Жанр: Триллер

Буря столетия

сторінка №16

им - может быть, чтобы продолжить
спор, - Майк качает головой.
- Прошу вас остаться. Ситуация у нас под контролем.
- Я знаю, что ты в это веришь, - говорит священник. - Но мы не все в этом
убеждены.
- И тебе не грех бы помнить, Майкл Андерсон, что у нас все еще
демократия! - вставляет Орв Бучер. - Хоть в шторм, хоть не в шторм!
Одобрительный ропот.
- Уверен, если память меня подведет, ты мне напомнишь, Орв. Пойдем, Хэтч.

Они заходят в кухню - и останавливаются в удивлении и страхе.
- Заходите, заходите! - приглашает голос Ли-ножа.
На столе и на полке - зажженные свечи. Щегольски одетый Линож стоит,
положив обе руки (сейчас пока без желтых перчаток) на волчью голову трости.
И еще мы видим Джоанну Стенхоуп. Она парит возле стены, почти касаясь
головой потолка, и ноги ее висят в воздухе. Руки ее расставлены в сторону на
уровне пояса - не совсем распятие, но наводит на мысль о нем. В каждой руке
у нее - зажженная свеча. По пальцам течет расплавленный воск. Глаза ее
широко открыты. Двинуться она не может.., но она в сознании и в ужасе.
Майк и Хэтч остановились, где вошли.
- Заходите, мальчики, - говорит Линож. - Быстро и тихо.., если только вы
не хотите, чтобы я заставил эту суку сжечь себе лицо.
Он чуть приподнимает трость, и Джоанна точно так же поднимает свечу к
своему лицу.
- Сколько волос! - говорит Линож. - Посмотрим, как они будут гореть?
- Нет, - отвечает Майк.
Он входит в кухню. Хэтч за ним, бросив взгляд через плечо. Там Боб
Риггинс обращается к островитянам, и хотя не слышно, что он говорит, видно,
что многие с ним соглашаются.
- У вас проблемы с местным изгонятелем злых духов? Что ж, есть одна вещь,
которую вы, констебль, можете запомнить на будущее.., в предположении,
конечно, что это будущее у вас есть. У преподобного Бобби Риггинса есть две
племянницы в Кэстине. Симпатичные блондиночки одиннадцати и девяти лет. Он
их очень любит. Может быть, даже слишком. Когда они видят его машину, они
убегают и прячутся. На самом деле...
- Отпустите ее, - требует Майк. - Джоанна, как ты?
Она не отвечает, но глаза ее закатываются от ужаса Линож хмурится.
- Если вы не хотите видеть миссис Стенхоул в виде самой большой в мире
праздничной свечи, я вам советую не заговаривать, пока вас не попросят.
Хэтч, закройте дверь.
Хэтч закрывает. Линож следит, потом снова обращает свое внимание на
Майка.
- Вы не любите знаний?
- Те, которые вы имеете в виду - нет.
- Ай-яй-яй, как плохо. Просто стыдно. Может быть, вы мне не верите?
- Я вам верю. Но дело в том, что вы знаете все плохое и ничего из
хорошего.
- Ах, как возвышенно. У меня даже слезы на глазах выступили. Но в общем и
целом, констебль Андерсон - добро - это иллюзия. Побасенки, которые люди
себе рассказывают, чтобы прожить жизнь, не слишком много плача.
- В это я не верю.
- Я знаю. Вы до самого конца держитесь добра.., только в этот раз,
кажется, вам достанется спичка с коротким концом.
Он смотрит на Джоанну, приподнимает трость.., и медленно ее опускает. При
этом Джоанна соскальзывает по стене. Когда ее ноги касаются пола, Линож
надувает губы и слегка дует. По комнате проносится ветер. Пламя свечей на
столе и на полке колеблется, свечи в руках у Джоанны гаснут. И чары с нее
спадают. Она бросает свечи и бежит к Майку, всхлипывая. Пробегая мимо
Линожа, она от него отшатывается. Он улыбается ей отеческой улыбкой, а Майк
обнимает ее за плечи.
- Ваш город полон прелюбодеев, педофилов, воров, обжор, убийц, хулиганов,
мошенников и скупердяев. И каждого из них я знаю. Рожденный в грехах -
рассыпься в прах. Рожденный в грязи - в ад ползи.
- Он дьявол! - всхлипывает Джоанна. - Не подпускай его больше ко мне! Я
все сделаю, только не подпускай его ко мне!
- Чего вы хотите, мистер Линож? - спрашивает Майк.
- Чтобы через час все собрались в том зале - для начала. Проведем
незапланированное городское собрание, точно в двадцать один ноль-ноль. А
потом.., потом увидим.
- Что увидим? - спрашивает Майк. Линож проходит к задней двери,
приподнимает трость, и дверь отворяется настежь. Врывается штормовой ветер,
гася все свечи. Силуэт - Линож - оборачивается. В контуре его головы
дергаются красные линии, освещающие его глаза.
- Увидим, закончил ли я с этим городом.., или только начал. В девять
вечера ровно, констебль. Вы.., он.., она.., преподобный Бобби.., менеджер
города Робби.., все и каждый.

Он выходит, и дверь за ним захлопывается.
- Что же нам делать? - спрашивает Хэтч.
- А что мы можем сделать? - отвечает Майк. - Выслушаем, чего он хочет.
Если есть другой выход, я его не вижу. Скажи Робби.
- А как с детьми? - спрашивает Хэтч.
- Я за ними присмотрю, - говорит Джоанна. - Я все равно не могу быть там,
где он. Опять - ни за что!
- Так не пойдет, - говорит Майк. - Он хочет, чтобы собрались все, а
значит, и ты, Джо. - Он задумывается. - Мы перенесем их наверх. Вместе с
кроватями. Поставим сзади в зале заседаний.
- Да, это пойдет, - соглашается Хэтч. Когда Майк открывает дверь, он
добавляет:
- Я никогда в жизни еще не был так испуган.
- Я тоже.
И они идут сообщить о собрании выжившим в эту бурю.

Снаружи купол с мемориальным колоколом почти исчез под сугробами. И на
одном из сугробов - что почти такое же чудо, как хождение по воде - стоит
Андре Линож. Трость его поставлена между ступнями в снег. Он смотрит на
мэрию.., сторожит.., выжидает.
Затемнение. Конец акта третьего.

АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ

Все еще дует ветер на углу Мэйн-стрит и Атлантик-стрит, наметает сугробы
и волочет поземку, но снегопад почти прекратился.

У остатков причала волны по-прежнему бьют в берег, но уже не так яростно.
У подножия Атлантик-стрит лежит рыбачья лодка, и ее нос воткнулся в разбитую
витрину магазина сувениров Литтл-Толл-Айленда.

На небе поначалу видны только чернота и бегущие тучи, но где-то чуть-чуть
бледнеют просветы, какое-то серебрение. В этом свете чуть виднее дымчатые,
беспокойные тени облаков, я потом, всего на миг-другой, сверкает полная луна
в промоине и снова исчезает.

Здание мэрии сквозь вертящуюся завесу снега все также похожа на мираж.
Под прикрытием своего купола раскачивается по ветру мемориальный колокол и
тихо позванивает.

Мы видим крупным планом старомодные кварцевые часы. Когда малая стрелка
указывает точно па девять, они начинают бить. Камера отъезжает, открывая нам
зал заседаний Литтл-Толл-Айленда.
Это красивое и яркое зрелище. Все наши знакомые уже здесь, плюс еще
остальные островитяне - всего двести. Странно выглядят они при свечах - как
жители деревни прошлых времен.., времен Салема и Роанока, скажем так.
В переднем ряду сидят Майк и Молли, Хэтч и Мелинда, преподобный Боб
Риггинс и его жена Кэти, Урсула Годсо и Сандра Билз. Робби Билз на помосте,
за небольшим деревянным столом слева. Перед ним на столе небольшая табличка
с надписью "МЕНЕДЖЕР".
За рядами скамеек поставлены в углу восемь кроватей. По обе стороны этого
анклава сидят Энджи Карвер, Тавия Годсо, Джоанна Стенхоуп, Энди Робишо, Кэт
Уизерс и Люсьен Фурнье. Они охраняют детей - насколько могут.
Последний удар часов затихает в шуме ветра снаружи. Люди оглядываются в
поисках любого признака присутствия Линожа. Через минуту-другую Робби
подходит к кафедре, нервно одергивая край куртки.
- Леди и джентльмены, я, как и вы, не очень знаю, чего мы ждем, но...
- А тогда, может, ты сядешь и будешь ждать, как и мы, Робби? - спрашивает
Джонни Гарриман.
Эти слова встречают нервным смехом. Робби кидает на Джонни хмурый взгляд.
- Я только хотел сказать, Джонни, что я уверен - мы найдем выход из.., из
этой ситуации.., если будем держаться вместе, как всегда было у нас на
острове...

Входная дверь распахивается с громким и гулким стуком. Снаружи, на
крыльце, видны ботинки и древко трости Линожа.

Робби Билз замолкает и глядит на дверь. С его лица пот льется ручьем.
Перебивкой идут лица островитян: Тавия... Джонас Стенхоуп... Хэтч...
Мелинда... Орв.., преподобный Боб Риггинс... Люсьен.., другие. Все смотрят
на дверь.

Ботинки ступают на черно-белый шахматный кафель. Трость не отстает,
постукивая через правильные интервалы. Мы следим за ботинками, пока они не
подходят к двери, ведущей в зал заседаний. Тут камера резко наезжает на
дверь, на стеклянных створках которой написано:

ЗАЛ ЗАСЕДАНИЙ МЭРИИ ЛИТТЛ-ТОЛЛ-АЙЛЕНДА.

Под этим другая надпись:

БУДЕМ ВЕРИТЬ В БОГА И ДРУГ В ДРУГА.

Островитяне смотрят на вошедшего, и глаза у них расширены от страха.
Две руки в желтых перчатках берутся за ручки и распахивают двери прямо на
камеру...

В дверях стоит Линож в своей куртке и желтых перчатках, сунув трость
подмышку. Он улыбается, глаза у него более или менее нормальные, чудовищные
зубы скромно спрятаны. Он снимает перчатки и сует их в карманы куртки.
Медленно, в тишине такой плотной, что она оглушает, Линож входит в зал.
Слышно только мерное тиканье часов.

Линож медленно идет по пролету за скамьями в направлении столов, где был
буфет. Все островитяне, кроме сидящих в последних рядах (то есть тех, кто
всего ближе к Линожу), поворачиваются посмотреть на него, и в глазах их
недоверие и страх.
Когда Линож подходит к кроватям и спящим детям, самоназначенные стражи
сдвигаются вместе, создавая барьер из своих тел между Линожем и детьми.
Линож доходит до поворота в центральный пролет, ведущий к помосту. Минуту
он там стоит, благосклонно улыбаясь, явно наслаждаясь страхом и недоверием,
клубящимися в безмолвной комнате. Будто питается ими.
Здесь мы видим в перебивках всех знакомых островитян. На лице Кэт написан
вызов: "Этих детей ты возьмешь только через мой расчлененный труп". Честное
круглое лицо Хэтча исполнено решимости и напряжения, у Мелинды в лице страх
и отчаяние. И остальные: Джек Карвер... Ферд Эндрюс... Аптон Белл.., все
боятся, все подавлены присутствием сверхъестественного.., а что он -
сверхъестественный, они чуют. И последним мы видим Робби с залитым потом
лицом и рукой, глубоко засунутой в карман, где он спрятал пистолет.
Линож постукивает тростью сначала по скамьям слева, потом справа от
прохода - как постукивал по калитке Марты. Слышно шипение, и дым поднимается
от обугленных мест, которых коснулась трость. Сидящие поблизости
отшатываются прочь. Те, кто был справа - это семья Хоупвеллов - Стен, Мэри и
Дэви. Линож им улыбается, и на этот раз его губы приоткрываются настолько,
что показывают кончики клыков. Все три Хоупвелла реагируют. Мэри обнимает за
плечи своего сына и смотрит на Линожа со страхом.
- Привет, Дэви! - говорит Линож. - Отличное будет сочинение - "Как я
провел уикэнд"?
Дэви не отвечает. Линож глядит на него, улыбаясь по-прежнему.
- Твой отец вор. Он за последние шесть лет украл более четырнадцати тысяч
долларов в компании морепродуктов, где работает. На эти деньги он играет. -
И Линож сообщает доверительно:
- Он проигрывает.
Дэви поворачивается и бросает на своего отца взгляд, полный страха и
неверия. "Я не верю, - говорит этот взгляд. - Мой папа - никогда!" - но он
на миг видит в лице Стена неприкрытую вину и страх пойманного в капкан
зверя. Этой минуты хватает, чтобы глубоко потрясти веру мальчика в отца,
который был кумиром.
- Папа?..
- Я не знаю, кто вы, мистер, - говорит Стен, - но вы лжете. Лжете!
Хорошо, но недостаточно. Никто не верит ему, в том числе его жена и сын.
- Рожденный во лжи дважды скажи.., а, Дэви? Хотя бы дважды.
С Хоупвеллами он покончил. Вера друг в друга в этой семье погибла вмиг и
навеки. Линож медленно движется по проходу к помосту. Каждый глаз ловит его
неторопливое продвижение - и тут же отворачивается; "каждое сердце
вспоминает свои ошибки и обманы. Дойдя до Джонни Гарримана, Линож
останавливается и улыбается снова.
- Ба, да это Джонни Гарриман! Который сжег столярный цех в Мачиасе по ту
сторону пролива!
- Я.., да ты.., не было этого!
- Еще как было! - улыбается Линож. - Два года назад, когда они тебя
уволили! - Он поворачивается к Кирку Фримену. - А Кирк помогал.., правда?
Конечно, помогал - на то и дружба, верно? - И снова к Джонни. - Семьдесят
человек потеряли работу, но ты за себя отплатил, а это самое главное,
правда? А как же!
Островитяне смотрят на Джонни, будто видят его впервые.., и на Кирка
тоже. Джонни сжимается под этими взглядами до роста в один фут.
- Видишь, дубина! - обращается к Джонни Кирк. - Смотри, во что ты нас
втравил!
- Заткнись! - отвечает Джонни, и Кирк затыкается, но поздно.
Линож, улыбаясь, идет к помосту. Все глядят на него, ежась, как собаки,
которых часто бьют. Ни один не решается встретиться с ним взглядом. Каждый
надеется, что Линож не остановится возле него, не заговорит, как со Стеном и
Джонни Гарриманом.

Но Линож останавливается еще раз возле Джека Карвера. Джек сидит среди
тех двоих, которых Линож уже назвал в связи с избиением молодого гея. Джек
поднимает на Линожа глаза и быстро их отводит. Так же не в своей тарелке
чувствуют себя Алекс Хабер и Люсьен Фурнье.
- Да, ребята, вам бы посмотреть на того пидора, которого вы отделали. Вы
бы так при кололись из-за повязки у него через глаз. Крепдешиновая такая
повязка.

Энджи Карвер прислушивается. Хмурится. Что там Линож говорит про ее мужа?
Что он кого-то избил? Быть того не может! Или.., может?

- Заткнись, - говорит Джек, но едва ли громче шепота.
- Этот парень живет в одном из домов без лифта на Кэнэл-стрит, прямо за
Лисбоном. Могу дать адрес. Не знаю, может, вы захотите ему до конца свет
погасить? Люсьен, как насчет выбить ему второй глаз? Окончить работу?
Люсьен молчит, глядя в пол.
- Алекс?
Алекс тоже онемел.
- Рожденный в грехах - рассыпься в прах, - говорит Линож и оставляет их в
покое, идя дальше к помосту.

Робби Билз все еще стоит между своим столом городского менеджера и
помостом, все еще течет пот по его лицу, воротник рубашки промок. И он
видит:

По проходу, в той же больничной рубашке, с распущенными седыми волосами,
идет поддельная мать. Конечно, это все тот же Линож, и он сжимает в руке все
ту же трость с волчьей головой.
- Почему я должна была умереть среди чужих, Робби? - спрашивает
поддельная мать. - Ты мне все еще не объяснил этого, Робби. Почему я должна
была умереть, призывая тебя? Я только хотела прощального поцелуя...
Линож (в этом кадре это в самом деле Линож) приближается, и Робби
выхватывает пистолет. - Не подходи! - кричит он, - Предупреждаю, не подходи!
- Ох, положи это, - говорит Линож. Рука Робби разжимается. Мы видим, как
он борется, не давая ее разжать, но будто чья-то рука куда больше - которой
мы не видим - отгибает ему пальцы один за другим. Пистолет падает на помост,
на который уже всходит Линож.

Робби видит, как поддельная мать всходит по ступеням, и больничная
рубашка развевается вокруг тощего тела. Она наставляет на Робби конец
трости, и слезящиеся старческие глаза зловеще вспыхивают.
- Почему ты не скажешь этим людям, где ты был и что делал, когда я
умирала, Робби? Наверное, твоей жене будет особенно интересно, правда,
Робби?
- Заткни пасть! - кричит Робби. - Сандра, не верь ему! Не слушай! Он все
врет!
В недоумении и страхе Сандра Билз пытается встать с места. Урсула
удерживает ее за руку и заставляет снова сесть.
Линож на помоете тянет руку к лицу Робби, щелкая пальцами, как пастью.
- Твои глаза, Робби...
Робби смотрит на поддельную мать.
- Я выем твои глаза прямо из головы... Старческая костлявая рука, в
которой нет трости, продолжает щелкать.

Робби пятится, ноги у него заплетаются, и он падает. Отползает от
Линожа-матери на ягодицах, отталкиваясь ногами, и заползает под свой стол
городского менеджера. Там и остается, тихо скуля и бормоча. Пистолет его,
забытый, валяется футах в пяти.
По рядам островитян проходит испуганный говор, а Линож всходит на трибуну
и берется за ее края, как уверенный в себе политик, собираясь начать речь.
- Не волнуйтесь, ребята - он вполне оправится, это я вам говорю. А пока
что гораздо удобнее, чтобы он сидел под столом, вместо того, чтобы по нему
стучать, не так ли? Несколько спокойнее. Продолжим. Скажи правду... - он
останавливается, улыбается, - ..и посрами дьявола.
Все смотрят на него молча и со страхом. Он на всех - с улыбкой.
- Итак, мы подходим к сути вопроса. Я вам его изложу, потом сойду вниз и
подожду, пока вы примете решение.
Встает Санни Бротиган. Он испуган, но решился сказать.
- Почему вы пришли сюда? Почему именно мы?
- Есть в вас что-то очень для меня противное, - почти неслышно говорит
Майк.
Молли берет его за руку. Майк сплетает с ней пальцы, поднимает ее руку к
своему лицу и трется щекой.
- Я здесь потому, что на островах народ умеет объединяться ради общего
блага, когда это надо.., и этот народ знает, как хранить секреты. Так было
на острове Роанок в 1587 году, так и на острове Литтл-Толл-Айленд в 1989.

- Говорите дело! - встает Хэтч. - Хватит ходить вокруг да около. Скажите,
чего вы хотите.
Хэтч садится. Линож стоит на помосте с опущенной головой, будто
задумался. Островитяне, затаив дыхание, ждут продолжения. На улице стонет
ветер. Наконец чужак поднимает голову и оглядывает аудиторию.
- Ваши дети здесь, с вами.., но их здесь нет. То же самое и со мной,
потому что частично я с ними.
Он показывает направо, где находятся окна внешней стены. В погожий день
здесь был бы вид на сбегающий к причалам склон, на пролив и на материк.
Сейчас окна темны.., до тех пор, пока Линож не поднимает трость и не
показывает на них головой волка.

Окна полны ярким голубым светом. Островитяне поражены, испуганы,
некоторые буквально закрывают глаза рукой.
- Смотрите! - требует Линож. Камера наплывает на центральное окно.
Голубое небо.., внизу облака.., клиновидный строй птиц (может быть, уток?)
держит свой путь над облаками. Только это не утки.., не гуси.., это..,
это...

В "детском углу" зала заседаний вскакивает на ноги Энди Робишо, не
отрывая глаз от сияющего окна. На его лице - смятение.
- Гарри.., о Господи, это Гарри!
Он оборачивается на спящего сына, видит, что мальчик не исчез, и снова
поворачивается к окну. Рядом с ним возникает Энджи.
- Бастер! Джек, это Бастер там!
- Это все они там, - говорит Линож прямо в камеру.

И мы видим ту же картину - Линож летит во главе клина за летящей тростью.
Он держит за руки Пиппу и Ральфи, как и прежде, и остальные дети вытянулись
за ними, составляя клин. Дети смеются, радуются, счастливые до крайности.
Пока...
- Но если я их брошу там... - звучит голос Ли-ножа...

Линож в небе отпускает руки Ральфи и Пиппы, и выражение счастья на их
лицах сменяется ужасом. С криками расцепляясь, все восемь детей кувыркаются
вниз, и их поглощает густое облако.
- ..они погибнут здесь, - говорит Линож в камеру.

Стоящий на помосте Линож опускает трость, и яркая голубизна в окнах
пропадает - они снова становятся черными. Островитяне потрясены до самой
глубины души. Естественно, более всех потрясены родители.
- И вы увидите, как это будет, - говорит Линож. - Они погаснут...
Он надувает губы, чуть поворачивается влево и дует. Несколько свечей на
стене (точнее, ровно восемь) гаснут.
- ..как свечи на ветру, - заканчивает Линож с улыбкой.
Урсула Годсо вскакивает на ноги. Когда-то красивое, ее лицо искажено и
состарено горем. Она качается, чуть не падает, но Мелинда подхватывает ее и
не дает свалиться. Урсула молит от всего сердца, заливаясь слезами.
- Только не трогайте мою Салли, мистер! У меня она теперь одна осталась!
Мы дадим вам то, что вы хотите, клянусь вам, дадим, если у нас это есть.
Правда ведь? - Она поворачивается к собранию.

Кэт Уизерс... Санни... Делла Биссонет... Дженна Фримен... Джек, Люсьен и
Алекс Хабер, виновато сбившиеся в кучку.., все кивают и согласно бормочут.
Да, они отдадут Линожу то, что он хочет. Они к этому готовы.
- Так что же это? - встает Хэтч в первом ряду рядом со своей женой. -
Скажите нам.
- Я долго живу на свете, - говорит Линож. - Тысячи лет. Но я не из богов,
и я не бессмертный.
Он берет свою трость за середину, поднимает ее над головой и поворачивает
горизонтально перед своим лицом. Едва заметная тень от свечей ложится на его
лицо от лба и ниже. При этом сильное и красивое лицо человека лет под сорок
меняется.., стареет. Это морщинистое и обвисшее лицо человека не старого -
древнего. И глаза выглядывают из-под опухших век, а под ними висят мешки.
Аханье и говор в зале. И снова камера выхватывает лица из толпы,
показывая их реакцию. Вот Энди Робишо, сидящий рядом со своим сыном, держит
его за руку, поглаживая.
- Итак, вы видите, какой я на самом деле. Старый. Больной. Фактически, на
краю могилы.
Линож снова поднимает трость, и тень уходит с его лица, и возвращается
его молодость. Он пережидает говор в зале.
- Если считать сроками ваших жизней-поденок, мне жить еще долго. Я буду
ходить по земле и тогда, когда все вы, кроме самых юных - может быть, Дэви
Хоупвелла или Дона Билза...
Перебивка. Сидящий рядом с родителями Дэви Хоупвелл и спящий Дон.

- ..уйдете в землю. Но по моим меркам, мне мало остается времени. Вы
спрашиваете меня, чего я хочу?

Камера показывает Майка и Молли Андерсонов. Майк уже понял, и в лице его
ужас и негодование. Когда он начинает говорить, голос его возвышается от
шепота до вопля. Молли сжимает его руку.
- Нет, - говорит Майк. - Нет, нет, нет... Линож продолжает, не обращая
внимания на Майка.
- Мне нужен кто-то, кого я воспитаю и выучу; кто-то, кому я передам все,
что знаю и умею, кто будет выполнять мою работу, когда сам я этого делать
уже не смогу.
Майк вскакивает, увлекая за собой Молли.
- Нет! Нет! Никогда!
Линож по-прежнему не обращает внимания на Майка.
- Мне нужен ребенок. Один из тех, кто спит там, в углу. Кто - неважно;
они одинаковы в моих глазах. Дайте мне то, что я хочу - дайте по собственной
воле, - и я уйду.
- Нет! - кричит Майк. - Никогда не отдадим мы тебе наших детей! Никогда!
Он вырывается из руки Молли и бросается к лестнице на помост, явно
собираясь расправиться с Линожем. В его ярости исчезли любые сомнения,
сможет ли он возобладать над сверхъестественной силой Линожа.
- Держите его! - кричит Линож. - Если не хотите, чтобы я бросил детей с
неба! А я брошу! Клянусь, брошу!

В детском углу дети заворочались на койках и застонали, безмятежность лиц
нарушилась страхом.., или чем-то, случившимся далеко-далеко или
высоко-высоко.
- Держите его! - кричит в ужасе Джек Карвер. - Остановите его! Бога ради,
остановите!
Преподобный Боб Риггинс обхватывает Майка за плечи раньше, чем Майк
успевает добежать до ступеней. Хэтч присоединяется раньше, чем Майк мог бы
стряхнуть с себя Риггинса, который хотя человек крупный, но скорее жирный,
чем сильный.
- Нет, Майк! - говорит Хэтч. - Мы должны его выслушать - хотя бы
выслушать...
- Нет! - кричит Майк, вырываясь. - Пусти меня, Хэтч! Черт тебя возьми...
Он почти вырвался, но его перехватывают Люсьен, Санни, Алекс и Джонни.
Это ребята здоровые. Они сажают его обратно на сиденье в первом ряду. Мы
видим, что при этом они испытывают неловкость, но настроены все равно
решительно.
- Майк Андерсон, ты спокойно посидишь, пока он скажет свое слово, -
говорит Джонни. - Мы его выслушаем.
- Так надо, - добавляет Люсьен.
- Вы не понимаете, - говорит Майк. - Слушать его - это самое худшее, что
мы можем сделать!
Он оглядывается на Молли за помощью и поддержкой, и то, что он видит,
заставляет его оцепенеть. Это - смесь неуверенности и отчаяния.
- Молли? Молли? - в ужасе зовет Майк.
- Я не знаю, Майк. Я думаю, лучше его выслушать.
- Выслушать - это ведь не повредит, - говорит Мелинда.
- Он припер нас к стенке, - добавляет Санни. Они поворачиваются к Линожу.
Все глаза повернуты к нему. Все ждут главных слов. И Линож начинает
говорить. И камера медленно на него наплывает до крупного плана.
- В деле, подобном этому, я не могу взять сам.., хотя могу наказывать, в
этом я вас уверяю. Отдайте мне одного ребенка из тех, что спит вон там, дабы
я воспитал его как своего - и я оставлю вас в покое. Он или она проживет
долго, и когда остальные спящие уже умрут, он или она все еще будет жить, и
многое увидит. Дайте мне то, что я хочу - и я уйду. Откажите мне - и те сны,
что вы видели прошлой ночь, станут явью. Дети упадут с неба, а вы все
пойдете в океан пара за парой, и когда кончится буря, этот остров будет
таким, как был после бури Роанок. Пустой. Покинутый. Я даю вам полчаса.
Обсудите вопрос.., для чего же еще существуют городские собрания? А потом...
Он замолкает. Камера доходит до максимально крупного плана.
- Решайте.
Затемнение. Конец акта четвертого.

АКТ ПЯТЫЙ

У здания мэрии ветер все так же кружит поземку, но снегопад перестал.
Буря столетия - по крайней мере та, что создана Матерью-Природой, -
окончена.

В небе облака начинают подниматься и расходиться. Когда на этот раз
появляется полная луна, она остается в небе.

Мы идем по коридору мэрии к стеклянным дверям в зал, и внизу кадра
мелькает надпись:

БУДЕМ ВЕРИТЬ В БОГА И ДРУГ В ДРУГА.

Видно, как Робби Билз вылезает из-под стола (волосы его растрепаны),
встает и идет к помосту.
Все следующее, как бы ни было оно смонтировано, мы видим как единое
целое.

Робби доходит до помоста и оглядывает молчаливый ожидающий зал. На

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.