Жанр: Триллер
Буря столетия
...им - может быть, чтобы продолжить
спор, - Майк качает головой.
- Прошу вас остаться. Ситуация у нас под контролем.
- Я знаю, что ты в это веришь, - говорит священник. - Но мы не все в этом
убеждены.
- И тебе не грех бы помнить, Майкл Андерсон, что у нас все еще
демократия! - вставляет Орв Бучер. - Хоть в шторм, хоть не в шторм!
Одобрительный ропот.
- Уверен, если память меня подведет, ты мне напомнишь, Орв. Пойдем, Хэтч.
Они заходят в кухню - и останавливаются в удивлении и страхе.
- Заходите, заходите! - приглашает голос Ли-ножа.
На столе и на полке - зажженные свечи. Щегольски одетый Линож стоит,
положив обе руки (сейчас пока без желтых перчаток) на волчью голову трости.
И еще мы видим Джоанну Стенхоуп. Она парит возле стены, почти касаясь
головой потолка, и ноги ее висят в воздухе. Руки ее расставлены в сторону на
уровне пояса - не совсем распятие, но наводит на мысль о нем. В каждой руке
у нее - зажженная свеча. По пальцам течет расплавленный воск. Глаза ее
широко открыты. Двинуться она не может.., но она в сознании и в ужасе.
Майк и Хэтч остановились, где вошли.
- Заходите, мальчики, - говорит Линож. - Быстро и тихо.., если только вы
не хотите, чтобы я заставил эту суку сжечь себе лицо.
Он чуть приподнимает трость, и Джоанна точно так же поднимает свечу к
своему лицу.
- Сколько волос! - говорит Линож. - Посмотрим, как они будут гореть?
- Нет, - отвечает Майк.
Он входит в кухню. Хэтч за ним, бросив взгляд через плечо. Там Боб
Риггинс обращается к островитянам, и хотя не слышно, что он говорит, видно,
что многие с ним соглашаются.
- У вас проблемы с местным изгонятелем злых духов? Что ж, есть одна вещь,
которую вы, констебль, можете запомнить на будущее.., в предположении,
конечно, что это будущее у вас есть. У преподобного Бобби Риггинса есть две
племянницы в Кэстине. Симпатичные блондиночки одиннадцати и девяти лет. Он
их очень любит. Может быть, даже слишком. Когда они видят его машину, они
убегают и прячутся. На самом деле...
- Отпустите ее, - требует Майк. - Джоанна, как ты?
Она не отвечает, но глаза ее закатываются от ужаса Линож хмурится.
- Если вы не хотите видеть миссис Стенхоул в виде самой большой в мире
праздничной свечи, я вам советую не заговаривать, пока вас не попросят.
Хэтч, закройте дверь.
Хэтч закрывает. Линож следит, потом снова обращает свое внимание на
Майка.
- Вы не любите знаний?
- Те, которые вы имеете в виду - нет.
- Ай-яй-яй, как плохо. Просто стыдно. Может быть, вы мне не верите?
- Я вам верю. Но дело в том, что вы знаете все плохое и ничего из
хорошего.
- Ах, как возвышенно. У меня даже слезы на глазах выступили. Но в общем и
целом, констебль Андерсон - добро - это иллюзия. Побасенки, которые люди
себе рассказывают, чтобы прожить жизнь, не слишком много плача.
- В это я не верю.
- Я знаю. Вы до самого конца держитесь добра.., только в этот раз,
кажется, вам достанется спичка с коротким концом.
Он смотрит на Джоанну, приподнимает трость.., и медленно ее опускает. При
этом Джоанна соскальзывает по стене. Когда ее ноги касаются пола, Линож
надувает губы и слегка дует. По комнате проносится ветер. Пламя свечей на
столе и на полке колеблется, свечи в руках у Джоанны гаснут. И чары с нее
спадают. Она бросает свечи и бежит к Майку, всхлипывая. Пробегая мимо
Линожа, она от него отшатывается. Он улыбается ей отеческой улыбкой, а Майк
обнимает ее за плечи.
- Ваш город полон прелюбодеев, педофилов, воров, обжор, убийц, хулиганов,
мошенников и скупердяев. И каждого из них я знаю. Рожденный в грехах -
рассыпься в прах. Рожденный в грязи - в ад ползи.
- Он дьявол! - всхлипывает Джоанна. - Не подпускай его больше ко мне! Я
все сделаю, только не подпускай его ко мне!
- Чего вы хотите, мистер Линож? - спрашивает Майк.
- Чтобы через час все собрались в том зале - для начала. Проведем
незапланированное городское собрание, точно в двадцать один ноль-ноль. А
потом.., потом увидим.
- Что увидим? - спрашивает Майк. Линож проходит к задней двери,
приподнимает трость, и дверь отворяется настежь. Врывается штормовой ветер,
гася все свечи. Силуэт - Линож - оборачивается. В контуре его головы
дергаются красные линии, освещающие его глаза.
- Увидим, закончил ли я с этим городом.., или только начал. В девять
вечера ровно, констебль. Вы.., он.., она.., преподобный Бобби.., менеджер
города Робби.., все и каждый.
Он выходит, и дверь за ним захлопывается.
- Что же нам делать? - спрашивает Хэтч.
- А что мы можем сделать? - отвечает Майк. - Выслушаем, чего он хочет.
Если есть другой выход, я его не вижу. Скажи Робби.
- А как с детьми? - спрашивает Хэтч.
- Я за ними присмотрю, - говорит Джоанна. - Я все равно не могу быть там,
где он. Опять - ни за что!
- Так не пойдет, - говорит Майк. - Он хочет, чтобы собрались все, а
значит, и ты, Джо. - Он задумывается. - Мы перенесем их наверх. Вместе с
кроватями. Поставим сзади в зале заседаний.
- Да, это пойдет, - соглашается Хэтч. Когда Майк открывает дверь, он
добавляет:
- Я никогда в жизни еще не был так испуган.
- Я тоже.
И они идут сообщить о собрании выжившим в эту бурю.
Снаружи купол с мемориальным колоколом почти исчез под сугробами. И на
одном из сугробов - что почти такое же чудо, как хождение по воде - стоит
Андре Линож. Трость его поставлена между ступнями в снег. Он смотрит на
мэрию.., сторожит.., выжидает.
Затемнение. Конец акта третьего.
АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ
Все еще дует ветер на углу Мэйн-стрит и Атлантик-стрит, наметает сугробы
и волочет поземку, но снегопад почти прекратился.
У остатков причала волны по-прежнему бьют в берег, но уже не так яростно.
У подножия Атлантик-стрит лежит рыбачья лодка, и ее нос воткнулся в разбитую
витрину магазина сувениров Литтл-Толл-Айленда.
На небе поначалу видны только чернота и бегущие тучи, но где-то чуть-чуть
бледнеют просветы, какое-то серебрение. В этом свете чуть виднее дымчатые,
беспокойные тени облаков, я потом, всего на миг-другой, сверкает полная луна
в промоине и снова исчезает.
Здание мэрии сквозь вертящуюся завесу снега все также похожа на мираж.
Под прикрытием своего купола раскачивается по ветру мемориальный колокол и
тихо позванивает.
Мы видим крупным планом старомодные кварцевые часы. Когда малая стрелка
указывает точно па девять, они начинают бить. Камера отъезжает, открывая нам
зал заседаний Литтл-Толл-Айленда.
Это красивое и яркое зрелище. Все наши знакомые уже здесь, плюс еще
остальные островитяне - всего двести. Странно выглядят они при свечах - как
жители деревни прошлых времен.., времен Салема и Роанока, скажем так.
В переднем ряду сидят Майк и Молли, Хэтч и Мелинда, преподобный Боб
Риггинс и его жена Кэти, Урсула Годсо и Сандра Билз. Робби Билз на помосте,
за небольшим деревянным столом слева. Перед ним на столе небольшая табличка
с надписью "МЕНЕДЖЕР".
За рядами скамеек поставлены в углу восемь кроватей. По обе стороны этого
анклава сидят Энджи Карвер, Тавия Годсо, Джоанна Стенхоуп, Энди Робишо, Кэт
Уизерс и Люсьен Фурнье. Они охраняют детей - насколько могут.
Последний удар часов затихает в шуме ветра снаружи. Люди оглядываются в
поисках любого признака присутствия Линожа. Через минуту-другую Робби
подходит к кафедре, нервно одергивая край куртки.
- Леди и джентльмены, я, как и вы, не очень знаю, чего мы ждем, но...
- А тогда, может, ты сядешь и будешь ждать, как и мы, Робби? - спрашивает
Джонни Гарриман.
Эти слова встречают нервным смехом. Робби кидает на Джонни хмурый взгляд.
- Я только хотел сказать, Джонни, что я уверен - мы найдем выход из.., из
этой ситуации.., если будем держаться вместе, как всегда было у нас на
острове...
Входная дверь распахивается с громким и гулким стуком. Снаружи, на
крыльце, видны ботинки и древко трости Линожа.
Робби Билз замолкает и глядит на дверь. С его лица пот льется ручьем.
Перебивкой идут лица островитян: Тавия... Джонас Стенхоуп... Хэтч...
Мелинда... Орв.., преподобный Боб Риггинс... Люсьен.., другие. Все смотрят
на дверь.
Ботинки ступают на черно-белый шахматный кафель. Трость не отстает,
постукивая через правильные интервалы. Мы следим за ботинками, пока они не
подходят к двери, ведущей в зал заседаний. Тут камера резко наезжает на
дверь, на стеклянных створках которой написано:
ЗАЛ ЗАСЕДАНИЙ МЭРИИ ЛИТТЛ-ТОЛЛ-АЙЛЕНДА.
Под этим другая надпись:
БУДЕМ ВЕРИТЬ В БОГА И ДРУГ В ДРУГА.
Островитяне смотрят на вошедшего, и глаза у них расширены от страха.
Две руки в желтых перчатках берутся за ручки и распахивают двери прямо на
камеру...
В дверях стоит Линож в своей куртке и желтых перчатках, сунув трость
подмышку. Он улыбается, глаза у него более или менее нормальные, чудовищные
зубы скромно спрятаны. Он снимает перчатки и сует их в карманы куртки.
Медленно, в тишине такой плотной, что она оглушает, Линож входит в зал.
Слышно только мерное тиканье часов.
Линож медленно идет по пролету за скамьями в направлении столов, где был
буфет. Все островитяне, кроме сидящих в последних рядах (то есть тех, кто
всего ближе к Линожу), поворачиваются посмотреть на него, и в глазах их
недоверие и страх.
Когда Линож подходит к кроватям и спящим детям, самоназначенные стражи
сдвигаются вместе, создавая барьер из своих тел между Линожем и детьми.
Линож доходит до поворота в центральный пролет, ведущий к помосту. Минуту
он там стоит, благосклонно улыбаясь, явно наслаждаясь страхом и недоверием,
клубящимися в безмолвной комнате. Будто питается ими.
Здесь мы видим в перебивках всех знакомых островитян. На лице Кэт написан
вызов: "Этих детей ты возьмешь только через мой расчлененный труп". Честное
круглое лицо Хэтча исполнено решимости и напряжения, у Мелинды в лице страх
и отчаяние. И остальные: Джек Карвер... Ферд Эндрюс... Аптон Белл.., все
боятся, все подавлены присутствием сверхъестественного.., а что он -
сверхъестественный, они чуют. И последним мы видим Робби с залитым потом
лицом и рукой, глубоко засунутой в карман, где он спрятал пистолет.
Линож постукивает тростью сначала по скамьям слева, потом справа от
прохода - как постукивал по калитке Марты. Слышно шипение, и дым поднимается
от обугленных мест, которых коснулась трость. Сидящие поблизости
отшатываются прочь. Те, кто был справа - это семья Хоупвеллов - Стен, Мэри и
Дэви. Линож им улыбается, и на этот раз его губы приоткрываются настолько,
что показывают кончики клыков. Все три Хоупвелла реагируют. Мэри обнимает за
плечи своего сына и смотрит на Линожа со страхом.
- Привет, Дэви! - говорит Линож. - Отличное будет сочинение - "Как я
провел уикэнд"?
Дэви не отвечает. Линож глядит на него, улыбаясь по-прежнему.
- Твой отец вор. Он за последние шесть лет украл более четырнадцати тысяч
долларов в компании морепродуктов, где работает. На эти деньги он играет. -
И Линож сообщает доверительно:
- Он проигрывает.
Дэви поворачивается и бросает на своего отца взгляд, полный страха и
неверия. "Я не верю, - говорит этот взгляд. - Мой папа - никогда!" - но он
на миг видит в лице Стена неприкрытую вину и страх пойманного в капкан
зверя. Этой минуты хватает, чтобы глубоко потрясти веру мальчика в отца,
который был кумиром.
- Папа?..
- Я не знаю, кто вы, мистер, - говорит Стен, - но вы лжете. Лжете!
Хорошо, но недостаточно. Никто не верит ему, в том числе его жена и сын.
- Рожденный во лжи дважды скажи.., а, Дэви? Хотя бы дважды.
С Хоупвеллами он покончил. Вера друг в друга в этой семье погибла вмиг и
навеки. Линож медленно движется по проходу к помосту. Каждый глаз ловит его
неторопливое продвижение - и тут же отворачивается; "каждое сердце
вспоминает свои ошибки и обманы. Дойдя до Джонни Гарримана, Линож
останавливается и улыбается снова.
- Ба, да это Джонни Гарриман! Который сжег столярный цех в Мачиасе по ту
сторону пролива!
- Я.., да ты.., не было этого!
- Еще как было! - улыбается Линож. - Два года назад, когда они тебя
уволили! - Он поворачивается к Кирку Фримену. - А Кирк помогал.., правда?
Конечно, помогал - на то и дружба, верно? - И снова к Джонни. - Семьдесят
человек потеряли работу, но ты за себя отплатил, а это самое главное,
правда? А как же!
Островитяне смотрят на Джонни, будто видят его впервые.., и на Кирка
тоже. Джонни сжимается под этими взглядами до роста в один фут.
- Видишь, дубина! - обращается к Джонни Кирк. - Смотри, во что ты нас
втравил!
- Заткнись! - отвечает Джонни, и Кирк затыкается, но поздно.
Линож, улыбаясь, идет к помосту. Все глядят на него, ежась, как собаки,
которых часто бьют. Ни один не решается встретиться с ним взглядом. Каждый
надеется, что Линож не остановится возле него, не заговорит, как со Стеном и
Джонни Гарриманом.
Но Линож останавливается еще раз возле Джека Карвера. Джек сидит среди
тех двоих, которых Линож уже назвал в связи с избиением молодого гея. Джек
поднимает на Линожа глаза и быстро их отводит. Так же не в своей тарелке
чувствуют себя Алекс Хабер и Люсьен Фурнье.
- Да, ребята, вам бы посмотреть на того пидора, которого вы отделали. Вы
бы так при кололись из-за повязки у него через глаз. Крепдешиновая такая
повязка.
Энджи Карвер прислушивается. Хмурится. Что там Линож говорит про ее мужа?
Что он кого-то избил? Быть того не может! Или.., может?
- Заткнись, - говорит Джек, но едва ли громче шепота.
- Этот парень живет в одном из домов без лифта на Кэнэл-стрит, прямо за
Лисбоном. Могу дать адрес. Не знаю, может, вы захотите ему до конца свет
погасить? Люсьен, как насчет выбить ему второй глаз? Окончить работу?
Люсьен молчит, глядя в пол.
- Алекс?
Алекс тоже онемел.
- Рожденный в грехах - рассыпься в прах, - говорит Линож и оставляет их в
покое, идя дальше к помосту.
Робби Билз все еще стоит между своим столом городского менеджера и
помостом, все еще течет пот по его лицу, воротник рубашки промок. И он
видит:
По проходу, в той же больничной рубашке, с распущенными седыми волосами,
идет поддельная мать. Конечно, это все тот же Линож, и он сжимает в руке все
ту же трость с волчьей головой.
- Почему я должна была умереть среди чужих, Робби? - спрашивает
поддельная мать. - Ты мне все еще не объяснил этого, Робби. Почему я должна
была умереть, призывая тебя? Я только хотела прощального поцелуя...
Линож (в этом кадре это в самом деле Линож) приближается, и Робби
выхватывает пистолет. - Не подходи! - кричит он, - Предупреждаю, не подходи!
- Ох, положи это, - говорит Линож. Рука Робби разжимается. Мы видим, как
он борется, не давая ее разжать, но будто чья-то рука куда больше - которой
мы не видим - отгибает ему пальцы один за другим. Пистолет падает на помост,
на который уже всходит Линож.
Робби видит, как поддельная мать всходит по ступеням, и больничная
рубашка развевается вокруг тощего тела. Она наставляет на Робби конец
трости, и слезящиеся старческие глаза зловеще вспыхивают.
- Почему ты не скажешь этим людям, где ты был и что делал, когда я
умирала, Робби? Наверное, твоей жене будет особенно интересно, правда,
Робби?
- Заткни пасть! - кричит Робби. - Сандра, не верь ему! Не слушай! Он все
врет!
В недоумении и страхе Сандра Билз пытается встать с места. Урсула
удерживает ее за руку и заставляет снова сесть.
Линож на помоете тянет руку к лицу Робби, щелкая пальцами, как пастью.
- Твои глаза, Робби...
Робби смотрит на поддельную мать.
- Я выем твои глаза прямо из головы... Старческая костлявая рука, в
которой нет трости, продолжает щелкать.
Робби пятится, ноги у него заплетаются, и он падает. Отползает от
Линожа-матери на ягодицах, отталкиваясь ногами, и заползает под свой стол
городского менеджера. Там и остается, тихо скуля и бормоча. Пистолет его,
забытый, валяется футах в пяти.
По рядам островитян проходит испуганный говор, а Линож всходит на трибуну
и берется за ее края, как уверенный в себе политик, собираясь начать речь.
- Не волнуйтесь, ребята - он вполне оправится, это я вам говорю. А пока
что гораздо удобнее, чтобы он сидел под столом, вместо того, чтобы по нему
стучать, не так ли? Несколько спокойнее. Продолжим. Скажи правду... - он
останавливается, улыбается, - ..и посрами дьявола.
Все смотрят на него молча и со страхом. Он на всех - с улыбкой.
- Итак, мы подходим к сути вопроса. Я вам его изложу, потом сойду вниз и
подожду, пока вы примете решение.
Встает Санни Бротиган. Он испуган, но решился сказать.
- Почему вы пришли сюда? Почему именно мы?
- Есть в вас что-то очень для меня противное, - почти неслышно говорит
Майк.
Молли берет его за руку. Майк сплетает с ней пальцы, поднимает ее руку к
своему лицу и трется щекой.
- Я здесь потому, что на островах народ умеет объединяться ради общего
блага, когда это надо.., и этот народ знает, как хранить секреты. Так было
на острове Роанок в 1587 году, так и на острове Литтл-Толл-Айленд в 1989.
- Говорите дело! - встает Хэтч. - Хватит ходить вокруг да около. Скажите,
чего вы хотите.
Хэтч садится. Линож стоит на помосте с опущенной головой, будто
задумался. Островитяне, затаив дыхание, ждут продолжения. На улице стонет
ветер. Наконец чужак поднимает голову и оглядывает аудиторию.
- Ваши дети здесь, с вами.., но их здесь нет. То же самое и со мной,
потому что частично я с ними.
Он показывает направо, где находятся окна внешней стены. В погожий день
здесь был бы вид на сбегающий к причалам склон, на пролив и на материк.
Сейчас окна темны.., до тех пор, пока Линож не поднимает трость и не
показывает на них головой волка.
Окна полны ярким голубым светом. Островитяне поражены, испуганы,
некоторые буквально закрывают глаза рукой.
- Смотрите! - требует Линож. Камера наплывает на центральное окно.
Голубое небо.., внизу облака.., клиновидный строй птиц (может быть, уток?)
держит свой путь над облаками. Только это не утки.., не гуси.., это..,
это...
В "детском углу" зала заседаний вскакивает на ноги Энди Робишо, не
отрывая глаз от сияющего окна. На его лице - смятение.
- Гарри.., о Господи, это Гарри!
Он оборачивается на спящего сына, видит, что мальчик не исчез, и снова
поворачивается к окну. Рядом с ним возникает Энджи.
- Бастер! Джек, это Бастер там!
- Это все они там, - говорит Линож прямо в камеру.
И мы видим ту же картину - Линож летит во главе клина за летящей тростью.
Он держит за руки Пиппу и Ральфи, как и прежде, и остальные дети вытянулись
за ними, составляя клин. Дети смеются, радуются, счастливые до крайности.
Пока...
- Но если я их брошу там... - звучит голос Ли-ножа...
Линож в небе отпускает руки Ральфи и Пиппы, и выражение счастья на их
лицах сменяется ужасом. С криками расцепляясь, все восемь детей кувыркаются
вниз, и их поглощает густое облако.
- ..они погибнут здесь, - говорит Линож в камеру.
Стоящий на помосте Линож опускает трость, и яркая голубизна в окнах
пропадает - они снова становятся черными. Островитяне потрясены до самой
глубины души. Естественно, более всех потрясены родители.
- И вы увидите, как это будет, - говорит Линож. - Они погаснут...
Он надувает губы, чуть поворачивается влево и дует. Несколько свечей на
стене (точнее, ровно восемь) гаснут.
- ..как свечи на ветру, - заканчивает Линож с улыбкой.
Урсула Годсо вскакивает на ноги. Когда-то красивое, ее лицо искажено и
состарено горем. Она качается, чуть не падает, но Мелинда подхватывает ее и
не дает свалиться. Урсула молит от всего сердца, заливаясь слезами.
- Только не трогайте мою Салли, мистер! У меня она теперь одна осталась!
Мы дадим вам то, что вы хотите, клянусь вам, дадим, если у нас это есть.
Правда ведь? - Она поворачивается к собранию.
Кэт Уизерс... Санни... Делла Биссонет... Дженна Фримен... Джек, Люсьен и
Алекс Хабер, виновато сбившиеся в кучку.., все кивают и согласно бормочут.
Да, они отдадут Линожу то, что он хочет. Они к этому готовы.
- Так что же это? - встает Хэтч в первом ряду рядом со своей женой. -
Скажите нам.
- Я долго живу на свете, - говорит Линож. - Тысячи лет. Но я не из богов,
и я не бессмертный.
Он берет свою трость за середину, поднимает ее над головой и поворачивает
горизонтально перед своим лицом. Едва заметная тень от свечей ложится на его
лицо от лба и ниже. При этом сильное и красивое лицо человека лет под сорок
меняется.., стареет. Это морщинистое и обвисшее лицо человека не старого -
древнего. И глаза выглядывают из-под опухших век, а под ними висят мешки.
Аханье и говор в зале. И снова камера выхватывает лица из толпы,
показывая их реакцию. Вот Энди Робишо, сидящий рядом со своим сыном, держит
его за руку, поглаживая.
- Итак, вы видите, какой я на самом деле. Старый. Больной. Фактически, на
краю могилы.
Линож снова поднимает трость, и тень уходит с его лица, и возвращается
его молодость. Он пережидает говор в зале.
- Если считать сроками ваших жизней-поденок, мне жить еще долго. Я буду
ходить по земле и тогда, когда все вы, кроме самых юных - может быть, Дэви
Хоупвелла или Дона Билза...
Перебивка. Сидящий рядом с родителями Дэви Хоупвелл и спящий Дон.
- ..уйдете в землю. Но по моим меркам, мне мало остается времени. Вы
спрашиваете меня, чего я хочу?
Камера показывает Майка и Молли Андерсонов. Майк уже понял, и в лице его
ужас и негодование. Когда он начинает говорить, голос его возвышается от
шепота до вопля. Молли сжимает его руку.
- Нет, - говорит Майк. - Нет, нет, нет... Линож продолжает, не обращая
внимания на Майка.
- Мне нужен кто-то, кого я воспитаю и выучу; кто-то, кому я передам все,
что знаю и умею, кто будет выполнять мою работу, когда сам я этого делать
уже не смогу.
Майк вскакивает, увлекая за собой Молли.
- Нет! Нет! Никогда!
Линож по-прежнему не обращает внимания на Майка.
- Мне нужен ребенок. Один из тех, кто спит там, в углу. Кто - неважно;
они одинаковы в моих глазах. Дайте мне то, что я хочу - дайте по собственной
воле, - и я уйду.
- Нет! - кричит Майк. - Никогда не отдадим мы тебе наших детей! Никогда!
Он вырывается из руки Молли и бросается к лестнице на помост, явно
собираясь расправиться с Линожем. В его ярости исчезли любые сомнения,
сможет ли он возобладать над сверхъестественной силой Линожа.
- Держите его! - кричит Линож. - Если не хотите, чтобы я бросил детей с
неба! А я брошу! Клянусь, брошу!
В детском углу дети заворочались на койках и застонали, безмятежность лиц
нарушилась страхом.., или чем-то, случившимся далеко-далеко или
высоко-высоко.
- Держите его! - кричит в ужасе Джек Карвер. - Остановите его! Бога ради,
остановите!
Преподобный Боб Риггинс обхватывает Майка за плечи раньше, чем Майк
успевает добежать до ступеней. Хэтч присоединяется раньше, чем Майк мог бы
стряхнуть с себя Риггинса, который хотя человек крупный, но скорее жирный,
чем сильный.
- Нет, Майк! - говорит Хэтч. - Мы должны его выслушать - хотя бы
выслушать...
- Нет! - кричит Майк, вырываясь. - Пусти меня, Хэтч! Черт тебя возьми...
Он почти вырвался, но его перехватывают Люсьен, Санни, Алекс и Джонни.
Это ребята здоровые. Они сажают его обратно на сиденье в первом ряду. Мы
видим, что при этом они испытывают неловкость, но настроены все равно
решительно.
- Майк Андерсон, ты спокойно посидишь, пока он скажет свое слово, -
говорит Джонни. - Мы его выслушаем.
- Так надо, - добавляет Люсьен.
- Вы не понимаете, - говорит Майк. - Слушать его - это самое худшее, что
мы можем сделать!
Он оглядывается на Молли за помощью и поддержкой, и то, что он видит,
заставляет его оцепенеть. Это - смесь неуверенности и отчаяния.
- Молли? Молли? - в ужасе зовет Майк.
- Я не знаю, Майк. Я думаю, лучше его выслушать.
- Выслушать - это ведь не повредит, - говорит Мелинда.
- Он припер нас к стенке, - добавляет Санни. Они поворачиваются к Линожу.
Все глаза повернуты к нему. Все ждут главных слов. И Линож начинает
говорить. И камера медленно на него наплывает до крупного плана.
- В деле, подобном этому, я не могу взять сам.., хотя могу наказывать, в
этом я вас уверяю. Отдайте мне одного ребенка из тех, что спит вон там, дабы
я воспитал его как своего - и я оставлю вас в покое. Он или она проживет
долго, и когда остальные спящие уже умрут, он или она все еще будет жить, и
многое увидит. Дайте мне то, что я хочу - и я уйду. Откажите мне - и те сны,
что вы видели прошлой ночь, станут явью. Дети упадут с неба, а вы все
пойдете в океан пара за парой, и когда кончится буря, этот остров будет
таким, как был после бури Роанок. Пустой. Покинутый. Я даю вам полчаса.
Обсудите вопрос.., для чего же еще существуют городские собрания? А потом...
Он замолкает. Камера доходит до максимально крупного плана.
- Решайте.
Затемнение. Конец акта четвертого.
АКТ ПЯТЫЙ
У здания мэрии ветер все так же кружит поземку, но снегопад перестал.
Буря столетия - по крайней мере та, что создана Матерью-Природой, -
окончена.
В небе облака начинают подниматься и расходиться. Когда на этот раз
появляется полная луна, она остается в небе.
Мы идем по коридору мэрии к стеклянным дверям в зал, и внизу кадра
мелькает надпись:
БУДЕМ ВЕРИТЬ В БОГА И ДРУГ В ДРУГА.
Видно, как Робби Билз вылезает из-под стола (волосы его растрепаны),
встает и идет к помосту.
Все следующее, как бы ни было оно смонтировано, мы видим как единое
целое.
Робби доходит до помоста и оглядывает молчаливый ожидающий зал. На
...Закладка в соц.сетях
