Жанр: Триллер
Историк
... на воде три лодки, - за полосой воды видишь остров с монастырем и
понимаешь, что
здесь едва ли что-нибудь изменилось за долгие века. Остров, как и берега озера,
лесистый, и над
вершинами деревьев поднимаются прекрасные византийские купола монастырской
церкви, а над водой
разносится звон колоколов (позже я узнал, что звонарь пользуется деревянной
колотушкой). Плывущий
над водой звон перевернул мне душу: тебе знакомы эти послания прошлого, которые
властно требуют,
чтобы их прочли, пусть даже язык их уже непонятен. Мы с шофером вполне могли
оказаться парой
турецких шпионов, разглядывающих в закатном свете бастионы чужой веры, а не
двумя запыленными
горожанами, опирающимися на крышу автомобиля.
Я еще долго мог бы стоять так и слушать и никуда не спешить, но археолога
надо было отыскать
до темноты, так что я зашел в ресторан. Язык жестов и моя великолепная
"пиджинлатынь" помогли
нанять лодку до острова. Да-да, есть там человек из Бухареста с лопатой, сумел
втолковать мне хозяин,
- и двадцать минут спустя мы высадились на острове. Монастырь вблизи еще
красивее и выглядит
неприступным: древние стены и высокие купола, увенчанные ажурными семиконечными
крестами.
Лодочник провел нас к нему по крутой лестнице, и я уже готов был войти в большие
деревянные
ворота, но проводник сделал знак обойти кругом.
Проходя под прекрасными древними стенами, я впервые осознал, что наконец-то
встал на след
Дракулы. До сих пор я выслеживал его в лабиринте архивов, но теперь ступил на
землю, по которой
ступали и его ноги - должно быть, в кожаных сапогах с острыми шпорами. Будь я
верующим,
непременно перекрестился бы, а так мне вдруг остро захотелось схватить лодочника
за плечо под
суконной курткой и попросить поскорей доставить нас обратно на безопасный берег.
Как ты
понимаешь, я не сделал ничего подобного и надеюсь, мне не придется о том
пожалеть.
За церковью, посреди величественных развалин, мы в самом деле нашли
человека с лопатой в
руках. Приветливый на вид курчавый брюнет с закатанными по локоть рукавами белой
рубахи. Он
заметно старше меня. С ним работали двое парней, тщательно перебиравших руками
выкопанную
землю, и он время о времени откладывал лопату и присоединялся к ним. Все они
сосредоточились на
крошечном участке земли, как будто нашли там нечто особенно интересное, и
подняли головы, только
когда лодочник окликнул их.
Человек в белой рубахе шагнул навстречу, разглядывая нас пронзительными
черными глазами, и
лодочник при поддержке шофера представил меня. Протянув ему руку, я испытал на
нем одну из
немногих румынских фраз, выученных от консьержа в гостинице: "Ма нумеска
Бартоломео Росси. Ну
ва суперати... " Эти слова, которыми предполагалось останавливать прохожих,
чтобы спросить дорогу,
буквально означают: "не гневайтесь" - можешь представить себе более явное
свидетельство более
воинственной истории? "Не хватайся за кинжал, дружище, - я просто заблудился в
вашем лесу и хотел
узнать, как из него выбраться! " То ли фраза показалась неуместна, то ли мой
выговор слишком уж
специфический, но археолог, сжимая мою руку, расхохотался.
Вблизи он оказался крепким загорелым парнем с сеточкой морщин у глаз и в
уголках губ. В
улыбке открылся полный рот золотых зубов, за исключением двух верхних, которых
просто не было.
Пожатие было сильным, а ладонь шершавой и мозоли стой, как у крестьянина.
- Бартоломео Росси, - повторил он густым голосом, продолжая смеяться. - Ма
нумеска Велиор
Георгеску. Как поживаете? Чем могу служить?
На минуту мне показалось, что продолжается наш прошлогодний поход: я словно
снова услышал
говор тех обветренных горцев, у которых мы то и дело спрашивали дорогу, только
волосы у него были
черные, а не песочного оттенка.
- Вы говорите по-английски? - тупо пробормотал я.
- Немножко, - кивнул мистер Георгеску. - Давно не практиковался, но кое-что
еще помнится.
Он говорил легко и свободно, чуть раскатывая гортанное "р.".
- Прошу прощения, - опомнился я, - мне сказали, что вы занимаетесь Владом
Третьим, и мне
бы очень хотелось с вами поговорить. Я историк из Оксфорда.
Он кивнул:
- Рад слышать, что вы разделяете мои интересы. Вы приехали в такую даль,
чтобы взглянуть на
его могилу?
- Ну, я надеялся...
- Надеялись, надеялись... - Мистер Георгеску добродушно похлопал меня по
спине. - Но мне
придется разочаровать вас, мой мальчик.
Сердце у меня радостно забилось: кажется, он тоже считает, что Влад
похоронен не здесь. Но я
сдержался, решив сначала выслушать, а уж потом задавать вопросы. Георгеску
критически осмотрел
меня и снова улыбнулся:
- Идемте, проведу для вас экскурсию.
Он отдал своим помощникам короткое распоряжение, сводившееся, видимо, к
указанию
прекратить работу, потому что оба отряхнули руки и повалились на травку под
деревом. Археолог,
прислонив лопату к стене раскопа, махнул мне рукой. Я в свою очередь отпустил
своих спутников,
перекрестив лодочнику ладонь серебром. Тот приподнял шляпу и скрылся, а шофер
уселся у
разрушенной стены и извлек из кармана фляжку.
- Очень хорошо, давайте сперва пройдемся кругом. - Георгеску махнул вокруг
себя широкой
ладонью. - Вам знакома история острова? Немного? Церковь стояла здесь еще в
четырнадцатом веке, а
монастырь построен чуточку позже, но тоже до конца столетия. Первая церковь была
деревянной, а
вторая - каменной, но и она рухнула в озеро в 1453 году. Вам это не кажется
примечательным?
Дракула вторично занял престол Валахии в 1462 году, и у него были свои
соображения на этот счет.
Думаю, он выбрал монастырь, потому что остров было легко оборонять - он вечно
выискивал места,
которые можно превратить в крепости против турецкого нашествия. Здесь подходящее
местечко,
правда?
Я кивнул, стараясь не глазеть на него. Меня так очаровал его выговор, что
трудно было
сосредоточиться на содержании, но с последней фразой нельзя было не согласиться.
С первого взгляда я
решил, что такие стены мог бы успешно оборонять какой-нибудь десяток монахов.
Велиор Георгеску
тоже одобрительно озирал их.
- Так вот, Влад превратил монастырь в крепость. Построил вокруг крепостные
стены, добавил
темницу и камеру пыток. А также подземный ход и мост к берегу. Большой был
умелец, этот Влад.
Моста, понятно, давно уж нет, а остальное я раскапываю. Сейчас занимаемся
тюрьмой. Уже нашли
несколько скелетов. - Его золотые зубы сверкнули в улыбке.
- А это, стало быть, церковь Влада? - Я указал на красивое здание с
устремленными в небо
куполами, окруженное кущей деревьев.
- Увы, нет, - отозвался Георгеску. - В 1462 году монастырь был частично
сожжен турками. На
троне Валахии тогда сидел брат Влада, Раду, марионетка турок. А сразу после
похорон Влада ужасный
шторм снес церковь в озеро...
У меня рвалось с языка: "Так Влад все-таки похоронен здесь? ", но я твердо
сжал губы.
- Окрестные крестьяне, верно, думали, что это кара за его грехи. В 1517
году церковь
восстановили - отстраивали три года, и результат перед вами. А внешняя стена -
новодел, ей не
больше тридцати лет.
Мы подошли к подножию церкви, и он похлопал каменную кладку, как хлопают по
крупу
любимого коня. Пока мы стояли там, из-за угла вдруг показался человек -
седобородый согбенный
старец в черной рясе и черной круглой шляпе с длинными матерчатыми отгибами,
спадавшими ему на
плечи. Он опирался на палку, а с веревки, заменявшей ему пояс, свисала связка
ключей. На груди
болтался на цепочке прекрасной работы старинный крест того же типа, что на
церковных куполах.
От неожиданности я едва удержался на ногах: его появление произвело на меня
такое же действие,
как если бы Георгеску вдруг вызвал призрака. А мой новый знакомец спокойно вышел
вперед,
улыбнулся монаху и, склонившись к его руке, почтительно поцеловал золотое
кольцо, сверкавшее на
узловатом пальце. Старец, как видно, привечал Георгеску - возложив ладонь ему на
голову, он
улыбнулся бледной старческой улыбкой, показав зубы, еще более редкие, чем у
археолога. Тот,
вероятно, представил меня, потому что я уловил в его речи свое имя и поклонился,
как умел, но от
целования перстня уклонился.
- Это настоятель, - пояснил мне Георгеску. - В обители, кроме него,
осталось всего трое
монахов. Он приветствует и благословляет вас. Если у вас есть к нему вопросы, он
говорит, что
постарается на них ответить.
Я снова поклонился в знак благодарности, и старец медленно побрел дальше.
Через несколько
минут я заметил, как он тихо присел на край полуразрушенной стены, словно ворон
на развалинах,
греющийся на вечернем солнышке.
- Они здесь круглый год живут? - спросил я у Георгеску.
- О да. Даже в самые суровые зимы, - кивнул мой провожатый. - Если вы не
слишком
торопитесь, то скоро услышите, как они служат обедню. - Я заверил его, что
обязательно останусь
послушать. - А теперь зайдем в церковь.
Мы вышли к деревянным дверям, покрытым резьбой, и, отворив их, я оказался в
незнакомом
доселе мире, совершенно не схожем с нашими англиканскими церквями.
Внутри было прохладно, и я поначалу ничего не видел в густом сумраке, зато
ощущал в воздухе
пряный дымок и холодное влажное дыхание каменных стен. Даже когда глаза привыкли
к темноте, я
сумел различить только медный блеск подсвечников и огоньки свечей. Сверху сквозь
толстые темные
стекла еле-еле сочился дневной свет. Здесь не было скамей или стульев для
молящихся, если не считать
высоких деревянных сидений, выстроившихся вдоль одной стены. У самого входа я
заметил стойку со
множеством свечей - одни были воткнуты в подобие медной короны, другие в песок,
на котором она
лежала. Тяжелые капли сползали по ним вниз, и в воздухе горячо пахло
растопленным воском.
Георгеску заговорил:
- Монахи заменяют их каждый день, и если бывают посетители, то и они тоже
ставят свечку. Те,
что наверху, - за живых, а вокруг, у основания, - за души усопших. Они горят,
пока сами не
потухнут.
Выйдя на середину церкви, он указал вверх, и я увидел глядящее на нас изпод
купола смутное,
летящее в высоте лицо.
- Вы уже бывали в византийских церквях? - продолжал Георгеску. - Христос
всегда в центре и
смотрит вниз. И этот светильник, - люстра в виде огромной короны свисала от
груди Христа, заполняя
собой пространство церкви, но свечи в ней были погашены, - светильник тоже
типичный.
Мы прошли к алтарю. Я вдруг почувствовал, что мне здесь не место, словно
вошел без спросу,
однако монахов не было видно, а Георгеску держался уверенно и бодро. Алтарь был
занавешен
вышитым покровом, а перед ним лежала груда тканых шерстяных ковриков, подушечек,
украшенных
народным орнаментом в стиле, который я назвал бы турецким, если бы не боялся
обидеть хозяев. Верх
алтаря украшало эмалевое изображение Распятия и лик Девы с младенцем в золотом
окладе. Вся стена
за ними была полна грустных святых и еще более грустных ангелов, а посреди ее
сверкала золотом
двустворчатая дверца, полускрытая складками красного бархата, - врата, ведущие в
таинственное
святая святых.
Все это я с трудом разглядел в полумраке, но мрачная красота церкви
захватила меня. Я обернулся
к Георгеску:
- И Влад молился здесь? Я хочу сказать, в прежней церкви?
- О, несомненно. - Археолог хмыкнул. - Весьма богобоязненный убийца. Он
построил
множество церквей и монастырей, чтобы побольше народу молилось за его душу.
Здешнюю церковь он
любил больше других и был очень близок с монахами. Не знаю, что они думали о его
делах, но
пожертвования несомненно одобряли. Не говоря о том, что Влад защищал их от
турок. Но сокровища,
которые вы видите, перенесены из других церквей: в прошлом веке церковь была
закрыта и крестьяне
растащили все, что смогли унести. Но смотрите - вот что я хотел вам показать.
Он нагнулся и отогнул край ковра, лежавшего перед алтарем. Прямо под ним
открылась
прямоугольная плита - гладкая, без надписей, но явно могильная.
- Гробница Влада?
- Да, если верить легенде. Мы с коллегами несколько лет назад вскрыли ее и
нашли пустую яму
- если не считать несколько костей животных.
У меня перехватило дыхание:
- Так его там нет?
- Решительно нет. - Золотые зубы Георгеску блестели, как оклады икон. -
Летопись
утверждает, что его погребли здесь, перед алтарем, и что новая церковь возведена
на фундаменте
старой, так что могилу не потревожили. Представляете себе наше разочарование?
Разочарование? Мне пустая могила казалась скорее пугающей.
- Все же мы решили немного пошарить вокруг, и там, - он прошагал через неф
к входной двери
и приподнял другой коврик, - вот здесь мы обнаружили точно такую же плиту.
Я и сам видел, что камень той же формы и размера и такой же гладкий.
- Ее мы тоже подняли... - Георгеску погладил плиту.
- И нашли?..
- Отличный скелет, - радостно договорил он, - даже часть покровов на гробе
сохранилась, как
ни удивительно. Когда-то это был королевский пурпур, расшитый золотом, - и сам
скелет в хорошем
состоянии. И одежда хороша: парчовый кафтан с длинными красными рукавами. И
самое удивительное,
что на рукав было нашито колечко - совсем простое, но один из моих коллег готов
поклясться, что оно
составляло часть большого орнамента со знаком Ордена Дракона.
Признаюсь, сердце у меня замерло.
- Знак Ордена?
- Да, дракон с длинными когтями и загнутым петлей хвостом. Члены Ордена
всегда носили этот
знак, обычно в виде фибулы или пряжки плаща. Наш друг Влад наверняка был
посвящен в рыцари, как
и его отец, - улыбнулся мне Георгеску. - Но мне кажется, профессор, я повторяю
то, что вам уже
известно?
Во мне облегчение боролось с разочарованием.
- Значит, это его гробница, а место в легенде просто указано не совсем
точно?
- Нет, я так не думаю. - Мой спутник поправил ковер. - Не все коллеги со
мной согласятся, но,
на мой взгляд, находка наша доказывает обратное.
Я невольно вылупил на него глаза:
- А как же царственное одеяние и то кольцо? Георгеску покачал головой:
- Может, этот парень и состоял в Ордене Дракона - какой-нибудь
высокопоставленный
вельможа, - и, пожалуй, ради такого случая его нарядили в лучшее платье Дракулы.
Может быть, ему
даже помогли умереть, чтобы было кому занять могилу, - кто знает, когда это
случилось.
- Вы перезахоронили скелет? - спросил я, невольно отступая с ковра,
прикрывавшего
могильную плиту.
- Нет-нет, его отправили в Бухарест, в исторический музей, но вы его там не
увидите - экспонат
поместили в запасники, а оттуда он два года назад таинственно исчез вместе со
своим нарядным
кафтаном. Просто стыд...
Георгеску неодобрительно покачал головой, но было ясно, что пропажа скелета
представляется
ему маловажной перед охотой за главной добычей.
- Я так и не понял, - проговорил я, не сводя с него взгляда, - какие еще
доказательства нужны
вам, чтобы увериться, что погребенный - Влад Дракула?
- А все очень просто, - жизнерадостно пояснил Георгеску, похлопывая по
ковру. - У парня
голова была на месте. А Дракуле голову отрубили и отправили в Стамбул как ценный
трофей. В этом
все источники сходятся. Так что сейчас я раскапываю тюремные помещения в поисках
другой могилы.
Думаю, тело перенесли из первой гробницы, чтобы сберечь от грабителей могил или
опасаясь, что
турки, захватив монастырь, осквернят гробницу. Но старик прячется где-то на
острове.
У меня в голове теснилось множество вопросов, но Георгеску уже встал и
потянулся.
- Сплаваем в ресторан поужинать? Я бы целого барана съел. Или вы хотите
послушать начало
службы? Вы где остановились?
Я признался, что сам еще не знаю и что должен еще найти место и для шофера.
- Но я еще о многом хотел бы вас спросить, - добавил я.
- И я тоже, - кивнул археолог. - Можно поговорить за ужином.
Мы зашли к развалинам, чтобы захватить с собой шофера. Оказалось, что
археологи держали тут
же на берегу маленькую лодочку, на которой мы добрались до ресторана и узнали,
что хозяин найдет,
где устроить нас на ночь. Георгеску занес к себе инструменты и отпустил юных
помощников, после
чего мы вернулись к церкви как раз вовремя, чтобы увидеть, как трое черных
монахов во главе с
настоятелем выходят из святилища. Два монаха были дряхлыми старцами, но третий
казался довольно
крепким, и в его каштановой бороде было не так уж много седины. Они торжественно
выстроились
лицом к алтарю. Настоятель держал в руках крест и державу. На его согбенных
плечах лежала
блиставшая золотом пурпурная накидка, и огоньки свечей отражались в ней.
Они склонились перед алтарем, и монахи на минуту простерлись ниц - как раз
на плите,
скрывающей пустую гробницу, заметил я. В какое-то страшное мгновенье мне
почудилось, что они
поклоняются не Господу, а могиле палача.
Только сейчас я осознал, что слышу странный, нездешний звук: казалось,
гудят или поют сами
стены церкви от купола до основания. Служба началась. Настоятель прошел сквозь
золоченые дверцы
- я с трудом удержался, чтобы не вытянуть шею, заглядывая одним глазком в
заветное святилище, - и
вышел обратно с толстой книгой в эмалевом окладе. Перекрестив книгу, он возложил
ее на алтарь. Ктото
из монахов подал ему кадило на тонкой цепочке, и над переплетом потянулся
благоуханный дымок.
Все пространство вокруг нас заполняли поющие голоса, то гудевшие словно из
подземных глубин, то
воспарявшие к небесам. По коже у меня пробежали мурашки при мысли, что сердце
Византии теперь не
в Стамбуле - сейчас я был совсем близок к нему. Едва ли священные напевы и
обряды сильно
переменились со времен императоров Константинополя.
- Служба здесь долгая, - шепнул мне на ухо Георгеску, - но они не обидятся,
если мы
потихоньку уйдем.
Он достал из кармана свечу, зажег ее от свечи, горевшей на стойке у входа,
и укрепил в песке под
короной.
В ресторанчике робкая девушка в крестьянском платье подала нам тушеное мясо
и салат. За ними
последовал зажаренный целиком цыпленок и бутылка густого красного вина, с
которым Георгеску
обращался очень небрежно. Мой шофер, как видно, успел завести друзей на кухне,
так что в маленьком
зале, откуда открывался вид на потемневшее озеро, мы оказались совсем одни.
Утолив первый голод, я
стал расспрашивать археолога, где он приобрел такой изумительный английский
выговор. Тот
рассмеялся с набитым ртом:
- Да от папы с мамой, упокой, Господи, их души! Он был шотландский
археолог, а она -
шотландская цыганка. Я родился и вырос в Абердине и работал с отцом до его
смерти. А потом родня
матери позвала ее переехать к ним в Румынию. Ее предки отсюда родом. Сама она
тоже родилась и
выросла в Шотландии, но после смерти отца готова была уехать куда угодно.
Понимаете, семья отца
приняла ее не слишком ласково. Она привезла меня сюда, когда мне было пятнадцать
лет, и здесь я и
остался. И взял себе девичью фамилию матери - здесь она привычнее звучит. Я на
минуту онемел, а он
ухмыльнулся:
- Понимаю, довольно необычная история. Ну, а вас что сюда привело?
Я коротко рассказал о себе и своих занятиях и о таинственной книге,
попавшей мне в руки. Он
слушал, сдвинув брови к переносице, а дослушав, медленно кивнул:
- Да, удивительная история, ничего не скажешь.
Я достал из рюкзака книгу и протянул ему. Он внимательно перелистал
страницы, задержавшись
на несколько минут на центральной гравюре.
- Да, - сказал он, возвращая книгу, - изображение очень напоминает символ
Ордена. Я видел
такие на украшениях - в том числе и на том колечке. А вот подобных книг прежде
не встречал. Так вы
не представляете, откуда она взялась?
- Понятия не имею, - признал я. - Хотел показать ее специалистам, например,
в Лондоне.
- Работа великолепная, - заметил Георгеску. - Ну, а теперь, посмотрев
Снагов, что вы
намерены делать? Вернетесь в Стамбул?
- Нет! - Я не стал объяснять ему, но меня пробрала дрожь при этой мысли. -
На самом деле
через пару недель меня ждут на раскопках в Греции, а пока я хотел заехать в
Тырговиште, посмотреть
главную столицу Влада. Вы там бывали?
- Да, конечно. - Георгеску, как голодный мальчуган, до блеска подчистил
тарелку. - Всякому,
кто интересуется Дракулой, стоит там побывать. Но по-настоящему интересное место
- его замок.
- Замок? Так у него и замок есть? Я хотел сказать, он сохранился?
- Ну, там руины, но очень живописные. Развалины крепости. Это в нескольких
милях вверх по
реке Арджеш от Тырговиште, и туда можно доехать по дороге, хотя к вершине,
конечно, придется
подниматься пешком. Дракула всегда выбирал места, которые легко защищать, а тот
замок у него
числился любимым. Вот что я вам скажу...
Порывшись в кармане, он извлек маленькую глиняную трубочку и стал набивать
ее ароматным
табаком. Я поднес ему спичку.
- Спасибо, дружище. Так что я говорю - я еду с вами. Больше чем на пару
дней мне не
выбраться, но я успею показать вам дорогу к крепости. С проводником все гораздо
проще. Я сам уж
невесть сколько там не бывал и охотно посмотрю еще разок.
Я благодарил его от всего сердца: признаюсь, меня смущала мысль оказаться
посреди Румынии
без переводчика. Мы решили отправляться с утра, если мой шофер согласится
довезти нас до
Тырговиште. Георгеску вспомнил поблизости деревушку, где можно переночевать
всего за несколько
шиллингов. Есть и другая, ближе к крепости, но туда ему возвращаться не
захотелось, потому что в
прошлый раз ее жители чуть ли не забросали его камнями. Мы расстались на ночь
очень сердечно, а
теперь, друг мой, я задуваю свечу, чтобы отдохнуть перед новым приключением, о
котором непременно
тебе сообщу.
Твой преданный Бартоломео".
ГЛАВА 46
"Дорогой друг!
Мой шофер согласился-таки отвезти нас до Тырговиште. Теперь он вернулся к
семье в Бухарест, а
мы устроились на ночь в старой гостинице. Путешествовать с Георгеску - одно
удовольствие: всю
дорогу он угощал меня историей мест, которые мы проезжали. У него широчайший
кругозор, а
диапазон интересов - от архитектуры до ботаники, так что я за время пути узнал
много любопытного.
Тырговиште - красивый городок, сохранивший много средневекового в своем
облике, и тут даже
нашлась приличная гостиница, где усталый путник может умыть лицо чистой холодной
водой. Теперь
мы в самом сердце Валахии, в холмистой стране между горами и равниной. В
пятидесятыхшестидесятых
годах Влад Дракула несколько раз оказывался у власти; Тырговиште -
его столица, и
вечером мы успели осмотреть впечатляющие руины его дворца. Георгеску проводил
меня из
помещения в помещение, описывая, что где, по его мнению, располагалось. Родился
Дракула не здесь, а
в Трансильвании, в местечке Сигишоара. Посмотреть его у меня не хватит времени,
но Георгеску
несколько раз там бывал и рассказывает, что дом отца Дракулы, где тот родился,
еще стоит.
Самым замечательным из множества замечательных видов, которые мы сегодня
повидали,
блуждая по улочкам среди руин, была сторожевая башня Дракулы - вернее, удачный
новодел,
восстановленный в девятнадцатом веке. Георгеску, как положено доброму археологу,
воротит от
новодела свой румыно-шотландский нос, ворча, что вот те зубцы наверху сделаны
неправильно, да и
чего еще ожидать, когда историк позволяет себе фантазировать. Не знаю, насколько
точно или неточно
восстановлена башня, но Георгеску рассказывает о ней страшные вещи. Кроме
часового, обязанного
предупредить об очередном появлении турецкого отряда, сюда часто поднимался сам
Дракула, чтобы
полюбоваться сверху на вершившиеся во дворе крепости казни.
Ужинали мы в маленьком пабе в центре городка. Оттуда видны внешние стены
развалин, и за
гуляшом Георгеску рассказал, что в горные леса Дракулы удобнее всего добираться
как раз из
Тырговиште.
- Второй раз он занял трон Валахии, - объяснял мой гид, - в 1456-м и тогда
задумал построить
крепость над Арджешем, где мог бы укрыться в случае вторжения. Валахи всегда
спасались от войны в
горах, лежащих между Тырговиште и Трансильванией, - и в глухих дебрях самой
Трансильвании.
Он отломил кусок хлеба и, улыбаясь, подобрал им соус с тарелки.
- Дракуле, конечно, известны были развалины двух крепостей, построенных над
рекой в
одиннадцатом веке, а то и раньше. Одну из них он и решил отстроить: древний
замок Арджеш. Ему
понадобились дешевые рабочие руки - как без них? - и он раздобыл их, проявив
свойственные ему
мягкость и великодушие. Пригласил всех своих "бояр" - своих дворян, понимаете? -
отпраздновать
Пасху. Они в лучших нарядах собрались в его замок в Тырговиште - тот, что мы
видели, - и Влад
щедро угостил их... а потом перебил тех, кого счел непригодным для работы, а
остальных отправил -
вместе с женами и детьми - пешком в горы, за пятьдесят километров, отстраивать
Арджеш.
Георгеску взглядом поискал по столу, не осталось ли хлеба.
- Тут все не так просто: в румынской истории не бывает ничего простого.
Дело в том, что за
несколько лет до того в Тырговиште был убит заговорщиками старший брат Дракулы,
Мирче. Дракула,
когда пришел к власти, велел вскрыть его гроб, и оказалось, что несчастный был
похоронен заживо.
Тогда-то он и разослал приглашения на праздник Пасхи. Одним ударом отомстил и
обзавелся даровой
рабочей силой. Неподалеку от развалин старой крепости он велел устроить печи для
обжига, и те, кто
пережил переход через горы, трудились день и ночь, таская кирпичи и выкладывая
стены и башни. В
здешних местах есть песня, так в ней говорится, что к концу работы богатые
кафтаны истлели на плечах
у бояр. - Георгеску до блеска протер миску. - Я давно заметил, что Дракула столь
же практичен,
сколь несимпатичен.
Итак, завтра, мой друг, мы отправляемся по следам тех несчастных бояр, но
только не пешком, как
они, а в тележке.
Представь себе, здесь крестьяне еще носят народные костюмы, особенно
странные среди одетых в
современное платье горожан. У мужчин это белая рубаха с черной безрукавкой и
чудовищной
величины кожаные шлепанцы, подвязанные к колену ремешками - словно ожили
древнеримские
пастухи. Женщины, тоже смуглые и черноволосые и часто очень красивые, носят
толстые тяжелые
юбки и такую же безрукавку-жилет поверх блузы, и у каждой одежда богато
разукрашена вышивкой.
Народ здесь живой, люди громко смеются и шумно торгуются - на рынке я побывал
вчера, сразу как
приехали.
Отсюда пи
...Поділитися у соцмережах
