Жанр: Триллер
Буря столетия
... первой
скамье Майк остается сидеть, хотя и вибрирует почти заметно, как провод под
высоким напряжением. С одной стороны от него Хэтч, с другой - Молли. Майк
держит ее за руку, она смотрит на него тревожно. На следующей скамье за ними
Люсьен, Санни, Алекс и Джонни - добровольный конвой. Если Майк попытается
вмешаться в процесс принятия решения, они его удержат.
А в конце зала, где спят дети, взрослых прибавилось. К сидящей возле
Салли Тавии присоединилась Урсула, возле Гарри уже сидят и Энди, и Джилл, и
Джек подошел к Энджи, не покидающей Бастера.., но когда он попытался обнять
ее за плечи, она выскользнула, уходя от его прикосновения. "Тебе придется
кое-что объяснить, Джеки", - как мог бы сказать Рики Рикардо. Мелинда сидит
возле Пиппы, Сандра возле Дона рядом с ней. Карла и Генри Брайт сидят в
изножье кровати Фрэнка, держась за руки. Линда Сент-Пьер - около Хейди. Но
внимание всех родителей обращено не на детей, а на Робби Билза, назначившего
себя председателем.., и на земляков-островитян, которые решат судьбу их
детей.
С огромным усилием овладев собой, Робби заглядывает под помост и вынимает
председательский молоток - старый и тяжелый, реликт, сохранившийся еще с
семнадцатого века. Минуту на него глядит, будто никогда не видел, и опускает
на стол с громким резким стуком. Несколько человек вздрагивают.
- Я призываю собрание к порядку. По-моему, лучше всего будет решать это
дело так, как мы решали бы любой городской вопрос. В конце концов, так ведь
оно и есть? Это городской вопрос?
Молчание и напряженные лица. У Майка такой вид, будто он хочет ответить -
но он молчит. Молли все также тревожно смотрит на своего мужа и гладит его
руку, которая крепко (может быть, до боли) сжимает ее руку.
- Есть возражения? - спрашивает Робби. Молчание. Робби снова опускает
молоток - хрясь! - и снова несколько человек вздрагивают. Но не дети. Они
крепко спят. Или лежат без сознания.
- Вопрос стоит о том, дать ли этому.., этой личности, которая к нам
явилась, одного из наших детей. Он говорит, что уйдет, если мы дадим ему то,
что он хочет, и убьет нас всех - включая детей - если мы откажем. Я
правильно сформулировал вопрос?
Молчание.
- Хорошо. Так что же скажет Литтл-Толл-Айленд? Кто хочет говорить.
Молчание. Потом медленно поднимается Кол Фриз. Оглядывается на своих
земляков.
- Я не вижу у нас выбора, если мы верим, что он может сделать, как
сказал.
- А ты ему веришь? - спрашивает Роберта Койн.
- Это первое, о чем я себя спросил. И.., да, верю. Я видел многое, что
меня убедило. Я думаю так: или мы дадим ему то, что он хочет, или он возьмет
все, что у нас есть.., и детей тоже.
Кол садится.
- Роберта Койн отметила важный момент, - говорит Робби. - Кто верит, что
Линож сказал правду? Что он может стереть весь остров с лица земли и сделает
это?
Молчание. Верят все, но никто не хочет поднять руку первым.
- У нас у всех был один и тот же сон, - говорит Делла Биссонет. - И это
не был обычный сон. Я это знаю, и мы все знаем. Он честно нас предупредил.
Она поднимает руку.
- Ничего честного здесь нет, - говорит Берт Соамс, - но...
Одна его рука в импровизированной шине, но он поднимает другую. Его
примеру следуют остальные - сначала немногие, потом больше, потом почти все.
Хэтч и Молли поднимают руки последними. Только Майк угрюмо сидит, не
поднимая рук с колен.
- Это еще не вопрос о том, что делать, Майк, - тихо говорит Молли. - Пока
нет. Пока только верим мы или не верим...
- Я знаю, о чем этот вопрос, - отвечает Майк. - И когда станешь на эту
дорогу, каждый следующий шаг легче предыдущего. Это я тоже знаю.
- Итак, - говорит Робби, опуская руку, - мы ему верим. Этот вопрос
выяснен. Теперь, если есть мнения по основному вопросу...
- Я хочу сказать, - встает Майк.
- Твое право, - отвечает Робби. - Ты полноправный налогоплательщик.
Давай.
Майк медленно всходит по ступеням на помост. Молли смотрит, не отрывая
глаз. Майк не потрудился взойти на трибуну - он просто повернулся лицом к
землякам-островитянам. У нас несколько мгновений, когда растет внимание и
напряжение в зале, пока Майк думает, как начать.
- Нет, он не человек. Я не голосовал, но я все равно согласен. Я видел,
что он сделал с Мартой Кларендон, с Питером Годсо, что сделал с нашими
детьми - и я не верю, что он человек. У меня были те же сны, что и у вас, и
я не хуже вас сознаю реальность его угроз. Может быть, даже лучше J- я ваш
констебль, которого вы поставили следить за соблюдением ваших законов. Но..,
люди.., детей не отдают головорезам! Вы это понимаете? Детей не отдают!
Из детского угла комнаты выходит Энди Робишо.
- Так какой же у нас выбор? Что мы будем делать? Что мы можем сделать?
Эту реплику встречает густой ропот согласия, и Майк встревожен - это
заметно. Потому что единственный ответ, который у него есть, не имеет
смысла. Этот ответ - доблесть правильного поступка.
- Встать против него, - говорит Майк. - Бок о бок и плечом к плечу. В
один голос сказать ему "нет". Сделать то, что написано на дверях, через
которые мы сюда вошли - верить в Бога и друг в друга. И тогда.., быть
может.., он уйдет. Как уходят бури, когда выдуют свою силу.
- А если он начнет тыкать вокруг своей тростью? - встает Орв Бучер. - Что
тогда? А мы будем падать, как мухи на подоконник?
Ропот согласия громче.
Встает преподобный Боб Риггинс:
- "Итак, отдавайте кесарю кесарево, а Божие - Богу". Ты сам это сказал,
Майкл, час назад. Евангелие от Матфея.
- "Отойди от Меня, сатана, ибо сказано: "Господу Богу твоему поклоняйся и
Ему одному служи"". Евангелие от Марка, - отвечает Майк и оглядывается
вокруг. - Люди.., если мы отдадим ребенка.., одного из наших детей - как
потом будем с этим жить и глядеть друг другу в глаза, даже если он оставит
нам жизнь?
- Отлично будем жить, - отзывается Робби Билз. Майк ошеломленно
оглядывается на него, и в этот момент по центральному проходу выходит к
помосту Джек Карвер. Когда он начинает говорить, Майк поворачивается к нему.
Его обстреливают со всех сторон.
- У нас у всех в жизни есть такое, с чем приходится жить, Майк. Или ты
другой?
Попадание. Мы видим, как Майк вспоминает. И он обращается к Джеку и ко
всем:
- Нет, я такой же. Но это будет не то, что жить и помнить, как ты
смошенничал на экзамене, или с кем-то переспал, или дал кому-то в морду по
пьянке или под плохое настроение. Это - ребенок. Джек, неужели ты не
понимаешь?
Может быть, он до них достучался. Но тут начинает говорить Робби.
- Допустим, ты прав насчет отослать его прочь - допустим, мы все встанем
плечом к плечу, обнимемся и скажем: "НЕТ!" Допустим, мы это сделаем, и он
просто исчезнет. Вернется туда, откуда пришел.
Майк настороженно глядит, ожидая ловушки.
- Но ты видел наших детей. Я не знаю, что именно он с ними сделал, но не
сомневаюсь, что полет в высоте - это точное об этом представление. Они могут
упасть, и в это я верю. Ему стоит только махнуть этой своей тростью, и они
упадут. И как нам жить и смотреть в глаза друг другу, если это случится? Мы
будем себе говорить, что убили всех восьмерых только потому, что были
слишком хорошими, слишком святыми, чтобы пожертвовать только одним?
- Но ведь это может быть блеф... - пытается сказать Майк.
- Это не блеф, Майкл, и ты это знаешь! - вдруг резко и враждебно
перебивает Мелинда. - Ты это видел.
Тавия Годсо нерешительно выходит к началу центрального прохода -
очевидно, островитяне предпочитают говорить отсюда. Сначала она говорит
неуверенно, но обретает уверенность по ходу речи.
- Ты говоришь так, Майк, будто он убьет этого ребенка, Майкл.., будто это
человеческое жертвоприношение. А по мне это больше похоже на усыновление.
Она оглядывается, улыбаясь как бы на пробу - если уж нам предстоит это
сделать, постараемся сделать, как лучше. Посмотрим с хорошей стороны.
- И еще долгая жизнь! - говорит Джонас и делает паузу. - То есть если ему
верить. А после того, как я его видел.., я верю.
Снова ропот согласия. И одобрения.
- Линож забил до смерти Марту Кларендон своей тростью! - кричит Майк. -
Глаз ей выбил! Мы обсуждаем, отдавать ли ребенка чудовищу!
Молчание встречает эти слова. Люди опускают глаза в пол и краснеют от
стыда. Преподобный Боб Риггинс снова садится. Его жена кладет руку ему на
рукав и смотрит на Майка укоризненно.
- Пусть так, - говорит Генри Брайт, - но что будет с остальными детьми?
Скажем "нет" и увидим, как они умрут на наших глазах?
- Да, Майк, - подхватывает Кирк. - Что там насчет блага для большинства?
На это у Майка нет настоящего ответа.
- Но ведь о детях - это тоже может быть блеф. Сатана - отец лжи, а этот
тип явно его близкий родственник.
- И ты готов рискнуть? - визжит разъяренная Джилл Робишо. - Отлично!
Только рискуй своим сыном, а не моим!
- В точности моя мысль! - поддерживает ее Линда Сент-Пьер.
- Ты знаешь, Майк, - говорит Генри Брайт, - что здесь самое страшное?
Положим, ты прав наполовину.., и мы останемся жить, а они - он показывает на
детей - умрут? Как мы тогда будем глядеть в глаза друг другу? Как будем с
этим жить дальше?
- И как нам после этого жить рядом с тобой? - спрашивает Джек.
Неприязненно растущий гул в ответ. Джек - сокрушитель геев - возвращается
к своему спящему сыну и садится рядом с ним. И на это у Майка тоже нет
ответа. Мы видим, как он ищет его - и не находит.
Робби смотрит на часы. На них 9:20.
- Он сказал - полчаса, - напоминает Робби. - У нас осталось десять минут.
- Нельзя этого делать! - кричит Майк. - Как вы не понимаете? Мы не можем
позволить ему...
- Мы слышали твою точку зрения, Майк, - говорит Санни не без сочувствия.
- Теперь сядь, ладно?
Майк глядит беспомощным взглядом. Он не дурак и понимает, к чему дело
клонится.
- Вы должны об этом подумать, люди. Очень и очень тщательно подумать.
Он спускается по ступеням и садится рядом с Молли. Берет ее за руку. Она
отдает руку на секунду или две, потом забирает.
- Я пойду сяду с Ральфи, Майк. Она встает и идет по проходу туда, где
спят дети. Исчезает в круге родителей, не оглянувшись.
- Еще кто-нибудь хочет высказаться? - спрашивает Робби. - Какие будут
предложения?
Секунда молчания - и вперед выходит Урсула.
- Прости нас Боже, но давайте дадим ему то, что он хочет. Дадим ему то,
что он хочет, и пусть идет своей дорогой. На мою жизнь мне наплевать, но
дети.., даже если это будет Салли. Пусть лучше живет с плохим человеком,
чем.., чем умрет.
Она разражается рыданиями и упреками:
- Боже мой, Майкл Андерсон, у тебя, что ли, сердца нет ? Это же дети! Мы
не можем дать ему убить детей!
И она возвращается туда, где спят дети. Майк теперь окружен рядами
враждебных взглядов.
- Еще кто-нибудь? - спрашивает Робби, глядя на часы.
Майк начинает вставать, но Хэтч берет его за руку и слегка сжимает. Майк
глядит не него пораженным и вопросительным взглядом, и Хэтч чуть заметно
покачивает головой. "Хватит, - означает этот жест. - Ты сделал все, что
мог".
358 Майк стряхивает его руку и снова встает. Теперь он не идет к помосту,
а обращается к землякам с места:
- Не надо. Прошу вас. Андерсоны живут на Литтл-Толл-Айленде с 1735 года.
Я прошу вас как житель острова и как отец Ральфи Андерсона - не делайте
этого. Не идите на это. - После паузы он добавляет:
- Это проклятие. Вечная погибель.
Он оглядывается безнадежно, и никто, даже его собственная жена, не хочет
встречаться с ним взглядом. Снова падает тишина, и только чуть завывает
ветер и щелкают часы.
- Хорошо, - говорит Майк. - Тогда я предлагаю ограничить право голоса.
Пусть голосуют родители и только родители. Они все местные...
- Это нечестно! - встает Линда Сент-Пьер. Она касается брови спящей
дочери с нежной любовью.
- Я вырастила ее сама - да, с большой помощью всех горожан, и твоей и
твоей жены, Майк, - но в основном сама. И я не должна принимать такое
решение в одиночку. Для чего же тогда община, если не затем, чтобы помочь
людям, когда случается что-то по-настоящему страшное? Когда нет ни одного
достойного выхода?
- Я бы не смог сказать лучше, - говорит Энди.
- Но... - начинает Майк.
- Сядь!.. Ставь на голосование!.. Давайте голосовать!.. - слышен хор
голосов.
- Кто-нибудь еще ставит вопрос о праве на голосование? - спрашивает
Робби. - Может быть, это не совсем по-парламентски, но это надо решить. Я бы
предпочел услышать мнение кого-нибудь из родителей.
Напряженное молчание, и голос Мелинды Хэтчер:
- Я предлагаю, чтобы голосовали все.
- Поддерживаю, - вторит Карла Брайт.
- Это не... - пытается сказать Майк.
- Замолчи! - орет Энджи. - Тебе уже давали слово, и теперь сядь и
помолчи!
- Выдвинуто и поддержано предложение, - объявляет Робби Билз, - чтобы по
вопросу о том, выдать ли мистеру Линожу то, что он просит, голосовали все.
Кто "за"?
Поднимают руки все, кроме Майка. Он видит, что Молли тоже подняла руку,
видит, что она на него не смотрит, и что-то начинает в нем умирать.
- Кто "против"?
Ни одной руки. Майк просто сидит в первом ряду с опущенной головой.
- Предложение принято. - Робби опускает молоток.
Тесе Маршан требует:
- Ставь вопрос на голосование, Робби Билз. Настоящий вопрос.
В подвале Линож смотрит в потолок, и глаза его светятся в полутьме. Они
собираются голосовать, и он это знает.
В зале Джоанна с сердцем говорит:
- Ради Бога, давайте проголосуем и закончим!
- Мой сын в этом не участвует! - объявляет Майк. - Надеюсь, это ясно? Мой
сын не будет частью этой.., мерзости.
- Будет, - отвечает Молли.
Полное молчание. Майк поднимается и глядит на жену, не веря своим глазам.
Через весь зал смотрят они друг на друга.
- Мы никогда не бегали от своего долга, Майкл, - говорит Молли. - Мы
всегда участвовали в жизни острова. Мы будем участвовать и на этот раз.
- Не может быть, чтобы ты говорила всерьез, Молли. Это не правда?
- Это правда.
- Это безумие.
- Может быть - но безумие не по нашей вине. Майкл...
- Я ухожу! К черту все это! И вас всех к черту! Я беру моего сына и
ухожу!
Он успевает сделать три шага, и тут же добровольный конвой хватает его и
усаживает обратно. Молли смотрит, как отбивается Майк, как грубы его
конвоиры - им не нравится его отношение к весьма спорному решению, которое
принимается, - и она бежит к нему по проходу.
- Хэтч! На помощь! - зовет Майк.
Но Хэтч отворачивается, и лицо его горит от смущения. Майк рвется в его
сторону, и Люсьен бьет его в нос. Кровь.
- Прекратите! Не бейте его! - кричит Молли. - Майк, тебя сильно...
- Отойди, - говорит ей Майк. - Отойди, пока я еще владею собой и не
плюнул тебе в лицо. Она делает шаг назад, глаза ее расширены.
- Майк, если бы ты только понял.., это решение принимать не нам одним.
Это касается целого города!
- Я знаю, что это так - и разве я говорил другое? Уйди от меня, Молли.
Она отходит в горе и печали. Санни Бротиган протягивает Майку платок.
- Можете отпустить, - говорит Майк. - Я никуда не денусь.
Они его отпускают, хотя и настороженно. Робби с помоста глядит с явным
удовольствием. "Пусть ситуация очень плохая, - говорит его лицо, - но если
святошу констебля смазали по морде, это уже что-то".
Молли отступает от Майка, который на нее не смотрит Лицо ее дергается и
дрожит. Она, плача, уходит в конец зала. Люди по дороге похлопывают ее по
рукам, шепчут утешения и ободрения "Ничего, все образуется", "Он потом
опомнится", "Ты поступила правильно"... В конце зала ее обнимают Мелинда,
Джилл и Линда Сент-Пьер.
Хэтч подсаживается к Майку, не зная, куда деваться от стыда.
- Майк, я...
- Заткнись, - отвечает Майк, не глядя. - Заткнись и отвали.
- Когда у тебя будет время подумать, ты поймешь, - говорит ему Хэтч. - До
тебя дойдет. Это единственное, что мы можем сделать. А что еще? Умереть за
принцип? Всем нам? В том числе тем, кто слишком молод, чтобы понять, за что
умирают? Подумай об этом.
Майк наконец поднимает глаза:
- А если кончится тем, что Линож возьмет Пиппу? Долгое молчание. Хэтч
думает. Потом глядит Майку прямо в глаза:
- Я скажу себе, что она умерла в младенчестве. Непредвиденная смерть
новорожденного, когда никто ничего не может сделать. И я в это поверю. Мы с
Мелли поверим оба.
Робби снова стучит по помосту молотком.
- Внимание, внимание! Вопрос ставится на голосование. Отдадим мы или нет
мистеру Линожу то, что он просит, учитывая его обещание оставить нас в
покое? Что скажет Литтл-Толл-Айленд? Кто "за", голосуют обычным поднятием
рук.
Момент совершенно бездыханной тишины. Потом в конце зала поднимает руку
Энди Робишо.
- Я - отец Гарри, и я голосую "за".
- Я - его мать, и я тоже "за", - говорит Джилл Робишо.
- Мы с Кларой голосуем "за", - поднимает руку Генри.
Поднимает руку Линда Сент-Пьер. За ней Сандра Билз, и Робби на помосте
тоже поднимает руку.
- У нас нет выбора, - поднимает руку Мелинда.
- Нет выбора. - Хэтч поднимает руку.
- Я голосую "за" - это единственный выход. - Урсула.
Вслед за ней поднимает руку Тавия.
- Приходится. - Голос Джека.
Он поднимает руку. Анджела долго и любовно глядит на спящего Бастера и
тоже поднимает руку.
Весь зал обращает глаза к Молли. Она становится на колени, целует Ральфи
в седло феи на носу, потом встает. Обращается она ко всем.., но в каком-то
смысле говорит только с Майком, и лицо ее молит о понимании.
- Утратить одного живым лучше, чем утратить всех мертвыми. Я голосую
"за".
И она поднимает руку. За ней поднимаются и другие руки. Камера идет по
рядам, выбирает все лица, которые мы теперь знаем, и видит, как поднимаются
все руки.., кроме одной.
Робби выжидает минуту, глядя на лес поднятых рук и похоронных лиц. Надо
отдать этим людям должное - они приняли страшное решение.., и они это знают.
- Кто "против"? - мягко спрашивает Робби. Поднятые руки опускаются. Майк,
не поднимая глаз, выбрасывает руку высоко в воздух.
- Всеми голосами против одного, - объявляет Робби. - Предложение принято.
Часы показывают девять тридцать и бьют один раз.
Открывается дверь, и входит Линож, держа трость в одной руке и Замшевый
мешочек в другой.
- Приняли ли вы решение, люди? - спрашивает он.
- Да, - отвечает Робби. - Решение в вашу пользу.
- Прекрасно, - говорит Линож. Он проходит мимо заднего ряда,
останавливается, дойдя до прохода, и смотрит на родителей.
- Вы сделали правильный выбор.
Молли отворачивается - ей мерзко одобрение улыбающегося монстра. Линож
видит ее отвращение, и его улыбка становится шире. Он идет медленно по
проходу, держа перед собой мешок с шариками.
Всходит по ступеням, и Робби быстро отодвигается от него в сторону с
полным ужаса лицом. Линож стоит возле трибуны, с доброй улыбкой глядя на
своих заложников.
- Вы сделали трудную вещь, друзья мои, но вопреки всему, что мог тут
говорить вам констебль, вы поступили хорошо. Вы поступили правильно. Это
было единственное, что хорошие, любящие, ответственные люди могли сделать в
данных обстоятельствах.
Мешок он держит за завязку так, что тот свисает с его руки.
- Это - колдовские камни. Они были стары, когда мир был юн, и с их
помощью решали великие вопросы еще до того, как Атлантида погрузилась в
Африканский океан. Здесь семь белых камешков.., и один черный.
Линож замолкает.., улыбается.., и чуть видны кончики его клыков.
- Вы не можете дождаться, чтобы я ушел, и я не виню вас. Тогда пусть
выйдет по одному родителю каждого ребенка, если не трудно. Закончим это
дело.
Камера показывает островитян. Они впервые нутром поняли, что сейчас
сделали. И еще поняли, что поворачивать обратно поздно.
Линож улыбается. Показывает кончики клыков. И держит мешок. Время
выбирать. Затемнение. Конец акта пятого.
АКТ ШЕСТОЙ
Над ночным проливом кончился снегопад, и луна проложила золотую дорожку к
материку.
Безмолвная Мэйн-стрич засыпана снегом.
Здание мэрии стоит, темное справа и ярко освещенное свечами слева, где
находится зал заседаний.
В зале медленно, очень медленно идут по центральному проходу родители:
Джилл, Урсула, Джек, Линда, Сандра, Генри, Мелинда. Последней идет Молли
Андерсон. Она умоляющими глазами смотрит на Майка.
- Майк, прошу тебя, попытайся понять...
- Что ты хочешь, чтобы я понял? Вернись и сядь рядом с ним. Не принимай
участия в этой мерзости.
- Не могу. Если бы ты только понимал...
Майк смотрит в пол. Он не хочет смотреть на Молли, не хочет ничего этого
видеть. Она это понимает и скорбно уходит, поднимаясь по ступеням.
На помосте родители выстроились в линию. Ли-нож глядит на них с
благосклонной улыбкой, как дантист, объясняющий ребенку, что больно не
будет, ну совсем не будет.
- Это очень просто, - говорит он. - Каждый вытащит из мешка камешек.
Ребенок того, кто вытащит черный, пойдет со мной. Чтобы жить долго..; чтобы
видеть далеко.., и знать много. Миссис Робишо? Джилл? Не согласитесь ли вы
начать?
Он протягивает ей мешочек. Кажется, что она к нему не собирается
притрагиваться.., или не может.
- Давай, милая, - подбадривает ее Энди. - Бери! Она бросает на него
затравленный взгляд, сует руку в мешок, шарит там и вынимает кулак с крепко
зажатым камешком. Вид у нее такой, будто она сейчас упадет в обморок.
- Миссис Хэтчер? - предлагает Линож. Мелинда берет камешек. Сандра
следующая. Она тянет руку к мешку.., и отдергивает.
- Робби, я не могу! Ты!
Но Робби близко к Линожу подходить не хочет.
- Давай, тащи!
Она повинуется и отступает, дрожа губами, и так стиснув пальцы, что они
побелели. Следующий - Генри Брайт. Он долго выбирает, отбрасывая один (или
два) чтобы взять другой. Потом Джек. Он выбирает быстро и отступает, бросив
на Энджи отчаянный взгляд последней надежды. Берет шарик Линда Сент-Пьер.
Остаются Урсула и Молли.
- Дамы? - обращается к ним Линож.
- Ты первая, Молли, - говорит Урсула.
- Нет. Прошу тебя. Ты.
Урсула резко сует руку в мешок, берет один из двух оставшихся шариков и
отступает, стиснув кулак. Молли делает шаг вперед, смотрит на Линожа и берет
последний камешек. Линож отбрасывает мешок. Он полощется в воздухе, падая
вниз.., и исчезает в голубой вспышке, не успев коснуться помоста.
Островитяне не реагируют. Молчание такое плотное, что его можно резать
ножом.
- Отлично, друзья мои, - говорит Линож. - Пока что все сделано как надо.
Итак, кто смелый показать первым? Отбросить страх, и ощутить, как он
сменяется сладостным облегчением?
Никто не отвечает.
- Давайте, давайте! - благодушно торопит Линож. - Разве вы не слышали,
что боги карают слабых духом?
- Я люблю тебя, Бастер! - выкрикивает Джек и раскрывает руку. Шарик в ней
белый. Говор в зале.
Выходит вперед Урсула и выставляет сжатый дрожащий кулак. Собирается с
духом, и рука ее разжимается, как пружина. Шарик белый. Снова говор в зале.
- Давай, Сандра! - говорит Робби. - Покажи.
- Я.., я... Робби, я не могу... Я знаю, что это Донни.., знаю.., мне
никогда не везло...
С нетерпением, с презрением к ней, Робби, желая покончить с
неизвестностью, подходит, хватает ее за руку и разжимает ей пальцы. Шарика
нам не видно, и по его лицу ничего нельзя прочесть. Но он хватает то, что у
нее в руке, и поднимает вверх всем напоказ. Дико улыбается - похож на
Ричарда Никсона в политической гонке.
- Белый! - кричит он. И пытается обнять свою жену, но она отталкивает его
с выражением не просто отвращения - это омерзение.
Очередь выходить Линде Сент-Пьер. Она держит сжатую руку, смотрит на нее
и закрывает глаза.
- О Господи, молю Тебя, не отнимай у меня Хейди.
Открывает руку, но глаза держит закрытыми.
- Белый! - кричит чей-то голос.
Говор в зале. Линда открывает глаза, видит, что камешек белый, и начинает
рыдать, прижимая драгоценный камешек к груди.
- Джилл? - предлагает Линож. - Миссис Робишо?
- Не могу, - отвечает она. - Я думала, что смогу, но я не могу.
Простите...
Она бросается к лестнице, прижимая к груди сжатый кулак. Но не успевает
до нее дойти, как Линож указывает на нее тростью. Ее притягивает назад.
Линож наклоняет голову волка к ее руке. Она пытается удержать пальцы - и не
может. Камешек падает на помост и катится, как шарик (на который он и
похож), а камера следит за ним. Он останавливается у ножки стола городского
менеджера. Он белый.
Джилл сваливается на колени, всхлипывая. Остались только Генри, Мелинда и
Молли. У кого-то из них - черный камешек. Перебивка: лица их супругов. Карла
Брайт и Хэтч смотрят на сцену с завороженным ужасом. Майк не отрывает глаз
от пола.
- Мистер Брайт? - зовет Линож. - Генри? Не сделаете ли нам одолжение?
Генри выходит вперед и медленно открывает руку. Камешек белый. Генри от
облегчения становится как спущенный воздушный шар. Карла глядит на него,
улыбаясь сквозь слезы.
Теперь все решится между Молли и Мелиндой. Ральфи или Пиппа. Матери
глядят друг на друга на фоне улыбки Линожа. Одна из них сейчас перестанет
быть матерью, и обе они это знают.
Крупным планом - Молли. Ей представляется:
Над облаками парит Линож, но клин стал очень коротким. Из восьми детей
остались только Ральфи и Пиппа, держащиеся за руки Линожа.
- Дамы? - напоминает Линож.
Молли взглядом передает Мелинде мысль. Мелинда понимает и чуть кивает.
Они сдвигают кулаки вместе, рука к руке. Смотрят друг на друга, неистовые от
любви, надежды и страха.
- Давай, - очень тихо говорит Молли.
Крупным планом - две руки. Они открываются. В одной шарик -
...Закладка в соц.сетях
