Жанр: Триллер
Мешок с костями
...пододвинул кресло поближе к краю террасы. Склон круто уходил вниз, спускаясь
на девяносто футов к озеру. Я поискал глазами зеленую женщину, которую
увидел, когда плавал, убеждая себя, что все это - напрасный труд, что дерево
может показаться женщиной в зеленом платье только в одном ракурсе, да и то
при стечении многих обстоятельств. Но здесь я столкнулся с исключением из
правил. И мне стало как-то не по себе, когда я понял, что береза, растущая
внизу, рядом с Улицей, и с террасы похожа на женщину. Частично это сходство
вызывалось засохшей сосной, одна из ветвей которой напоминала руку, но
только частично. Сверху белые ветви и зеленая листва создавали некое подобие
женской фигуры, а когда ветер шевелил нижнюю часть кроны, листва и ветви
колыхались, как длинная юбка.
На предложение Гарольда приехать в "Сару" я ответил отказом еще до того,
как произнес слово "нет". И теперь, глядя на женщину-дерево, я знал, в чем
причина: Гарольд слишком шумный, Гарольд не ловит полутонов, Гарольд может
спугнуть то, что здесь обитает. Я этого не хотел. Да, я боялся, а стоя в
темноте на лестнице, ведущей в подвал и слушая удары по гидроизоляции, едва
не умер от ужаса, но при этом впервые за последние годы во мне пробудился
интерес к жизни. Здесь, в "Саре-Хохотушке", я столкнулся с совершенно новыми
ощущениями и не хотел обрывать этот эксперимент в самом зародыше.
Зазвонила лежащая на моих коленях трубка, заставив меня подпрыгнуть. Я
схватил ее, ожидая услышать Макса Дивоура или Футмена, его золоченую
шестерку. Но позвонил адвокат, Джон Сторроу, который, судя по голосу,
только-только, скажем, две недели тому назад, закончил юридическую школу.
Однако работал он в фирме "Эвери, Маклейн и Бернстайн" на Парк-авеню, а
Парк-авеню, как известно, престижный адрес для адвоката, даже если у пего
еще осталась пара-тройка молочных зубов. Если Генри Голдэкр полагал, что
Сторроу - ас, значит, так оно и было. И занимался он исключительно опекой.
- А теперь расскажите мне, что произошло. - Джон Сторроу подвел черту под
прологом, в ходе которого мы представились друг другу и утрясли рутинные
вопросы.
Я рассказал, с мельчайшими подробностями, и настроение мое мало-помалу
улучшилось. После того как включается счетчик, разговор с адвокатом всегда
действует успокаивающе: ты пересекаешь критическую отметку, до которой твой
собеседник - просто адвокат, а после - твой адвокат. Твой адвокат всегда
погладит по шерстке, всегда посочувствует, в нужный момент что-то запишет в
желтый блокнот или кивнет. Вопросы, в большинстве своем, он задает те, на
которые ты можешь ответить. А если не можешь, то твой адвокат с готовностью
придет тебе на помощь и укажет выход из казалось бы тупиковой ситуации. Твой
адвокат всегда на твоей стороне. Твои враги - его враги. Для него ты не
говнюк, а уважаемый человек, с которого он готов пылинки сдувать.
- Однако, - вырвалось у Джона, когда я выговорился. - Просто удивительно,
что эта история еще не попала в газеты.
- Я как-то об этом не думал. - Но мысль его я уловил. Семейная сага
Дивоуров - не тема для "Нью-Йорк тайме" или "Бостон глоуб". Возможно, не
тема и для "Дерри ньюс". Но для желтых еженедельников, которые бросаются в
глаза в каждом супермаркете, вроде "Нэшнл инкуайер" или "Взгляд изнутри", -
золотая жила:
Кинг-Конг пытается украсть не красавицу, а невинного ребенка красавицы и
уволочь его в свое логово на вершине Эмпайр-Стейт-Билдинга. Отсюда и лозунг
- чудовище, руки прочь от крохи! Да, для первой полосы эта история не
годиться: нет крови и знаменитостей, но на девятой она будет смотреться
очень даже неплохо. Я даже представил себе заголовок, бегущий над
фотографиями "Уэррингтонс лодж" и трейлера Мэтти:
КОМПЬЮТЕРНЫЙ МАГНАТ
УТОПАЕТ В РОСКОШИ, ГОТОВЯСЬ ОТНЯТЬ
ЕДИНСТВЕННОГО РЕБЕНКА КРАСАВИЦЫ
Пожалуй, длинновато, решил я. Я уже не писал, но все равно не мог
обойтись без редактора. Печально, но такова жизнь.
- Возможно, на каком-то этапе мы введем их в курс дела, - промурлыкал
Сторроу. Я уже понял, что это тот человек, которому я могу довериться,
особенно теперь, когда меня разбирает злость. Он, однако, вернулся к нашим
делам. - Кого я представляю, мистер Нунэн? Вас или юную даму? Я голосую за
юную даму.
- Юная дама понятия не имеет о том, что вы позвонили мне. Она может
подумать, что я проявил излишнюю инициативу. Возможно, пошлет меня очень
далеко.
- С какой стати?
- Потому что она - янки, янки из Мэна, то есть хуже не бывает. В
сравнении с ними ирландец кажется образцом логического мышления.
- Возможно, но в данной ситуации она - жертва. Я думаю, вы должны ей это
разобъяснить, то ли по телефону, то ли при встрече.
Я пообещал, что разобъясню. Почему нет? Я знал, что без разговора все
равно не обойтись: я должен связаться с ней, потому что взял повестку,
доставленную помощником шерифа Футменом.
- А кто составит компанию Майклу Нунэну в ближайшую пятницу?
Сторроу сухо рассмеялся:
- Я найду кого-нибудь из местных. Он пойдет с вами к Дарджину, будет
тихонько сидеть, положив на колени брифкейс, и слушать. Возможно, я в этот
день тоже буду в городе, точно смогу сказать лишь после того, как переговорю
с миссис Дивоур, но к Дарджину не пойду. А вот когда начнется судебное
слушание по иску об опеке, вы увидите меня в нужном месте.
- Хорошо. Позвоните мне, когда определитесь с моим новым адвокатом. Моим
другим новым адвокатом.
- Обязательно. А пока переговорите с юной дамой. Устройте меня на работу.
- Я попытаюсь.
- Также постарайтесь, чтобы разговор этот происходил прилюдно. Если мы
дадим плохишам шанс сыграть грязно, они его не упустят. Между вами ничего
нет, не так ли? Ничего такого? Извините, но спрашиваю по долгу службы.
- Нет. Я уж забыл, когда у меня с кем-либо такое было.
- Меня так и тянет выразить вам сочувствие, мистер Нунэн, но, учитывая
обстоятельства...
- Майк. Обойдемся без фамилии.
- Хорошо. Так мне больше нравится. А я - Джон. Люди начнут судачить о
вашем участии в этом деле. Вы это понимаете, не так ли?
- Конечно. Люди знают, что я могу позволить себе такого адвоката, как вы.
Они начнут размышлять, чем она сможет расплатиться со мной. Красивая молодая
вдова, вдовец средних лет. Прежде всего на ум проходит секс.
- Вы - реалист.
- Полной уверенности в этом у меня нет, но некоторые аксиомы мне
известны.
- Я на это надеюсь, потому что операция предстоит тяжелая. Наш противник
- очень богатый человек. - Однако испуга в его голосе я не почувствовал. В
нем слышалась.., жажда действия. Что-то похожее испытывал и я, когда увидел,
что магниты на передней панели холодильника вновь сложились в окружность.
- Я знаю.
- В суде это не станет основополагающим фактором, поскольку у другой
стороны тоже есть деньги. Опять же, судье придется учитывать, что этот
процесс - пороховая мина. Нам это на руку.
- А какой наш главный козырь? - спросил я, вспоминая розовое личико Киры,
полное отсутствие страха перед матерью. Спросил потому, что ожидал услышать
в ответ: беспочвенность обвинений. Но ошибся.
- Главный козырь? Возраст Дивоура. Он же старше Господа Бога.
- Исходя из того, что я узнал в этот уикэнд, ему лет восемьдесят пять.
Получается, что Господь старше.
- Да, но какой из него получится потенциальный папаша? - в голосе Джона
прозвучали злорадные нотки. - Подумайте об этом, Майк: ребенок закончит
среднюю школу, когда дедуле стукнет стольник. Опять же, есть шанс, что
старик перестарался. Вы знаете, кто такой опекун ad litem?
- Нет.
- Обычно это адвокат, которого назначает суд, чтобы тот защищал интересы
ребенка. Гонорар он получает от суда, а это крохи. Большинство соглашается
стать опекуном ad litem исключительно из альтруизма.., но не все. В - любом
случае ad litem в процессе - фигура заметная. Судьи не обязаны следовать его
рекомендациям, но почти всегда следуют. Потому что судья выглядит глупцом,
отвергая рекомендации человека, которого сам и назначил. А ходить в глупцах
судья не может: не изберут на следующий срок.
- У Дивоура будет свой адвокат? Джон рассмеялся:
- Как насчет пяти или шести?
- Вы серьезно?
- Старичку восемьдесят пять лет. На "феррари" он уже не поедет, в Тибет
не полетит, с проститутками завязал, если он, конечно, не супермен. Так на
что ему тратить деньги?
- На адвокатов, - без запинки ответил я.
- Именно так.
- А Мэтти Дивоур? Кто выступит на ее стороне?
- Благодаря вам, у нее есть я. Прямо-таки роман Джона Гришема <В том, что
современный и очень популярный американский писатель Джон Гришем известен
русскоязычному читателю, сомнений нет. Но уместно упомянуть, что стержнем
его романов обычно является судебный процесс.>, не так ли? Но сейчас меня
интересует Дарджин, опекун ad litem. Если Дивоур не ожидал серьезного
сопротивления, он мог предпринять попытку искусить Дарджина. А Дарджину
возможно, не хватило ума, чтобы устоять. Кто знает, что мы сможем найти,
если копнем глубже.
Но я еще не утолил любопытство.
- У нее есть вы. Благодаря мне. А если бы я не сунулся в это дело? Что бы
она тогда получила?
- Бабки. Это означает...
- Я знаю, что это означает. Не может быть!
- Таково уж американское правосудие. Вы же знакомы с этой леди, которая
держит в руке весы? Обычно ее статуя возвышается перед зданием городского
суда.
- Что-то такое я видел.
- Наденьте на нее наручники, рот залепите пластырем, изнасилуйте и
вываляйте в грязи. Понравится вам итог? Мне - нет. Но именно так работает
закон, решая вопросы опеки, если истец богах а ответчик беден. А равенство
полов только усугубляет ситуацию: матери обычно бедны, а в силу этого
пресловутого равенства они уже не могут рассчитывать, что суд автоматически
примет решение в их пользу.
- Значит, без вас Мэтти Дивоур в суде делать нечего?
- Да, - без обиняков ответил Джон. - Позвоните мне завтра и скажите, что
она готова воспользоваться моими услугами.
- Надеюсь, что позвоню.
- Я тоже. И.., есть еще один момент.
- Какой?
- В телефонном разговоре с Дивоуром вы солгали.
- Чушь собачья!
- Нет-нет, мне, конечно, неприятно выводить на чистую воду любимого
писателя моей сестры, но вы солгали и прекрасно это знаете. Вы сказали
Дивоуру, что мать и дочь были вместе, ребенок собирал цветы, а мамаша
умиленно за ней наблюдала. Осталось только упомянуть о пасущемся на лужке
олененке Бемби.
Я выпрямился в кресле. Меня словно огрели по голове пыльным мешком. Я
понял, что учел далеко не все.
- И все-таки, я ему не лгал. Я же не говорил ему, что я видел конкретно.
Использовал только сослагательное наклонение. Высказывал исключительно свои
предположения. Не раз употреблял такие слова, как "наверное, возможно,
допустим". Я это хорошо помню.
- Если он записал ваш разговор на пленку, у вас появится возможность еще
раз подсчитать, сколько раз вы употребили эти самые слова.
Сразу я не ответил. Вспоминал наш разговор, вспоминал гудение в
телефонной линии, характерное гудение, которое помнил по моим прежним
приездам в "Сару-Хохотушку". Не показалось ли мне, что в субботу вечером
гудело чуть сильнее, чем раньше?
- Вполне возможно, что он записал наш разговор на магнитофон, - с
неохотой признал я.
- Вот-вот. А если адвокат Дивоура передаст пленку судебному опекуну, как
будет звучать ваш голос?
- Это будет голос человека, который хочет что-то скрыть.
- Или человека, пребывающего в собственном мире. Вам это простительно, не
так ли? В конце концов вы - писатель и этим зарабатываете на жизнь. На
судебном слушании адвокат Дивоура обязательно об этом упомянет. А если
вызовет в свидетели человека, который проезжал мимо вскоре после появления
Мэтти.., человека, который покажет, что юная мама выглядела очень испуганной
и взволнованной.., за кого вас тогда примут?
- За лжеца. Черт!
- Бояться нечего, Майк. Держите хвост пистолетом.
- С чего?
- Разрядите их ружья, прежде чем они выстрелят Расскажите Дарджину то,
что вы видели. Пусть все внесут в пяти показания. Сделайте упор на то, что
девочка считала себя в полной безопасности. Особо отметьте белую линию.
- А если потом они прокрутят пленку и как я буду после этого выглядеть?
- Нормально. Разговор по телефону - это не показания, которые дают под
присягой. Вы сидели на террасе, думали о своем, любовались фейерверком. И
вдруг вам звонит какой-то старый козел. Начинает наезжать на вас. Вы же не
давали ему ваш телефонный номер?
- Нет.
- И ваш номер не внесен в справочник?
- Нет.
- И хотя он представился Максуэллом Дивоуром, на самом деле он мог быть
кем угодно.
- Совершенно верно.
- Даже шахом Ирана.
- Нет, шах умер.
- Ладно, шаха исключим. Но он мог быть назойливым соседом.., или каким-то
озорником.
- Да.
- И вы разговаривали с ним, держа в голове такие мысли. Но теперь вы
участвуете в судебном процессе, а потому говорите правду, только правду и
ничего, кроме правды.
- Абсолютно верно! - Возникшее незадолго до этого ощущение, что мой
адвокат отдалился от меня, исчезло бесследно.
- Лучшая линия поведения, Майк, - говорить правду, - назидательно
произнес он. - За исключением некоторых случаев. Но наш к ним не относится.
С этим мы разобрались?
- Да.
- Отлично, тогда на сегодня все. Завтра в одиннадцать жду звонка от вас
или Мэтти Дивоур. Лучше бы услышать ее голос.
- Я постараюсь.
- Если она станет упираться, вы знаете, какие привести аргументы?
- Думаю, что да. Спасибо, Джон.
- Так или иначе, мы скоро поговорим вновь. - И он положил трубку.
Какое-то время я сидел, не шевелясь. Потом нажал кнопку включения
телефона и еще раз нажал, отключая связь. Не чувствовал я себя готовым к
разговору с Мэтти. И решил прогуляться.
"Если она станет упираться, вы знаете, какие привести аргументы?"
Естественно. Напомнить, что сейчас не время проявлять гордыню. Нельзя ей
оставаться стопроцентной янки, отказываясь принять милостыню от Майкла
Нунэна, автора романов "Быть вдвоем", "Мужчина в красной рубашке" и еще не
опубликованного "Обещания Элен". Напомнить ей, что она останется или с
гордостью, или с дочерью. Потому что о сохранении и первого, и второго не
могло быть и речи. Что ж, Мэтти, выбор за тобой.
Я прошел до конца Сорок второй дороги и остановился над Лугом Шдуэлл, где
открывался прекрасный вид на озеро и возвышающиеся за ним Белые горы. Вода
дремала под сонным небом - то серая, если взглянуть на нее в одном ракурсе,
то синяя, если смотреть в другом. Чувство загадочности не проходило.
Мэндерлийское чувство.
Более сорока черных поселились здесь в самом начале столетия и какое-то
время тут жили, если верить Мэри Хингерман (и "Истории округа Касл и
Касл-Рока", увесистому тому, изданному в 1977 году, когда округ праздновал
сотую годовщину своего существования). Неординарных черных: в большинстве
своем родственники, чуть ли не все талантливые, многие входили в состав
музыкального ансамбля, который сначала назывался "Ред-топ бойз", а потом
"Сара Тидуэлл и Ред-топ бойз". Они купили луг и приличных размеров участок
на берегу у некоего Дугласа Дэя. Деньги собирались в течение десяти лет,
если верить Сынку Тидуэллу, который заведовал финансами коллектива (в
"Ред-топ" Сынок играл на гитаре).
Местные заволновались, даже устроили митинг протеста, требуя "прогнать
черных, налетевших ордой". Но постепенно все утряслось, как обычно и бывает.
Лачуги (чего особо боялись местные) на Холме Дэя (так назывался Луг Тидуэлл
в 1900 году, до того, как его от лица всего клана купил Сынок Тидуэлл) так и
не появились. Зато возник ряд аккуратных, выкрашенных белой краской домиков,
окруживших здание побольше, предназначенное для собраний, репетиций, а может
и концертов.
"Сара и Ред-топ бойз" (иной раз среди них попадалась и Ред-топ герл,
состав ансамбля менялся на каждом выступлении) гастролировали по западному
Мэну больше года, почти что два. Во всех городах Западной Линии -
Фармингтоне, Скоухегане, Бриджтоне, Гейтс Фоллз, Моттоне, Фрайбурге - можно
отыскать их старые афиши. Ансамбль "Сара и Ред-топ бойз" везде встречали на
ура, и с жителями Тэ-Эр они тоже ладили, что, впрочем, меня не удивляет. Я
не люблю Роберта Фроста <Фрост Роберт Ли (1874 - 1963) - "певец Новой
Англии" один из самых читаемых поэтов США.> как поэта, но с одним его
высказыванием не могу не согласиться: крепкий забор - основа добрососедства.
Да мы можем ворчать и выражать недовольство, но только по свою сторону
забора, и это благо. "Они платят по счетам", - говорим мы. "Мне не придется
пристрелить их собаку", - говорим мы. "Они не лезут в чужие дела", - говорим
мы, как будто изолированность - достоинство. И наконец: "Они не просят
милостыни".
И в какой-то момент Сара Тидуэлл стала Сарой-Хохотушкой.
Конечно, сельский район Тэ-Эр-90 не мог стать финальной точкой пути "Сары
и Ред-топ бойз", поэтому в конце лета 1901 года, после концертов на одной
или двух ярмарках округа, клан снялся с места. Аккуратные белые домики семья
Дэя каждое лето сдавала в аренду, получая неплохой доход. Но домики сгорели
во время большого пожара 1933 года, практически уничтожившего леса на
восточном и северном берегах озера. На том и заканчивается история Сары
Тидуэлл.
История закончилась, музыка осталась. Музыка пережила Сару.
Я поднялся с камня, на котором сидел, потянулся и зашагал обратно,
напевая одну из ее песен.
По пути от луга до дома я старался ни о чем не думать. Мой первый
редактор любил говорить, что восемьдесят процентов мыслей, роящихся в голове
романиста, не имеют никакого отношения к его работе, но я никогда не верил,
что сказанное можно отнести только к писателям. А так называемые возвышенные
мысли, мягко говоря, сильно переоцениваются. Когда сталкиваешься с проблемой
и возникает необходимость что-то предпринять, я твердо убежден, что
наилучшее решение - отойти в сторону и предоставить мальчикам в подвале
выполнить положенную им работу. Это тяжелый, физический труд, удел синих
воротничков, парней, не охваченных профсоюзом, с мощными бицепсами и
россыпью татуировок по телу. Действуют они, руководствуясь инстинктом, а к
тем, кто находится выше, обращаются за советом лишь в самом крайнем случае.
Когда я попытался позвонить Мэтти Дивоур, меня ждал сюрприз. Насколько я
могу судить, не имеющий никакого отношения к призракам.
Нажав на кнопку "ON/OFF" на трубке беспроводного телефона, я услышал не
длинный гудок, а тишину. Потом, когда я уже успел подумать, что оставил
трубку не на подставке, а в северной спальне, я понял, что тишина-то не
полная. Издалека, словно из глубокого космоса, до меня доносился мужской
голос, поющий известный шлягер с ярко выраженным бруклинским акцентом.
Я уже открыл рот, чтобы спросить, кто мне звонит, когда услышал:
- Алле? - В женском голосе слышалось удивление и тревога.
- Мэтти? - в этом сумбуре я даже не подумал о том, что должен обратиться
к ней более официально, скажем, миссис Дивоур. Не показалось мне странным и
то обстоятельство, что я узнал ее по одному слову, хотя до этого мы
разговаривали с ней только раз и очень непродолжительное время. Наверное,
мальчики из подвала узнали музыку, что звучала в трубке, и соединились с
Кирой.
- Мистер Нунэн? - Удивление только возросло. - Телефон не звонил!
- Должно быть, я снял трубку в тот самый момент, когда проходил сигнал, -
ответил я. - Такое случается.
Но как часто? Как часто человек, которому ты собираешься звонить,
заканчивает набирать твой номер в тот самый момент, когда ты снимаешь
трубку? Возможно, очень часто. Как знать? Телепатия или совпадение? Какая
разница. В любом случае возникают мысли о магии. Мой взгляд остановился на
стеклянных глазах Бантера, и я подумал: "Действительно, почему бы в нашей
жизни не найтись места и магии?"
- Наверное. - По голосу чувствовалось, что она в этом сомневается. -
Извините, что звоню вам, не сочтите мой поступок за дерзость. Я знаю, что
вашего телефона нет в справочнике.
"Вот из-за этого мучиться угрызениями совести тебе не стоит", - подумал
я. Похоже, уже нет такого человека, который не знал бы этот номер. Пожалуй,
пора внести его в "Желтые страницы".
- Я взяла его из вашего формуляра в библиотеке, - продолжила она, со
смущением в голосе. - Я там работаю. - Песня, звучавшая где-то вдали,
сменилась другой.
- Все нормально, - заверил я ее. - Особенно если учесть, что я снял
трубку, чтобы позвонить вам.
- Мне? Зачем?
- Позвольте пропустить даму вперед. Она издала нервный смешок:
- Я хотела пригласить вас на обед. Вернее, мы с Киа хотим пригласить вас
на обед. Мне следовало сделать это раньше. Вы очень нам помогли. Придете?
- Да, - без запинки ответил я. - Буду вам очень признателен. Тем более,
что нам есть о чем поговорить. - Последовала долгая пауза. - Мэтти? Вы еще
здесь?
- Он вас зацепил, да? Этот ужасный старик. Втянул в эту историю? - Из
голоса исчезли все эмоции, он стал тусклым, мертвым.
- Да и нет. Скорее, в эту история меня втянула судьба, или стечение
обстоятельств, или Бог. В то утро я оказался на дороге не из-за Макса
Дивоура. Я преследовал ускользавший от меня "вилладжбургер".
Она не рассмеялась, но голос слегка ожил, чему я только порадовался.
Люди, которые говорят таким мертвым, ничего не выражающим голосом, обычно
сильно запуганы. И от ужаса ничего не соображают.
- Я все-таки сожалею, что из-за моих неприятностей досталось и вам.
Хорошо, что мне не придется рассказывать ей по телефону о привлечении к
этому делу Джона Сторроу, подумал я. Как бы она не подумала, что я решил
добавить ей неприятностей.
- В любом случае я готов приехать к вам. Когда?
- Как насчет сегодняшнего вечера?
- Превосходно.
- Вот и хорошо. Только обедать нам придется рано, чтобы моя девочка не
заснула за десертом. Если не возражаете, ждем вас к шести.
- Не опоздаю ни на минуту.
- Киа будет в восторге. Гости у нас - большая редкость.
- Она больше никуда не уходит? Я испугался, что Мэтти может оскорбиться.
Но она рассмеялась:
- Господи, да нет же! Вся эта субботняя суета очень ее напугала. Теперь
она подходит ко мне, чтобы сказать, что больше не будет качаться на качелях
и поиграет в песочнице. И говорит она только о вас. Вы у нее "тот высокий
дядя, который унес меня с дороги". Я думаю, она беспокоится, не сердитесь ли
вы на нее.
- Скажите ей, что не сержусь. Нет, не надо. Я скажу ей сам. Мне
что-нибудь принести?
- Бутылку вина? - Нотка сомнения. - Это не перебор? Я же собираюсь только
поджарить гамбургеры в гриле и сделать картофельный салат.
- Отнюдь. Запить гамбургеры вином - самое оно.
- Спасибо. Я тоже очень рада, что вы приедете. Гости у нас практически не
бывают.
Тут я едва не признался ей, что за последние четыре года первый раз
собираюсь на встречу с женщиной.
- Благодарю за приглашение.
Отключая связь, я вспомнил, что Джон Сторроу советовал мне встречаться с
ней только на людях, чтобы не давать повода для сплетен. Если она будет
жарить гамбургеры на мангале, люди увидят, что мы все еще одетые.., во
всяком случае, большую часть вечера. В какой-то момент она, однако, из
вежливости пригласит меня в трейлер. А я, тоже из вежливости, войду.
Повосхищаюсь портретом Элвиса на стене, или дешевенькими декоративными
тарелками, или чем-то еще, что там у них украшает стены. Потом я позволю
Кире показать мне свою спальню, буду ахать и охать над ее плюшевым зоопарком
и любимой кухней, если того потребует ситуация. Таковы реалии жизни.
Какие-то из них твой адвокат может понять, а какие-то, к сожалению, нет.
- Правильно я все делаю, Бантер? - спросил я мышиное чучело. - Звякни
колокольчиком один раз, если да, два - если нет.
Я уже пересекал прихожую, держа курс на северное крыло, предвкушая, как
встану под прохладный душ, когда на шее Бантера коротко звякнул колокольчик.
Я остановился, напряг слух, ожидая второго звонка. Напрасно. Минуту спустя я
двинулся дальше и скоро уже блаженствовал в душе.
Супермаркет Лейквью предлагал неплохой выбор вин. Местные вино
практически не покупали, а вот среди приезжих оно пользовалось успехом. Я
выбрал бутылку красного "мондэви". Дорогого вина, которое подошло бы к более
изысканной трапезе, чем гамбургеры и картофельный салат, но я собирался
отлепить наклейку с ценой, чтобы не смущать Мэтти. В очереди в основном
стояли туристы, в футболках, прилипших к мокрым плавкам или купальникам, с
песком на ногах. Медленно продвигаясь к кассе, я разглядывал мелочевку,
выложенную на прилавке. Среди прочего там лежали несколько пластиковых
мешочков с надписью
МАГНИФИТ
В информационном листке указывалось, что в каждом мешочке два комплекта
всех букв алфавита плюс дополнительные гласные. Я взял два мешочка.., а
потом и третий, решив, что дочка Мэтти Дивоур достаточно взрослая для такого
подарка.
Кира, увидев мой "шевроле", въезжающий в заросший сорняками двор,
спрыгнула с качелей, метнулась к матери и спряталась за ней. Когда я
подходил к жаровне, что стояла у сложенных из шлакоблоков ступенек, ведущих
к двери, ребенок, который так бесстрашно болтал со мной в субботу, едва
выглядывал из-за маминой юбки, ухватившись за нее пухлыми ручонками.
Но два часа многое изменил
...Закладка в соц.сетях
