разнообразные соглашения и выступать посредником в общении с мировыми
лидерами.
Тахион заметно выделял его среди прочих и под его руководством выучился играть
в шахматы. То, что Дэвиду пришлось прибегнуть к своим способностям, чтобы не дать
сопернику выиграть, свидетельствовало как о растущем мастерстве ученика, так и о
способностях учителя. Инопланетянин улыбнулся и решил отплатить юноше той же
монетой.
Он осторожно выпустил щупальце мысли, проскользнул сквозь защитные барьеры
Дэвида и принялся наблюдать за тем, как его блестящий мозг напряженно взвешивает
и оценивает все возможные ходы. Решение было принято, но прежде, чем Герштейн
успел выполнить его, Tax нанес удар, стерев это решение из его памяти и заменив его
другим.
- Шах.
Дэвид растерянно уставился на доску, потом с воплем смахнул ее на пол, а Тахион
упал на диван, уткнулся лицом в подушку и захохотал.
- И он еще упрекает в плутовстве меня! Я не могу управлять своей силой, но ты!
Забраться ко мне в голову и...
Щелкнул замок, и Блайз осведомилась с порога:
- Эй! По какому поводу вы сцепились теперь?
- Он жульничает! - воскликнули оба в один голос, указывая друг на друга.
Tax обнял ее.
- Ты совсем озябла. Позволь мне приготовить тебе чаю. Как прошла
конференция?
- Неплохо. - Она сняла меховую шапочку и смахнула с серебристых ворсинок
снежинки. - Вернер слег с крупом, поэтому они были рады моему участию. - Она
склонилась к Дэвиду и ласково чмокнула его в синеватую от щетины щеку. - Привет,
дорогой, как там в России?
- Мрачно. - Он принялся собирать раскатившиеся по полу фигурки. - Знаешь,
по-моему, это нечестно.
- Что именно?
Она сбросила пальто на диван, стащила заляпанные грязью ботинки и уютно
устроилась в подушках, спрятав ступни под серебристый лисий мех.
- Эрл разъезжает по Италии в поисках Бормана и спасает Ганди от индусафанатика,
а ты торчишь в захудалом мотеле на конференции по ракетостроению.
- От тех, кто просто сидит и говорит, тоже есть польза. Уж тебе-то следовало бы
это знать. Кроме того, на твою долю славы досталось сполна. Забыл об Аргентине?
- Это было больше года назад, к тому же я только и делал, что уговаривал
перонистов, в то время как Эрл с Джеком разгоняли вояк на улицах. И кого, как ты
думаешь, заметила пресса? Нас? Ни за что не поверю. В нашем деле, чтобы тебя
заметили, нужна помпа.
- И что же это за дело? - поинтересовался Тахион и передал Блайз кружку с
дымящимся чаем.
Дэвид подался вперед, вытянув шею, как любопытный птенец.
- Спасение мира от катастроф. Использование наших талантов на благо
человечества.
- С этого обычно все начинается, но вот чем заканчивается? Все то, что мне
известно о сверхрасах - а я и сам принадлежу к одной из них, - говорит, что мы
получаем то, что хотим, а всех остальных посылаем к дьяволу. Когда у крошечной
горстки людей на Такисе обнаружились ментальные силы, они прекратили вступать в
браки с кем-либо еще, кроме таких же, как они, чтобы не передавать свои способности.
Таким образом мы обрели власть над целой планетой, а ведь нас - лишь восемь
процентов от всего населения.
- У нас все будет по-другому, - с ухмылкой произнес Герштейн.
- Очень надеюсь. Но меня утешает то обстоятельство, что вас, тузов, всего
несколько десятков и что Арчибальд не собрал вас всех под знамена борцов за
демократию.
На последнем слове его губы едва заметно скривились.
Блайз протянула руку и отвела челку у него со лба.
- Ты осуждаешь?
- Я беспокоюсь.
- О чем?
- Мне кажется, вы с Дэвидом должны радоваться, что широкая публика вас не
видит. Возмущение неимущих имущими и без того вещь неприятная, а ваша раса к
тому же традиционно относится ко всему необычному и непонятному с подозрением и
враждебностью. Вы, тузы, - венец всего необычного и непонятного. Что там говорит
одна из ваших священных книг? Ведьмы не оставляй в живых?
- Но мы - обычные люди, - возразила Блайз.
- Нет, не обычные... больше не обычные, и другие этого не забудут. Мне известно
о тридцати семи таких, как вы, но вас может быть и больше, только об этом никто не
знает, это ведь не джокеры, которых видно сразу. Массовая истерия - явление
особенно опасное и быстро распространяющееся. Люди уже повсюду видят
коммунистов, и не думаю, чтобы трудно было перенести такое же недоверие на другое
пугающее меньшинство - вроде незримой, тайной и наделенной чудовищной силой
группы людей.
- Думаю, ты преувеличиваешь.
- Правда? Почитай о заседаниях КРААД. - Он махнул на кипу газет. - Всего
два дня назад федеральный суд признал Алджера Хисса виновным в
клятвопреступлении. Здравомыслящая нация так себя не ведет. И все это в месяц, когда
вы празднуете возрождение.
- Ты говоришь о Пасхе. А сейчас празднуют первое рождение.
Слабая попытка Дэвида пошутить угасла в тяжелой тишине, которая воцарилась в
комнате - было слышно лишь, как ветер бросает в стекла пригоршни снега.
Молодой человек со вздохом потянулся.
- Что-то мы совсем приуныли. Может, поужинаем и сходим на какой-нибудь
концерт? В городе сегодня выступает Сачмо .
Тахион покачал головой:
- Мне нужно обратно в госпиталь.
- Сейчас? - простонала Блайз.
- Милая, я должен.
- Тогда я пойду с тобой.
- Нет, это неразумно. Пусть Дэвид сводит тебя поужинать.
- Нет. - Ее губы сжались в упрямую линию. - Если ты не позволишь мне
помогать, я хотя бы составлю тебе компанию.
- Она на редкость упряма, - заметил Дэвид из-под кофейного столика, где
собирал шахматные фигуры. - Мы все уже усвоили, что спорить с ней без толку.
- Попробовал бы ты с ней жить.
Ее пальцы, вертевшие изящную меховую шапочку, внезапно сжались.
- Поверь, от этой тяготы я тебя с легкостью могу избавить.
- Не заводись, - предостерегающе бросил Тахион.
- А ты не разговаривай со мной тоном строгого папаши! Я тебе не ребенок и не
какая-нибудь из ваших покорных такисианок!
- Будь ты одной из них, ты вела бы себя куда лучше; что же касается ребенка, ты
сейчас очень его напоминаешь - и избалованного притом. Мы уже обсуждали это, и я
не намерен поступать так, как хочешь ты.
- Мы ничего не обсуждали. Ты постоянно затыкал мне рот, меняя тему,
отказывался говорить об этом...
- Мне пора в госпиталь. - Тахион поднялся и двинулся к двери.
- Видишь? - крикнула она Герштейну, который явно чувствовал себя не в своей
тарелке. - Он опять заткнул мне рот, верно?
Дэвид пожал плечами и спрятал шахматы в карман мешковатой вельветовой
куртки. В кои-то веки он, похоже, не знал, что сказать.
- Будь так любезен, своди мою дженамири поужинать и попробуй вернуть ее мне
в лучшем расположении духа.
Блайз бросила на Герштейна умоляющий взгляд, а такисианин с поистине
царственным презрением уставился в дальнюю стену.
- Эй! По-моему, вам не помешало бы совершить романтическую прогулку в
снегопад, все обговорить, хорошенько поужинать, заняться любовью и прекратить
браниться. Что бы между вами ни стояло, вряд ли это такая неразрешимая проблема.
- Ты прав, - пробормотала Блайз, и ее тело постепенно обмякло под
расслабляющей волной его феромонов.
Дэвид обнял Таха за плечи и подтолкнул его в комнату. Потом взял женщину за
руку и вложил ее пальцы в ладонь Тахиона, после чего осенил их головы чем-то весьма
смутно напоминающим крестное знамение.
- А теперь ступайте, дети мои, и не грешите больше.
Он спустился вместе с ними по лестнице и вывел их на улицу, после чего поспешно
нырнул в переход подземки, пока умиротворяющее действие его феромонов не
рассеялось.
- Теперь понимаешь, почему я не хочу, чтобы ты работала со мной?
Луне все-таки удалось вырваться из плена облаков, и она обливала снег бледным
серебристым светом, отчего город казался удивительно чистым. Они стояли у входа в
Центральный парк: Блайз серьезно смотрела Тахиону в лицо, а их дыхание,
вырывавшееся мягкими белыми клубами, перемешивалось в воздухе.
- Я понимаю, что ты пытаешься защитить и уберечь меня, но, думаю, это лишнее.
И потом, когда сегодня вечером я наблюдала за тобой... - Она поколебалась, не зная,
как смягчить свои следующие слова. - Думаю, я смогу справиться с этим лучше, чем
ты. Ты сочувствуешь своим пациентам, Tax, но их уродство и безумие... в общем, они
вызывают у тебя еще и отвращение.
Тахион отшатнулся.
- Блайз, мне так стыдно. Думаешь, они знают об этом? Улавливают?
- Нет, нет, любовь моя. - Пальцы женщины погладили его волосы, она словно
утешала своего ребенка. - Я замечаю это только потому, что знаю тебя, как никто
другой. Они видят лишь сострадание.
- Я пытался подавить отвращение, но мне никогда не приходилось сталкиваться с
таким кошмаром. - Тахион вырвался из ее ласковых рук и зашагал по тротуару. - У
нас не терпят физических недостатков. Если подобное создание появляется на свет в
знатном семействе, его уничтожают. - Послышался какой-то слабый звук, и он
обернулся к Блайз. Рукой в перчатке она зажимала рот, а широко распахнутые глаза в
свете фонаря казались двумя зияющими провалами. - Ну вот, теперь ты будешь
считать меня чудовищем.
- Ваша культура чудовищна. Любое дитя - бесценно, несмотря на все свои
физические недостатки.
- Вот и моя сестра считала так же, и наша чудовищная культура уничтожила и ее.
- Расскажи мне.
Он принялся чертить ничего не значащие рисунки на засыпанной снегом парковой
скамье.
- Она была самой старшей, между нами разница в тридцать лет, но мы были очень
близки. В одно из нечастых перемирий между домами ее выдали замуж в другое
семейство. Ее первенец родился с... отклонениями, и его умертвили. Джадлен после
этого так и не оправилась. Через несколько месяцев она покончила с собой. - Тахион
провел ладонью по скамье, стирая рисунки. Блайз взяла его за руку и принялась
растирать его закоченевшие пальцы в своих. - После этого я начал задумываться об
устройстве нашего общества. Потом было принято решение об испытании вируса на
Земле, и это стало последней каплей. Я просто не мог больше сидеть сложа руки.
- Должно быть, твоя сестра была необыкновенной, особенной - как ты.
- Мой кузен утверждает, что в роду Сеннари все такие. Что это рецессивный
атавизм, распространению которого - во всяком случае, по его мнению, -
необходимо положить конец. Но я совсем замучил тебя своей болтовней о моей
родословной, а у тебя зуб на зуб не попадает. Пойдем домой, а не то ты совсем
окоченеешь.
- Нет, сначала покончим с этим. - Tax не стал притворяться, будто не понимает,
о чем речь. - Я могу помочь тебе и настаиваю на том, чтобы ты позволил мне
разделить все это с тобой. Отдай мне свои воспоминания.
- Нет, это будет уже восемь личностей. Слишком много.
- Об этом судить мне. С семью я пока что отлично управлялась.
- Так же отлично, как в феврале, когда я обнаружил в своей спальне Теллера с
Оппенгеймером, которые спорили о водородной бомбе, в то время как ты стояла
столбом в центре комнаты?
- Это не то же самое. Я люблю тебя, и твой разум не причинит мне вреда. И
потом... если ты разделишь со мной свои воспоминания и мысли, то никогда больше не
будешь одиноким.
- Я не одинок с тех самых пор, как в моей жизни появилась ты.
- Обманщик. Я видела, как ты смотришь куда-то вдаль, и слышала печальную
музыку, которую ты извлекаешь из своей скрипки, когда думаешь, что меня нет рядом.
Прошу тебя, позволь мне подарить тебе частичку дома. - Женщина прикрыла его
губы ладонью. - Не спорь.
Он не стал спорить и позволил убедить себя - скорее из любви к ней, чем потому,
что ее доводы убедили его. В ту ночь, когда ее ноги обвили его талию, а ногти
вонзились в блестящую от пота спину и неистовая разрядка сотрясла тело
инопланетянина, Блайз раскрыла свой разум и поглотила и его сознание тоже.
Его охватило ужасное, утробное ощущение надругательства, бесстыдного
похищения, утраты, но через миг оно исчезло, и зеркало ее разума отразило два образа.
Любимый, милый и нежный силуэт Блайз и второй, пугающе знакомый и столь же
любимый - его самого.
- Черт бы побрал их всех! - бушевал Тахион, меряя шагами узкое помещение.
Потом развернулся и яростно ткнул в Прескотта Кьюинна пальцем. - Это просто
возмутительно, уму не постижимо - вызывать нас! Да как они смеют - и по какому
праву - заставлять нас сломя голову нестись в Вашингтон в двухчасовой -
двухчасовой! - срок?
Кьюинн пыхнул трубкой.
- По праву закона и обычая. Они - члены Конгресса, а этот комитет
уполномочен вызывать и допрашивать свидетелей.
Он был дородный старик с внушительным брюшком, которое натягивало цепочку
от часов с болтающимся на ней шифром "Фи-бета-каппа" - единственное, что
оттеняло строгий черный цвет его жилета.
- Тогда вызвали бы нас, чтобы снять показания - хотя одному богу известно, о
чем именно, - и положили всему этому конец. Вчера ночью мы примчались сюда на
всех парах лишь затем, чтобы узнать, что слушание перенесли, а теперь нас держат
здесь вот уже три часа.
Кьюинн хмыкнул и почесал кустистые седые брови.
- Если вы считаете это долгим ожиданием, молодой человек, то вам еще очень
многое предстоит узнать о федеральном правительстве.
- Tax, присядь и глотни кофе, - пробормотала Блайз, бледная, но собранная в
своем черном трикотажном платье, шляпке с вуалью и перчатках.
На пороге появился Дэвид Герштейн, и два морских пехотинца у двери в зал
заседаний подобрались и пробуравили его цепкими взглядами.
- Хвала господу, хоть крошечный островок здравого смысла в океане безумия и
кошмаров.
- Ох, Дэвид, милый! - Блайз лихорадочно сжала его плечи. - Ты в порядке?
Сильно тебя вчера мучили?
- Нет, было здорово... если бы только этот нацист Рэнкин то и дело не величал
меня "еврейским джентльменом из Нью-Йорка". Меня допрашивали о Китае. Я
рассказал им, что мы делали все, что было в человеческих силах, чтобы достигнуть
соглашения между Мао и Чаном. Они, разумеется, столковались. После этого я
предложил им прекратить слушания, и они согласились под радостные возгласы и
рукоплескания, и...
- И тогда ты вышел из зала, - перебил его Tax.
- Ну да. - Темноволосая голова поникла, и он уставился на свои стиснутые руки.
- Теперь они сооружают стеклянную кабинку, после чего меня вызовут снова. Да и
черт с ними!
Вышедший надменный служитель вызвал миссис ван Ренссэйлер.
- Спокойствие, милая. Ты и сама по себе достойная им соперница, не говоря уж о
тех, кто скрывается в твоей голове. И не забывай, я с тобой.
Она слабо улыбнулась. Кьюинн взял ее под локоть и проводил в зал заседаний. На
краткий миг Тахиону открылось зрелище спин, камер в слепящем белом свете
телевизионных ламп. Потом дверь с глухим хлопком закрылась.
- Сыграем? - спросил Дэвид.
- Конечно, почему бы и нет?
- Я не мешаю? Может быть, тебе лучше обдумать свои показания?
- Какие еще показания? Мне ничего не известно о Китае.
- Когда тебя вызвали?
Его ловкие руки так и порхали, расставляя фигуры.
- Вчера днем, примерно в час.
Они еще не закончили партию, когда вернулись Блайз с Кьюинном.
Инопланетянин так стремительно вскочил, что доска вместе с фигурами полетела на
пол, но Дэвид не произнес ни слова упрека. Блайз была бледнее смерти. Ее колотило.
- Что они сделали? - громовым голосом осведомился Tax.
Она ничего не отвечала, только дрожала в его объятиях, точно подстреленная лань.
- Доктор Тахион, их интересует не только Китай. Нам нужно поговорить.
- Минутку.
Он склонился к ней и коснулся губами тоненькой вены на виске, затем быстро
проскользнул сквозь защиту и окутал ее сознание успокоительной волной. Женщина
обмякла, пальцы, вцепившиеся в лацкан нежно-персикового пальто, разжались.
- Посиди с Дэвидом, милая. Мне нужно поговорить с мистером Кьюинном.
Tax понимал, что разговаривает с ней как с маленьким ребенком, но потрясение
могло пошатнуть хрупкую конструкцию, которую он возвел, чтобы отделить разные
личности одну от другой, а это краткое вторжение в ее сознание показало ему, что
сооружение уже начинает давать трещину.
Адвокат отвел его в сторону.
- Китай был лишь предлогом, доктор. Теперь главный вопрос - вирус. Полагаю,
комитет вообразил, будто тузы представляют собой разрушительную силу и могут
отражать настроения страны в целом.
- Доктор Тахион! - провозгласил служитель. Кьюинн отмахнулся от него.
- Абсурд!
- Тем не менее теперь я понимаю, зачем вы здесь. Я бы посоветовал вам избрать
Пятую.
- То есть?
- Отказаться отвечать на все вопросы до единого. Включая и ваше имя. Ответ
даже на этот единственный вопрос будет истолкован как отказ от использования
Пятой.
Тахион выпрямился в полный, совершенно не впечатляющий рост.
- Я не боюсь этих людей, мистер Кьюинн, и не стану своим молчанием помогать
им осудить меня! Мы положим конец этому безумию, и немедленно!
Зал походил на полосу препятствий из огней, кресел, столов, людей и змеящихся
кабелей. Один раз он даже споткнулся и чуть не упал, но с приглушенным
ругательством удержал равновесие. На миг все вокруг него куда-то исчезло, и Tax
увидел сияющий в свете многочисленных люстр паркет бального зала в Ильказаме и
услышал смешки родни и друзей - они смеялись над ним, перепутавшим хитрые па
"Озадаченных принцев". Из-за его оплошности цепочка танцоров сбилась с ритма и
остановилась, и он услышал громкий гнусавый голос своего кузена Забба, который,
перекрывая музыку, во всех безжалостных подробностях пояснил, какое именно па он
пропустил. Кровь бросилась ему в лицо, над верхней губой выступил пот. Вытащив из
кармана носовой платок, он промокнул непрошеную влагу и только тогда осознал, что
причина его дискомфорта не только в воспоминаниях, но и в телевизионных
прожекторах, из-за которых в зале стояла невыносимая жара.
Тахион уселся в неудобное деревянное кресло с прямой спинкой и заметил
похожий на ободранный скелет каркас стеклянной будки, которую сооружали для
допроса Дэвида, - весьма зловещее зрелище, точно недостроенный эшафот. Тогда он
быстро перевел взгляд на девятерых мужчин, которые посмели судить такисианина и
его дженамири. Единственное, что было в них примечательного, - это их мрачная
напыщенность. В остальном эти девятеро были всего лишь группкой мужчин среднего
и пожилого возраста, одетых в мешковатые темные костюмы. Его лицо свело в маску
царственного пренебрежения, он развалился в своем неудобном кресле, самой своей
позой насмехаясь над их мнимой властью.
- Зря вы не последовали моему совету касательно вашего костюма, -
пробормотал Кьюинн, открывая портфель.
- Вы же сказали мне, чтобы я оделся поприличнее. Вот я и оделся.
Кьюинн оглядел фрак и панталоны нежного персикового оттенка, жилет,
расшитый всеми оттенками зелени и золота, и высокие мягкие ботфорты с золотыми
кистями.
- Черное было бы куда уместнее.
- Я - не какой-нибудь работяга.
- Будьте добры назвать комитету свое имя, - заговорил председатель Вуд, не
отрываясь от бумаг.
Он склонился к микрофону.
- В вашем мире я известен под именем доктор Тахион.
- Ваше полное и настоящее имя.
- Вы уверены, что хотите этого?
- Зачем бы я тогда стал задавать этот вопрос? - брюзгливо буркнул Вуд.
- Как вам будет угодно. - Инопланетянин с легкой улыбкой пустился в
перечисление своей полной родословной. - Тисианн брант Тс'аа сек Халима сек
Рагнар сек Омиан. На этом род моей матери заканчивается, поскольку Омиан вошла в
Ильказамский клан сравнительно недавно, благодаря браку, а до того принадлежала к
клану Заглулов. Моего деда с материнской стороны звали Тай брант Парада сек
Амурат сек Ледаа сек Ша-рияр сек Наксина. Его родителем был Баконур брант
Сеннари...
- Спасибо, - поспешно перебил его Вуд. Потом обвел взглядом сидевших за
столом коллег. - Может быть, в рамках этого разбирательства мы обойдемся его nom
de plume ?
- De guerre , - поправил Тахион с невинным видом и злорадно отметил, как
вспыхнул председатель.
Затем последовало несколько вялых бессмысленных вопросов относительно того,
где он живет и работает; после этого за дело взялся Джон Рэнкин от штата Миссисипи.
- Насколько я понимаю, доктор Тахион, вы - не гражданин Соединенных
Штатов Америки.
Тахион бросил на Кьюинна пораженный взгляд. Из рядов собравшихся
журналистов зазвучали смешки. Рэнкин буравил его взглядом.
- Нет, сэр.
- Значит, вы иностранец.
В его словах сквозило удовлетворение.
- Несомненно, - протянул Тахион. Он небрежно развалился в кресле и принялся
вертеть в пальцах свой галстук.
В разговор вступил представитель Южной Дакоты.
- Вы прибыли в эту страну легальным или нелегальным путем?
- Я как-то не заметил в Уайт-Сэндзе иммиграционного центра, хотя, с другой
стороны, я его и не искал, поскольку в тот момент меня занимали несколько более
н
...Поділитися у соцмережах
