Жанр: Триллер
Мешок с костями
...и. И когда начали сгущаться сумерки, Кира уже
сидела у меня на коленях в маленькой гостиной трейлера и, мужественно борясь
со сном, внимательно слушала историю Золушки. Диван, на котором мы
расположились, наверняка был куплен в магазине уцененных товаров, но в целом
мои предположения о внутреннем убранстве трейлера не подтвердились. На одной
стене висела репродукция картины Эдуарда Хоппера, на другой, над
пластмассовым столиком - "Подсолнухи" Винсента ван Гога. Почему-то в
трейлере Мэтти Дивоур они очень даже смотрелись.
- Хьюстальная туфелька пойезет ей нозку - врезалась Ки в мое монотонное
чтение.
- Никогда, - возразил я. - Хрусталь для туфелек изготавливался в
королевстве Гримуа. Гладкий и очень прочный. Но он рассыпался в прах, если
обладательница туфелек начинала визжать, - А мне такие купят?
- К сожалению, нет, Ки. Теперь никто не знает, как делать хрусталь для
туфелек. Он утерян безвозвратно, как толедская сталь. - За день воздух в
трейлере сильно прогрелся, да и Ки прижималась ко мне жарким тельцем, но я
не жаловался. Приятно, знаете ли, сидеть с ребенком на коленях. Во дворе ее
мать что-то напевала, собирая посуду с карточного столика, за которым мы
обедали. Ее пение еще больше поднимало мне настроение.
- Дальше, дальше! - Кира тыкала пальцем в Золушку, моющую пол. Маленькая
девочка, испуганно выглядывающая из-за ноги матери, исчезла; сердитая
собеседница, твердо решившая попасть в субботу на пляж, исчезла; у меня на
коленях сидела сонная кроха, умница и красавица. - А то я засну.
- А ты не хочешь пи-пи?
- Нет. - Она недовольно посмотрела на меня. - Я узе. Читай быстрее, а то
я не успею дослушать.
- Я попробую, - пообещал я и перевернул страницу. Теперь Золушка, добрая
душа, махала рукой, провожая на бал своих зловредных сестриц, одетых, словно
старлетки в дискотеке. - Как только Золушка попрощалась с Тамми Фей и
Вэнной...
- Так звали сестей?
- Я их так назвал. Не возражаешь?
- Нет. - Она устроилась поудобнее, положив головку мне на грудь.
- Как только Золушка попрощалась с Тамми Фей и Вэнной, в углу кухни
вспыхнул яркий свет. И прямо из него выступила красивая женщина в
серебристом платье. Драгоценные камни в ее волосах сверкали как звезды.
- Фея - кьесная, - буднично прокомментировала Кира.
- Да.
Мэтти вошла с бутылкой "мондэви" (мы выпили только половину) и
почерневшей решеткой, на которой жарились гамбургеры. На ней было
ярко-красное летнее платье и белоснежные кроссовки. Конечно, в загородном
клубе в таком наряде появляться не стоило, но в трейлере она смотрелась
великолепно. Она поглядела на Киру, потом на меня, выразительно вскинула
брови, показала руками, не пора ли девочке бай-бай. Я покачал головой,
полагая, что еще рано.
И продолжил чтение, пока Мэтти оттирала решетку от сажи. И все напевала
себе под нос. Когда же она закончила с решеткой, я увидел, что у Киры уже
закрываются глазки. Положил "Золотую сокровищницу сказок" на кофейный
столик, рядом с двумя книжками, которые, должно быть, читала Мэтти. Поднял
глаза, увидел, что она смотрит на меня из ниши-кухни, и победно вскинул
руку.
- Нунэн, победа в восьмом раунде техническим нокаутом.
Мэтти вытерла руки полотенцем, подошла к нам.
- Дайте ее мне.
Но я поднялся с Кирой на руках.
- Я отнесу. Скажите, куда. Она указала:
- Налево.
По узкому коридорчику (мне пришлось идти боком, чтобы не стукнуть ее
ножки об одну стену, а головку - о другую) я протиснулся к двери в левой
стене. Коридорчик упирался в безукоризненно чистую ванную. Закрытая дверь в
правой стене вела, по моим предположениям, в спальню, которую Мэтти раньше
делила с Лэнсом Дивоуром и где теперь спала одна. Если же в трейлере и
случалось бывать бойфренду, стараниями Мэтти его присутствие ничем не давало
себя знать.
В левой комнатушке я увидел маленькую кроватку, застеленную покрывалом с
розочками, столик, на котором стоял кукольный домик, картинку Изумрудного
города на стене. Вторую стену украшала надпись
ДОМ КИРЫ
Большие, яркие буквы. Дивоур хотел забрать ее отсюда, увезти из старого
трейлера, поселить в другом месте, как он полагал, идеальном для девочки.
Однако ей было очень неплохо и здесь, в маленькой комнатке с громким
названием
ДОМ КИРЫ
- Положите ее на кровать и налейте себе стакан вина, - предложила Мэтти.
- Я только переодену ее в пижаму и присоединюсь к вам. Я знаю, нам есть о
чем поговорить.
- Хорошо. - Я положил Киру и наклонился, чтобы поцеловать ее в нос. Уже
подумал было, что не стоит но все-таки поцеловал. Когда я уходил из
комнатки, Мэтти улыбалась. Значит я все сделал правильно.
Я плеснул в стакан вина, прошел в гостиную, сел на диван, посмотрел на
книги, что лежали рядом со сказками Киры. Мне всегда любопытно, что читают
люди. По книгам о них можно узнать не меньше, чем по содержимому домашней
аптечки. Только рыться в лекарствах хозяина всегда считалось дурным тоном.
Книги настолько разнились, что возникло подозрение, а не шизоид ли тот,
кто их читает Одна, карманного формата, принадлежала перу Ричарда Норта
Паттерсона. "Молчаливый свидетель". Судя по закладке - игральной карте, -
Мэтти уже прочитала три четверти книги. Я отметил ее хороший вкус. Демилль и
Паттерсон, пожалуй, лучшие из нынешних популярных авторов. Под ней лежал
увесистый том в переплете: "Избранные рассказы Германа Мелвилла". Уж кто не
сочетался с Ричардом Нортом Паттерсоном, так это Герман Мелвилл. Согласно
лиловой печати, книгу эту Мэтти взяла в библиотеке "Фор лейкс коммунити".
Красивое каменное здание, в котором располагалась библиотека, находилось в
пяти милях к югу от озера Темный След, где Шестьдесят восьмое шоссе покидало
Тэ-Эр и переходило в Моттон. Похоже, там Мэтти и работала. Я открыл книгу на
странице, где лежала закладка, еще одна игральная карта. "Бартлеби".
- Странную пару вы подобрали для чтения, - заметил я, положив книги на
место.
- Паттерсона я читаю для удовольствия. - Мэтти зашла на кухню, быстро
глянула на бутылку вина (я понял, что она не отказалась бы еще от
стаканчика), потом открыла холодильник, достала кувшин с "кул-эйдом". На
передней панели холодильника ее дочь уже выложила из букв-магнитов:
КИ, МЭТТИ И ХОХО
(как я понимаю, подразумевался Санта-Клаус). - Наверное, я обе книги
читаю для удовольствия, но наш литературный кружок собирается обсудить
"Бартлеби". Мы собираемся в библиотеке по четвергам. А мне еще осталось
прочитать десять страниц.
- Читательский клуб?
- Да. Его возглавляет миссис Бриггс. Кружок этот она организовала задолго
до моего рождения. В "Фор лейке" она - старший библиотекарь.
- Я знаю. Линди Бриггс - сестра жены моего сторожа.
Мэтти улыбнулась:
- Мир тесен, не так ли?
- Нет, мир широк и огромен, но городок мал. Она хотела продолжить
разговор, прислонившись к столу за спиной, но передумала.
- Почему бы нам не посидеть во дворе? Тогда любой, кто проедет мимо,
увидит, что мы по-прежнему одеты и ничем таким не занимаемся.
Я в изумлении вытаращился на нее. Она чуть улыбнулась. Циничной такой
улыбкой, которая совсем ей не шла.
- Мне только двадцать один год, но дурой я себя не считаю. Он наблюдает
за мной. Я это знаю, да и вы, скорее всего, тоже. В другой вечер я бы
подумала, да ну и хрен с ним, но во дворе куда как прохладнее, а дым от
жаровни будет отгонять комаров. Я вас шокировала? Если так, извините.
- Да нет же. - Если и шокировала, то чуть-чуть. - Извиняться вам не за
что.
Со стаканами в руках мы спустились по ступеням из шлакоблоков и бок о бок
сели в пластиковые кресла. Слева от нас в жаровне краснели угли, над ними
поднимался дымок. Мэтти откинула голову, прикоснулась ко лбу запотевшим
стаканом, потом осушила его на три четверти. Звякнули кубики льда. Вокруг
стрекотали цикады. Далеко впереди, на Шестьдесят восьмом шоссе, сияла белыми
флуоресцентными лампами вывеска "Лейквью дженерэл". Покой и умиротворенность
охватили меня. Это дешевое кресло я бы не променял ни на какое другое. Давно
уже я так хорошо не проводил вечер... Но еще предстоял разговор о Джоне
Сторроу.
- Я рада, что вы приехали во вторник, - прервала Мэтти затянувшуюся
паузу. - Вторничные вечера особенно тяжелы для меня. Я всегда думаю об игре,
которая идет в "Уэррингтоне". Сейчас мальчишки как раз готовятся выйти на
площадку. Допивают пиво, докуривают сигареты. Именно там я познакомилась со
своим мужем. Я уверена, что вам уже все рассказали.
В темноте я не слишком отчетливо видел ее лицо, но уловил в голосе
оттенок горечи, и понял, что на лице у нее все тоже слегка циничное
выражение. Она еще слишком молода для такой улыбки, подумал я, но надо бы ей
быть настороже, а не то улыбка эта так и приклеится к ее лицу.
- Я слышал версию Билла.., мужа сестры Линди.
- А, да, наша история у всех на языке. Вам расскажут о нас в
супермаркете, в "Деревенском кафе", в автомастерской этого старого
болтуна.., которого мой свекор, между прочим, спас от "Уэстерн сейвингс".
Если б не он, банк забрал бы мастерскую за долги. А теперь Дикки Брукс и его
дружки не видят различия между Максом Дивоуром и Господом Богом. Я уверена,
что версия мистера Дина оказалась более объективной, чем та, что с вами
поделились бы в автомастерской. Иначе вы не ели бы гамбургеры в обществе
Иезавели <Иезавель - библейская царица. В переносном смысле - распутная и
безбожная женщина.>.
Я хотел перевести разговор на другое: злилась она справедливо, но
напрасно. Разумеется, я это видел яснее, чем она: на карте стояла судьба ее
ребенка - не моего.
- В "Уэррингтоне" все еще играют в софт-бол? Даже после того, как его
купил Дивоур?
- Конечно. Он каждый вторник подъезжает к площадке на своем
моторизированном кресле и наблюдает за игрой. После возвращения он много
чего сделал, чтобы расположить к себе местное население, но, думаю, что
софт-бол ему действительно нравится. С ним, естественно, приходит и эта
Уитмор. Привозит на тележке запасную кислородную подушку и рукавицу полевого
игрока, на случай, если мяч случайно отлетит к ним. В начале сезона, я
слышала, он-таки поймал мяч. Игроки и зрители аж рты пооткрывали.
- Софтбол напоминает ему о сыне, да? Мэтти мрачно усмехнулась:
- Не думаю, что он вообще вспоминает о Лэнсе. Во всяком случае, когда
следит за игрой. В "Уэррингтоне" играют жестко, да еще орут друг на друга,
если кто-то допускает ошибку. Такие зрелища Макс Дивоур обожает, поэтому и
не пропускает ни одной игры. Особенно он любит, если кто-то расшибается в
кровь.
- Лэнс тоже так играл? Она обдумала мой вопрос.
- Он играл жестко, но не стремился к победе любой ценой. Прежде всего он
видел в игре развлечение. Как и все мы. Это я про женщин. Вернее, девушек.
Синди, жене Барри Терролта, было всего шестнадцать. Мы стояли на уровне
первой базы, подбадривали наших парней, если им удавался удачный маневр,
смеялись, когда они совершали ошибку. Пили "пепси" или пиво, курили. Я
восхищалась близнецами Элен Джири, а она целовала Ки шейку под подбородком,
пока малышка не начинала смеяться. Иногда мы отправлялись в "Деревенское
кафе", и Бадди готовил для нас пиццу, а платили проигравшие. После игры все
вновь становились друзьями. Смеялись, кричали, подначивали друг друга, но
никто не злился. Вся злость оставалась на поле. А знаете, что теперь? Никто
из них не заглядывает ко мне. Даже Элен Джири, когда-то моя закадычная
подруга. Не заходит и Ричи Лэттимор, лучший друг Лэнса. А ведь раньше они
часами говорили о камнях, птицах, деревьях, которые росли на другом берегу
озера. Они приходили на похороны, какое-то время не забывали меня.., а
потом, как отрезало. Вы понимаете? Когда я была ребенком, у нас пересох
колодец. Воды насос накачивал все меньше и наконец погнал один воздух.
Только воздух. - От цинизма не осталось и следа, в голосе слышалась лишь
обида. - Я видела Элен на Рождество, и она пообещала пригласить меня на день
рождения близнецов, но не пригласила. Я думаю, она боится приближаться ко
мне.
- Из-за старика?
- Естественно. Но ничего, жизнь продолжается. - Мэтти допила "кул-эйд" и
поставила стакан. - А как насчет вас, Майк? Вернулись сюда, чтобы написать
книгу? Вы собираетесь дать название Тэ-Эр? - Разговоры об этом шли с той
поры, как мы купили "Сару-Хохотушку". Местным очень хотелось, что я,
как-никак, известный писатель, придумал звучное название их городку.
- Нет, - ответил я, а потом, неожиданно для себя, добавил:
- Я этим больше не занимаюсь.
Наверное, я ожидал, что она вскочит с протестующим криком, отбросит назад
пластиковое кресло. Такие мысли многое говорят обо мне, причем характеризуют
отнюдь не с лучшей стороны.
- Вы ушли на пенсию? - спокойно спросила она. , - Или все дело в
писательском психологическом барьере?
- Разумеется, о добровольном уходе на пенсию нет и речи. - Разговор
принял довольно-таки забавный оборот. Я приехал к ней, чтобы предложить ей
воспользоваться услугами Джона Сторроу - если потребуется, навязать ей
услуги Джона Сторроу - а вместо этого впервые начал обсуждать мою
неспособность работать. Раньше я ни с кем об этом не говорил.
- Значит, барьер.
- Раньше я тоже так думал, но теперь не уверен. Я подозреваю, что у
каждого романиста есть определенный запас идей. Они как бы встроены в его
сознание. А когда они заканчиваются, новым взяться неоткуда.
- Я в этом сомневаюсь, - не согласилась со мной Мэтти. - Может, теперь,
приехав сюда, вы сможете писать? Может, этим и вызван ваш приезд?
- Возможно, вы правы.
- Вам страшно?
- Иногда. Пивным образом потому, что я не знаю, как жить дальше. Собирать
модели кораблей в бутылках не по мне, а в огороде возилась моя жена.
- Мне тоже страшно. Очень. И страх не отпускает меня ни на секунду.
- Вы боитесь, что он выиграет судебный процесс? Мэтти, именно поэтому...
- Судебный процесс - это еще не все. Мне страшно оттого, что я здесь, в
Тэ-Эр. И началось все в начале этого лета, уже после того, как я узнала, что
Дивоур хочет отнять у меня Ки. И страх мой усиливается. Знаете, как бывает,
когда видишь, как собираются над Нью-Хемпширом грозовые облака, а потом
начинают надвигаться на озеро. Не могу найти лучшего сравнения... - Она
положила ногу на ногу. - В последнее время я несколько раз просыпалась в
полной уверенности, что в спальне я не одна. Однажды мне показалось, будто
кто-то лежит в моей постели. Иногда я вроде бы слышу чей-то шепот, плач. Две
недели назад, вечером, я испекла пирог и забыла убрать муку. Наутро я нашла
банку перевернутой. А на рассыпавшейся по столу муке кто-то вывел "привет".
Я думала, это Ки, но она сказала, что этого не делала. И потом, писать она
может только печатными буквами... Майк, вы не думаете, что он посылает
кого-то, чтобы напугать меня? Или все это глупости?
- Не знаю. - Я думал об ударах по плитам гидроизоляции в темноте подвала.
Я думал о том же слове "привет", собранном из магнитов на передней панели
холодильника. Я думал о ребенке, плачущем в ночи. У меня похолодела кожа. Не
просто похолодела - онемела. Так бывает, когда Нечто из потустороннего мира
проникает в твой дом и касается твоего загривка.
- Может, это призраки? - она нерешительно улыбнулась, и в ее улыбке было
больше страха, чем веселья.
Я открыл было рот, чтобы рассказать о том, что происходило в
"Саре-Хохотушке", но тут же закрыл. Потому что передо мной встала дилемма:
или обсуждать паранормальные явления, или вернуться в реальность. В которой
Макс Дивоур пытался заграбастать свою внучку.
- Почему бы и нет?
- Жаль, что я не вижу вашего лица. Вы ведь хотите мне что-то сказать.
Что?
- Честно говоря, сейчас я хотел бы поговорить с вами о Кире. Идет?
- Идет.
В отсвете углей жаровни я видел, что она вся сжалась, словно готовясь
принять удар.
- Меня повесткой вызвали в Касл-Рок. В пятницу я должен дать показания.
Элмеру Дарджину, он - Кирин опекун ad litem...
- Этот маленький жабенок для Ки - никто! - взорвалась Мэтти. - Он -
марионетка моего свекра, точно так же, как и Дикки Осгуд, который оформляет
все его сделки по недвижимости! Дикки и Элмер Дарджин раньше пили вместе в
"Веселом тигре", до того, как началась подготовка судебного процесса. Потом
кто-то им сказал, что эти пьянки могут быть истолкованы не в пользу Дивоура,
и они там больше не появляются.
- Вручил мне повестку помощник шерифа Джордж Футмен, - Еще один его
прислужник. - Мэтти обреченно вздохнула. - Дикки Осгуд - змея, а Джордж
Футмен - злобный дворовый пес. Его дважды чуть не выгнали из полиции. Еще
раз, и он будет работать только на Макса Дивоура.
- Он меня напутал. Я старался этого не показывать, но напугал. А когда
меня пугают, я начинаю злиться. Я позвонил моему агенту в Нью-Йорк, а потом
нанял адвоката. Который специализируется на процессах об опеке.
Я старался понять, как она восприняла мои слова, но ничего у меня не
вышло, хотя мы сидели совсем рядом. Она сидела в той же позе - женщина,
готовая выдержать тяжелые удары. А может, Мэтти их уже выдерживала.
Медленно, не позволяя себе спешить, я пересказал ей разговор с Джоном
Сторроу. Выделил его слова о равенстве полов. Подчеркнул, что в данном
случае это обстоятельство играет против нее: судье Рэнкорту будет проще
передать Киру Дивоуру. Сделал я упор и на то, что Дивоур способен нанять
целую толпу адвокатов, не говоря уж о свидетелях, которые за деньги,
полученные от Осгуда, постараются облить ее грязью. А в конце я упомянул о
том, что завтра, в одиннадцать утра, Джон хочет поговорить с кем-то из нас,
и, по его мнению, будет лучше, если позвонит ему она. Потом я замолчал.
Пауза длилась, нарушаемая только стрекотом цикад да доносящимся издалека
ревом мотора. На Шестьдесят восьмой дороге погасла вывеска "Лейквью
дженерал": закончился еще один торговый день. Мне не нравилось молчание
Мэтти. Я опасался, что приведет оно к взрыву негодования. К праведному гневу
янки. Но мне оставалось лишь ждать, когда она таки спросит, кто дал мне
право вмешиваться в ее дела.
Однако когда она заговорила, в голосе слышались усталость и обреченность.
У меня даже защемило сердце. Но я твердо решил довести дело до конца. "Это
суровый мир, Мэтти, - хотелось сказать мне ей, - так что поблажек от меня не
жди".
- Зачем вы это делаете? - спросила она. - Зачем вы наняли дорогого
Нью-йоркского адвоката, чтобы он защищал мои интересы? Вы ведь это
предлагаете, не так ли? Речь идет об этом, потому что я нанять его не смогу.
После смерти Лэнса я получила тридцать тысяч долларов страховки, и в этом
мне повезло. Его застраховал один из его приятелей по "Уэррингтону", чуть ли
не в шутку, но, если бы не страховка, прошлой зимой я лишилась бы трейлера.
В "Уэстерн сейвингс" могут вникнуть в проблемы Дикки Брукса, но на Мэтти
Стенчфилд Дивоур им наплевать. В библиотеке, после вычета налогов, я получаю
сто долларов в неделю. Значит, вы предлагаете оплатить услуги адвоката. Так?
- Так.
- Почему? Вы ведь нас даже не знаете.
- Потому что... - Я замолчал. Помнится, мне хотелось, чтобы Джо в тот
момент пришла ко мне на помощь. Я попытался вызвать из подсознания ее голос,
чтобы она подсказала мне правильные слова, которые я озвучил бы и выдал за
свои. Но Джо молчала. И мне пришлось отдуваться одному.
- Потому что теперь я не живу, а существую, - наконец проговорил я, и эти
слова поразили меня самого. - И я вас знаю! Я ел вашу еду, я читал Ки
сказки, она заснула у меня на руках.., и, может, я спас ее жизнь, когда унес
с мостовой. Точно мы никогда этого не узнаем, но, возможно, спас. Вы знаете,
что говорили по этому поводу древние китайцы?
Я не ожидал услышать ответ, вопрос был скорее риторический, но Мэтти меня
удивила. Причем не в последний раз.
- Если ты спасаешь чью-то жизнь, то берешь на себя ответственность за
этого человека.
- Все так, но, думаю, дело в том, что мне надоело просто существовать,
хочется что-то сделать. Я оглядываюсь на четыре года, прожитые после смерти
жены, и вижу пустоту. Я не написал даже книги, в которой стенографистка
Марджори встречает прекрасного незнакомца.
Она обдумывала мои слова, провожая взглядом громадный трейлер, который с
ревом промчался по шоссе, заливая пустынную дорогу ярким светом фар.
- Только не "болейте" за нас. - В голосе звучала сдерживаемая ярость. -
На "болейте" за нас, как раз в неделю "болеет" он за свою команду. Мне нужна
помощь, и я это знаю, но не могу ее принять. Просто не могу. Мы - не
команда, Ки и я. Понимаете?
- Прекрасно понимаю.
- Вы ведь знаете, что скажут в городе, так?
- Да.
- Я - очень удачливая, правда? Сначала я вышла замуж за сына очень
богатого человека, а после его смерти меня взял под свое крылышко другой
богатый человек. И теперь мне осталось только выйти замуж за Доналда Трампа
<Американский миллиардер, известный, помимо прочего, своими многочисленными
свадьбами и разводами.>.
- Перестаньте.
- Я бы сама в это поверила, если б была в другом лагере. Но я постоянно
задаюсь вопросом: а замечает ли кто-нибудь, что удачливая Мэтти по-прежнему
живет в ржавом трейлере и не может позволить себе медицинской страховки? А
ее ребенку делают прививки за счет благотворительного фонда. Мои родители
умерли, когда мне еще не исполнилось шестнадцати. У меня есть еще брат и
сестра, но они гораздо старше меня и живут в других штатах. Родители мои
крепко выпивали. Не дрались, не били меня... Пьяницы бывают разные. Отец
водил тяжелый грузовик. Мать держала в подвале парикмахерскую. И мечтала о
розовом, а ля "Мэри Кей" <Компания, производящая парфюмерию и косметику.
Фирменный цвет - розовый.>, "кадиллаке". Он утонул в Кевадин-понд. Она
захлебнулась в собственной блевотине шестью месяцами позже. Как вам это
нравится?
- Не очень. Мне очень жаль, что все так вышло.
- После похорон матери мой брат, Хью, предложил мне поехать к нему, в
Род-Айленд, но я видела, что его жена не в восторге от такой перспективы, и
я ее не виню. С пятнадцатилетней девчонкой она хлебнула бы проблем. Опять
же, меня только что выбрали капитаном группы поддержки школьной футбольной
команды. Теперь-то понятно, какая это ерунда, но тогда я этим очень
гордилась.
Разумеется, гордилась. О чем еще могла мечтать дочь алкоголиков?
Учитывая, что с родителями она жила одна. И видела, как прогрессирует
болезнь, мало-помалу лишая их человеческого облика.
- Я перебралась к тете Флоренс, которая жила в двух милях от нас. Нам
хватило трех недель, чтобы понять, что мы совсем не любим друг друга, но два
года мы уживались под одной крышей. Потом, на каникулах перед последним
годом учебы в средней школе, я устроилась на работу в "Уэррингтон" и
встретила Лэнса. Когда он предложил мне выйти за него замуж, тетя Фло
отказалась дать свое согласие. А когда я сказала ей, что беременна, она
отказалась от прав опекуна, так что ее согласие мне больше не требовалось.
- Вы бросили школу? Он скорчила гримаску, кивнула.
- Я не хотела, чтобы шесть месяцев одноклассники смотрели, как я
раздуваюсь, словно воздушный шар. Лэнс меня поддержал. Сказал, что я могу
сдать экзамены экстерном. В прошлом году я их сдала. Без труда. А теперь мы
с Ки предоставлены самим себе. Даже если моя тетя согласится мне помочь, что
она может сделать? Она работает на швейной фабрике в Касл-Роке и получает
примерно шестнадцать тысяч долларов в год.
Я кивнул, подумав о том, что примерно столько же получал раз в квартал за
переиздания моих книг на французском. И тут я вспомнил слова Ки, сказанные в
день нашей встречи.
- Когда я уносил Ки на обочину, она сказала, что уйдет к седой нанни,
если вы будете на нее сердиться. Если ваши родители умерли, кого она
имела... - Только я мог и не спрашивать: мне вполне хватало ума, чтобы
сложить два и два. - Седая нанни - Роджетт Уитмор? Секретарь Дивоура? Но это
означает...
- Что Ки бывала у них? Конечно, бывала. Еще месяц тому назад я довольно
часто разрешала ей навещать своего деда, соответственно и Роджетт. Раз или
два в неделю иногда она оставалась у них и на ночь. Ки нравится ее "седой
паппи", во всяком случае, сначала нравился, а от этой жуткой женщины она
просто без ума. - Мне показалось, что по телу Мэтти пробежала дрожь, хотя
ночь выдалась теплая.
- Дивоур позвонил сказать, что приедет на похороны сына, и спросил,
сможет ли он повидаться с внучкой. Вежливый, обходительный, словно и не
пытался откупиться от меня с того самого момента, как Лэнс сказал ему, что
мы собираемся пожениться.
- А он пытался?
- Еще бы. Поначалу предложил сто тысяч долларов. В августе 1994-го, сразу
после того, как Лэнс сообщил ему, что мы поженимся в середине сентября.
- За что?
- Мне предлагалось отстать от его мальчика и уехать в неизвестном
направлении, не оставив адреса. Я рассказала об этом Лэнсу, и он чуть не
выпрыгнул из штанов. Позвонил своему старику и заявил, что мы все равно
поженимся, нравится ему это или нет. Сказал, что ему лучше бы вести себя как
положено, если он хочет увидеть своих внуков.
Будь у Лэнса Дивоура другой отец, подумал я, можно было бы сказать, что
он отреагировал адекватно. Я, во всяком случае, проникся к н
...Закладка в соц.сетях
