Жанр: Триллер
Дверь в декабрь
...е, понятия не имел о том, что Гирви и Дэн знают
друг друга. И осознание того, что они могли поделиться друг с другом очень уж неприятной
для него информацией, потрясло Мондейла.
Радиоприемник гремел: -ОНО!
- ИДЕТ!
- ПРЯЧЬТЕСЬ!
- ИДЕТ!
Отдельные слова, вырывающиеся из "Сони", звучали необычайно громко, такую
громкость не могли обеспечить технические характеристики динамиков радиоприемника.
Слова гремели. От них тряслись стены. Динамикам давно следовало развалиться или сгореть от
таких выбросов звука, но они продолжали работать. Радиоприемник ходил ходуном.
- НА СВОБОДЕ!
- ИДЕТ!
Каждое слово врезалось в Лауру, лишало очередной частички самоконтроля. Волна
паники и страха поднималась все выше, грозя накрыть ее с головой.
Лампы на кухне пульсировали, тускнели, тогда как зеленый дисплей радиоприемника
прибавлял в яркости, как будто "Сони" приобрел не только разум, но и у него проснулся
жуткий электрический голод, вот он и высасывал из проводов весь электрический ток. Но
такого просто не могло быть: сколько бы киловатт ни потреблял радиоприемник, дисплей
освещала лампочка малого накала, которая не могла обеспечить такую яркость. Однако
обеспечивала. И по мере того как тускнели лампы под потолком, ослепляющие изумрудные
лучи пробивались через плексигласовую панель, освещая лицо Эрла Бенсона, отражаясь от
хромированных частей плиты и холодильника, расходились по сумраку кухни: создавалось
впечатление, будто ее вдруг перенесли под воду.
- ...РАЗДИРАЮЩЕЕ...
- ...НА ЧАСТИ... Воздух леденил тело.
- ...РАЗРЫВАЮЩЕЕ...
- ...НА ЧАСТИ...
Лаура не понимала этот фрагмент послания, знала лишь, что речь идет о физическом
насилии.
"Сони" вибрировал все сильнее. Наконец запрыгал на столике.
- РАЗРУБАЮЩЕЕ... НАДВОЕ...
- Если я выступлю публично, - продолжил Дэн, - Тед Гирви, возможно, захочет
последовать моему примеру. Может, еще кто видел тебя не на белом коне, Росс. Может, они
тоже выступят, как и мы. Может, у них тоже есть совесть.
И, судя по выражению лица Мондейла, люди, которые могли загубить его карьеру, были.
В его голосе не слышалось самодовольства, когда он ответил:
- Один коп никогда не доносит на другого, черт побери!
- Ерунда. Если один из нас убийца, мы его не покрываем.
- Я - не убийца, - возразил Мондейл.
- Если один из нас вор, мы его не покрываем.
- Я никогда не украл ни цента.
- И если один из нас трус и хочет стать начальником всего полицейского управления, мы
должны перестать покрывать его до того, как он займет кабинет, в который рвется, и начнет
бросаться жизнями других людей. Так частенько поступают трусы, когда получают власть и
более не должны принимать участие в бою.
- Ты же знаешь наш кодекс. Мы против таких!
- Что ты такое говоришь, Росс? Минуту тому назад ты утверждал, что каждый
выпутывается сам.
Но Мондейл уже отделил свое поведение у дома Лейки от кодекса чести полицейского,
став вдруг его ревностным приверженцем. А потому повторил:
- Мы против таких, черт побери! Дэн кивнул:
- Все так, но, говоря "мы", я не имею в виду и тебя. Ты и я просто не можем
принадлежать к одной и той же группе людей.
- Ты уничтожишь свою карьеру.
- Возможно.
- Точно. Управление внутренней безопасности захочет знать, почему ты так долго
скрывал так называемое нарушение служебных обязанностей.
- Неправильно истолкованная верность одного человека в форме другому человеку в
форме.
- Этого будет недостаточно.
- А мы посмотрим.
- Они оторвут тебе яйца.
- Кого они прищучат, так это тебя. Моя моральная безответственность - пассивное
действие, пассивный грех. Меня могут на какое-то время отстранить от выполнения служебных
обязанностей, объявить взыскание. Но из полиции за это не выгоняют.
- Может, и нет. Но очередного повышения по службе тебе не видать.
Дэн пожал плечами:
- И что? Желания подниматься выше по служебной лестнице у меня нет. Я - не
карьерист, Росс, в отличие от тебя.
- Но... если ты пойдешь на такое, тебе больше никто не будет доверять.
- Будут, можешь не сомневаться.
- Нет, нет. Не будут, после того как ты заложил другого копа.
- Если бы это был другой коп, не ты, я бы с тобой согласился.
Мондейл вскипел:
- У меня есть друзья!
- Да, тебя любят наверху, и понятно почему. Там ты всегда говоришь то, что они хотят
слышать. Ты знаешь, как манипулировать ими. Но любой коп-патрульный знает, что ты -
говнюк.
- Глупости! У меня друзья везде. От тебя все отвернутся, ты будешь в изоляции, изгоем.
- Даже если ты говоришь правду, хотя это не так, что с того? Я все равно одиночка,
помнишь? Ты сам это сказал. Ты сказал, что я - одиночка. И ты думаешь, я буду нервничать,
став изгоем?
И впервые ненависть на лице Мондейла в немалой степени сменилась тревогой.
- Вот видишь? - Дэн широко улыбнулся. - У тебя нет выбора. Ты должен позволить
мне проводить это расследование так, как я считаю нужным, не вмешиваясь, пока я не
обращусь к тебе с какой-либо просьбой. А встанешь у меня на пути, я тебя уничтожу, и да
поможет мне в этом бог. Пусть при этом и у меня возникнут проблемы.
Лампы под потолком потускнели еще больше. А зеленый дисплей обрел такую яркость,
что у Лауры заболели глаза.
- ...ОСТАНОВИТЕ... ПОМОГИТЕ... БЕГИТЕ... ПРЯЧЬТЕСЬ... ПОМОГИТЕ...
Плексигласовая панель дисплея внезапно треснула посередине.
Радиоприемник так вибрировал, что начал двигаться по столику.
Лаура вспомнила кошмарный образ, несколько минут тому назад возникший перед ее
мысленным взором: лапы краба, вылезающие из пластикового корпуса.
Дверца холодильника вновь открылась сама по себе.
И тут же, со скрежетом петель, одновременно распахнулись дверцы всех буфетов,
столиков, полок. Одна ударила Эрла по ногам, и от неожиданности он едва не упал.
Радиоприемник перестал выкрикивать отдельные слова, вырванные из передач различных
станций. Теперь из динамиков доносился невероятно громкий, просто оглушающий треск
атмосферных помех.
Росс Мондейл сидел на деревянном ящике, закрыв лицо руками, словно плакал.
Дэну Холдейну оставалось только удивляться. Он-то полагал, что Мондейл просто не
способен на слезы.
Капитан не издавал никаких звуков, не всхлипывал, не рыдал, а когда оторвал руки от
лица, Дэн увидел, что глаза у него сухие. Мондейл не плакал, а думал, отчаянно пытался найти
выход из тупика, в который его загнали.
И на лице его теперь появилось новое выражение: одну маску он сменил на другую. Страх
и тревога полностью исчезли. Даже ярость спряталась, оставшись на виду разве что в глазах
капитана. Теперь на лице господствовало дружелюбие.
- Хорошо, Дэн. Хорошо. В свое время мы были друзьями, может, станем ими вновь.
"Мы никогда не были друзьями", - подумал Дэн. Но ничего не сказал. Ему хотелось
посмотреть, как Мондейл сможет сыграть эту новую для себя роль.
- По крайней мере мы можем начать, попытавшись работать вместе, и я готов этому
помочь, признав, что ты - чертовски хороший детектив. Мало того, что ты не упускаешь
никаких деталей, так у тебя еще удивительная интуиция. Мне не следовало и пытаться
направлять тебя. Не мешают же охотничьей собаке бежать по зову ее носа. Хорошо. В этом
расследовании ты сам себе хозяин. Иди куда хочешь, смотри что хочешь, когда хочешь. Только
изредка ставь меня в известность о том, что тебе удалось раскопать. Я буду тебе очень
признателен. Может, нам обоим стоит чем-то поступиться, в чем-то пойти навстречу друг
другу, и тогда ты поймем, что не только сможем работать вместе, но и снова станем друзьями.
Дэн решил, что злость и неприкрытая ярость Мондейла нравятся ему больше, чем это
слащавое дружелюбие. Ярость капитана отражала его сущность. Мед в голосе не успокоил
Дэна, говоря точнее, от него по коже побежали мурашки.
- Но могу я задать тебе один вопрос? - Мондейл, по-прежнему сидя на ящике,
наклонился вперед.
- Какой?
- Почему это расследование? Почему тебе так хочется и дальше им заниматься?
- Я просто хочу делать свою работу.
- Мне кажется, здесь что-то большее. Дэн промолчал.
- Дело в той женщине?
- Нет.
- Она очень симпатичная.
- Дело не в той женщине, - ответил Дэн, хотя красота Лауры Маккэффри произвела на
него должное впечатление. Но в действительности она лишь в малой степени повлияла на его
решимость и дальше вести расследование, хотя он не собирался говорить об этом Мондейлу.
- Тогда в девочке?
- Возможно.
- Ты всегда прилагал особые усилия в расследовании тех дел, где ребенку причиняли
вред или угрожали.
- Не всегда.
- Нет, всегда, - покачал головой Мондейл. - Причина в случившемся с твоими братом
и сестрой?
Радиоприемник вибрировал все сильнее. Прыгал по поверхности столика с такой силой,
что едва не разбивал пластиковое покрытие, а потом взлетел в воздух. Повис, трепыхаясь, на
конце провода, совсем как наполненный гелием воздушный шар, привязанный за нитку.
Лаура уже перестала чему-либо удивляться. Просто наблюдала, парализованная
благоговейным трепетом. Она больше не боялась, холод и невероятность того, что происходило
у нее перед глазами, превратили ее тело в статую.
Треск электронных помех становился все более пронзительным, напоминая записанный
на магнитофонную пленку вой падающей бомбы.
Лаура посмотрела на Мелани и увидела, что девочка наконец-то начинает выходить из
ступора. Она еще не открыла глаза, наоборот, плотнее сжала веки, но подняла маленькие ручки
к ушам и открыла рот.
Змейки дыма вырвались из чудесным образом подвешенного в воздухе радиоприемника.
Он взорвался.
Лаура закрыла глаза и опустила голову в самый момент взрыва. Осколки пластика
пролетели над ней, угодили в руки, голову, кисти, правда, не нанеся особого вреда.
Несколько больших кусков, соединенных с проводом, с грохотом упали на пол:
невидимые руки больше не поддерживали радиоприемник. Штепсель выскочил из розетки,
провод пополз по столику, тоже упал на пол рядом с обломками "Сони" и застыл.
Когда раздался взрыв, Мелани наконец-то отреагировала на происходящее на кухне.
Соскочила со стула еще до того, как перестали падать летящие обломки, на руках и коленях
добралась до угла у двери во внутренний дворик. Усевшись там, закрыла голову руками и
разрыдалась.
В тишине, которой сменился вой радиоприемника, очень уж напоминающий крики
баньши, рыдания эти проникали особенно глубоко. Каждое достигало сердца Лауры, толкая ее
в пучину отчаяния и ужаса.
Когда Дэн не отреагировал, Мондейл повторил вопрос. Вроде бы интересовался из
чистого любопытства, но определенно преследовал какие-то свои, только ему ведомые цели.
- Ты всегда прилагаешь особые усилия в расследовании тех дел, где ребенку причинен
вред, из-за случившегося с твоими братом и сестрой?
- Возможно. - Теперь Дэн сожалел о том, что рассказал Мондейлу о семейной
трагедии. Но тогда они были молодыми копами, ездили на одной патрульной машине, и во
время долгих ночных смен частенько говорили о своей жизни. Он многое поведал Мондейлу,
слишком многое, прежде чем понял, что Мондейл ему не друг и никогда им не станет. -
Возможно, это одна из причин, по которой я не хочу отказываться от этого расследования. Не
хочу отказываться и из-за Синди Лейки. Неужели ты не видишь, Росс? Это еще один случай,
когда женщина и ребенок в опасности, когда матери и дочери угрожает маньяк. Как он угрожал
Френ и Синди Лейки. Так что, возможно, это мой шанс искупить грех. Шанс реабилитироваться
за мою неудачу в попытке спасти Синди Лейки, шанс снять с себя хоть малую часть груза той
вины.
Мондейл в изумлении уставился на него.
- Ты чувствуешь себя виноватым за смерть Синди Лейки?
Дэн кивнул:
- Мне следовало пристрелить Данбара в тот самый момент, когда он повернулся ко мне с
пистолетом в руке. Не следовало ждать, не следовало давать ему шанс бросить пистолет. Если
бы я сразу пристрелил его, он бы не вошел в дом.
Мондейл заулыбался:
- Но, послушай, ты же помнишь, какая тогда была ситуация. Еще хуже, чем сейчас.
Большое жюри рассматривало не менее полудюжины обвинений в чрезмерной жестокости,
выдвинутых против копов. И каждый говняный политический активист считал своим долгом
подать в суд на все управление полиции. Хуже, чем сейчас. Даже когда не было сомнений в
том, что коп стрелял, защищая свою жизнь, они требовали его голову. У всех тогда были
права... за исключением копов. Копам предлагалось только стоять и получать пулю в грудь.
Репортеры, политики, борцы за гражданские права, все воспринимали нас как жаждущих крови
фашистов. Черт, ты же не можешь этого не помнить!
- Я помню, - ответил Дэн. - Именно поэтому и не пристрелил Данбара, когда мог. Я
же видел, что он очень возбужден, опасен. Интуитивно я знал: этим вечером он обязательно
кого-нибудь убьет, но постоянно помнил о том, какое на нас оказывают давление, какие
обвинения выдвигают против копов, нажимающих на спусковой крючок, и понимал: если я его
пристрелю, мне придется держать за это ответ. А учитывая сложившуюся обстановку, меня
никто бы не стал слушать. Мною бы пожертвовали. Я опасался потерять работу, опасался, что
меня выгонят из полиции. Опасался загубить свою карьеру. Вот я и ждал, пока он вытащит
пистолет, пока нацелит его на меня. И дал ему лишнюю секунду, потому что никак не мог
решить, положиться ли на интуицию или на разум, а в результате он получил шанс убить Синди
Лейки.
Мондейл покачал головой:
- Но твоей вины в этом нет. Винить нужно этих чертовых реформаторов, которые никак
не желали понять, с чем мы каждодневно сталкиваемся, не знали, что творится на улицах.
Винить нужно их. Не тебя. Не меня.
Дэн зыркнул на него:
- Не смей ставить нас на одну доску. Не смей. Ты сбежал, Росс. Я напортачил, потому
что думал о своей заднице, о своей пенсии, в конце концов, тогда как следовало думать только
об одном: как наилучшим образом выполнить порученную мне работу. Вот почему я
продолжаю винить себя. Но не смей говорить, что вина у нас, что моя, что твоя, одинаковая. Не
одинаковая. Это чушь собачья, и ты это знаешь.
Мондейл пытался изобразить на лице сочувствие и понимание, но ему со все большим
трудом удавалось сдерживать ярость.
- А может, ты этого не знаешь, - продолжил Дэн. - И вот это, пожалуй, еще хуже.
Может, ты не просто прикрываешь свою задницу. Может, ты действительно думаешь, что
всегда виноват кто-то другой, но не ты.
Не отвечая, Мондейл поднялся с ящика и направился к двери.
- Твоя совесть действительно чиста, Росс? - спросил его спину Дэн. - Да поможет тебе
бог, я чувствую, ты в этом не сомневаешься.
Мондейл обернулся:
- В этом расследовании ты делаешь все, что хочешь, но не попадайся мне на пути.
- Ты ни разу не мучился бессонницей из-за Синди Лейки, так?
- Я сказал, не попадайся мне на пути.
- С радостью.
- Я больше не хочу слушать твои слюнявые речи.
- Будем надеяться, что не услышишь. Мондейл, не отвечая, открыл дверь.
- С какой ты планеты, Росс? Мондейл переступил порог.
- Готов спорить, на его родной планете есть только один цвет, - сообщил Дэн пустой
комнате. - Коричневый. В том мире все должно быть коричневым. Вот почему он носит
только коричневое. Такая одежда напоминает ему о доме.
Шутка получилась так себе. Может, поэтому он и не смог заставить себя улыбнуться.
Может, поэтому.
На кухне все застыло.
Ни единый звук не нарушал тишину.
Воздух снова согрелся.
- Все закончилось, - констатировал Эрл.
К Лауре вернулась способность двигаться. Панель радиоприемника хрустнула под ее
ногой, когда она пересекла кухню и опустилась на колени рядом с Мелани.
Нежными словами, поглаживанием и похлопыванием она успокоила дочь. Вытерла слезы
с лица ребенка.
Эрл начал уборку, подбирая с пола куски "Сони", что-то бормоча себе под нос,
недоумевая, еще не придя в себя от изумления.
Лаура тем временем села на пол, усадила девочку себе на колени, обняла ее, принялась
покачивать, безмерно радуясь тому, что ребенок по-прежнему с ней. Ей очень хотелось
вычеркнуть из памяти события нескольких последних минут. Она бы многое отдала, чтобы
сказать, что ничего такого не было и в помине. Но она была слишком хорошим психиатром,
чтобы позволить себе даже подумать о том, что произошедшее на кухне - игра ее
воображения, фокусы разума. Это было паранормальное явление. Сверхъестественный феномен
не объяснялся тем, что органы чувств дали сбой. Они работали, как часы, четко и аккуратно
фиксировали только то, что происходило у нее на глазах, хотя такого просто не могло быть.
Она не смешивала некую последовательность реальных событий с событиями, которые
происходили только в больном воображении, как случалось с шизофрениками. Да и Эрл видел,
слышал, ощущал то же самое, что и она. Речь не могла идти о разделенной галлюцинации,
массовом обмане. Случившееся попахивало безумием, отдавало невозможным... но случилось.
В радиоприемник... что-то вселилось. Некоторые куски "Сони" еще дымились. Воздух
пропитался запахом горелого.
Мелани застонала. Дернулась.
- Успокойся, сладенькая, успокойся.
Девочка посмотрела на мать, и Лауру потряс визуальный контакт. Мелани не смотрела
сквозь нее. Она опять вернулась в реальность из своего темного мира, и Лаура молила бога,
чтобы на этот раз девочка вернулась навсегда, хотя надеяться на это не приходилось.
- Я... хочу, - прошептала Мелани.
- Что, сладенькая? Что ты хочешь?
Глаза девочки не отрывались от глаз Лауры.
- Мне... нужно.
- Все, что угодно, Мелани. Все, что хочешь. Только скажи. Только скажи мамику, что
тебе нужно.
- ОНО доберется до них всех. - Голос Мелани осип от ужаса.
Эрл оторвался от дымящихся обломков радио, повернулся к матери и дочери.
- Что? - спросила Лаура. - Что доберется до них, сладенькая?
- А потом оно... доберется... до меня.
- Нет, - быстро ответила Лаура. - Ничто не доберется до тебя. Я позабочусь о тебе.
Я...
- ОНО... идет... изнутри.
- Изнутри чего?
- ...изнутри...
- Что это, сладенькая? Чего ты боишься? Что это?
- ...ОНО... придет... и съест меня...
- ... съест меня... всю. - И девочка задрожала всем телом.
- Нет, Мелани. Не волнуйся об этом... - Она замолчала, увидев, что глаза девочки
изменились. Нет, она еще не ушла в себя, но уже и не смотрела в глаза Лауре.
Ребенок вздохнул, дыхание стало другим. А потом Мелани вновь оказалась в том
странном месте, где пряталась с того момента, как ее нашли бредущей по улице в чем мать
родила.
- Док, вы можете это как-то объяснить? - спросил Эрл.
- Нет.
- Потому что я ни черта не понимаю.
- Я тоже.
Чуть раньше, готовя обед, она уже с оптимизмом смотрела на будущее Мелани. Девочка
медленно, но верно возвращалась к нормальному состоянию. Но теперь маятник резко качнулся
в другую сторону, и Лаура снова не находила себе места от тревоги и страха.
В этом городе были люди, которые хотели похитить Мелани для того, чтобы и дальше
проводить с ней эксперименты. Лаура не знала, какие они ставили перед собой цели и почему
выбрали Мелани, но в том, что они где-то рядом, сомнений у нее не было. И ФБР, похоже,
придерживалось того же мнения. А еще были люди, которые хотели убить Мелани. Тело Неда
Ринка, найденное на автостоянке больницы, неопровержимо доказывало, что жизнь Мелани в
опасности. Но этим список недругов Мелани, которых она не знала в лицо, не исчерпывался.
Появился новый враг. О нем шла речь в предупреждении, которое они получили с помощью
радиоприемника.
Но кто или что контролировало радиоприемник? И как? Кто или что послало
предупреждение? И почему?
А самое главное, кто был этим новым врагом?
"Оно", - сказало радио, то есть получалось, что новый враг - не человек, возможно,
нечто, более опасное. "Оно" на свободе, предупреждал радиоприемник. "Оно" идет. Они
должны бежать, предупреждал радиоприемник. Они должны прятаться. От этого "оно".
- Мамик? Мама?
- Я здесь, сладенькая. С тобой.
- М-ма-а-а-а-м-м-м-и-и-и-к!
- Я здесь, рядышком. Все хорошо. Я рядышком.
- Я... я... я... боюсь.
Мелани обращалась не к Лауре, не к Эрлу. Она не слышала слов Лауры. Она говорила
сама с собой тоном, который свидетельствовал о крайнем одиночестве, голосом потерявшегося,
брошенного ребенка.
- Так боюсь. Боюсь.
Часть 3
ДИЧЬ
Среда. 20.00 - Четверг. 6.00
По-прежнему сидя за столом Джозефа Скальдоне в подсобке-кабинете магазина на
бульваре Вентуры, Дэн Холдейн просматривал дискеты, которые достал из ящичка, стоявшего
рядом с компьютером. Он прочитал надписи на наклейках и понял, что большинство из дискет
не представляет для него никакого интереса. Но вот одну дискету, озаглавленную "СПИСОК
ПОЧТОВЫХ АДРЕСОВ ПОКУПАТЕЛЕЙ", определенно стоило просмотреть.
Он вставил дискету в дисковод, включил компьютер, как только высветилось меню,
щелкнул мышкой по соответствующим иконкам, вызвав на экран папку со списком
покупателей. Она содержала двадцать шесть документов, по одному на каждую букву
алфавита .
Открыв документ "М", он нашел Дилана Маккэффри и его адрес в Студио-Сити.
В документе "X" нашел Вилли Хоффрица.
В файле "К" - Эрнста Эндрю Купера, бизнесмена-миллионера, тело которого
обнаружили в доме в Студио-Сити вместе с телами Маккэффри и Хоффрица.
Дэн вызвал на экран документ "Р". И, конечно же, наткнулся на Неда Ринка.
Он нашел ниточку, которая повязала все четыре жертвы: интерес к оккультизму и, более
того, покуп-
ки в странном маленьком магазинчике безвременно покинувшего этот мир Джозефа
Скальдоне.
Он раскрыл файл "А", нашел адрес в Оджаи и телефонный номер Альберта Ахландера,
автора нескольких томов по оккультизму, которые кто-то хотел вынести из дома Неда Ринка.
Теперь эти книги лежали в багажнике полицейского седана без знаков отличия, которым
пользовался Дэн.
Кто еще?
Подумав, он открыл документ "С" и поискал Реджину Саванну. Ту самую молодую
женщину, которая находилась под полным контролем Хоффрица и из-за избиения которой ему
пришлось уйти с кафедры психологии ЛАКУ. Она не значилась среди покупателей Скальдоне.
Документ "Г". На всякий случай. Но Ирматруды Гелькеншеттль в списке он не нашел.
Собственно, и не рассчитывал найти. Даже устыдился того, что решился на такую
проверку. Но детектив, расследующий убийство, никому не мог доверять.
Вызвав на экран файл "О", Дэн поискал Мэри Кэтрин О'Хара, секретаря общественной
организации "Свобода теперь", в которой Купер и Хоффриц занимали должности
соответственно президента и казначея.
Вероятно, Мэри О'Хара не разделяла увлеченности своих коллег оккультной литературой
в частности и оккультизмом вообще.
Дэн не мог вспомнить, какие еще фамилии следовало бы посмотреть, но решил, что ему
может попасться что-нибудь интересное, если он прочитает весь список. Поэтому отдал
компьютеру команду его распечатать.
Лазерный принтер через несколько секунд выдал первую страницу. Дэн схватил ее с
подноса и просмотрел, пока машина продолжала работать. Двадцать фамилий с адресами, две
колонки по десять в каждой. Ни одной знакомой.
Он взял вторую страницу и в нижней части второй колонки увидел имя и фамилию,
которые не просто были ему знакомы - поразили. Палмер Бут.
Владелец "Лос-Анджелес джорнэл", наследник огромного состояния, но также один из
самых удачливых бизнесменов Америки, Палмер Бут многократно приумножил доставшиеся
ему капиталы. Он не только владел средствами массовой информации, в сфере его интересов
находились недвижимость, банковское дело, производство фильмов, транспортные перевозки,
высокие технологии, теле- и радиовещание, сельское хозяйство, выращивание породистых
лошадей и, возможно, все остальное, что могло приносить прибыль. Он также играл активную
роль в политике, добрых два десятка благотворительных фондов по праву считали его своим
благодетелем, и все знали его как прагматика до мозга костей.
И что теперь? Как стопроцентный прагматизм мог сосуществовать в одном человеке с
верой в оккультизм? Почему многоопытный бизнесмен, прекрасно разбирающийся в
неписаных правилах, методах и законах капитализма, является покупателем такого
занюханного магазинчика, как "Пентаграмма"?
Любопытно.
Разумеется, Дэн никоим образом не мог утверждать, что Палмер Бут имел какие-то общие
дела с такими людьми, как Маккэффри, Хоффриц, Ринк. Появление его фамилии в списке
Скальдоне не связывало Бута с делом Маккэффри. Далеко не все люди, которые что-то
покупали в "Пентаграмме", участвовали в этом заговоре.
Тем не менее Дэн взял записную книжку Скальдоне, которая и вызвала столкновение с
Мондейлом, открыл на букве Б, чтобы посмотреть, является ли Бут одним из многих
покупателей. В записной книжке бизнесмен не значился. Сие указывало на то, что он всего
лишь покупал в магазине какие-то книги и товары, связанные с оккультизмом.
Дэн сунул руку во внутренний карман пиджака, достал записную книжку Дилана
Маккэффри. Не нашел Бута и там.
Тупик.
Впрочем, он так и предполагал.
Прежде чем убрать книжку Маккэффри, раскрыл ее на букве А. Интересовал его Альберт
Ахландер. Конечно же, нашел, вместе с адресом в Оджаи и телефонным номером.
Вновь заглянул в телефонную книжку Скальдоне. Ага, Альберт Ахландер, все те же адрес
в Оджаи и телефонный номер. Писатель был не просто одним из покупателей магазина
"Пентаграмма", а являлся составной частью проекта, каким бы он ни был, в котором
участвовали Маккэффри и Хоффриц.
Веселенькая подобралась компания. Дэн задался вопросом, а чем они занимались, когда
собирались вместе? Сравнивали любимые сорта говна летучих мышей? Украшали наиболее
вкусные блюда змеиными глазами? Обсуждали планы всеобщей "промывки мозгов" и
установления контроля над всем миром?
Пытали маленьких девочек?
Принтер отпечатал пятнадцатую и последнюю страницу задолго до того, как Дэн успел
просмотреть первые четырнадцать. Он собрал их, скрепил степлером, сложил пополам и убрал
в карман. В списке покупателей значились почти триста фамилий, и он хотел просмотреть их
позже, дома, в одиночестве, за бутылкой пива, когда его бы ничто не отвлекало.
Он заметил пустую коробку из-под бумаги и сложил в нее записные книжки Дилана
Маккэффри и Скал
...Закладка в соц.сетях
