Жанр: Триллер
Страж
...оторых были нам уже знакомы, а другие не поддавались идентификации.
Но ни один из них не принадлежал Принту Бегли. Его низкий голос, его аппалачский
говорок с твердо произносимыми согласными мы бы ни с чем не спутали.
Любопытно, что, чей бы внутренний облик я ни принимал, отвечал я Сомервилю
неизменно по-английски. Иногда в моих рассказах всплывали слова, значение которых
мне было практически неизвестно, в моем словаре начисто отсутствовавшие, а, с другой
стороны, мои "предыдущие воплощения" пользовались выражениями из моего лексикона,
которые наверняка не были известны им. Петаччи, например, внезапно заявил о том, что
ему надоел "неусыпный контроль" со стороны ватиканской полиции, что конечно же
прозвучало чудовищным анахронизмом. Сомервиль объяснил мне, что регрессия
представляет собой визуальный опыт, в ходе которого подсознание самым естественным
образом "переводит" происходящее на современный язык.
В случаях с Фаукеттом и Бегли я вроде бы говорил с соответствующими
обстоятельствам произношением и речевыми формулами (которые, будучи плохим
имитатором, я в дальнейшем не мог хоть в какой-то мере воспроизвести). Сомервиль
объяснял, что, поскольку эти "воспоминания" были наиболее яркими, их речевой фон
оказался почти в той же мере адекватным. Я предположил, что это связано скорее с тем,
что и Фаукетт и Бегли - мои ближайшие "предшественники по времени" и что мы все
трое исходно говорили по-английски, но Сомервиль продолжал настаивать на том, что
главное здесь - в глубинной значимости их рассказов (особенно рассказа Бегли) на
подсознательном уровне.
Меня отнюдь не убедила его аргументация. Согласен, что рассказ Бегли задевал
меня куда сильнее, чем все остальные. Когда я выяснил, что он убил девочку в
Пальменхофе, я ходил под впечатлением от этого несколько дней. Но, несмотря на его
преступление, он казался мне самым симпатичным из всех шестерых. А поскольку Бегли
был моим непосредственным предшественником, и поэтому его история поддавалась
самой большой проверке на предмет ее достоверности, казалось только естественным, что
мне надлежит сосредоточиться в своих поисках на нем и попытаться хотя бы установить,
существовал ли он на самом деле.
Библиотекарша из отдела генеалогии и краеведения в Публичной библиотеке
посоветовала мне обратиться в армейские инстанции за копией личного дела
военнослужащего Принта Бегли. Я объяснил ей, что разыскиваю дальнего родственника
из небольшого городка в южной части Кентукки, а известно мне о нем только то, что он
был призван в армию во время Второй мировой. Она проявила верх любезности, показав
мне, как надо заполнить "форму № 180". Я заполнил ее и отослал в армейский отдел
личного состава в Сан-Луи.
Она также посоветовала написать в мэрию городка, где родился мой родственник.
"Там должно быть свидетельство о рождении, - сказала она, - а начинать следует
именно с него".
Я уже отыскал по атласу Индиан-Ридж и по крайней мере убедился в том, что такое
место действительно существует. Оно расположено в ущелье у южного конца
Кумберлендских гор, вблизи от границы штата Теннесси и примерно в восьми милях к
востоку от города Пасфорк в Белл-Канти. Именно в Пасфорке Бегли, по его словам, ходил
в школу. Согласно старому справочнику из Кентукки, который извлекла откуда-то
библиотекарша, Индиан-Ридж был основан на месте поселка индейцев чероки под
названием Тускарора в 1903 году Кумберлендской горнодобывающей компанией и
представлял собой шахтерский поселок. В 1937 году в нем было сто пять жителей.
Индиан-Ридж в справочнике описывали как "деревушку, не представляющую никакого
интереса".
В Индиан-Ридж не существовало никаких официальных институтов. Я позвонил в
мэрию Пасфорка и нарвался на секретаршу, объяснившую мне сонным голосом, что,
насколько ей известно, Индиан-Ридж попадает под тамошнюю юрисдикцию, однако всю
информацию касательно смертей, рождений и бракосочетаний надлежит требовать
письменным запросом. В тот же день я послал ей такой запрос, хотя у меня и создалось
впечатление, что на слишком быстрый ответ рассчитывать в данном случае не стоит.
Затем я решил поискать имя Бегли в телефонном справочнике Белл-Канти. Я нашел
там троих Бегли, но ни один из них не проживал в Индиан-Ридж. Двое первых и слыхом
не слыхивали о родственнике или однофамильце по имени Принт, третий, Аарон Бегли из
Пайнвиля, повесил трубку, как только я упомянул о своем "кузене".
Библиотекарша также посоветовала мне связаться с кем-нибудь из священников
забытой Богом округи, заявив, что "в этой части мира Церковь по-прежнему является
главной хранительницей местных преданий".
В телефонном справочнике Белл-Канти, в разделе "Церкви", не было ни одной,
расположенной в Индиан-Ридж, хотя в Пасфорке, напротив, их оказалось едва ли не
больше, чем жителей. Мне пришлось обзвонить добрую половину их, прежде чем я
получил хоть какую-то зацепку.
Преподобный Чарльз Ф. Пеннингтон, священник церкви Святого Причастия и
Троицы, сказал мне, что припоминает, будто супружеская пара по фамилии Бегли и
впрямь проживала когда-то в Индиан-Ридж. По его мнению, эти люди то ли умерли, то ли
уехали оттуда лет тридцать назад.
- В церковь они не ходили, так что у меня не было с ними никакого контакта. Но
имени Принт Бегли я, по-моему, никогда не слышал. Много парней из здешних мест
отправились на войну, и почти никто сюда уже не вернулся.
- Не думаю, что он был убит, - сказал я. - Его, возможно, посадили в тюрьму.
Или даже в психбольницу. Его нельзя было назвать чересчур нормальным.
- А вы не пробовали обращаться в психиатрическую больницу графства?
- Да, пожалуй... но я это отложил напоследок.
- Насколько припоминаю, супруги Бегли не пользовались доброй славой в округе,
хоть и не могу сказать почему. Это всегда было не лучшее местечко - даже когда еще на
шахтах была работа.
- Но наверняка кто-то из тамошних обитателей, те, что старше, должны были знать
их?
- Вы сказали, что работаете над книгой?
- Да, над книгой о войне. Я опрашиваю ветеранов Седьмой армии.
- Не думаю, что они захотят с вами разговаривать. Жители гор - народ скрытный,
особенно когда приезжает чужеземец и начинает докучать им расспросами. Можете вы
минуточку подождать у телефона? Я хочу спросить у жены - она уроженка тамошних
мест и знает округу куда лучше, чем я.
Я услышал, как его ладонь накрыла телефонную трубку, а затем до меня донесся
сдавленный шум, означавший беседу вполголоса у аппарата.
- Мистер Грегори? Жена говорит, что у Бегли был сын, хотя ей кажется, что его
звали не Принт, а как-то иначе. Это ведь из ряда вон выходящее имя, даже для
Кумберленда. Разумеется, это могло быть и какое-то другое семейство. Сейчас там
никаких Бегли нет. Но жена говорит, что их родственники проживают здесь, в Пасфорке.
- А как вам кажется, они захотят со мной разговаривать?
- Есть тут один парень по имени Зак Скальф, у него мотель по дороге в Пайнвиль.
Он, наверное, сможет вам помочь. Но для этого вам придется сюда приехать. Не думаю,
что он скажет вам что-нибудь по телефону.
- А как, вы говорите, называется этот мотель?
- Мотель "В сосновом бору".
6
ДЕСЯТЫЙ СЕАНС
17 октября
Перерыв после предыдущего сеанса - 24 часа
а) ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ОЖИДАНИЯ
Дальнейший прогресс и постоянно уменьшающаяся напряженность без какой бы то
ни было перемены в наших взаимоотношениях.
б) АТМОСФЕРА
Пациенту не терпелось начать сеанс. Он был необычайно разговорчив. Казалось, что
он нашел какие-то ключи к происходящему и стремился поскорее рассказать мне об этом,
хотя и оттянул свой рассказ до середины сеанса. Сейчас я понимаю, что он хотел сперва
услышать мое мнение о ходе регрессий, а потом уже поделиться со мной своим
открытием. Поэтому в атмосфере чувствовалось известное напряжение.
Его манера поведения заметно переменилась после того, как он уселся в "свое"
кресло. Перенимая любую принятую мной позу, что на данный момент стало для него
автоматическим рефлексом, он становится куда спокойнее. Вскоре все наши жесты и
телодвижения стали синхронными и начали отражать ритм разговора. Такая
согласованность, однако, вызывает куда меньше подозрения, чем синхронность нашего
поведения между действиями; последнее обстоятельство означает, что он, скорее всего,
сознательно старается копировать мои жесты и мимику, оставаясь наедине с самим собой.
Мое влияние на пациента значительно выросло, однако и сам психотерапевт никогда
не в состоянии полностью избежать воздействия на него со стороны пациента со всеми
его печалями. Во время всего сеанса меня одолевали неприятные предчувствия.
в) ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ И ТЕРАПЕВТИЧЕСКОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО
Я начал с того, что поздравил пациента с его достижениями в качестве объекта
гипнотического воздействия в течение последней недели, и сказал ему, что еще никогда
не проводил регрессий с таким успехом и с такими интересными результатами. Он
нетерпеливо возразил мне, что и сам бы считал результаты интересными, если бы
понимал, что они означают. Затем вкратце изложил мне теорию метемпсихоза: душа,
покинув тело, заново рождается в другом теле, и ее характер, обстоятельства и условия в
каждой новой жизни зависят от того, что ей удалось совершить в предыдущих. Иногда
вера в карму бывает полезна в психотерапевтических целях, но в данном случае я
тщательно избегал всяких упоминаний о метемпсихозе, за исключением справки о том,
что вера в переселение душ или неверие в него не имеют значения в регрессивной
терапии. Сейчас я ненадолго поддержал этот разговор только затем, чтобы развеять
страхи пациента касательно того, будто я ему что-то навязываю. Предубеждение против
теории реинкарнации у него несколько ослабло.
Мы оба сошлись на том, что необходимо найти ответ на нижеследующие вопросы:
А) почему именно эти шесть жизней? Б) что между ними общего? В) какое отношение
они имеют к сегодняшним трудностям пациента?
А. В пяти из шести случаев (история с Бегли для нас с ним еще не завершена) жизни
кончились трагически и неестественной смертью. Учитывая то обстоятельство, что люди
склонны вспоминать из своей жизни самые прекрасные или по крайней мере самые
волнующие моменты, тот же принцип может быть распространен и на предшествующие
существования.
Б. На первый взгляд весьма немного. Несколько бессознательных мотивов, имеющих
чисто маргинальное значение. Все шестеро могут быть названы в каком-то смысле
первопроходцами, каждый из них погружен в духовные поиски того или иного рода. Будь
это попытка Торфинна восстановить утраченную безгрешность путем возвращения на
лоно природы, или поиски философского камня метафизической алхимии, предпринятые
Кабе, или даже странствия Фаукетта по лабиринту джунглей, предпринятые с целью
найти ответ на древнюю загадку, - все это глубоко связано с попыткой достичь заведомо
недостижимого. Возможно, подлинно объединяющим все шесть существований мотивом
был задуманный каждым - и заведомо обреченный на неудачу - проект типа поиска
Грааля.
Однако вынужден признать, что я не вижу и следа кармической прогрессии между
существованиями.
В. Я высказал пациенту предположение, согласно которому возможная связь с его
собственным существованием может базироваться на подавленном ныне идеализме его
студенческих дней. Он с презрением отверг подобную возможность.
Как и следовало ожидать, вышеприведенный компендиум вызвал у пациента
сильное разочарование. Несмотря на мои уверения в том, что все эти связи имеют
определенное значение, он отверг их, как "надуманные" и "иррелевантные". Я напомнил
ему, что это всего лишь мои предварительные заметки, сделанные исключительно по его
настоянию, и что по-прежнему слишком рано для каких бы то ни было выводов.
Тогда пациент извлек из кармана какие-то бумаги и вручил их мне без всяких
комментариев. Это были бурого цвета документ и приложенное к нему письмо на
официальном бланке. Документ назывался "Стандартная форма 180. Выписка из архива
Вооруженных сил" и был заполнен на имя Принта Бегли. Сопроводительное письмо,
показавшееся мне подлинным, я отксерокопировал, прежде чем вернуть его пациенту:
Архив личного состава
ВООРУЖЕННЫХ СИЛ
9700 Пэдж-Бульвар
Сан-Луи, № 63132
13 октября 1981 г.
Дорогой мистер Грегори!
Архив личного состава Вооруженных сил за последние 75 лет закрыт для личного
пользования, согласно Акту об общественной информации 1966 г. Документы из архива
не могут подвергаться обследованию или копироваться, хотя содержащаяся в них
информация может быть получена.
В общем и целом в отличие от запросов в государственные инстанции мы
реагируем только на обращения прямых родственников ветеранов ВС. Однако же
исключение делается в тех случаях, когда речь идет о необходимости идентификации
того или иного ветерана. Такие просьбы находят отклик.
Согласно послужному списку, капрал Принт Бегли служил в Седьмой армии (15-й
пехотный полк, 3-я рота) со 2 февраля по 25 июля 1945 г. Никаких нарушений или
воинских преступлений за ним за это время не числится. Как Вы упоминаете, он был
арестован и обвинен в убийстве гражданского лица из немцев, некоей Эффи Гастлер,
совершенном 23 апреля 1945 г. Однако же он был освобожден без каких бы то ни было
условий в результате расследования, показавшего, что жертва к моменту, когда он
нашел ее, была мертва уже на протяжении сорока восьми часов. Мать убитой девочки,
работавшая поварихой в Пальменхофе, показала представителям американской военной
прокуратуры, что ее дочь была замучена, а затем убита двумя эсэсовцами, ошибочно
принявшими ее за еврейку, вечером накануне падения Нюрнберга.
Бегли прошел медицинское обследование на протяжении нескольких недель на
предмет возможной контузии, а затем возвращен в свою часть. После войны он хотел
перейти в ВВС и пройти подготовку как пилот, однако был отвергнут по медицинским
показаниям.
Дата и место рождения: 5 мая 1925 г., Индиан-Ридж, штат Кентукки. Родители:
Престон и Ида Бегли. Семейное положение: холост. Относительно того, жив ли он в
данное время, рекомендую Вам обратиться в Вашингтонский Национальный Центр и
запросить номер его социального страхования.
Надеюсь, что эти сведения будут Вам в какой-то мере полезны.
С уважением
сержант Дебора Б. Джонстон
Прочитав все это, я поздравил клиента с безупречно проведенным расследованием.
Когда он понял, что я намерен воздержаться от дальнейших комментариев, пациент
спросил, считаю ли я это письмо доказательством того, что он живет на земле не впервые.
Я ответил, что не считаю. Тогда он спросил, не допускаю ли я такой возможности, что
Бегли до сих пор жив. Я ответил, что все возможно, но, на мой взгляд, это маловероятно.
Он рассмеялся и сказал, что рад слышать это, потому что если Бегли до сих пор остается в
живых, то спрашивается, кто же таков он сам.
г) ИНТЕРПРЕТАЦИИ, НЕ ВЫСКАЗАННЫЕ ПАЦИЕНТУ
Появление убитой девочки в истории Бегли (четвертый сеанс) имеет очень большое
значение. Вывод, что сам Бегли или кто-то другой изрубил ее саперной лопаткой,
образует четкую параллель с убийством Мисси на Филиппинах, осуществленным лопатой.
Хотя в конце концов и выяснилось, что Бегли не убивал девочку, равно как и Фаукетт в
итоге не смог себя заставить убить собак, обе истории надлежит рассматривать как
подсознательные попытки пациента снять с себя ответственность за преступление,
совершенное в детстве.
Сегодня он сказал мне, что чувствует себя лучше, потому что его "не гложут муки
совести". Когда я спросил почему, он несколько загадочно ответил, что осознает теперь,
что действовал не в одиночку. Я спросил, означает ли это, что он подключает к своей
истории "прежние жизни", и он ответил мне: "Нечто в этом роде".
Как представляется, такое объяснение его весьма устраивает. Когда я обратил его
внимание на то, что мне по-прежнему не понятно, что конкретно он имеет в виду, он
пожал плечами и посмотрел в сторону окна с таким безразличным видом, словно
понимание мною происходящего потеряло малейшее значение.
Если "прежние жизни" пациента могут быть описаны как образный ответ на вызов,
предлагаемый гипнозом, то сейчас я начинаю опасаться, как бы наличие фактических
доказательств не начало приводить его сознание на грань распада.
д) ВЫВОДЫ
В конце сеанса, который на сей раз лучше назвать собеседованием, пациент объявил,
что не собирается приходить ко мне до конца недели, поскольку он планирует поездку в
Кентукки, чтобы на месте посмотреть, не удастся ли раздобыть побольше сведений о
Бегли. Он сказал, что настроен идти до конца, чтобы прийти в этом вопросе к
однозначным выводам - "к тем или другим". Моим первым побуждением было
предостеречь его, сказав, что он воспринимает все чересчур буквально, и отсоветовать
подобную стрельбу по мишеням вслепую, но на данной стадии такие уговоры имели бы
результат прямо противоположный желательному.
Вместо этого я пожелал ему удачи. Он отреагировал холодно. Сказал, что
почувствовал, как сегодняшняя встреча отдалила нас друг от друга и что мы больше "не
настроены на одну волну", как раньше. И впрямь он выглядел сегодня замкнутым и
недоступным. И больше не делал попыток, сознательных или нет, имитировать мои
движения и позы. После его ухода я осознал, что он решил расстаться со мной навсегда.
е) ПОЗДНЕЙШИЕ СООБРАЖЕНИЯ
Я далеко не уверен в том, как именно надлежит интерпретировать столь резкую и
внезапную перемену в поведении пациента. Одним из возможных объяснений является
неуклонное нарастание его паранойи, ставшей теперь настолько сильной, что пациент
вышел из-под моего влияния.
Можно отметить стремление пациента оборвать крепнущую связь, чтобы обрести
утраченную было самоуверенность и самодостаточность. Это защитный механизм,
достигший, однако же, зловещей интенсивности. Бегство пациента позволяет
предположить, что его фантастическое стремление к полной независимости - от жены,
семьи, друзей, службы, а вот теперь уже и от меня - может быть осуществлено только
ценой тотального разрыва с действительностью.
Среда, 18 октября
21.30. Сидя здесь и дожидаясь возвращения Скальфа из города, я должен задать себе
вопрос, какого черта я тут делаю. Чего это меня занесло в эту грязную комнатушку мотеля
на полдороге в полное никуда...
Вчера в полдень я вылетел из Ла-Гуардии рейсом "Республики" (никогда не слышал
о такой авиакомпании раньше) в Ноксвиль, штат Теннесси, взял там напрокат машину и
поехал по предгорьям в Пайнвиль. Когда я пересекал границу между штатами, было уже
темно, так что Кентукки я до сих пор толком не видел. Я остановился перекусить в
грязной забегаловке на окраине Мидлсборо и приехал в мотель в 20.30.
Насколько мне кажется, слежки за мною не было.
Я здесь вроде бы единственный постоялец, в чем, впрочем, нет ничего
удивительного - мотель "В сосновом бору" явно знавал лучшие времена. Все шале
выглядят так, словно их завтра поставят на капитальный ремонт. Скальф говорит, что
никого нет из-за плохой погоды - уже всю неделю, говорит, плохая. Однако можно быть
уверенным в том, что и в хорошую любой водитель в здравом уме и трезвой памяти
проедет мимо мотеля, не снижая скорости.
Первое, что я сделал, попав сюда, - раскрыл настежь все окна и тщательно
проинспектировал помещение на предмет уничтожения следов его бывших обитателей.
Под кроватью я нашел ржавую жестянку из-под пива, наполненную окурками и дохлыми
тараканами, дешевую сережку, кучу желтых обрезков ногтей и пустую бутылку из-под
содовой. В ванной на полочке для мыла лежал выжатый тюбик спермицидной мази. Я
истратил весь запас дезодоранта, но помещение по-прежнему благоухало конюшней или,
вернее, случкой в конюшне.
Чем быстрее я со всем этим разделаюсь и отсюда смоюсь, тем лучше.
Скальф оказался достаточно приветливым, хотя я и велел себе воздержаться от
расспросов, пока он не управится с уборкой. В момент моего прибытия он стоял у себя в
конторе за стойкой и с кем-то беседовал по телефону. Непосредственно рядом с журналом
постояльцев высилась откупоренная пинтовая бутылка виски. Когда я вошел, он лениво
поднял руку в знак приветствия, означавшего, впрочем, одновременно и просьбу
подождать, потому что сразу же вслед за этим он скользнул в заднюю комнату, прихватив
телефон и виски с собой. Его не было минут десять. Я не слышал, о чем он говорил, но
голос его звучал чрезвычайно рассерженно.
В ожидании я изучил рекламные тексты на старых открытках, выставленных напоказ
под запыленным стеклом на стойке. Один из текстов гласил: "Каждый год в июне
очаровательные альпийские розы покрывают склон холма и вершину утеса своими
очаровательными алыми цветами". И на каждой открытке внизу было впечатано
машинописью: "МОТЕЛЬ В СОСНОВОМ БОРУ. ХОРОШАЯ КУХНЯ И РАДУШНЫЙ
ПРИЕМ. ВСЕГО ПЯТНАДЦАТЬ МИЛЬ К ВОСТОКУ ОТ ПАЙНВИЛЯ".
Вернувшись в контору, Скальф настоял на рукопожатии, поздравил меня с
прибытием к нему и чересчур формально представился как Закария Скальф. Я спросил,
найдется ли для меня комната, но ему, казалось, было куда важнее постоять со мной,
обдавая меня своим проспиртованным дыханием. Он говорил поразительно медленно,
стремясь отделять каждое слово паузой, чтобы они, не дай Бог, не слились, и столь же
поразительно многословно, всякий раз сообщая куда больше, чем от него требовалось. Но
момент для расспросов о Принте Бегли представлялся неподходящим.
Если он и был родственником Принта, то наверняка по отцовской линии, так как в
нем не было и следа индейской крови. Все в нем было белым, неаккуратным и каким-то
рассыпчатым - в точности таким же, как и его мотель. Почему-то я ожидал едва ли не
прямо противоположного. Передо мной стоял грубый и тупой мужик. Лет, должно быть,
под пятьдесят, порядочно раздобревший, с нездоровым цветом лица... На нем были
ковбойские сапоги, затрепанные джинсы на огромном ремне, обтягивающем столь же
непомерное брюхо, и грязная рубаха с открытым воротом. Длинные рыжевато-седые
волосы были откинуты назад и свисали по плечам крысиными хвостами - прическа,
которая скорее подошла бы рокеру шестидесятых. Он старался выглядеть добродушным
увальнем, но в глазках у него было что-то хитрое и подлое, и мне это пришлось не по
вкусу. С места в карьер он сообщил мне, что воевал во Вьетнаме пилотом вертолета, но
поверить в такое весьма трудно.
Немного поговорив со мной, он внезапно объявил, что ему немедленно, буквально
сию же секунду, надо ехать в город. Он снял ключи с доски, на которой они висели, и
буквально шваркнул их передо мной на стол. При этом почему-то сделал шумный вдох,
как будто эта рутинная процедура придала ему сил. Затем прихватил истрепанную
зеленую жилетку, валявшуюся на крышке допотопного холодильника, накинул ее себе на
плечи и заплетающимися ногами переступил через порог.
Мгновение спустя я услышал, как отъехала машина.
P.S. Только что обнаружил, что дверь в моем шале не запирается, так что я
приставил к ней стул и прижал его письменным столом. Таким способом взломщика
надолго не задержишь, но по крайней мере никто не застигнет тебя врасплох. Жаль, что я
не взял с собой чего-нибудь почитать. Телевизор не работает, а Библия на ночном столике
мне не поможет. Придется спать.
(Из дневника Мартина Грегори)
Проснувшись, я был удивлен тем, что на улице еще темно. Взглянул на часы: 0.13,
значит, спал меньше двух часов. Я поднялся с постели и, неуверенно передвигаясь,
подошел к окну и отдернул штору. Во всем остальном мотеле было темно - ни единой
машины. Все выглядело на редкость заброшенным, как какой-нибудь город призраков,
только в миниатюре.
Я влез в шлепанцы, разобрал баррикаду у двери и вышел во тьму.
Ночь стояла теплая и ясная. Некоторое время я вглядывался в звездное небо над
крышами шале. В воздухе стоял запах сосен; где-то неподалеку журчала вода. На пути в
контору я не раз и не два останавливался и, обернувшись, глядел на белые шале, четко
выделяющиеся на темном фоне холма. Шале были пусты. А сама прогулка напомнила мне
о ночных выходах из дома в Бедфорде непосредственно перед сном.
Дверь была полуоткрыта и тихо, но равномерно поскрипывала на ветру. В доме
никого не было. Скальф, должно быть, по-прежнему ошивался в Пасфорке - в баре или
еще где-нибудь - и к настоящему моменту был уже наверняка мертвецки пьян. Я прошел
в дом. На стенах в конторе играли отсветы неонового объявления "Свободные места",
горящего в окне, но все равно было темно. Мне пришло в голову воспользоваться
телефоном. Мне захотелось позвонить Сомервилю - просто на тот случай, что трубку
может взять Пенелопа. Я потянулся к выключателю, но тут же отдернул руку. И не зря -
мгновение спустя с дороги послышался шум приближающейся машины.
Старый белый "крайслер" свернул с дороги, объехал по кругу стоянку и затормозил
у заднего входа в контору. Я пригнулся, чтобы меня не озарили фары, а затем
выскользнул из главной двери и поспешил в сторону шале.
Внезапно во тьме на меня обрушилась музыка. А затем столь же внезапно смолкла.
И я услышал, как хлопнула дверь.
Дойдя до своего шале, я обернулся и посмотрел на здание конторы. Свет в окнах
горел, и мне был виден темный силуэт Зака Скальфа возле открытой двери. Хозяин
наблюдал за мной.
- Чудесная ночка! - крикнул я ему, пытаясь представить дело так, будто я только
что вышел проветриться.
После долгой паузы Скальф наконец отозвался:
- У меня к тебе дельце, парень. - Он вроде бы был ничуть не пьянее, чем когда
уезжал, но теперь в его голосе слышалась злоба. - Ты позабыл зарегистрироваться. И
если ты не против, я хотел бы получить деньги заранее.
- Конечно, - отозвался я, нащупывая в кармане бумажник. И пошел по
направлению к конторе.
Запахом алкоголя и потного тела меня обдало уже на подходе.
- Как поживаете? - учтиво осведомился я.
Не проронив более ни слова, Скальф повернулся и вошел в дом. Я пошел следом.
В задней комнатушке работал телевизор, и отблески изображения играли в проеме
двери, как будто там, внутри, бушевало пламя. Хозяин зашел за стойку, принялся рыться
там и наконец и
...Поділитися у соцмережах
