Жанр: Триллер

Буря столетия

сторінка №18

белый, в
другой - черный. Говор, аханье, удивленные выкрики в зале - но мы пока не
знаем. Мы видим только два камешка на двух ладонях.

Самый крупный план: лицо Молли.
Дикие глаза.
Самый крупный план: лицо Мелинды.
Дикие глаза.
Самый крупный план: лицо Хэтча.
Дикие глаза.
Самый крупный план: Майк.
Голова его опущена.., но ему так не высидеть, несмотря на твердое решение
не участвовать в этом даже пассивно. Он поднимает голову и глядит на помост.
И мы читаем выражение лица этого человека: сначала - неверие, потом -
страшное осознание.
- НЕТ! - Майк вскакивает на ноги. - НЕТ!
Санни, Люсьен и Алекс хватают его и прижимают к сиденью, не давая
броситься вперед.

Мелинда и Молли стоят на помосте. Они смотрят друг на друга, почти
сдвинув лица, застывшие, вытянув руки - теперь открытые. В руке Мелинды -
белый камешек. В руке Молли - черный.
Лицо Мелинды разражается запоздалой реакцией. Она поворачивается,
ослепленная слезами, и идет к краю помоста.
- Пиппа! Мама идет к тебе, любовь моя... Споткнувшись о ступени, она
полетела бы головой вниз, не подхвати ее Хэтч. В истерике облегчения она
даже этого не заметила. Вырвавшись из рук мужа, она бежит по проходу.
- Пиппа, деточка моя! Все в порядке! Мама идет к тебе, мама идет!
Хэтч поворачивается к Майку.
- Майк, я...
Майк только кидает на него взгляд - взгляд чистейшей, отравленной
ненависти. "Ты этому потворствовал, и мне это стоило моего сына", - говорит
этот взгляд. Хэтч, не в силах это вынести, уходит за своей женой, почти
крадучись.
Молли все это время стоит столбом, глядя на черный шарик, но сейчас до
нее начинает доходить, что случилось.
- Нет. Этого не может быть. Этого... Она отбрасывает шарик и
поворачивается к Ли-ножу:
- Это шутка?! Проверка? Это проверка, правда? Вы же не думали...
Но он именно это думал, и думает сейчас. И она это понимает.
- Я его не отдам!
- Молли, - говорит Линож. - Я остро ощущаю ваше горе.., но вы согласились
на условия. Мне очень жаль.
- Вы это подстроили! Вам все время нужен был только он! Из-за.., из-за
седла феи!
Правда ли это? Нам никогда не узнать, померещилась нам эта искра в глазах
Линожа, или.., или мы ее видели.
- Я вас заверяю, что это не так. Игра была, как вы бы назвали, честной. И
поскольку я считаю, что долгие проводы - лишние слезы...
Он идет к ступеням, чтобы предъявить право на свой приз.
- Нет! - кричит Молли. - Не дам!
Она пытается на него наброситься, но Линож делает жест тростью, и она
летит спиной вперед, перекатываясь через стол городского менеджера. Она
падает плачущей кучей.
Линож, стоя на краю помоста у ступеней, разглядывает островитян - которые
похожи на людей, пробуждающихся от общего кошмара, в котором сотворили
что-то ужасное и непоправимое - с сияющей и сардонической улыбкой
удовольствия.
- Леди и джентльмены, жители Литтл-Толл-Айленда, я благодарю вас за ваше
внимание к моим нуждам, и объявляю это собрание закрытым.., с замечанием,
что чем меньше будет сказано остальному миру о нашем.., соглашении, тем
счастливей вы будете жить дальше.., хотя, конечно, в подобных вопросах
окончательное решение за вами.
За его спиной Молли встает на ноги и идет вперед. Она обезумела от шока,
горя, невозможности поверить.
Линож надевает желтые перчатки, шапку.
- А теперь я возьму своего нового протеже и оставлю вас наедине с вашими
мыслями. Надеюсь, они будут счастливыми.
Он идет вниз по ступеням. Его путь лежит по центральному проходу недалеко
от места, где сидит Майк. Молли бросается к краю помоста, и глаза ее так
выкатились, что занимают пол-лица. Она видит, что стража Майка больше не
выполняет свою работу:
Люсьен, Санни и остальные глядят на Линожа с отвисшими челюстями.
- Останови его, Майк! - визжит Молли. - Ради Бога, останови его!
Майк знает, что будет, если он бросится на Линожа: один взмах трости - и
он будет отскребать себя от стены. Он поднимает глаза на жену - наверное,
уже бывшую жену. Страшные, мертвые глаза.

- Поздно, Молли.
Ее реакция - сперва отчаяние, потом - безумная решимость. Если Майк не
поможет исправить ошибку, которую они допустили, она сделает это сама. Она
оглядывается.., видит пистолет Робби, который лежит на помосте. Она хватает
его и бросается с помоста на пол.
- Стой! - кричит она. - Я предупреждаю!
Линож идет дальше, и с ним происходит перемена. Куртка превращается в
королевское синее с серебром облачение, украшенное солнцами, лунами, прочими
каббалистическими символами. Шапка становится остроконечной шляпой
чернокнижника или чародея. И трость становится скипетром. На ней сверху
по-прежнему волчья голова, но теперь она венчает такой жезл, что хоть
Мерлину впору.
Молли то ли не видит, то ли ей все равно. Ей нужно только одно -
остановить его. Она вступает в проход и направляет пистолет.
- Стой, или я стреляю!
Но Санни и Алекс Хабер загораживают ей путь к Линожу. Люсьен и Джонни
Гарриман ее хватают.., и Хэтч мягко забирает из ее руки пистолет. Майк все
это время сидит, опустив голову, не в силах смотреть.
- Простите, миссис Андерсон... - говорит Санни. - Но мы договорились.
- Мы не понимали, о чем договариваемся! - кричит Молли. - Мы не знали,
что делали! Майк был прав, мы не.., не... Джек, останови его! Не дай ему
взять Ральфи! Не давай ему взять моего сына!
- Я не могу этого сделать, Молли, - отвечает Джек. И с тенью упрека
добавляет:
- А ведь ты так не кричала бы, если бы это я вытащил черный шарик.
Она глядит на него, не веря своим ушам. Он секунду выдерживает ее взгляд,
потом колеблется.., но тут Анджела обнимает его за плечи и вперяется в Молли
с открытой враждебностью.
- Ты что, совсем не умеешь проигрывать?
- Это... - Молли задохнулась. - ..это тебе не бейсбол!

К детскому углу подходит Линож, чародей с головы до пят, в ярком голубом
сиянии. Еще раз виден его огромный возраст. Родители и их друзья
отшатываются от него со страхом. Он их не замечает абсолютно. Нагнувшись, он
берет на руки Ральфи Андерсона и восхищенно на него смотрит.

Молли чуть не удалось в отчаянной борьбе вырваться из рук держащих ее
сильных мужчин. С истерическим вызовом она кричит Линожу через весь пролет:
- Вы нас обманули!
- Возможно, вы сами обманули себя, - отвечает он.
- Он никогда не будет вашим! Никогда! Линож поднимает спящего мальчика,
как подношение. Голубое сияние вокруг него становится ярче.., и начинает
захватывать Ральфи. Старость Линожа не добра, а жестока, такая, которая
пугает. И его торжествующая улыбка - это ужас, который долго будет еще в
наших снах.
- Будет. Он полюбит меня. - Линож делает паузу. - И он будет называть
меня отцом.
Это - страшная правда, против которой Молли уже не выстоять. Она падает
на удерживающие ее руки, не в силах держаться на ногах. Линож еще секунду
выдерживает ее взгляд, потом отворачивается - развевается край его
облачения. Он шагает к двери. И все глаза поворачиваются ему вслед.

А мы видим Майка. Он встает. Лицо его все такое же мертвое. Хэтч касается
его рукой.
- Майк, я...
- Не трогай меня, - отталкивает его руку Майк. - Никто из вас меня больше
не трогайте. - Взгляд на Молли. - Никто.
Он идет по боковому проходу, и никто его не останавливает.

Он выходит из зала как раз вовремя, чтобы успеть заметить, как край
облачения Линожа исчезает за входной дверью в ночи. Сперва остановившись, он
идет туда же.

Майк выходит, останавливается и смотрит, и дыхание его серебрится в свете
луны.

Перед зданием стоят Линож и Ральфи, и Линож все еще сияет ярко-голубым
светом. Камера смотрит ему вслед, а он несет Ральфи к улице.., берегу..,
проливу.., материку.., и не считанным лигам бескрайней земли. Мы видим его
следы - сперва глубокие.., потом легкие.., потом еле заметные...

Миновав купол с мемориальным колоколом, Линож начинает подниматься в
воздух. Всего на дюйм-другой, но расстояние от него до земли медленно
растет. Будто он идет по лестнице, которую мы не видим.

А Майк у входа в мэрию кричит вслед своему сыну, вложив все свое горе в
единое слово:
- Ральфи!

Линож и Ральфи. Ночь. Ральфи открывает глаза и оглядывается.
- Где я? Где мой папа?
Далекий, еле слышный голос Майка:
- Ральфи...
- Это неважно, мальчик с седлом феи, - говорит Линож. - Посмотри вниз!
Ральфи смотрит. Они летят над проливом. Тени их летят по волнам,
окруженные лунной дорожкой. Ральфи улыбается от радости.
- Ух ты! Класс! - И после паузы:
- А это настоящее?
- Как яблочный пирог, - отвечает Линож.
Ральфи оглядывается на:
Литтл-Толл-Айленд. Это почти негатив того изображения, что мы показывали
вначале - ночь вместо дня, уход вместо приближения. В лунном свете
Литтл-Толл-Айленд выглядит почти иллюзией. Чем он скоро для Ральфи и станет.
- А куда мы летим? - спрашивает Ральфи. Линож подбрасывает скипетр в
воздух, и он занимает то положение, которое было, когда Линож летал с
детьми. Его тень, теперь от луны, а не от солнца, лежит поперек лица Линожа.
Линож наклоняет голову и целует седло феи на носу у Ральфи.
- Куда хотим. Всюду. Во все те места, которые тебе только снились.
- А мама с папой? Когда они прилетят?
- А, об этом потом, - улыбается Линож. Что ж, ему виднее, он взрослый..,
и потом, это так интересно!
- О'кей, - говорит Ральфи. Линож поворачивает - закладывает вираж, почти
как самолет, - и они улетают от нас прочь.

Майк стоит на ступенях мэрии. Он плачет. Джоанна Стенхоуп выходит из
мэрии и кладет ему руку на плечо. С бесконечной добротой она произносит:
- Войди в дом, Майк.
Не обратив на нее внимания, он идет вниз по ступеням, пробивая путь в
рыхлом снегу. Для тех, кто не волшебник, это трудная работа, но он идет
вперед. Он идет по следам Линожа, и камера следит за ним, глядя, как
отпечатки становятся все легче и легче, все меньше связаны с землей, где
обязаны жить смертные.
Мимо мемориального колокола, здесь еще один исчезающий отпечаток.., и
ничего. Поля девственного снега. Майк в рыданиях валится у последнего следа.
Возносит руки к пустому небу, к сияющей луне.
- Верни его, - тихо просит Майк. - Прошу тебя. Я сделаю все, что ты
хочешь, если ты его вернешь. Все, что ты хочешь.

В дверях мэрии столпились островитяне и молча смотрят. Джонни и Санни,
Ферд и Люсьен, Тавия и Делла, Хэтч и Мелинда.
- Верни его! - слышен молящий голос Майка. Лица островитян не меняются. В
них, быть может, есть сочувствие, но нет милосердия. Здесь, сейчас - нет.
Что сделано, то сделано.

Майк на снежном поле. Он копошится в снегу возле купола, где висит
мемориальный колокол. Протягивает руки к луне и залитой светом воде в
последний раз, но без надежды.
- Прошу тебя, верни его, - шепчет он.

Камера начинает уходить в сторону и вверх. Понемногу Майк становится
меньше и меньше, и вот он уже черная точка на белой снежной равнине. За ней
- материк, рухнувший маяк, волны пролива.
Затемнение.
И последний, еле слышный шепот мольбы:
- Я люблю его. Смилуйся! Конец акта шестого.

АКТ СЕДЬМОЙ

Небо ярко-голубое, и пролив тоже. Флегматично пыхтят рыбачьи лодки,
проносятся спортивные катера, оставляя кильватерный след и таща водных
лыжников. Парят и кричат в вышине чайки.

Прибрежный город утром. Титр: МАЧИАС, ЛЕТО 1989

Небольшой дощатый дом на Мэйн-стрит. Табличка:

ЮРИДИЧЕСКИЕ УСЛУГИ.

Пониже еще одна:

ЕСЛИ РЕШЕНИЕ ЕСТЬ,

МЫ ВМЕСТЕ ЕГО НАЙДЕМ.

Камера наплывает на окно. В доме сидит женщина, глядя наружу. Глаза
красные, щеки мокры от слез. Волосы у нее седые, и сначала мы просто не
узнали Молли Андерсон. Она постарела на двадцать лет.
Сидит она на кресле-качалке, глядя на летний пейзаж, и беззвучно плачет.
Напротив нее адвокат - профессионального вида женщина в светлой летней юбке
и шелковой блузке. Хорошо причесана, хорошо накручена, и смотрит на Молли с
тем сочувствием, которое проявляют хорошие психологи - часто помогает, но
пугает своей отстраненностью.
Молчание длится. Адвокат ждет, пока заговорит Молли, но Молли только
сидит в качалке и глядит плачущими глазами на лето за окном.
- Вы с Майком не спите вместе, - говорит наконец адвокат, - вот уже..,
как давно?
- Пять месяцев, - отвечает Молли, все так же глядя в окно. -
Приблизительно. Если нужно, я могу сказать точно. Последний раз был в ночь
перед большой бурей. Бурей столетия.
- Когда вы потеряли сына.
- Верно. Когда я потеряла сына.
- И в этой потере Майк обвиняет тебя.
- Я думаю, он собирается от меня уйти.
- И ты этого очень боишься, не так ли?
- Я думаю, он исчерпал все свои средства остаться. Ты понимаешь, что я
хочу сказать?
- Расскажи мне еще раз, что случилось с Ральфи.
- Зачем? Какая в этом польза? Господа Бога ради, кому от этого будет
лучше? Его больше нет!
Адвокат ничего на это не отвечает. Молли вздыхает и сдается.
- Это было на второй день. Мы все были в мэрии - там все собрались
укрыться от бури. Знаешь.., очень она была сильная.
- Я была здесь, - отвечает адвокат. - Я ее пережила.
- Да, Лиза, ты была - здесь. На материке. На острове это дело другое. -
Она замолкает на миг. - На острове все по-другому. - Еще одна пауза. - В
общем, Джонни Гарриман влетел во время завтрака и сказал, что маяк падает.
Все, конечно, захотели посмотреть, и Майк...

Дом Андерсонов летним утром. Перед домом стоит небольшая белая машина с
открытым багажником. В ней два или три чемодана. Открывается дверь дома, и
выходит Майк, неся еще два. Он закрывает дверь, спускается с террасы и идет
по дорожке. По всем движениям и жестам, по каждому взгляду перед нами
человек, который уезжает навсегда.
- Майк сказал нам, что сейчас белая мгла, - слышится за кадром голос
Молли, - и чтобы мы держались поближе к дому. Ральфи хотел посмотреть...
Пиппа и все дети тоже.., и мы их с собой взяли. Прости нас Боже, мы взяли их
с собой.
Майк останавливается возле таблички детского сада "МАЛЕНЬКИЙ НАРОД". Она
все еще висит на нижней ветви растущего во дворе клена, но какой-то вид у
нее сейчас пыльный. Забытый. Никому до нее нет дела. Майк срывает ее,
смотрит, поворачивается и бросает ее на террасу в приступе ярости.
- Никому из нас не следовало выходить, - говорит голос Молли, - особенно
детям. Мы недооценили бурю. Несколько человек заблудились и пропали. Один из
них был Ральфи. Энджи Карвер нашла дорогу домой. Остальные все погибли.
Майк провожает взглядом упавшую на террасу табличку, поворачивается и
идет к машине. Когда он обходит ее, чтобы сесть за руль, вытаскивая из
кармана ключи, раздается голос:
- Майк?
Это Хэтч.
Майк оборачивается. Хэтч, имеющий довольно странный вид в футболке и
шортах, идет туда, где он стоит. И видно, что ему очень хотелось бы
оказаться в другом месте. Майк смотрит на него холодным взглядом.
- Если у тебя есть, что сказать, скажи. Паром уходит в 11.10, и я не
собираюсь на него опаздывать.
- Куда ты едешь? - спрашивает Хэтч. Молчание.
- Не надо, Майк. Не уезжай. Молчание.
- Тебе легче будет, если я скажу, что с февраля ни одной ночи толком не
спал? Нет ответа.
- Тебе легче будет, если я скажу, что.., что мы, наверное, поступили не
правильно?
- Хэтч, мне пора ехать.
- Робби велел тебе сказать, что пост констебля за тобой, стоит тебе
только захотеть. Ты только скажи.
- Скажи ему, куда он может засунуть этот пост. Мне здесь делать нечего. Я
пытался, сколько мог, и больше не могу.

Он идет к дверце водителя, но не успевает ее распахнуть, как Хэтч
касается его руки. Майк оборачивается с горящими глазами, как будто
собирается двинуть ему в глаз, но Хэтч стоит, не шевельнувшись. Может быть,
он считает, что этого заслужил.
- Ты нужен Молли. Ты видел, что с ней творится? Ты хотя бы смотрел?
- Посмотри ты за меня. О'кей? Хэтч опускает глаза.
- С Мелиндой тоже плохо. Она столько принимает транквилизаторов.., боюсь,
как бы она к ним не привыкла.
- Плохо, - отвечает Майк. - Но.., по крайней мере у вас есть дочь. Может,
вы не так хорошо спите, но можете зайти в ее комнату и посмотреть, как спит
она. Верно?
- Ты все такой же уверенный в своей правоте. Смотришь на все только со
своей точки зрения.
Майк садится за руль и смотрит на Хэтча ничего не выражающим взглядом.
- Я никакой. Я пустой. Выскобленный, как ноябрьская тыква.
- Если бы ты хоть попытался понять...
- Я понимаю, что паром уходит в 11.10, и если я сейчас не поеду, то
опоздаю. Счастливо оставаться, Хэтч. Надеюсь, ты снова обретешь сон.
Он хлопает дверцей, заводит мотор и выезжает на Мэйн-стрит. Хэтч
беспомощно смотрит ему вслед.

Утро на газоне у мэрии.
Камера смотрит вниз по Мэйн-стрит и ловит в кадр машину Майка, идущую к
причалам, где стоит паром на материк, рокоча мотором. Мы смотрим ему вслед и
отворачиваемся влево к мемориальному колоколу. Под мемориальной доской в
память погибших на войне теперь еще одна. На ней надпись:

ЖЕРТВЫ БУРИ СТОЛЕТИЯ 1989 ГОДА.

Ниже идут имена:

МАРТА КЛАРЕНДОН,
ПИТЕР ГОДСО,
УИЛЬЯМ СОАМС,
ЛЛОЙД УИШМЕН,
КОРАСТЕНХОУП,
ДЖЕЙН КИНГСБЕРИ,
УИЛЬЯМ ТИММОНС,
ДЖОРДЖ КИРБИ...

И в самом низу:

РАЛЬФ АНДЕРСОН.

Молли в кабинете адвоката замолчала и только смотрит в окно. В глазах ее
снова выступают слезы и катятся по щекам, но плачет она молча.
- Молли? - окликает ее адвокат.
- Он заблудился в белой мгле. Может быть, он был с Биллом Тиммонсом -
который с насосной станции. Мне хочется так думать: тогда с ним кто-то был
до конца. Наверное, они совсем потеряли направление и зашли в воду. Их двоих
никогда не нашли.
- В этой истории, - говорит адвокат, - есть многое, чего ты мне не
сказала, правда? Молли молчит.
- Пока ты не расскажешь кому-нибудь, это будет болеть, как нарыв.
- Это будет болеть, что бы я ни делала, - отвечает Молли. - Есть раны,
которые не заживают. Я не понимала этого раньше.., но понимаю теперь.
- Почему твой муж так тебя ненавидит, Молли? - спрашивает Лиза. - Что
случилось с Ральфи на самом деле?
Камера наплывает на Молли. Молли все так же смотрит в окно. На улице
солнечно, трава зелена, цветут цветы.., но идет снег. Он валит густо,
укрывая траву и дорожки, нависая на листьях и ветках.
Камера наплывает на Молли, наплывает до самого крупного плана, а Молли
смотрит на падающий снег.
- Он ушел и заблудился. Так бывает, ты знаешь. Люди теряются. Так
случилось и с Ральфи. Он потерялся в белой мгле. Потерялся в буре.

Кадр расплывается и фокусируется снова. На пароме.
Паром пыхтит через пролив. На кормовой палубе стоят автомобили, и среди
них машина Майка. Сам Майк стоит один у релинга, подняв лицо, и океанский
бриз сдувает его волосы на затылок. Он почти умиротворен.
Голос Майка за кадром.
- Это было девять лет назад. Я заправил машину и уехал паромом 11.10. И
никогда не возвращался.

И снова офис адвоката.

Разговор Молли с юристом окончен. Часы на стене показывают 11.55. Молли
стоит у стола адвоката, выписывая чек. Адвокат смотрит на нее с тревогой,
зная, что она еще раз потерпела поражение, а остров победил. Тайна - какова
бы она ни была - осталась тайной.
И никто из них двоих не видит проплывающий на пароме автомобиль Майка.
- Я не думал, куда я еду, - говорит голос Майка. - Сперва я просто ехал
куда глаза глядят.

Майк едет в машине, сквозь ветровое стекло виден закат. Майк надел темные
очки, и в каждом из стекол отражается заходящее солнце.
- И единственное, о чем я думал - каждый вечер надевать солнечные очки, -
говорит голос Майка. - И с каждой милей на спидометре становился на милю
дальше Литтл-Толл-Айленд.

Среднеамериканская пустыня в полдень. Тянется двухполосная дорога по краю
кадра. Появляется быстро идущий белый автомобиль, и камера следует за ним.
- Развод прошел без претензий, - слышится голос Майка. - Молли получила
банковские счета, страховки, магазин, дом и клочок земли, который был у нас
в Вэнсборо. Мне достались "тойота" и душевный мир... То, что от него
осталось.

Мост Золотых Ворот. Сумерки.
- Я доехал досюда, - продолжает голос. - Снова к воде. Ирония судьбы, что
ли? Но на Тихом океане по-другому. Нет в нем того жесткого блеска, когда дни
начинают клониться к зиме. - Пауза. - И тех воспоминаний тоже нет.

Небоскреб на Монтгомери-стрит в Сан-Франциско.
Выходит Майк - постаревший Майк, с сединой на висках и морщинами - но
этот человек выглядит так, будто заключил мир с миром. Или сам нашел себе
мир. Он одет в костюм (не официальный, без галстука), в руке у него кейс.
Майк и его спутник идут к стоящему у тротуара седану. Садятся в машину, и
она выезжает в поток, обогнув вагон фуникулера. Голос Майка рассказывает:
- Я снова пошел учиться. Получил диплом по правоохранительным дисциплинам
и диплом по бухгалтерскому учету. Подумал было еще получить диплом юриста..,
но передумал. Начал с лавочки на острове у побережья штата Мэн и кончил
маршалом федерального суда. Ничего себе?

Мы видим лицо Майка через окно машины. За рулем его напарник, Майк сидит
рядом, и глаза его не здесь. Он едет по долгой дороге памяти. Мы слышим его
голос:
- Иногда остров кажется мне очень далеким, и Андре Линож - всего лишь
давним дурным сном. Иногда.., когда я ночью просыпаюсь и стараюсь удержаться
от крика.., он совсем рядом. И, как я говорил в начале, я держу связь.

Похоронная процессия идет по кладбищу к свежевырытой могиле, неся на
плечах гроб (мы это видим со среднего расстояния). Мимо шуршат цветным
водопадом осенние листья.
- Мелинда Хэтчер умерла в октябре девяностого, - говорит голос Майка. - В
местной газете сказали, что от сердечного приступа, - Урсула Годсо прислала
мне вырезку. Я не знаю, было ли за этим еще что-нибудь. Тридцать пять -
слишком молодой возраст, чтобы отказал мотор, но - бывает. А то как же.

Методистская церковь Литтл-Толл-Айленда. Приветственные руки с цветами
вдоль ведущей к двери дорожки. Доносятся звуки органа, играющего свадебный
марш. Распахиваются двери, и Молли выходит из них, сияющая, веселая, в
свадебном платье. Морщины остались на ее лице, но седых волос не видно.
Рядом с ней, в визитке, обнимая ее за талию - Хэтч. И он так же счастлив,
как и она. За ними, держа в одной руке букет, а в другой - шлейф Молли, идет
Пиппа - подросшая и с красивыми длинными волосами. Давно прошли те дни,
когда она могла застрять головой между столбиками перил. Народ идет за ними,
бросая рис. Среди толпы, улыбаясь, как гордый папаша, - преподобный Боб
Риггинс.
- Молли и Хэтч поженились в мае девяносто третьего, - говорит голос
Майка. - Урсула послала мне и эту вырезку. Как я слышал, они отлично ладят
друг с другом.., и с Пиппой. И я рад. Желаю им всем троим всяческого
счастья. От всей души.

Запущенная комната. Ночь.
- Не всем на Литтл-Толл-Айленде так повезло, - слышен голос Майка.
Мы вместе с камерой оглядываем комнату, смятую, неубранную постель,
которой будто тоже снились дурные сны. Дверь в ванную приоткрыта, и мы
проходим туда.
- Джек и Энджи Карвер развелись месяца через два после свадьбы Хэтча и
Молли. Джек требовал, чтобы Бастера отдали ему - как я понимаю, отчаянно, -
но проиграл по суду. Он уехал с острова в Льюстон, снимал комнату, и
покончил с собой ночью в конце лета девяносто четвертого.


В ванной открыто окно. Сквозь него издали доносятся звуки самодеятельного
оркестра, пробивающегося через мелодию "Висюльки". Джек Карвер лежит в сухой
ванне с натянутым на голову пластиковым мешком. Камера безжалостно
подъезжает все ближе.., и мы видим крепдешиновую повязку на глазу Джека.
- Он оставил то немногое, что имел, человеку по имени Хармон Бродски,
которому выбили глаз в драке в баре в конце восьмидесятых.

Вид на Литтл-Толл-Айленд с пролива - утро. Все тихо - только медленно
звонит сигнальный колокол - и немного призрачно, затуманено тенью серого.
Городской причал отстроен, и рыбный склад тоже.., только он другого цвета, и
вместо "ПИТЕР ГОДСО. РЫБА И ОМАРЫ" висит вывеска "БИЛЗ. ИЗЫСКАННАЯ РЫБА".
Камера отъезжает назад, и становится слышен плеск воды у лодки. Вот и она
- небольшая весельная лодка, качающаяся на зыби. Тем временем Майк
рассказывает:
- Робби Билз отстроил на городском причале рыбный склад и нанял на работу
Кирка Фримена. Кирк рассказывал, что однажды ранним весенним утром девяносто
шестого года жена Робби Сандра пришла туда, одетая в желтый дождевик и
красные сапоги, и сказала, что хочет чуть покататься на веслах. Кирк
заставил ее надеть спас-жилет... Он говорил, чем ее вид ему не понравился.

Камера подходит к лодке и поднимается над ней, показывая ее нос. На нем
аккуратно сложен рыбацкий дождевик. И стоит пара красных резиновых сапог, на
которые аккуратно воротником надет спасательный нагрудник.
- Он сказал, что она будто спала с открытыми глазами.., но что он мог
сделать? Было тихо, ни ветра, ни особой зыби.., а она была жена его босса.
Лодку нашли, но Сэнди пропала. Одна была странная вещь...

Камера скользит вдоль лодки, и на задней банке то ли красной краской, то
ли помадой написано единственное слово: "КРОАТОН".
- ..но никто не знал, к чему это. Может быть, кто-то на острове мог бы
пояснить...

В мэрии Урсула и двое из полиции штата ведут разговор, и хотя мы его не
слышим, нам и так все ясно. Они спрашивают, она вежливо качает головой.
Извините.., понятия не имею.., не могу себе представить.., впервые
слышу.., и так далее.
- ..но островитяне умеют хранить сек

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.