Жанр: Триллер
Дверь в декабрь
...ловно не веря в присутствие матери.
- Оставайся со мной, крошка. Не уходи от меня. Оставайся со мной.
Но девочка соскользнула в собственный мир. Контакт с реальностью был, но короткий,
очень короткий.
Сеанс гипноза отнял много сил у Мелани. Ее лицо побледнело от усталости, глаза
налились кровью. Лаура уложила Мелани на кровать, и девочка заснула, едва ее голова
коснулась подушки.
Вернувшись в гостиную, Лаура увидела, что Эрл Бенсон на ногах и без пиджака. Он также
достал пистолет из плечевой кобуры и держал его в правой руке, наготове, словно думал, что
необходимость воспользоваться им может возникнуть в любую минуту. Он стоял у
французского окна, под прикрытием стены, смотрел на улицу, на его широком лице отражалась
тревога.
- Эрл? - позвала она. Он коротко глянул на нее.
- Где Мелани?
- Спит.
Он вновь повернулся к улице.
- Лучше оставайтесь с ней.
У нее перехватило дыхание. Она судорожно сглотнула слюну.
- Что случилось?
- Может, и ничего. Полчаса тому назад на противоположной стороне улицы остановился
фургон телефонной компании. Никто из него не вышел.
Она подошла, встала рядом с ним.
Серо-синий фургон с белыми надписями на борту стоял напротив ее дома, чуть выше по
склону холма, наполовину на солнце, наполовину в тени палисандрового дерева. Выглядел он
точь-в-точь как другие фургоны телефонной компании, которые ранее попадались ей на глаза:
она не нашла в нем ничего особенного, ничего угрожающего.
- А почему он показался вам подозрительным? - спросила она.
- Как я и говорил, до сих пор из фургона никто не выходил.
- Может, монтер решил вздремнуть за счет компании?
- Маловероятно. В телефонной компании слишком хорошие управляющие, чтобы
допускать такое. А потом... что-то здесь не так. Я это чую. Уже сталкивался с чем-то
подобным. Мне представляется, что за нами следят.
- Следят? Кто?
- Трудно сказать. Но фургон телефонной компании... так часто работают феды.
- Федеральные агенты? -Да.
В изумлении она перевела взгляд с фургона на профиль Эрла. А вот он, похоже, ее
изумления не разделял.
- Вы хотите сказать, ФБР?
- Возможно. Или Министерство финансов... Бюро по контролю за продажей
алкогольных напитков, табачных изделий и оружия. Может, одна из секретных служб
Министерства обороны. Феды бывают разные.
- Но с какой стати федеральным агентам устанавливать за нами слежку? Мы -
жертвы... во всяком случае, потенциальные жертвы, не преступники.
- У меня нет полной уверенности, что это феды. Я лишь говорю, что они часто так
действуют.
Глядя на Эрла, который не отрывал глаз от фургона, Лаура поняла, что он изменился.
Теперь она видела перед собой не деревенщину под тонким слоем лос-анджелесского лоска. Он
вдруг стал старше своих двадцати шести лет, весь подобрался, словно готовясь к бою.
Лаура не понимала, что происходит.
- Но если это государственные служащие, беспокоиться не о чем.
- Неужто?
- Они же не те, кто пытался убить Мелани.
- Не те?
Она даже вздрогнула.
- Конечно, не те. Ведь не государство убило моего мужа и тех двоих.
- Откуда вам это известно? - Эрл по-прежнему не отрывал взгляда от фургона
телефонной компании.
- Ради бога...
- Ваш муж и один из тех, кого убили вместе с ним... раньше они работали в ЛАКУ?
- И что?
- Они получали фанты. На исследования.
- Да, конечно, но...
- Некоторые гранты, точнее, большинство, выделяло государство, не так ли?
Лаура не стала отвечать, потому что Эрл, судя по всему, и без того знал ответ.
- Гранты Министерства обороны, - добавил он. Она кивнула.
- И других ведомств.
- Министерство обороны интересуется коррекцией поведения. Контролем за разумом.
Лучший способ борьбы с врагом - взять под контроль его разум, превратить в своего друга, не
позволяя осознать, что им манипулируют. Научный прорыв в этой области может положить
конец войнам в их нынешнем виде. Черт, да любое государственное ведомство заинтересовано
в контроле разума.
- Но откуда вам известно о характере работы Дилана? Я вам ничего не говорила.
Эрл вопрос проигнорировал.
- Возможно, ваш муж и Хоффриц до сих пор работали на государство.
- Хоффрица выгнали...
- Если его исследования имели важное значение, если он получал требуемые результаты,
они бы не посмотрели на то, что Хоффриц потерял уважение научного сообщества. Его бы все
равно использовали.
Эрл вновь взглянул на нее, в его глазах читался цинизм, выражение лица совершенно
изменилось.
Она более не видела перед собой деревенского парня, который, как Лаура думала, приехал
в Лос-Анджелес в поисках лучшей жизни. И поняла, что Эрл Бентон, несмотря на молодость,
далеко не так прост, как ей поначалу показалось.
И у нее уже не было уверенности, что она может ему доверять.
Ситуация с каждым мгновением усложнялась, возможные варианты развития событий
множились с пугающей скоростью, она почувствовала, что голова идет кругом.
- Государственный заговор? Но зачем убивать Дилана и Хоффрица, если они работали
на них?
Эрл ответил без запинки:
- Может, убивали не они. Если уж на то пошло, вероятность этого крайне мала. Но,
возможно, исследования вашего мужа вели к серьезному научному прорыву, и результаты
могли иметь важное военное применение, вот другая сторона его и ликвидировала.
- Другая сторона?
Он вновь смотрел на улицу.
- Иностранные агенты.
- Советскому Союзу пришел капут. Может, вы слышали. Об этом писали все газеты.
- Русские по-прежнему здесь, и мы с ними очень не скоро станем лучшими друзьями. А
есть еще Китай, Иран, Ирак, Ливия. Врагов мало не бывает. Все рвущиеся к власти хотят
посчитаться с нами.
- Это безумие, - запротестовала она.
- Что?
- Иностранные агенты, шпионы, международные интриги... Обычные люди не имеют к
этому никакого отношения. Попадают в такие передряги только в кино.
- Все так, - согласился Эрл. - Но ваш муж не был обычным человеком. Как и
Хоффриц.
Она не могла оторвать взгляда от этого человека, с которым у нее на глазах происходили
столь глубокие изменения, он становился все старше, суровее. Она повторила вопрос, на
который Эрл не ответил раньше.
- Все эти рассуждения... вы не могли делать такие выводы, если не знали моего мужа,
области его исследований, работы, которой он занимался. Кто рассказал вам все это про
Дилана? Я не рассказывала.
- Дэн Холдейн.
- Детектив? Когда?
- Когда позвонил мне. Около полудня.
- Но я еще в час дня не знала, что обращусь в вашу фирму.
- Дэн сказал, что дал вам нашу визитную карточку и не сомневается, что вы позвоните.
Он хотел, чтобы мы с самого начала знали о всех возможных осложнениях.
- Но он не говорил мне, что в этой истории могут быть замешаны агенты ФБР и, не дай
бог, русские.
- Он не знает, замешаны ли они, доктор Маккэффри. Он всего лишь пришел к выводу,
что эти убийства могут иметь серьезный резонанс. А вам ничего этого говорить не стал, потому
что не хотел, чтобы вы волновались попусту.
- Господи!
Волна паранойи вновь начала подниматься в ее рассудке. Она чувствовала, что попала в
тщательно сплетенную паутину заговоров.
- Так что лучше приглядывайте за Мелани, - посоветовал Эрл.
По улице медленно ехал "шеви"-седан. Остановился, поравнявшись с фургоном
телефонной компании, проехал чуть вперед, припарковался перед ним. Из седана вышли двое
мужчин.
- Наши люди, - пояснил Эрл.
- Сотрудники "Паладина"?
- Да. Я позвонил в контору после того, как понял, что из фургона следят за домом,
попросил прислать кого-нибудь из парней, потому что не хотел выходить и оставлять вас
одних.
Двое мужчин, которые вышли из "шеви", с двух сторон направлялись к фургону.
- Лучше приглядите за Мелани, - повторил Эрл.
- Она в порядке.
- Тогда отступите на шаг от окна.
- Почему?
- Потому что мне платят за риск, а вам - нет. И я с самого начала предупреждал, что вы
должны выполнять все мои указания, не задавая вопросов.
Она отступила от окна, но только на шаг. Хотела увидеть, как будут развиваться события.
Один из сотрудников "Паладина" остался у водительской дверцы, второй обошел фургон
сзади.
- Если это федеральные агенты, стрельбы не будет, - догадалась Лаура. - Даже если
им нужна Мелани.
- Но, как я и говорил, возможно, в этом фургоне не феды.
- А если там... кто-то еще? - спросила она, не сумев заставить себя произнести:
"Русские".
- Тогда можно ждать всякого. - И его пальцы еще крепче сжали рукоятку пистолета.
Лаура смотрела в окно, все в грязных потеках после вчерашнего дождя.
Катящееся к горизонту солнце окрасило улицу в красно-бронзовые цвета.
Прищурившись, она увидела, как открылась одна половинка задней дверцы фургона
телефонной компании.
19
Дэн вышел из патологоанатомической лаборатории, но не прошел и нескольких шагов,
как в голове сверкнула мысль, заставившая его остановиться. А мгновением позже он уже
возвращался в лабораторию. Открыл дверь, вошел. Лютер оторвался от микроскопа.
- Вроде бы ты пошел отлить, но отсутствовал только десять секунд.
- Отлил прямо в коридоре.
- Обычное дело для детектива отдела расследования убийств.
- Послушай, Лютер, ты - либерал?
- Да, конечно, но либералы бывают разные. Есть либералы-консерваторы,
либералы-анархисты, либералы-ортодоксы. Есть либералы, которые верят, что мы должны...
- Лютер, посмотри на меня, и ты увидишь живой пример существительного "скука".
- Тогда почему ты спрашиваешь?
- Я просто хотел узнать, слышал ли ты о либеральной группе, которая называется
"Свобода теперь".
- Если мне не изменяет память, нет.
- Это комитет политических действий.
- Мне это ничего не говорит.
- Ты достаточно активен в либеральных кругах, не так ли? Ты бы слышал о "Свободе
теперь", если бы они вели какую-то работу, проповедовали свои идеи, стремились реализовать
их?
- Пожалуй.
- Эрнст Эндрю Купер.
- Один из трех убитых в Студио-Сити, - кивнул Лютер.
- Да. Раньше никогда о нем не слышал?
- Нет.
- Вроде бы большая шишка в либеральных кругах.
- Где?
- Здесь, в Лос-Анджелесе.
- Нет, конечно. Раньше никогда о нем не слышал.
- Ты уверен?
- Разумеется, уверен. Почему ты меня допрашиваешь, как детектив отдела
расследования убийств?
- Я и есть детектив отдела расследования убийств.
- Ты - детектив, это точно. - Лютер заулыбался. - Все люди, с которыми ты
работаешь, так говорят. Некоторые, правда, используют другие слова, но подразумевают то
самое - детектив .
- Лютер, по-моему, ты просто зациклился на этом слове, что с тобой такое? Тебе
одиноко, может, тебе нужен новый бойфренд?
Патологоанатом рассмеялся. Смеялся он всегда очень заразительно, и улыбка у него была
такая обаятельная, что собеседник не мог не улыбнуться в ответ. Дэн не раз спрашивал себя, а
почему такой добродушный, жизнелюбивый, оптимистичный, энергичный, веселый человек,
как Лютер Уильямс, решил отведенное работе время проводить с трупами?
Кабинет доктора Ирматруды Гелькеншеттль, заведующей кафедрой психологии ЛАКУ,
занимал угловое помещение, и из многочисленных окон открывался вид на кампус. Часы
показывали без четверти пять, короткий зимний день подходил к концу. Багрянец заката
напоминал еще раскаленные угли костра. Тени вытягивались с каждой минутой. Студенты
спешили разбежаться по общежитиям и опередить
пробирающий до костей холод, который несла с собой приближающаяся ночь.
Дэн расположился в современном датском кресле, тогда как доктор Гелькеншеттль
обошла стол и села на стул с высокой спинкой.
Невысокая коренастая женщина пятидесяти с небольшим лет, с коротко стриженными,
обильно тронутыми сединой волосами, красавицей никогда не была, но ее доброе лицо
притягивало взгляд. Носила она синие джинсы и белую мужскую рубашку с накладными
карманами, эполетами и закатанными по локоть рукавами. Часы у нее тоже были мужские,
простой, но надежный "Таймекс" на браслете. Она излучала компетентность, уверенность в
себе, интеллигентность.
Хотя Дэн встретился с ней впервые, у него создалось ощущение, что он давно уже ее
знает. Очень уж она напоминала ему тетю Кей, сестру матери, офицера американской армии.
Доктор Гелькеншеттль, несомненно, выбирала одежду по критериям удобства, долговечности и
стоимости. Она не осуждала тех, кто стремился идти в ногу с модой. Просто ей в голову не
приходила мысль о том, что при обновлении гардероба необходимо принимать во внимание
моду. Он даже знал, почему она отдавала предпочтение мужским часам. Точно так же
поступала и тетя Кей, потому что у мужских часов больше циферблат, и проще рассмотреть,
который час.
Поначалу ее внешность его ошарашила. Он и представить себе не мог, что вот так может
выглядеть глава кафедры психологии. Но потом он заметил, что одна из полок книжного
шкафа, который стоял за ее столом, заполнена более чем двадцатью томами с ее фамилией на
корешке.
- Доктор Гелькеншеттль...
Она подняла руку, прерывая его.
- Эту фамилию произнести невозможно. Доктором Гелькеншеттль называют меня
только студенты, коллеги, которых я презираю, и мой автомеханик, этих ребят нужно держать в
узде, а не то они сдерут с тебя годовое жалованье за обычное техобслуживание, и незнакомцы.
Мы - незнакомцы, или почти что незнакомцы, но мы также профессионалы, поэтому давайте
обойдемся без формальностей. Зовите меня Мардж.
- Это ваше второе имя?
- К сожалению, нет. Но Ирматруда ничуть не лучше Гелькеншеттль, а мое второе имя -
Хейди. Как по-вашему, Хейди мне подходит?
Он улыбнулся:
- Полагаю, что нет.
- Вы чертовски правы. Мои родители были очень милые люди, они любили меня, но вот
с подбором имен дали маху.
- Меня зовут Дэн.
- Гораздо лучше. Просто. Разумно. Каждый может выговорить Дэн. Так вы хотите
поговорить о Дилане Маккэффри и Вилли Хоффрице. Трудно поверить, что они мертвы.
- Если б вы увидели тела, то поверили бы сразу. Сначала расскажите мне о Дилане.
Какого вы о нем были мнения?
- Я не занимала этот кабинет, когда здесь работал Дилан. Меня назначили заведующей
кафедрой лишь четыре года тому назад.
- Но вы уже преподавали в университете, вели собственные исследования. Работали с
ним на одной кафедре.
- Да. Я не знала его очень хорошо, но в одном сомнений у меня не было: я не хотела
узнать его лучше.
- Как я понимаю, он полностью отдавался работе. Его жена, она психиатр, говорит, что
он уходил в работу с головой, называла его одержимым.
- Он был чокнутым, - высказала свое мнение Мардж.
Два сотрудника "Паладина" отошли от подозрительного фургона телефонной компании и
направились к парадной двери дома Лауры. Эрл Бентон впустил их в дом.
Высокого и низкого. Высокий был еще и тощим, с лицом серого цвета. У низкого по
переносице и по обеим щекам рассыпались веснушки. Они не захотели присесть, отказались от
кофе. Низкорослого Эрл называл Флэш , и Лаура так и не поняла, имя это или прозвище.
Говорил только Флэш, высокий стоял рядом с бесстрастным лицом.
- Они разозлились из-за того, что мы их вычислили.
- Если б они этого не хотели, могли действовать тоньше, - ответил Эрл.
- Так я им и сказал, - кивнул Флэш.
- Кто они?
- Они показали нам удостоверения агентов ФБР.
- Ты записал фамилии?
- Фамилии, имена и номера удостоверений.
- Удостоверения показались тебе настоящими?
- Да, - кивнул Флэш.
- А сами мужчины? Похожи на агентов ФБР?
- Да. Одеты строго. Сдержанные, говорят мягко, вежливо, пусть и злятся, но наглые и
самодовольные. Ты же знаешь, какие они.
- Знаю, - согласился Эрл.
- Мы направляемся в контору, - продолжил Флэш, - проверим, есть ли в Бюро такие
агенты.
- Фамилии ты найдешь, даже если в фургоне совсем другие люди, - заметил Эрл. - Ты
должен заполучить фотографии настоящих агентов и посмотреть, выглядят ли они как эти
парни.
- Этим мы и собирались заняться, - заверил его Флэш.
- Возвращайтесь сюда как можно быстрее, - напутствовал парочку Эрл, и они
направились к двери.
- Подождите, - остановила их Лаура. Все трое посмотрели на нее.
- Что они вам сказали? По какой причине они следят за моим домом?
- Бюро не рассказывает о своих операциях, если, конечно, не хочет рассказать, -
объяснил Лауре Эрл.
- А эти парни не хотели, - добавил Флэш. - Скорее они бы расцеловали нас и
пригласили потанцевать, чем рассказали бы о том, что им поручено.
Высокий согласно кивнул.
- Если бы они приехали для того, чтобы защитить Мелани и меня, они бы нам сказали,
не так ли? Следовательно, они хотят отнять ее у меня.
- Необязательно, - возразил Флэш. Эрл сунул пистолет в плечевую кобуру.
- Лаура, для Бюро ситуация, возможно, такая же неопределенная, как и для нас.
Например, представьте себе, что ваш муж работал над важным пентагоновским проектом, когда
исчез вместе с Мелани. Допустим, с тех пор ФБР разыскивало его. Теперь он появляется,
мертвый, при необычных обстоятельствах. Может, последние шесть лет его финансировало
совсем не наше государство, и в этом случае у ФБР может возникнуть вопрос, а где он брал
деньги.
Вновь Лаура почувствовала, что пол уходит у нее из-под ног, словно реальный мир,
который она всегда принимала как само собой разумеющееся, в действительности оказался
иллюзией. А настоящая реальность - кошмарный мир параноика, полный невидимых врагов,
изощренных заговоров.
- Так вы говорите мне, что они сидят в фургоне телефонной компании, следят за моим
домом, потому что думают, как бы кто-то еще не пришел за Мелани, и хотят их перехватить?
Но я все равно не понимаю, почему они не пришли ко мне и не сказали, что будут вести
наблюдение.
- Вам они не доверяют, - ответил Флэш.
- Они злы на нас за то, что мы выдали их присутствие не только тем, кто тоже может
наблюдать за вашим домом, - добавил Эрл, - но и вам.
- Почему? - в голосе Лауры слышалось недоумение.
Эрл замялся:
- Потому что, насколько им известно, вы могли быть замешаны в этой истории наравне с
вашим мужем.
- Он украл у меня Мелани.
Эрл откашлялся, ему определенно не хотелось объяснять Лауре очевидное, но ничего
другого не оставалось.
- С точки зрения Бюро вы могли позволить вашему мужу забрать вашу дочь, чтобы он
мог экспериментировать с ней без вмешательства родственников или друзей.
- Это безумие! - воскликнула Лаура, потрясенная таким предположением. - Вы же
видите, что он сделал с Мелани! Как я могла в этом участвовать?
- Люди способны на странные поступки.
- Я ее люблю. Она - моя маленькая девочка. У Дилана была расстроенная психика,
возможно, он был сумасшедшим, он мог не видеть или не обращать внимания на то, что он
мучает ее, убивает. Но у меня-то с психикой все в порядке! Я - не Дилан.
- Я знаю, - Эрл попытался успокоить ее. - Я знаю, что вы - не он.
По глазам Эрла она поняла, что он верит ей, сочувствует, но в глазах двух других
сотрудников "Паладина" увидела толику сомнения и подозрительности.
Они работали на нее, но не до конца верили, что она говорит правду.
Безумие!
Она попала в водоворот, который все дальше и дальше уносил ее в кошмарный мир
подозрительности, обмана и насилия, в мир, где все видимое на поверку оборачивалось чем-то
совсем другим.
- Чокнутым? - удивленно повторил Дэн. - Не знал, что в лексиконе психологов есть
такие слова.
Мардж усмехнулась:
- Разумеется, мы не употребляем их в студенческих аудиториях, публикуемых работах
или в зале суда, если нас приглашают на какой-то процесс в качестве экспертов. Но в
уединении моего кабинета, между нами, почти что незнакомцами, скажу вам, Дэн, он был
чокнутым. Нет, конечно, на учете он не состоял, будьте уверены. До этого не дошло. Но и не
был просто эксцентричным человеком. Вроде бы его исследования сосредотачивались на
разработке и практическом применении методов коррекции поведения, которые могли быть
использованы для перевоспитания преступников. Но он постоянно сбивался с курса,
воодушевляясь то одним, то другим хобби. Регулярно объявлял о глубокой увлеченности, я бы
выразилась точнее - одержимости, каким-то новым направлением исследований, но обычно
через шесть месяцев, или около того, он терял к этому направлению всякий интерес.
- А что это были за хобби?
Она откинулась на спинку стула, сложила руки на груди.
- К примеру, он пытался подобрать дозировки наркотиков для лечения от никотиновой
зависимости. Вам это представляется разумным? Снять у курильщиков зависимость от сигарет
и посадить их на наркотики. Черта с два! Потом он предлагал воздействовать на подсознание
людей, скажем, давать гипнотическую установку, которая позволила бы поверить в
сверхъестественное и открыть разум для психических экспериментов, чтобы мы могли видеть
души так же легко, как мы видим друг друга.
- Души? Вы говорите о призраках?
- Говорю. Вернее, он говорил.
- Я не думал, что психологи могут верить в призраков.
- Перед вами психолог, которая не верит. Маккэффри был одним из тех, кто верил.
- Я помню книги, которые мы нашли в его доме. Некоторые были об оккультизме.
- Возможно, половина его хобби была связана с оккультизмом, - сказала она. - С
одним сверхъестественным феноменом или с другим.
- А кто же оплачивал такие исследования?
- Мне придется поднять архивные документы. Могу предположить, что связанное с
оккультизмом он оплачивал сам или использовал деньги, предназначенные для других работ.
- Разве можно использовать фонды не по назначению? Вроде бы за все нужно
отчитываться.
- Если ты нечестен, обмануть государство довольно легко. Иногда воры становятся
легкой добычей другого вора, потому что не представляют себя в роли добычи, только
хищника.
- А кто финансировал его основные исследования?
- Он получал какие-то деньги от фондов, основанных выпускниками университета для
финансирования научных исследований. И, разумеется, корпоративные гранты. А также, как я
уже говорила, государственные деньги.
- В основном его финансировало государство?
- Я бы сказала, в основном. Дэн нахмурился:
- Послушайте, если Дилан Маккэффри был чокнутым, как государство могло с ним
работать?
- Да, он был чокнутым, и его интерес к оккультизму не мог не раздражать, но ведь и ума
ему хватало. Этого у него не отнимешь. Будь у него побольше психологической устойчивости,
блестящий интеллект поднял бы его на самую вершину. Он бы стал знаменитостью в своей
области, а может, и для широкой общественности.
- Пентагон финансировал его исследования?
- Да.
- А над чем он работал для Пентагона?
- Не могу сказать. Во-первых, не знаю. Я могла бы покопаться в архивах, но, если бы
узнала, все равно сказать бы не смогла. У вас нет допуска к секретной информации.
- Логично. А что вы можете сказать мне о Вильгельме Хоффрице?
- Он был мразью. Дэн рассмеялся:
- Доктор... Мардж, вы определенно не стараетесь подбирать слова.
- Но это правда. Хоффриц был отъявленным сукиным сыном. Чертовым элитистом.
Отчаянно хотел стать заведующим кафедрой. Но не имел ни малейшего шанса. Все знали,
каким он станет, обретя власть над нами. Злобным. Мстительным. Завистливым. Он бы втоптал
кафедру в грязь.
- Он тоже работал на Министерство обороны?
- Практически полностью. Об этом тоже ничего сказать не могу.
- Ходит слух, что его вынудили уйти из университета.
- Да, для ЛАКУ это был праздник.
- И за что от него избавились?
- Одна молодая девушка, студентка...
- Ага.
- Все гораздо хуже, чем вы думаете, - продолжила Мардж. - Речь идет не просто о
нарушении неписаного морального кодекса. Он не был первым профессором, который спал со
студенткой. За это прегрешение пришлось бы выгнать половину преподавателей-мужчин и
пятую часть женщин. Он не только спал с ней, но и бил ее, и в результате она попала в
больницу. Их отношения были... мягко говоря, извращенными. Как-то ночью он потерял
контроль над собой.
- Вы говорите об играх с привязыванием рук и ног, не так ли?
- Да. Хоффриц был садистом.
- А девушка ему подыгрывала? Была мазохисткой?
- Да. За это и поплатилась. В одну из ночей Хоффриц сломал ей нос, три пальца, левую
руку. Я ездила к ней в больницу. Оба заплывших глаза, рассеченная губа, синяки по всему телу.
Лаура и Эрл наблюдали, как Флэш и высокий в сгущающихся сумерках идут к седану.
Фургон телефонной компании превратился в темное пятно, буквы на борту растворились
в густой тени, падающей от палисандрового дерева.
- ФБР, значит? - подала голос Лаура. - Они не уедут?
- Нет.
- Несмотря на то что мне известно об их присутствии?
- Они не убеждены, что вы были с мужем заодно. Собственно, для них это один из
наименее вероятных вариантов. Они предполагают, что те, кто финансировал исследования
Дилана, придут за Мелани, и хотят находиться здесь, когда это случится.
- Но без вас мне все равно не обойтись, - заметила Лаура. - На случай, если агенты
ФБР захотят увезти мою дочь.
- Да. Если такое произойдет, вам понадобится свидетель для того, чтобы прижать их в
суде.
Она подошла к дивану, присела на краешек, ссутулившись, опустив голову, положив руки
на колени.
- У меня такое ощущение, что я схожу с ума.
- Все образуется, так что... Его прервал вопль Мелани.
Выслушав описание избитой студентки, Дэн поморщился.
- Но Хоффрица не арестовали.
- Девушка не написала заявления в полицию.
- Он так ее избил, а она позволила ему выйти сухим из воды? Почему?
Мардж поднялась, подошла к окну, посмотрела на кампус. Оранжевый свет заката
уступил место серости и синеве сумерек. По небу со стороны моря наплывали редкие облака.
Заговорила психолог после долгой паузы:
- Когда мы на время отстранили Вилли от преподавания и начали разбираться с его
взаимоотношениями со студентками, выяснилось, что эта девушка была не первой. За
предыдущие годы как минимум четверо, мы, во всяком случае, точно знаем о четверых,
вступали с Хоффрицем в сексуальные отношения, все играли роль мазохисток, с готовностью
принимавших его садизм, но до серьезных травм никогда не доходило. До этой девушки все
заканчивалось пусть грубыми, но играми. Первые четверо согласились поговорить с нами, и в
результате этих бесед мы узнали некоторые интересные, приводящие в смятение... и пугающие
подробности.
Дэн подгонять ее не стал. Почувствовал, чт
...Закладка в соц.сетях
