Жанр: Триллер
Безнадега
...ное зрелище, от
которого у него рвалось сердце.
- Дэвид, отвечай мне!
- Прекратил бы ты это, приятель, - подал голос Маринвилл.
- А вам бы лучше помолчать, - бросила ему Мэри.
- Но он же злит койота!
Мэри пропустила его слова мимо ушей.
- Дэвид, что ты делаешь?
Дэвид не ответил. Тут ничего не объяснишь обычной логикой, даже если
бы для этого было время, потому что вера законам логики не подчиняется.
Преподобный Мартин раз за разом втолковывал Дэвиду этот, наверное, самый
" &-k) постулат: здравомыслящие мужчины и женщины в Бога не верят.
Приговор этот окончательный и обжалованию не подлежит. _Об_ _этом_ _не_
_скажешь_ _с_ _амвона_, _потому_ _что_ _паства_ _выгонит_ _тебя_ _из_
_порода_, _но_ _это_ _чистая_ _правда_. _Бога_ _заботит_ _не_ _здравый_
_смысл_, _Богу_ _нужны_ _вера_ _и_ _доверие_. _Бог_ _говорит_: "_Не_
_бойтесь_, _уберите_ _страховочную_ _сетку_. _А_ _когда_ _сетка_ _убрана_,
_выбросьте_ _и_ _сам_ _канат_".
Дэвид вновь набрал в горсть воды и плеснул ее на лицо и волосы.
Главное - голова. Тут он победит или потерпит поражение, это Дэвид знал
совершенно точно. Голова у него крупная, а череп, как известно, не меняет
форму по прихоти хозяина.
Дэвид схватил кусок мыла "Ирландская весна" и начал намыливаться.
Ноги его не волновали, он знал, что с ними проблем не будет, поэтому он
начал с промежности и пошел вверх, с силой втирая мыло в кожу. Его отец
все кричал, но слушать у Дэвида времени не было. Надо торопиться... и не
только из-за того, что он может дрогнуть, если хоть на мгновение прекратит
намыливаться и подумает о койоте, сидящем перед решеткой. Если мыльная
пена засохнет, она не сможет послужить смазкой. Наоборот, она ухудшит
трение, и Дэвид застрянет там, где застревать не следует.
Он добрался до шеи, за ней последовали лицо и волосы. Сощурившись, с
куском мыла в руке Дэвид босиком зашлепал к решетке. Первый горизонтальный
прут отделяли от пола три фута. Расстояние между вертикальными прутьями
составляло около пяти дюймов. Камеры предназначались для мужчин,
здоровенных шахтеров, а никак не для одиннадцатилетних худеньких
мальчиков, поэтому Дэвид полагал, что тело пройдет в щель без труда.
А вот голова...
_Скорее_, _не_ _мешкай_, _не_ _думай_, _доверься_ _Богу_.
Дэвид, весь в зеленой мыльной пене, дрожа всем телом, опустился на
колени и начал намыливать сначала один вертикальный прут, потом второй.
Койот, лежавший у стола, поднялся на все четыре лапы и злобно
зарычал. Его желтые глаза не отрывались от Дэвида Карвера. Койот
оскалился, обнажив острые зубы.
- Дэвид, нет! Не делай этого, сынок! Это же безумие!
- Он прав, парень. - Маринвилл стоял у решетки своей камеры,
схватившись руками за прутья. Так же, как и Мэри. Дэвиду было, конечно,
неловко, учитывая столь безобразное поведение отца. Но деваться-то некуда.
Он должен уйти, уйти прямо сейчас. Горячей воды в кране не было, а с
холодной мыло засыхало быстрее.
Дэвид собрал волю в кулак, вновь вспомнил историю Даниила и львов.
Неудивительно, приняв во внимание обстоятельства. Когда царь Дарий прибыл
на следующий день ко рву, он нашел Даниила в полном здравии. "Бог мой
послал Ангела Своего и заградил пасть львам, - сказал ему Даниил, - потому
что я оказался перед Ним чист". Сие насовсем соответствовало
действительности, но Дэвид знал, в каком значении употреблено слово
"чист". Слово это завораживало его, проникало в глубины души. И он
мысленно обратился к существу, чей голос иногда слышал, который отличал от
другого голоса: _Найди_ _меня_ _чистым_. _Господи_. _Найди_ _меня_
_чистым_ _и_ _загради_ _пасть_ _этой_ _блохастой_ _твари_. _Да_ _будет_
_благодать_ _Господа_ _нашего_ _Иисуса_ _Христа_ _со_ _всеми_ _нами_.
_Аминь_.
Дэвид повернулся боком, оперся на одну руку, обе ноги одновременно
сунул в зазор между прутьями и начал вылезать из камеры ногами вперед.
Щиколотки, колени, бедра... тут он впервые почувствовал холодное
прикосновение прутьев решетки.
- _Нет_! - крикнула Мэри. - _Нет_, _держись_ _от_ _него_ _подальше_,
_мерзкое_ _чудовище_! _НЕ_ _ПРИБЛИЖАЙСЯ_ _К_ _НЕМУ_!
Что-то звякнуло. Дэвид на мгновение повернул голову и увидел, что
Мэри прижалась телом к решетке, просунув руки сквозь прутья. Левая рука ее
была сжата в кулак, а правой она вытащила из кулака еще одну монету и
бросила в койота. Животное не отреагировало, ,хотя на этот раз монета и
попала ему в бок. Койот, пригнувшись к полу и злобно рыча, двинулся к
голым ногам Дэвида.
2
_Святой_ _Боже_, подумал Джонни, _у_ _этого_ _маленького_
_паршивца_, _должно_ _быть_, _не_ _все_ _в_ _порядке_ _с_ _головой_.
Он сорвал с себя ремень, как можно дальше высунулся из камеры и
огрел койота тяжелой пряжкой по боку в тот самый момент, когда тот уже
собрался полакомиться правой ногой Дэвида.
Койот взвизгнул не столько от боли, сколько от неожиданности,
развернулся и прыгнул за ремнем. Джонни успел отдернуть его. Слишком он
тонкий, челюсти койота перекусят его в мгновение ока, прежде чем мальчишка
сумеет выбраться... если вообще сумеет, в чем Джонни сильно сомневался. Он
отбросил ремень и сдернул с плеч мотоциклетную куртку из толстой кожи,
стараясь удержать на себе взгляд желтых глаз койота. Глаза животного
напомнили ему глаза копа.
А мальчишка тем временем уже протиснулся бедрами. Койот начал
поворачиваться, и тут Джонни огрел его курткой, крепко держа ее за
воротник. Если бы животное не приблизилось к камере Джонни на два шага,
рванувшись за ремнем, куртка не коснулась бы его... но койот приблизился,
и куртка своей полой задела его за плечо. Койот извернулся, его зубы
вонзились в куртку, и он так яростно дернул ее, что едва не вырвал из руки
Джонни. Пальцы Джонни не разжал, но его бросило на прутья решетки. Голову
пронзила боль, из глаз посыпались искры, однако сломанный нос, к счастью,
попал между двух прутьев, а не впечатался в один из них.
- Ничего у тебя не выйдет, - прохрипел Джонни, вцепившись в воротник
второй рукой и таща куртку на себя. - Давай, давай, крошка... посмотрим,
кто из нас сильнее... отними-ка куртку у дяди Джонни... интересно, что у
тебя получится.
Койот рычал, вцепившись в куртку, купленную в Нью-Йорке за тысячу
двести долларов. Примеряя ее, Джонни и представить себе не мог, что куртку
будут проверять на прочность зубы койота.
Он напрягал мышцы, не такие сильные, как тридцать лет назад, но
тащил койота к себе. Когти животного скользили по деревянному полу.
Передней лапой койот уперся в стол, он мотал головой, дергая куртку из
стороны в сторону и пытаясь вырвать ее из рук Джонни. На пол посыпались
карты, запасные ключи, карманная аптечка (аспирин, кодеин, капли в нос),
солнцезащитные очки, чертов сотовый телефон. Джонни позволил койоту
отступить на шаг, чтобы тот уже ни на что не отвлекался, предчувствуя
близкую победу, потом вновь рванул куртку к себе, хряпнув при этом койота
головой об угол стола, чему очень порадовался.
- Приятный звук! - пробурчал Джонни. - Как тебе это понравилось,
милый?
- Скорее! - кричала Мэри. - Скорее, Дэвид!
Джонни искоса глянул на соседнюю камеру. От увиденного мышцы его
едва не парализовало, чем тут же воспользовался койот, с силой рванув
куртку на себя.
- Поспеши, Дэвид! - вопила женщина, но Джонни видел, что поспешить
мальчишка не может. Весь в мыле, голый, как очищенная креветка, он вылез
из камеры по подбородок и застрял. Тело вырвалось на свободу, а вот голова
осталась за решеткой. Она в щель не пролезала. Мальчишка угодил в западню.
Все у него получалось, пока дело не дошло до головы. Вот тут он и
застрял. Щека Дэвида была прижата к полу, челюсть вдавлена в намыленный
горизонтальный прут, а затылок - в вертикальный. Охватившая его паника
черной пеленой застлала глаза. Дэвид слышал вопли отца, крики женщины,
рычание койота, но звуки эти доносились как будто издалека. Голова
застряла, он должен возвращаться в камеру, только вот сможет ли, ведь одна
рука оказалась под ним...
_Господи_, _помоги_ _мне_, подумал Дэвид. Не взмолился, просто
подумал в испуге. _Пожалуйста_, _помоги_ _мне_, _не_ _дай_ _застрять_,
_пожалуйста_, _помоги_.
_Поверни_ _голову_, приказал ему голос, который он иногда слышал. Не
приказал, а, как обычно, бесстрастно посоветовал, словно считая
достаточным сам факт того, что слова произнесены. И, как обычно,
прозвучали они не в ушах, а в мозгу.
Перед мысленным взором Дэвида возник образ: руки, давящие на книгу с
двух сторон, сжимающие страницы, хотя на книге уже был переплет. Получится
ли так же и с головой? Дэвид понадеялся, что получится. Но сначала надо
занять правильную позицию.
_Поверни_ _голову_, сказал голос.
За спиной Дэвида что-то затрещало, потом послышался голос
Маринвилла, удивленный, испуганный и сердитый одновременно: "Ты хоть
знаешь, сколько это стоит?"
Дэвид извернулся, чтобы лечь на спину. Затем вытянул руки и уперся
ими в прут.
_Так_?
Нет ответа. Как часто нет ответа. Почему?
_Потому_ _что_ _Бог_ _жесток_, зазвучал в его голове голос
преподобного Мартина. _Бог_ _жесток_. _У_ _меня_ _есть_ _попкорн_,
_Дэвид_, _почему_ _бы_ _мне_ _не_ _поджарить_ _его_? _Может_, _мы_
_сможем_ _найти_ _программу_ _с_ _каким_-_нибудь_ _фильмом_ _ужасов_,
_даже_ _с_ "_Мамми_"?
Дэвид оттолкнулся руками. Сначала ничего не произошло, но потом
медленно, очень медленно намыленная голова заскользила между прутьями. В
какой-то момент он перестал давить: уши вжались в череп, виски пронизывала
боль, и Дэвид решил, что теперь он уж точно застрял и умрет в агонии, как
еретик под пытками инквизиции. Но, застонав, уставившись в потолок
вылезшими из орбит глазами, он изо всех сил надавил на прут, и голова
двинулась вперед. Одно ухо он ободрал до крови, но из камеры выбрался.
Голый, в зеленой мыльной пене, Дэвид сел. Голова гудела от боли, глаза
ничего не видели.
О койоте он даже не вспоминал. Бог заткнул пасть этой твари
мотоциклетной курткой. Содержимое карманов валялось на полу. В самой
куртке зияла дыра. Кусок черной кожи торчал из пасти койота.
- Сматывайся, Дэвид! - кричал его отец. Голос Ральфа Карвера осип от
слез и тревоги. - Скорее сматывайся отсюда!
Седовласый мужчина, Маринвилл, бросил на Дэвида быстрый взгляд:
- Он прав, парень. Сматывайся. - И Маринвилл вновь уставился на
койота. - Иди сюда, красавчик! Поглядим, на что ты еще способен. Хочется
посмотреть, как ты будешь грызть "молнии"!
Он с силой потянул куртку на себя, потащив за ней и койота. Тот
упирался всеми четырьмя лапами, низко пригнувшись к полу и мотая головой
из стороны в сторону. Очень уж ему хотелось вырвать куртку из рук
Маринвилла.
Дэвид достал из камеры одежду. Пощупал джинсы: патрон на месте.
Мальчик поднялся на ноги, и на какое-то мгновение окружающий мир поплыл
перед его глазами, превратившись в карусель. Ему пришлось схватиться за
прутья, чтобы не упасть. Биллингсли накрыл его руку своей. Очень теплой.
Горячей.
- Иди, сынок. Время на пределе.
Дэвид повернулся и поплелся к двери. Голова трещала, пол уходил изпод
ног, словно палуба корабля, попавшего в шторм. Дэвид споткнулся, но
сумел удержаться на ногах, открыл дверь. Посмотрел на отца.
- Я вернусь.
- Не вздумай, - тут же ответил отец. - Найди телефон и позвони
копам, Дэвид. В полицию штата. И будь осторожен. Не дай ему...
Громкий треск заглушил слова Ральфа Карвера. Дорогая куртка Джонни
разорвалась пополам. Койот, не ожидавший столь быстрой победы, покатился
по полу и тут увидел обнаженного мальчика у двери. Зверь вскочил и рыча
бросился на него. Заголосила Мэри.
- Скорее, парень, за дверь! - выкрикнул Джонни.
Дэвид выскочил из комнаты и захлопнул за собой дверь. Спустя долю
секунды койот со всего маху врезался в нее. Вой, ужасный вой заполнил
тюремное помещение. Словно койот понял, что его надули, подумал Дэвид.
Знал он и то, что коп, оставивший зверя за себя, вернувшись, будет очень
недоволен.
Послышался громкий удар: койот вновь бросился на дверь. И опять вой.
По намыленным рукам и груди Дэвида побежали мурашки. Перед ним была
лестница, с которой сбросили его сестру. Если безумный коп не убрал тело,
оно все еще лежит внизу, дожидаясь Дэвида, с открытыми глазами, в которых
застыл вопрос: почему он не остановил мистера Большого Теневика, какой
смысл иметь старшего брата, если тот не может остановить Теневика?
_Я_ _не_ _могу_ _спуститься_, подумал Дэвид. _Не_ _могу_, _не_
_могу_, _и_ _все_.
Но... тем не менее он должен спуститься. Снаружи ветер дул с такой
силой, что кирпичное здание поскрипывало, словно парусник в бушующем море.
Песок, пыль летели в стены и наружную дверь. Снова завыл койот, их с
Дэвидом разделял лишь дюйм дерева. ( Дэвид закрыл глаза и сложил руки
перед собой.
- Господи, это опять Дэвид Карвер. Я в такой передряге, Господи, в
такой передряге. Пожалуйста, защити ценя и помоги сделать то, что я должен
сделать. Именем Христа молю Тебя. Аминь.
Он открыл глаза, глубоко вдохнул и схватился за поручень. А потом
голый, второй рукой прижимая одежду к груди, Дэвид Карвер двинулся в
ожидавшую его внизу темноту.
Стив попытался заговорить и не смог. Попытался вновь, и опять ничего
не вышло, хотя с губ сорвался короткий хрип. _Словно_ _мышь_ _пукнула_
_за_ _стеной_, подумал он.
Стив чувствовал, что Синтия до боли сжимает его руку, но не
реагировал на боль. Он не знал, как долго они простояли бы на пороге
большого помещения в дальнем конце ангара, если 6 ветер не оторвал что-то
снаружи и с грохотом не потащил оторванное по улице. Синтия ахнула, словно
человек, которого чем-то ударили, и закрыла лицо свободной рукой. Когда
она поверялась к Стиву, он увидел, что рука закрывает только половину
лица, а один огромный, широко раскрытый глаз смотрит на него. Из глаза
бежали слезы.
- За что? - прошептала девушка. - Почему?
Стив покачал головой. Он не знал почему, понятия не имел, в чем
причина. Знал он другое. Во-первых, люди, которые это сотворили, ушли,
иначе они с Синтией уже отправились бы к праотцам. Во-вторых, он, Стивен
Эмес из Лаббока, штат Техас, не хотел бы оказаться здесь, если они вдруг
надумают вернуться.
Большое помещение в дальнем конце ангара служило одновременно цехом,
лабораторией и складом. Освещали его мощные лампы, подвешенные под
потолком и забранные металлической сеткой. Стив решил, что здесь
одновременно работали две бригады. Одна, в левой половине, проводила
анализ проб, другая, в правой, занималась сортировкой и классификацией. На
сортировочной стороне вдоль стены выстроились большие корзины с кусками
породы. Их уже рассортировали: одни корзины заполняла черная порода,
другие - мелкие камешки с прожилками кварца.
В зоне анализа на длинном столе стояло несколько компьютеров
"макинтош", лежали какие-то приборы, инструменты. На экранах "маков"
светились заставки. Один переливался разноцветьем полос над надписью
"ГАЗОВЫЙ ХРОМАТОГРАФ К РАБОТЕ ГОТОВ". На втором, наверняка без разрешения
Диснея, Гуфи [Персонаж мультфильмов Уолтера Диснея, долговязый, нескладный
и невероятно медлительный пес.] каждые семь секунд стягивал штаны,
демонстрируя длиннющий конец с надписью "ПРИВЕТ, ПРИВЕТ!".
В дальнем конце помещения, перед закрытыми гаражными воротами с
надписью "ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В УБЕЖИЩЕ ЭРНАНДО", стоял вездеход с открытым
прицепом, заполненным образцами породы. По левой стене тянулись слова:
"ПОЯВЛЕНИЕ НА ТЕРРИТОРИИ КАРЬЕРА БЕЗ КАСКИ ЗАПРЕЩЕНО. ИСКЛЮЧЕНИЯ НЕ
ДОПУСКАЮТСЯ". Длинный ряд крюков под надписью предназначался для этих
самых касок. Только каски валялись на полу, а на крюках, словно туши в
холодильнике бойни, висели люди.
- Стив... Стив, может, это... манекены? Манекены из магазина готовой
одежды? Может... это... шутка?
- Нет. - Ему все-таки удалось произнести слово, пусть и короткое. -
Ты знаешь, что это не манекены. Отпусти мою руку, Синтия. Я боюсь, ты ее
сломаешь.
- Позволь мне держаться за тебя. - Вторая рука Синтии по-прежнему
пребывала у лица, так что она смотрела одним глазом на болтающиеся на
крюках трупы. Музыка, доносившаяся из радиоприемника, сменилась рекламным
объявлением. Речь шла о супермаркете "Уэлен" в Остине, который называли
"Магазин, где есть все".
- Держись, пожалуйста, только не жми так сильно, - ответил Стив,
поднял свободную руку, которая заметно дрожала, и начал считать: - Один...
два... три...
- Мне кажется, я подпустила в трусы.
- Я тебя не виню. Четыре... пять... шесть...
- Мы должны убираться отсюда, Стив. По сравнению с теми, кто здесь
побывал, парень, который сломал мне нос, настоящий Санта-Кл...
- Помолчи и дай мне их пересчитать!
Синтия замолчала, губы ее дрожали, она с трудом одерживала рыдания.
Стив пожалел, что накричал на нее, ова же ни в чем не виновата, но уж
такой выдался день.
- Тринадцать.
- Четырнадцать, - поправила его Синтия. - Видишь? В углу. Один
свалился. Свалился с к-р-р...
Она хотела сказать "крюка", но в результате лишь разрыдалась. Стив
обнял девушку, прижал к себе, чувствуя грудью ее горящее мокрое лицо.
Вернее, животом. Такая она была маленькая. Поверх ее экстравагантно
раскрашенных волос он посмотрел в дальний угол. Синтия не ошиблась: еще
одно тело, скрючившееся на полу. Четырнадцать трупов, трое из них -
женщины. Девять в халатах, нет, десять, считая лежащего в углу, двое в
джинсах и рубашках с отложными воротничками. Еще двое - в костюмах, при
галстуках, в туфлях. Один без левой кисти, так что Стив _сразу_ понял, чья
рука лежала в аквариуме. Большинство актеров застрелили, причем они видели
убийц, потому что Стив заметил в затылках выходные пулевые отверстия. До
крайней мере троим вспороли животы. Их белые халаты запятнала кровь, лужи
крови натекли на полу, внутренности свешивались чуть ли не до колен.
- А теперь Мэри Чейпин Карпентер, - прорвался внезапно сквозь помехи
голос радиокомментатора, - расскажет нам, почему сегодня она чувствует
себя такой счастливой. Может, потому, что она побывала в "Уэлене" в
Остине. Давайте выясним.
И Мэри Чейпин Карпентер начала рассказывать мертвым мужчинам и
женщинам, развешанным на крюках в лаборатории Безнадегской горнорудной
компании, о своем счастливом дне, о том, как она выиграла в лотерее...
Стив отпустил Синтию, шагнул вперед и принюхался. Пороховым дымом не
пахнет, но, может, это ничего и не значит: кондиционеры могли быстро
очистить воздух. А вот кровь засохла как на трупах, так и на полу, то есть
убийц давно и след простыл.
- Пойдем отсюда! - Синтия дернула Стива за рукав.
- Пойдем. Только...
Он замолчал, не закончив фразы. Уголком глаза он уловил что-то
необычное. На краю стола с компьютерами, рядом с тем, на дисплее которого
разоблачался Гуфи, что-то лежало. Не камень, во всяком случае, не просто
камень. Какая-то каменная скульптура. Стив подошел и присмотрелся
повнимательнее.
Девушка поспешила за ним, вновь дернула его за рукав.
- Что с тобой? Это же не экскурсия! А вдруг... - Тут и она увидела,
на что он смотрит, и у нее перехватило дыхание. Синтия осторожно протянула
руку и прикоснулась пальцем к скульптуре, но тут же вскрикнула и отдернула
палец. Дернувшись, словно от удара электрическим током, она стукнулась
животом о край стола. - Черт! - выдохнула Синтия. - Я вроде бы только
что... - И замолчала.
- Что?
- Ничего. - Но она покраснела, и Стив понял, что правду ей говорить
не хочется. - Эту штуковину надо выставить в музее ужасов.
Скульптурка изображала волка или койота, грубая скульптурка,
примитивная, но столь выразительная, что заставила их забыть, по крайней
мере на несколько секунд, что они стоят в шестидесяти футах от жертв
массового убийства. Голова чудовища вывернулась под странным углом (почемуто
Стив решил, что оно страшно голодно), глаза в дикой злобе вылезли из
орбит. Отметил Стив и непропорционально большую морду, прямо-таки пасть
аллигатора. Приоткрытую, с торчащими зубами. Нижняя часть скульптурки была
отбита. От задних ног остались одни култышки. Поверхность изъедена
эрозией. Кое-где скульптурка блестела, как маленькие камешки в корзинах.
Рядом со скульптуркой, прижатая пластиковой коробочкой со скрепками,
лежала записка: "Джим, что это может быть? Есть идеи? Барби".
- Посмотри на язык, - прошептала Синтия.
- А что такого?
- Это змея.
Да, змея. Может, и гремучая. Во всяком случае, с ядовитыми зубами.
Синтия вскинула голову. Ее широко раскрытые глаза переполняла
тревога. Она опять схватила Стива за рукав, дернула.
- Чем мы здесь занимаемся? Это же не музей! Ради бога, пойдем
отсюда!
_Да_, _пойдем_, подумал Стив. _Только_ _куда_?
Впрочем, они успеют подумать над этим вопросом у кабине грузовика.
Не сейчас. Он отдавал себе отчет, что здесь ничего путного в голову не
придет.
- Слушай, а что случилось с радио? - спросила Синтия.
- Что? - Стив прислушался, но радио молчало. - Не знаю.
Лицо Синтии напряглось, она протянула руку к полуразбитой
скульптурке. На этот раз коснулась ее цежду ушей. Вскрикнула. Мигнули огни
под потолком, Стив увидел, как они мигнули, включилось радио. "Эй, парень;
эй, Лили, незачем вам драться", - пела, прерываемая помехами, Мэри Чейпин
Карпентер. Наверное, все еще выражала свою радость.
- Господи. Зачем ты это сделала?
Синтия посмотрела на Стива затуманенными глазами, пожала плечами и
облизнула язычком верхнюю губу.
- Я не знаю.
Внезапно она поднесла руки к голове, сжала виски. Когда Синтия
убрала руки, глаза ее очистились, но в них застыл испуг.
- Что за черт? - Она обращалась скорее к себе, чем к Стиву.
Он протянул руку, чтобы самому прикоснуться к скульптурке. Синтия ее
перехватила.
- Не надо. Это мерзко.
Стив высвободился и опустил палец на спину волка (он как-то сразу
понял, что это волк, а не койот). Радио тут же замолчало. И одновременно
где-то за их спинами разбилось что-то стеклянное. Синтия взвизгнула.
Стив уже убрал палец. Он бы его убрал, даже если бы ничего и не
произошло. Синтия права: ощущение мерзкое. Но в тот момент что-то
произошло. В голове возникли какие-то странные мысли... Связанные с этой
девушкой. Насчет того, чтобы что-то с ней сделать. Что-то такое, чего
хочется, но о чем никогда не расскажешь друзьям. В порядке эксперимента.
Все еще размышляя об этом, стараясь вспомнить, о каком именно
эксперименте шла речь, Стив вновь протянул руку к скульптурке.
Неосознанно, но протянул. Идея ему нравилась. _Просто_ _позволить_
_пальцу_ _двинуться_ _туда_, _куда_ _ему_ _хочется_, _забавная_ _мысль_,
_ничего_ _не_ _скажешь_. _Позволить_ _ему_ _коснуться_...
Синтия схватила его руку и отвела от скульптурки, прежде чем палец
Стива лег на спину волка.
- Эй, дружище, читай по губам: _Я_ _хочу_ _уйти_ _отсюда_.
_Немедленно_!
Он глубоко вдохнул, выдохнул. Еще раз. Вроде бы вернулся в привычный
мир, но внезапно и на него навалился страх. Определить, чего он боится,
Стив не мог. Да и не хотел. Совсем не хотел.
- Ладно. Пошли отсюда.
Держа Синтию за руку, он вывел ее в коридор. Один раз оглянулся,
посмотрел на серую разбитую скульптурку, оставшуюся на столе. Хищная
голова. Вытаращенные глаза. Слишком длинная пасть. Язык-змея. Подметил
Стив и кое-что еще. Переливающаяся заставка и Гуфи исчезли. Экраны темные,
от компьютеров отключили питание.
Вода выплеснулась из открытой двери кабинета, в котором стоял
аквариум. Золотая рыбка лежала на ковре, широко открывая и закрывая рот.
_Что_ _ж_, подумал Стив, _теперь_ _мы_ _знаем_, _что_ _разбилось_, _нет_
_нужды_ _гадать_.
- Не смотри, когда будем проходить мимо, - предупредил Стив. -
Просто...
- Ты слышишь? - прервала его Синтия. - Какие-то удары и взрывы.
Стив прислушался. Вроде бы только завывание ветра... но нет,
действительно какие-то повторяющиеся звуки, похожие на удары.
Он огляделся. Ничего. Конечно, ничего и быть не могло, во всяком
случае, здесь. Или он вообразил, что один из трупов спрыгнул с крюка и
идет следом за ними? Глупость какая-то. Даже учитывая необычность
ситуации. Впрочем, был еще один фактор, который не следовало сбрасывать со
счетов. Эта скульптурка. Момент физического контакта с ней прочно
запечатлелся в памяти. Словно что-то влезло в мозг Стива и начало там
хозяйничать. Лучше бы он не заметил эту скульптурку. И уж конечно, не
следовало ее трогать.
- Стив? Ты слышишь? Как будто выстрелы. Вот! И еще один!
Ветер завывал и завывал, что-то громыхнуло за металлической стеной
ангара, отчего Стив с Синтией вскрикнули и прижались друг к другу, словно
дети в темноте. Свалившийся предмет со скрежетом поволокло по земле.
- Я ничего не слышу, кроме ветра. Возможно, ты услышала, как где-то
хлопнула дверь. Если вообще услышала.
- Громыхнуло трижды. Может, это действительно не выстрелы, а какието
удары, но...
- А может, там что-то летает. Пошли, булочка, больше нам тут делать
нечего.
- Не зови меня булочкой, а я не буду звать тебя тортом, -
автоматически откликнулась Синтия,
...Закладка в соц.сетях
