Жанр: Триллер
Дверь в декабрь
...вободной от всего.
- Вилли не освободил тебя. Он тебя поработил.
- Ты не понимаешь.
- Он был садистом.
- В этом нет ничего плохого.
- Он влез в твой разум, изменил твою психику. Мы говорим не о каком-то заштатном
профессоре психологии, Реджина. Этот псих был звездой первой величины. Он работал на
Пентагон, исследуя коррекцию поведения, разрабатывая новые методы "промывки мозгов".
Подавляющие самоуважение наркотики, Реджина. Воздействие на подсознательном уровне.
Вилли играл ту же роль при Большом брате, что Мерлин при короле Артуре. Только Вилли
практиковал магию зла, Реджина. Он трансформировал тебя в... в... в мазохистку
исключительно ради развлечения.
- Именно так он меня освободил. - Говорила она на полном серьезе. - Видишь ли,
когда ты больше не боишься боли, когда ты научился любить боль, ты больше ничего не
боишься. Вот почему я свободна.
Дэн хотел как следует тряхнуть ее, но понимал, что проку от этого не будет. Совсем
наоборот. Она бы только попросила тряхнуть ее сильнее.
Ему хотелось бы привести ее к судье, который бы отнесся к ней с пониманием и направил
на принудительное лечение. Чтобы она получила необходимую психотерапевтическую помощь.
Но он не был ее родственником, практически ее не знал, а потому ни один судья не пошел бы
ему навстречу. Закон такого не допускал. Так что, похоже, он ничем не мог ей помочь.
- Знаешь, что я тебе скажу? Думаю, Вилли, возможно, не умер, - вдруг заявила она.
- Умер, будь уверена.
- Может, и нет.
- Я видел тело. Мы опознали его по карте дантиста и по отпечаткам пальцев.
- Возможно, - не стала спорить она. - Но... я чувствую, что он жив. Иногда я ощущаю
его присутствие... прямо здесь. Это так странно. Я не могу этого объяснить. Вот почему я не
рыдаю, как могла бы рыдать. Потому что не убеждена в его смерти. Уж не знаю как, но он
по-прежнему... здесь.
Ее видение себя, причины, побуждающие жить дальше, настолько зависели от Вилли
Хоффрица, от необходимости получать похвалу и одобрение, хотя бы от возможности слышать
его голос по телефону, что она просто не могла принять его смерть. Дэн подозревал, что не
смог бы убедить ее в смерти Вильгельма Хоффрица, даже если бы привел в морг, показал
изуродованное до неузнаваемости тело, положил перед ней заключение коронера. Хоффриц
проник в ее разум, разбил психику на мелкие осколки, а потом сложил, как ему того хотелось,
превратившись в клей, который связывал их воедино. Если бы Реджина приняла его смерть,
клей перестал бы выполнять положенную ему функцию, ее психика превратилась бы в груду
осколков, ввергнув Реджину в безумие. Так что у нее оставалась одна надежда: верить, что
Вилли жив.
- Да, он здесь, - повторила она. - Я чувствую. Как-то, где-то, но здесь.
Понимая, что он ничем не может ей помочь, кляня себя за собственное бессилие, Дэн
направился к двери.
За его спиной Реджина вскочила с дивана.
- Подожди. Пожалуйста. Он обернулся.
- Ты мог бы... взять меня.
- Нет, Реджина.
- Сделать что-нибудь со мной.
- Нет.
- Я буду твоим зверьком.
Он еще на шаг приблизился к двери.
- Твоим маленьким зверьком.
Он едва подавил желание броситься бежать.
Она схватила его за руку, когда он открывал дверь. Запах ее духов будоражил. Вторую
руку она положила ему на плечо.
- Ты мне нравишься.
- Где твои родители, Реджина?
- Ты меня возбуждаешь.
- Твои отец и мать? Где они живут?
Она поднесла тонкие пальчики к его губам. Теплые пальчики.
Прошлась по линии рта. Он оттолкнул ее руку.
- Ты действительно, действительно мне нравишься.
- Может, твои родители смогут помочь тебе порвать с этим.
- Ты мне нравишься.
- Реджина...
- Причини мне боль. Причини мне очень сильную боль!
Он оттолкнул ее, как сострадательный здоровый человек может оттолкнуть
прокаженного: решительно, с отвращением, со страхом заразиться, но и с пониманием
деликатности ее положения.
- Когда из-за Вилли я попала в больницу, он приходил ко мне каждый день. Устроил для
меня отдельную палату и, приходя, всегда закрывал дверь, чтобы мы могли побыть вдвоем.
Когда мы оставались наедине, он целовал мои синяки. Каждый день он приходил и целовал мои
синяки. Ты даже представить себе не можешь, лейтенант, какое наслаждение доставляли его
губы, прикасавшиеся к моим синякам. Один поцелуй - и каждый синяк трансформировался.
Вместо боли приносил удовольствие. Как если бы... как если бы на месте каждого синяка
появлялся клитор, и когда он целовал меня, я кончала и кончала, снова и снова.
Дэн пулей вылетел из дома Реджины, с грохотом захлопнув за собой дверь.
26
Холодный ветер тащил по улицам обрывки бумаги и прочий мусор, в воздухе вновь пахло
дождем, когда Эрл Бентон привел Лауру и Мелани в квартиру на первом этаже трехэтажного
жилого комплекса в
Уэствуде, к югу от бульвара Уилшир. Состояла квартира из гостиной, маленькой
столовой, кухни, спальни и ванной. Большие окна выходили во двор, в это время ночи
освещенный синими и зелеными фонариками, спрятанными в листве.
Квартира эта принадлежала агентству "Калифорния паладин" и использовалась, как "Дом
безопасности". Агентство иногда нанимали, чтобы вызволить подростков или учащихся
колледжей из сект религиозных фанатиков, куда те попадали по наивности и неопытности.
Сразу после освобождения их привозили сюда, и здесь с ними несколько дней работали
опытные психологи, нейтрализуя блоки и установки сектантов, после чего подростков
возвращали родителям. "Дом безопасности" использовался и для проживания жен, которым
угрожали живущие отдельно мужья, а в нескольких случаях тут проводились многодневные
встречи высших чиновников корпораций для выработки стратегических планов. Здесь они
могли не беспокоиться, что их кто-нибудь подслушает и принятые решения станут известны
конкурентам. "Калифорния паладин" однажды поселила здесь священника-баптиста, после
того как молодежная банда из южной части Лос-Анджелеса "заказала" его за свидетельские
показания против одного из своих членов. Рок-звезда отсиживался здесь, чтобы избежать
получения повестки в суд по гражданскому иску, который мог обойтись ему в очень большую
сумму. Известной актрисе потребовалось такое вот убежище, чтобы восстановиться после
сделанной в глубокой тайне онкологической операции. Если бы о ней стало известно, актриса
осталась бы без многих ролей в грядущих фильмах: продюсеры не любят заключать договора
со звездами, которые могут заболеть, а то и умереть в разгаре съемочного периода.
Вот и Мелани с Лаурой эти спокойные, скромные комнаты могли сослужить неплохую
службу, хотя бы на одну ночь. Лаура надеялась, что здесь они будут в безопасности от той
странной силы, что преследовала их, что силе этой не удастся найти эту квартиру, как не нашли
ее молодые бандиты и судебные исполнители.
Эрл включил воздушный кондиционер, пошел на кухню, чтобы сварить кофе.
Лаура попыталась заинтересовать Мелани горячим шоколадом, но девочка отказалась.
Двигаясь, как лунатик, она прошла к самому большому креслу в гостиной, забралась на него,
подсунула ноги под себя и уставилась на свои руки. Вытягивала их перед собой, сгибала,
массировала. Переплетала пальцы, рассоединяла, переплетала вновь. И при этом с таким
живым любопытством смотрела на них, словно не понимала, что это ее руки, и думала, что
видит двух маленьких зверьков, играющих у нее на коленях.
Кофе разогнал холод, вызванный короткой прогулкой от автомобильной стоянки до
квартиры, но ничего не мог поделать с другим холодом, причиной которого стала их
неожиданная и нежеланная встреча с неведомым.
Пока Эрл звонил в агентство, чтобы доложить о переезде из дома в Шерман-Оукс, Лаура
стояла у окна в гостиной, держа кофейную кружку обеими руками, вдыхая ароматный пар.
Смотрела на озера теней и островки зеленого и синего света, когда первые капли дождя
забарабанили по стеклу и листьям.
Где-то в ночи что-то преследовало Мелани, что-то, находящееся за пределами
человеческого понимания, неуязвимое существо, оставлявшее свои жертвы в таком виде, будто
они побывали в машине для прессовки мусора, которую выключили лишь после того, как их
основательно обжало. Учеба в университете, подготовка докторской диссертации дали Лауре
знания, с помощью которых она со временем, возможно, могла вывести Мелани из
квазиаутичного состояния, но ни университет, ни сама жизнь не подготовили ее к встрече с
Неведомым, с этим Оно. Демон ли это, дух, физическая сила? Всего этого не существовало.
Правильно? Не существовало. И однако... что-то Дилан и Хоффриц выпустили на свободу? И
почему?
Дилан верил в сверхъестественное. Периодически он увлекался тем или иным
направлением оккультизма и тогда становился более нервным, буквально с пеной у рта
доказывая свою правоту. В эти периоды он очень напоминал Лауре ее мать, потому что его
несгибаемая вера (и постоянные разговоры об этом) в оккультизм, по сути, ничем не отличалась
от религиозного фанатизма и суеверий, которые так ужасали ее в Беатрис. Эта увлеченность
оккультизмом стала одной из причин, заставивших Лауру подать на развод: она не хотела в
своей жизни напоминаний о страхе, которым было пропитано ее детство.
Теперь же она попыталась вспомнить, что именно увлекало Дилана, какие области
оккультизма вызывали его особый интерес. Стремилась вспомнить что-то такое, что могло хоть
как-то объяснить происходящее с ними, но ничего важного не вспоминалось, прежде всего
потому, что она отказывалась его слушать, когда он начинал говорить о таких вещах. Она
полагала, что все это - горячечные фантазии... а может, и безумие.
В противовес иррациональности и доверчивости матери, Лаура строила жизнь
исключительно на логике и здравомыслии, доверяя только тому, что могла видеть, слышать,
щупать, обонять, чувствовать. Она не верила, что треснувшее зеркало означает семь лет
несчастий, не бросала соль через плечо. Если предоставлялся выбор, она всегда проходила под
лестницей, а не обходила ее, прежде всего чтобы доказать, что в ней нет ничего от матери. Она
не верила в дьявола и демонов, не верила, что в человека может вселиться злая душа, которую
потом можно изгнать. В глубине Души она чувствовала, что бог есть, но не ходила в Церковь и
не ассоциировала себя с одной из религий.
Она не читала истории про призраков, не смотрела фильмы про вампиров и вервольфов.
Не признавала мистицизм и ясновидение.
И хотя логика и здравомыслие составляли фундамент, на котором строилась жизнь, она
понимала, что глина жизни должна замешиваться на ожидании чуда, уважении к непознанному,
непредвзятости в суждениях. Иначе хрупкая глина высохнет, треснет и рассыплется. Мать
полагалась исключительно на религию и суеверия, что являлось свидетельством ее
психического нездоровья. Но, возможно, не следовало бросаться в другую крайность. На
поверку выходило, что вселенная гораздо более сложная, чем ей представлялось раньше.
Что-то затаилось в ночи.
Что-то такое, чего она не понимала.
И это что-то, это Оно, хотело добраться до Мелани.
Но даже теперь, когда Лаура стояла у окна, смотрела в дождливую ночь, осознав, что в
ней могут таиться загадочные и даже сверхъестественные существа, она пыталась найти более
рациональное объяснение, отыскать злодеев из плоти и крови. Она слышала, как Эрл
разговаривает с кем-то из сотрудников агентства, и внезапно поняла, что только "Калифорния
паладин" знает, где сейчас находится она и ее дочь. На мгновение подумала, что допустила
ужасную ошибку, поступила глупо, позволив увезти себя из-под надзора ФБР, оборвать все
контакты с друзьями, соседями, полицией. На Мелани нацелилось не только невидимое Оно, но
и реальные люди, вроде наемного убийцы, которого нашли на автостоянке у больницы. А если
у этих людей есть контакты с "Калифорния паладин"? Если Эрл - палач?
Хватит!
Она глубоко вдохнула. Еще раз.
Она же на грани истерики. И ради Мелани, если уж не ради себя, обязана успокоиться и
не распускаться.
Дэн выскочил из дома Реджины, захлопнул за собой дверь, но не направился к своему
автомобилю. Подождал, прижавшись ухом к двери, и его подозрительность оправдалась: он
услышал мужской голос. Во время их разговора в доме находился еще один мужчина.
И теперь этот мужчина был вне себя от ярости. Он орал, а Реджина называла его Эдди и
отвечала на его крики кротким голоском. Раздался безошибочный звук крепкой оплеухи, за
которым последовал ее вскрик, в котором слышалось чуть-чуть боли, чуть-чуть страха, но в
основном наслаждение и возбуждение.
На улице дул ветер, ветви со скрипом терлись друг о друга, поэтому Дэн слышал далеко
не все, что говорилось в доме. Но он понял, почему Эдди злился на Реджину: она рассказала
слишком много. Реджина пыталась объяснить, что не могла не рассказать Дэну все, что знала.
Дэн не спрашивал ответов, он их требовал, а главное, требовал со знанием дела. Она же -
существо покорное, смысл, цель и радость ее жизни-в повиновении, ее удел - делать то, что
ей говорят. Эдди и его друзья, сказала она, любили ее такой, хотели, чтобы она была такая, и
она не могла с ними быть одной, а с остальными - другой. "Разве ты не понимаешь, Эдди?
Разве ты не понимаешь?" Он, скорее всего, понимал, но ее объяснения не могли утихомирить
распирающую его ярость. Он отвесил ей еще несколько затрещин, которые, судя по крикам,
только еще сильнее возбудили ее.
Дэн двинулся вдоль фасада, к ближайшему от двери окну. Он хотел взглянуть на Эдди.
Сквозь зазор между портьерами увидел часть гостиной и мужчину лет сорока пяти.
Рыжеволосого, усатого, в черных слаксах, белой рубашке, серой шерстяной жилетке,
галстуке-бабочке, с лицом постаревшего, избалованного ребенка. В его внешности было что-то
женственное, но движениями он, наоборот, напоминал петуха, ходил, выпятив грудь, расправив
плечи. И тем не менее выглядел слабаком, напоминая школьного учителя английского языка,
которому с трудом удается держать класс под контролем. Он определенно не относился к тем
мужчинам, которые в общении с женщинами при первом удобном случае давали волю рукам.
Скорее всего, он не посмел бы ударить и Реджину, не будь она такой, какой создал ее Хоффриц.
Потому что другая женщина могла дать сдачи.
Больше всего Эдди расстроился из-за того, что Реджина рассказала Дэну о "Джон Уилкс
энтерпрайзес", компании, владевшей домом, в котором она жила, и каждый месяц
присылавшей ей чек на приличную сумму. Реджина стояла перед ним на коленях, опустив
голову, как вассал перед феодальным правителем, он же высился над ней, переминался с ноги
на ногу, нервно жестикулировал, отчитывая ее за длинный язык.
"Джон Уилкс энтерпрайзес".
Дэн знал, что получил еще один ключ от еще одного замка в этой загадке со многими
дверями.
Он отвернулся от окна и зашагал к оставленному на улице автомобилю. Открыл багажник,
достал из картонной коробки одну из семи книг Альберта Ахландера, которые этим вечером,
только чуть раньше, вынес из дома Неда Ринка. Реджина говорила, что мужчина, которого
звали Альберт, побывал у нее лишь однажды и в отличие от других, приходивших снова и
снова, больше не появлялся. Реджина сказала, что в острых чертах его лица проглядывало
что-то ястребиное. И теперь, в призрачном свете уличных фонарей и лампочки под крышкой
багажника, Дэн изучал фотографию автора, красующуюся на суперобложке. Лицо Ахландера
было длинным, узким, с выпирающими бровями, скулами, челюстью. И глаза, в сочетании с
большим крючковатым носом, смотрелись холодными и хищными. Действительно, что-то в
нем было от ястреба или другой птицы-охотника.
Следовательно, к Реджине приходил именно Ахландер, но только один раз, не
подгоняемый извращенными сексуальными потребностями, как остальные, возможно, из
любопытства, чтобы посмотреть, действительно ли существует женщина, которую Хоффриц
полностью и бесповоротно превратил в рабыню. Возможно, Ахландер хотел лично убедиться в
гениальности Хоффрица, прежде чем присоединиться к нему и Дилану Маккэффри в том
странном проекте, что они реализовывали при участии Мелани.
Но, какой бы ни была причина, Дэн хотел с ним поговорить. Он добавил Ахландера к
списку тех, кого собирался допросить. Список этот уже включал Мэри О'Хара, жену Эрнста
Эндрю Купера, жену Джозефа Скальдоне (если у того была жена), высшее руководство и/или
владельцев "Джон Уилкс энтерпрайзес", представительного седовласого извращенца, который
регулярно приходил к Реджине и которого она знала как "Папочку", и других мужчин,
пользовавшихся ее услугами: Эдди, Шелби и Говарда.
Он положил книгу в коробку, захлопнул багажник, сел за руль в тот самый момент, когда
первые капли дождя упали на мостовую. Список клиентов Скальдоне лежал у него в кармане, и
он не сомневался, что найдет фамилии Эдди, Шелби и Говарда среди этих трехсот покупателей
магазина "Пентаграмма". Свет от уличных фонарей шел слабый, Дэн устал, в глаза словно
насыпали песку, а ему еще хотелось поговорить с Лаурой Маккэффри до того, как будет совсем
уж поздно. Поэтому он оставил список в кармане, завел двигатель и уехал с Голливудских
холмов.
В 22.44, когда он добрался до дома Лауры в Шерман-Оукс, лил холодный дождь. Хотя в
нескольких комнатах горел свет, на звонок в дверь никто не откликнулся. Он позвонил еще раз,
постучал, но ничего не изменилось.
Где Эрл Бентон? Предполагалось, что он пробудет с Лаурой до полуночи, а потом его
сменил бы другой сотрудник "Калифорния паладин".
Дэн подумал об изуродованных до неузнаваемости трупах в доме в Студио-Сити,
найденных прошлой ночью, подумал об убитом киллере, Неде Ринке, и с нарастающей
тревогой отступил от двери, по лужайке побежал к ближайшему окну. Не увидел ничего
необычного, ни трупов, ни крови. С гулко бьющимся сердцем торопливо обошел дом.
Нашел, что кухонная дверь не заперта. Входя, отметил, что дверная коробка повреждена, а
цепочка вырвана из нее "с мясом". А уж потом увидел, в каком состоянии кухня: вырванные и
измочаленные цветы, увядшие и измятые листья, комья влажной земли.
Никакой крови.
На столе три тарелки с недоеденными спагетти, припорошенными землей, лепестками,
листьями.
Один перевернутый стул.
Корни, торчащие из раковины.
Никакой крови. Слава богу. Никакой крови. Пока.
Он вытащил револьвер.
С предчувствием дурного, опасаясь, что еще натолкнется на изувеченные трупы, он
вышел из кухни, осторожно переходя из комнаты в комнату. Никого не нашел, кроме
перепуганного кота, который, увидев его, тут же дал деру.
Проверив гараж, Дэн обнаружил, что синей "Хонды" Лауры нет. Но не мог понять, что из
этого следует.
Однако, не найдя трупов, он испытал безмерное облегчение, словно мгновенно перенесся
с океанского дна, где на него давили миллионы тонн воды, на сушу, где плечам приходилось
выдерживать только вес воздуха. Столь велики были облегчение и сопровождающая его
радость, что Дэну пришлось признать, что его чувства к женщине и ее попавшему в беду
ребенку отличаются от чувств, которые он испытывал в отношение других жертв преступников,
с которыми сталкивался за четырнадцать лет работы в полиции. Он не мог объяснить свою
необычную вовлеченность в это расследование смутными параллелями между Лаурой и
Мелани Маккэффри и Френ и Синди Лейки. Не тянуло его к Лауре Маккэффри только потому,
что спасением ее и Мелани он мог искупить свою неудачу в спасении жизни Синди Лейки.
Конечно, это обстоятельство тоже играло свою роль, но куда сильнее Лаура привлекала его к
себе как женщина. Ничего подобного ранее с ним не случалось, и восхитила она его не столько
красотой, хотя без этого не обошлось, и не столько умом, пусть ум всегда играл для него
важную роль и он не разделял увлеченность мужчин пустоголовыми блондинками и
легкомысленными брюнетками, как невероятной силой воли и решимостью, проявленными
перед лицом опасности.
"Но, даже если она и Мелани выйдут из этой передряги живыми, - думал Дэн, -
надежда, что у нас что-то сложится, очень мала. Она, в конце концов, доктор психологии. Я -
коп. Она более образована. Зарабатывает гораздо больше. Забудь о ней, Холдейн. Она тебе не
пара".
Тем не менее, не найдя в доме трупов, он испытал огромное облегчение, сердце его
переполняла радость, которую он точно бы не испытывал, если бы от смерти удалось спастись
не этим конкретным матери и дочери, а кому-то еще.
Когда он вернулся на кухню, чтобы присмотреться к учиненному там погрому,
выяснилось, что в доме он уже не один. Майкл Симс, агент ФБР, с которым он разговаривал
несколько часов тому назад в "Пентаграмме", стоял у стола, засунув руки в карманы
дождевика, и изучал заваливший помещение цветочный мусор. Под седеющими волосами, над
старческими плечами, на его слишком уж молодом лице читались тревога и недоумение.
- Куда они уехали? - спросил Дэн.
- Я надеялся услышать это от вас, - ответил Симс.
- По моему совету она наняла телохранителей...
- "Калифорния паладин".
- Да, совершенно верно. Но, насколько мне известно, они не собирались рекомендовать
ей уйти в подполье или что-то в этом роде. Их задача заключалась только в том, чтобы быть
рядом.
- Один и был. Некий Эрл Бентон...
- Да, я его знаю.
- А примерно час тому назад, вместе с Лаурой Маккэффри и девочкой, он выскочил
отсюда, как черт из табакерки. Мы вели наблюдение за домом. Фургон стоял на другой стороне
улицы.
- Да?
- Наши парни попытались последовать за Бентоном, но тот ехал слишком быстро. -
Симс нахмурился. - Собственно, создалось ощущение, что он пытался удрать и от нас. Не
знаете, почему у него возникло такое желание?
- Есть у меня одна догадка. Конечно, она не имеет никакого отношения к истинным
причинам. Но, возможно, он вам не доверяет.
- Мы здесь, чтобы охранять ребенка.
- Вы уверены, что государство не хотело бы какое-то время подержать девочку у себя,
чтобы попытаться разобраться, а чем все-таки занимались Маккэффри и Хоффриц в серой
комнате?
- Есть такое намерение, - признал Симс. - Но решение еще не принято. Но это
Америка, вы знаете...
- Да, слышал.
- ...и мы не стали бы похищать ее.
- А как бы вы это назвали... "позаимствовали" бы ее?
- Мы бы постарались получить разрешение матери на проверки, которые хотели бы
провести.
Дэн вздохнул, доверия слова Симса у него не вызвали.
- Вы, надеюсь, не говорили Бентону, что он должен сбросить нас "с хвоста"?
- А с чего мне такое говорить? Я - сотрудник органов охраны правопорядка, такой же,
как вы.
- Вы так ведете все расследования, чуть ли не круглыми сутками?
- Не все.
- Большинство?
На это Дэн мог ответить честно.
- Да, по большинству расследований мне приходится перерабатывать. Одно цепляется за
другое, и обычно нет возможности поставить точку в пять часов вечера. Но так работают едва
ли не все детективы. Вы должны это знать.
- Но вы, как я слышал, работаете больше остальных.
Дэн пожал плечами.
- Говорят, хватка у вас будто у бульдога, вы любите свою работу, и если уж за что-то
уцепились, то доведете дело до конца.
- Возможно. Пожалуй, я действительно работаю много. Но при расследовании убийства
след может остывать очень быстро. Обычно, если не найти ниточки, которая ведет к убийце в
первые три-четыре дня, преступление остается нераскрытым.
- Но в это расследование вы вкладываете куда больше сил, чем вкладывает усредненный
детектив отдела расследования убийств, даже больше, чем обычно вкладываете вы сами. Не так
ли, лейтенант?
- Возможно.
- Вы знаете, что вкладываете.
- Аф, аф. -Что?
- Во мне говорит бульдог.
- И с чего такая бульдожья хватка в этом расследовании?
- Полагаю, так уж сложилось.
- Это не ответ.
- Я просто съел слишком много "Пурины" , запасся энергией, которая потребовала
выхода.
Симс покачал головой:
- Все потому, что в этой игре у вас особая ставка.
- Правда?
- А вы скажете, что нет?
- Не понимаю, о чем вы, - ответил Дэн, хотя перед его мысленным взором возникло
очаровательное лицо Лауры Маккэффри.
Симс бросил на него подозрительный взгляд, прежде чем продолжить.
- Послушайте, Холдейн, если кто-то финансировал Маккэффри и Хоффрица, потому что
их проект имел военное применение, тогда эти... назовем их финансистами... эти финансисты
могут потратить много денег для того, чтобы вновь заполучить девочку в свои руки. Но деньги,
которые они тратят, грязные, очень грязные. И тот, кто их возьмет, может подцепить серьезную
инфекцию. Понимаете, о чем я?
Поначалу Дэну казалось, что Симс в курсе его романтической увлеченности. Теперь стало
ясно, что агента мучают куда более темные подозрения.
"Господи, - подумал Дэн, - неужели он задается вопросом, продался ли я русским или
кому-то еще?"
- Слушайте, Симс, вы определенно идете не по тому следу!
- Они могут предложить очень крупную сумму, чтобы добраться до девочки, а
полицейский детектив, пусть в этом городе ему платят неплохо, не сможет разбогатеть на свое
жалованье.
- Меня тошнит от вашего намека.
- А я сожалею, что вы четко и ясно не говорите, что намек не по адресу.
- Нет. Я никому и никогда не продавался. Нет, нет и нет. Теперь я выразился достаточно
ясно?
Симс не ответил, сменив тему:
- Когда группа слежения потеряла Бенсона, она вернулась назад, чтобы посмотреть, кто
может появиться у дома. А уж потом они решили осмотреть дом, нашли дверь на кухню, как
нашли ее вы, увидели этот странный погром.
- Да, как-то все это необычно. Что вы можете сказать на предмет погрома?
- Цветы из сада во дворе.
- Но как попали они на кухню? Кто принес их в дом?
- Мы не можем этого понять.
- И почему цепочка вырвана "с мясом"?
- Похоже, что кто-то вломился в дом, - ответил Симс.
- Правда? Да, агенты ФБР ничего не упускают из виду.
- Я не понимаю вашего отношения.
- Как и все остальные.
- Вашего нежелания сотрудничать.
- Я просто очень плохой мальчик. - Дэн направился к телефонному аппарату, а когда
Симс пожелал узнать зачем, ответил: - Позвоню в "Паладин". Если Эрл решил, что здесь
Лауре и Мелани угрожает опасность, он мог спешно, как вы и сказали, перевезти их в другое
место, но, добравшись туда, он обязательно перезвонил в
...Закладка в соц.сетях
