Жанр: Триллер
Детектив
...и, хотя в последнее время писательством она занималась все
реже, предпочитая просто сидеть в окружении своих воспоминаний и собак -
трех китайских мопсов Эйбла, Бейкера и Чарли. Но ни острота интеллекта, ни
память не изменили ей.
Звали ее Бет Эмбри, и хотя возраст свой она скрывала так тщательно, что
он не был указан даже в самом подробном справочнике "Кто есть кто в
Америке", ей перевалило за семьдесят. Жила она в высотном жилом комплексе
Оукмонт-Тауэр в Майами-Бич в квартире с видом на океан. Малколм Эйнсли был
одним из ее многочисленных друзей.
Он позвонил ей из дома Даваналей и попросил о встрече.
- Знаю, знаю, зачем я тебе понадобилась, - приветствовала она его с
порога. - В новостях показали, как ты въезжал к Даваналям и, как обычно,
сцепился с репортерами.
- С тобой я никогда не ссорился, - напомнил он.
- Это потому, что ты меня побаивался.
- Я до сих пор тебя боюсь.
Оба рассмеялись. Эйнсли приложился к ее щеке Эйбл, Бейкер и Чарли
подпрыгивали вокруг них и заходились лаем.
Хотя Бет Эмбри никогда не была красива в общепринятом смысле, живая
естественность каждого ее движения и неподражаемая мимика делали ее
привлекательнее иных красавиц. Высокорослая и худая, она держала спортивную
форму несмотря на возраст, а в одежде отдавала предпочтение джинсам и ярким
рубашкам из хлопка - в этот день на ней была ковбойка в желто-белую клетку.
Они познакомились десять лет назад, когда пожилая газетчица стала
навязчиво появляться везде, где следствие вел Эйнсли, и настаивать на личной
встрече с ним. Поначалу это безумно его раздражало, но потом он обнаружил,
что беседы с ней дают ему не меньше новых идей и информации, чем он мог дать
ей. Научившись ей доверять, Эйнсли стал подкидывать Бет сенсационные сюжеты,
убедившись, что она отлично маскирует свои источники. Ему случалось не
единожды обращаться к ней за помощью и советом, так было и в этот раз.
- Подожди секундочку, - сказала она, сгребла своих собачонок в охапку и
отнесла в соседнюю комнату. Вернувшись, спросила:
- Слышала я, ты был при казни Элроя Дойла? Что, захотелось увидеть
торжество справедливости?
- Я был там не по своей воле, - покачал головой Эйнсли. - Дойл захотел
поговорить со мной. Ее брови взлетели высоко:
- Предсмертное признание? Тянет на недурной очерк.
- Вполне возможно, но только не сейчас.
- Я все еще пописываю. Обещаешь отдать мне этот материал?
Эйнсли раздумывал, но не долго.
- О'кей, если буду вести это дело и дальше, постараюсь, чтобы ты первая
узнала подробности. Но пока никому ни слова.
- Само собой! Разве я подводила тебя когда-нибудь?
- Нет, - признал он, хотя с Бет Эмбри нужно всегда оставлять за собой
свободу маневра.
Разговор о Дойле напомнил Эйнсли, что Руби Боуи уже должна была начать
свое расследование. Он надеялся как можно быстрее раскрыть свалившееся на
него новое преступление.
- Ну что, поговорим о Даваналях не для печати? - спросил он Бет.
- Поговорим, но только тогда уж и не для протокола, - кивнула она. - Пишу
я сейчас редко - нахальная молодежь потеснила старушку, но за историю с
Даваналем могу и побороться.
- Я был уверен, что ты о них знаешь немало. Не волнуйся, твое имя ни в
каких протоколах фигурировать не будет.
- Даванали - это наша история. А судьба Байрона Мэддокс-Даваналя, как они
заставили его именоваться, сложилась весьма печально. Я нисколько не
удивлена, что его убили, но еще меньше удивилась бы, узнав, что он сам
наложил на себя руки. Кстати, у тебя есть подозреваемые?
- Пока нет. На первый взгляд, убийца проник в дом извне. Но объясни же
мне, чем судьба Байрона была так уж печальна?
- Ему на собственной шкуре довелось познать ту истину, что не хлебом
единым жив человек, даже если это не простой хлеб, а бутерброд с толстым
слоем масла, - Бет хихикнула. - Узнаешь, откуда я это цитирую?
- Конечно. А сама-то ты знаешь, что цитируешь из разных источников?
Начало из Второзакония, а конец из Матфея и Луки.
- Ну, ты даешь! Все-таки семинария - это как пожизненное клеймо, а? Не
хочешь снова влезть в сутану? Она будет тебе к лицу. - Прилежная прихожанка.
Бет никогда не упускала случая пройтись по поводу прошлого Эйнсли.
- Издевайся... Тебе я всегда подставлю другую щеку. Это, между прочим,
тоже из Матфея и Луки. А теперь расскажи мне о Байроне.
- Так и быть. Сначала он стал для семьи символом надежды на продолжение
славных традиций Даваналей в новом поколении, потому они и принудили его
после женитьбы на Фелиции взять двойную фамилию. Она - единственный отпрыск
Даваналей, и если у нее не будет детей, что теперь вполне может случиться,
их род прервется. Судя по тому, сколько спермы разбазарил Байрон по всему
Майами, Фелиции тоже ее перепало немало, но только что-то без толку.
- Я слышал, что и в семейном бизнесе он не преуспел.
- Не то слово! Это была просто катастрофа. Наверняка тебе об этом
рассказала сама Фелиция, как и про отступные, которые они ему платили, чтобы
он только не лез больше в дела фирмы, так?
- Угадала.
- Было нетрудно. Фелиция всем плачется. Она до такой степени презирала
его, что он должен был чувствовать себя последним ничтожеством.
- Как ты думаешь, Фелиция могла убить мужа?
- А ты сам как считаешь?
- По-моему, нет.
Бет решительно помотала головой.
- Верно, она не стала бы его убивать. Во-первых, Фелиция слишком умна,
чтобы сотворить такую колоссальную глупость. Во-вторых, Байрон был ей нужен.
Эйнсли припомнились слова Фелиции о том, что такая жизнь вполне
устраивала их обоих, а ей давала в некотором смысле больше свободы.
Нетрудно было догадаться, что это за "свобода".
Бет посмотрела на него испытующе:
- Ты ведь все и сам понял, я надеюсь? Имея Байрона в тылу, ей не
приходилось опасаться, что один из ее многочисленных мужчин чересчур
возомнит о себе и начнет склонять ее к замужеству.
- У нее так много любовников? Бет зашлась от смеха.
- Со счета собьешься! Фелиция просто пожирает мужчин. Как только
очередной надоедает, следует смена караула. А стоит какому-нибудь выскочке
пристать к ней с серьезными намерениями, ей достаточно сказать: "Прости,
дорогой, но я замужем".
Бет снова смерила его лукавым взглядом.
- Послушай, а с тобой она часом не заигрывала?.. Я так и знала! Она
попробовала на тебе свои чары. И не отпирайся, ты уже покраснел.
- Это длилось всего мгновение, - покачал он головой. - И вообще, скорее
всего мне просто показалось...
- Ничего тебе не показалось, друг мой. Учти, если ты ей хотя бы немного
понравился, она от тебя так не отстанет. И тогда берегись: медок у этой
пчелки сладок, но и жалит она пребольно.
- Поговорим лучше о династии Даваналей. Давно ли она возникла?
- В конце прошлого века... - Бет ненадолго задумалась. - Да, я почти
уверена: в тысяча восемьсот девяносто восьмом году. Они выпустили о самих
себе книжку, я кое-что из нее запомнила. Сайлас Даваналь и его жена Мария
эмигрировали сюда из Верхней Силезии. Это где-то между Германией и Польшей.
У него водились какие-то деньги, хотя и немного, на них он открыл лавку,
которая к концу его жизни превратилась в универмаг "Даваналь", составивший
основу богатства семьи. У Сайласа и Марии родился сын Вильгельм...
- Который сейчас уже на ладан дышит, не так ли?
- О, это опять Фелиция тебе нашептала. Жена Вильгельма умерла много лет
назад, но сам он, несмотря на сверхпочтенный возраст, еще держится молодцом.
Я слышала, в их доме ничто не ускользает от его внимания. Рекомендую тебе с
ним потолковать.
А Фелиция говорила о старческом маразме, отметил про себя Эйнсли.
- Поговорю с ним непременно, - сказал он вслух.
- Как бы то ни было, - продолжала Бет Эмбри, - с течением десятилетий
семья Даваналей становилась все богаче и влиятельнее. В этом смысле вершин
достигли Теодор и Юджиния Даваналь. Оба они по характеру типичные тираны...
- По-моему, этим отличаются все богачи.
- Здесь ты не совсем справедлив. Некоторые из них просто болезненно
самолюбивые и гордые люди.
- А чем им гордиться?
- Всем. Они всегда тщательно оберегали свою репутацию. В глазах других
они должны выглядеть безукоризненно, казаться воплощенным совершенством,
своего рода высшей расой. И потому свои маленькие грешки и пороки они прячут
от чужих глаз так надежно, что даже тебе, опытному сыщику, будет нелегко до
них докопаться.
- Судя по тому, что ты мне рассказала, - заметил Эйнсли, - Фелиция ведет
себя совсем не безупречно.
- Это потому, если угодно, что она более современный человек. Но и она
тоже весьма дорожит честью семьи хотя бы по той причине, что этого требуют
от нее родители, которые все еще крепко держат семейные деньги в своих
руках. Они долго не могли ей простить Байрона. Этот малый потому и получал
от них щедрую подачку, что они стараются сохранить в тайне нелады в семейной
жизни Фелиции. По большому счету им плевать, какой образ жизни ведет дочь,
главное, чтобы все было шито-крыто.
- И что же, удается все скрывать?
- К большому огорчению Теодора и Юджинии, не совсем. По моим сведениям,
недавно в семье был грандиозный скандал, и старики выдвинули ультиматум:
если Фелиция еще раз посмеет запятнать позором имя Даваналей, она лишится
возможности руководить своей обожаемой телекомпанией...
Они разговаривали еще какое-то время. В обмен на информацию Эйнсли
поделился с Бет Эмбри некоторыми деталями дела Мэддокс-Даваналь.
- Спасибо, Бет, - сказал он, когда настало время прощаться, - беседы с
тобой всегда дают мне пищу для размышлений.
Освобожденные из заточения Эйбл, Бейкер и Чарли проводили его заливистым
лаем.
Когда Малколм Эйнсли вернулся в усадьбу Даваналей, пластиковый мешок с
останками Байрона Мэддокс-Даваналя как раз укладывали в машину, чтобы
отправить на вскрытие в морг округа Дейд. Сандра Санчес уехала раньше,
оставив следственной группе заключение, что смерть наступила между пятью и
шестью часами утра, то есть примерно за два часа до того, как Фелиция
сообщила о случившемся в полицию.
В комнате покойного уже было не столь оживленно, хотя ведущий криминалист
Хулио Верона продолжал рыскать в поисках улик.
- Найдите для меня позже минутку, - сказал он Эйнсли. - Мне нужно будет
вам кое-что показать.
- О'кей, Хулио.
Но сначала он поговорил с детективами Хорхе Родригесом и Хосе Гарсией.
- Какие новости? - спросил он.
- Он думает, что это сделал дворецкий. - Хорхе с ухмылкой кивнул на
Гарсию.
- Очень смешно! - вяло парировал тот. - Просто я не верю этому
Холдсворту, вот и все. Я допросил его и нутром чую, он лжет.
- В чем же?
- Во всем. Что не слышал выстрела или другого шума, хотя живет на этом же
этаже. Что не заходил в эту комнату, пока его не позвала жена покойного уже
после того, как позвонила в полицию. Голову готов отдать на отсечение, он
что-то скрывает от нас.
- Вы уже проверили его прошлое? - спросил Эйнсли.
- Само собой. Он все еще британский подданный.
У нас в Штатах живет по Грин-карте уже пятнадцать лет. Ничего
криминального за ним не водится. Я позвонил также в иммиграционную службу
Майами, где на него заведено досье.
- Есть что-нибудь интересное?
- Как это ни странно, за Холдсвортом числилось правонарушение в Англии, и
у него хватило ума сообщить об этом, когда он подавал на Грин-карту. Такие
вещи рано или поздно все равно всплывают, хотя в его случае это сущие
пустяки.
- И все-таки, что же?
- Когда ему было восемнадцать - то есть тридцать три года тому назад - он
стащил бинокль из чужой машины. Это дело заметил полисмен и задержал его. Он
сразу признал свою вину, получил два года испытательного срока и больше ни в
чем замечен не был. Парень из иммиграционной службы сказал, что при выдаче
видов на жительство они закрывают глаза на мелкие правонарушения, тем более
совершенные так давно, если о них честно заявляют. Словом, я только попусту
потратил время.
- Ничто никогда не бывает зря, сохрани свои записи, - покачивал головой
Эйнсли. - Опрос других свидетелей что-нибудь дал?
- Почти ничего, - ответил Хорхе. - Двое - жена шофера и садовник -
припомнили, что слышали звук, похожий на выстрел, но решили, что это
выхлопная труба машины. Они не в состоянии сколько-нибудь точно определить,
в котором часу это случилось. Говорят только, что было еще совсем темно.
- Со стариком кто-нибудь разговаривал? Я имею в виду Вильгельма Даваналя.
- Нет.
- Тогда я сам это сделаю, - подытожил Эйнсли. Потом он, Хорхе и Гарсия
подошли к Хулио Вероне, находившемуся в дальнем углу комнаты.
- Посмотрите-ка на это, - командир группы криминалистов запустил руку в
резиновой перчатке внутрь пластикового пакета и достал маленький
позолоченный будильник, поставив его на письменный стол Байрона
Мэддокс-Даваналя.
- Мои люди обнаружили эти часики именно там, куда я их сейчас поставил, -
пояснил он. Потом достал снимок, сделанный "полароидом." - Вот, это хорошо
видно на фотографии. Теперь, если вы посмотрите на заднюю крышку будильника,
то увидите следы крови. Для такой маленькой поверхности ее там достаточно
много. А между тем... - Он выдержал эффектную паузу. - .. Между тем, если
предположить, что это кровь убитого, она никак не могла испачкать тыльную
сторону будильника, если он тут стоял.
- Ну, и какой отсюда вывод? - спросил Эйнсли.
- В момент убийства или сразу после него часы уронили со стола на
испачканный кровью пол. Позже некто - это мог быть сам убийца - заметил
часы, поднял и поставил на то место, где их и снял наш фотограф.
- Остались отпечатки пальцев?
- Да, и вполне четкие. Но что еще важнее - на будильнике только два
кровавых следа пальцев и больше никаких других отпечатков.
- Стало быть, если мы найдем обладателя этих пальчиков, можно считать,
что убийца у нас в руках! - обрадованно воскликнул Хосе Гарсия.
- А вот это уже вам решать, парни, - пожал плечами Верона. - Скажу
только, что к тому, кто оставил отпечатки на часах, у меня нашлись бы весьма
неприятные вопросы. Но в любом случае мы сверимся с картотекой, и если там
найдутся такие же отпечатки, к утру это будет известно. Еще сутки уйдут на
анализ крови и сравнение ее с кровью покойного. Впрочем, я думаю, следующая
наша находка заинтересует вас еще больше. Прошу взглянуть.
Он подвел детективов к шкафчику из полированного дуба, стоявшему
поблизости от тренажеров.
- Эта штука была заперта, но в ящике стола нашелся к ней ключик, - Верона
жестом фокусника распахнул створки, обнажив внутренность, обитую красным
бархатом, на котором особенно эффектно смотрелась сталь оружия. Здесь были
дробовик системы "Браунинг", полуавтоматический охотничий "Винчестер" и
карабин-автомат "Гроссман" двадцать второго калибра, стоявшие рядком
прикладами в пазах и с зафиксированными металлическими защелками стволами.
Правее на двух крючках висел девятимиллиметровый пистолет "Глок" - под ним
были крючки, тоже предназначавшиеся для пистолета, но на них ничего не было.
Внутри шкафа были устроены выдвижные ящички. Верона вытянул два из них и
продолжил свои пояснения:
- Совершенно очевидно, что Мэддокс-Даваналь любил пострелять. Здесь вот
он хранил патроны для дробовика, обоих ружей и "Глока", в который, кстати,
еще и вставлена полная обойма. А еще у него припасена коробка патронов для
пистолета калибра триста пятьдесят семь.
- Патроны есть, а револьвера нет? - спросил Эйнсли.
- Именно так. Здесь не хватает пистолета, и это вполне мог быть "Магнум".
- Интересно знать, имел ли Мэддокс-Даваналь разрешения на свой арсенал, -
заметил Эйнсли. - Это кто-нибудь проверял?
- Нет пока, - ответил Верона.
- Давайте сделаем это немедленно. - Эйнсли по радиотелефону связался с
отделом по расследованию убийств. Ему ответил сержант Пабло Грин.
- Сделай милость, Пабло, подойди к компьютеру, - попросил Эйнсли. - Мне
нужно кое-что посмотреть в регистре огнестрельного оружия округа Дейд.
И после небольшой паузы:
- Запроси на фамилию Мэддокс-Даваналь, имя - Байрон... Да, мы все еще
там... Неплохо было бы установить, на что у него были разрешения.
Дожидаясь информации, Эйнсли спросил Верону:
- Пулю, которой убили Мэддокса, удалось обнаружить?
- Да, - кивнул Верона. - Мы нашли ее на полу у плинтуса за письменным
столом. Она прошла через голову жертвы навылет, ударилась в стену и упала.
Пуля сильно сплющена и до результатов экспертизы ничего нельзя утверждать,
хотя она вполне может быть триста пятьдесят седьмого калибра.
Эйнсли снова приложил ухо к радиотелефону.
- Да, Пабло, слушаю тебя. - Он принялся быстро делать записи в блокнот. -
Есть!.. Понял тебя... Да, сходится... Этот тоже... И этот... Ага! Ну-ка
повтори еще раз... Так, записано... И это все?.. Спасибо тебе, Пабло.
Закончив разговор, он сообщил остальным:
- Все это оружие зарегистрировано на имя Мэддокс-Даваналя, как и триста
пятьдесят седьмой "Магнум" системы "Смит и Вессон", которого здесь нет.
Все четверо немного помолчали, обдумывая смысл сказанного.
- Скажите мне, парни, - заговорил первым Гарсия, - неужели у меня одного
возникло подозрение, что если хозяина убили из пропавшего пистолета, то
убийцу скорее всего нужно искать среди обитателей дома?
- Правдоподобная версия, - согласился Хорхе. - Хотя и посторонний,
который оставил следы в патио и взломал балконную дверь, тоже мог завладеть
пистолетом и уже потом спрятаться за шторой.
- Откуда постороннему знать, где хозяин хранит оружие или ключ от
оружейного шкафа? - возразил Гарсия.
- Это могло быть известно всем приятелям Мэддокса, - сказал Эйнсли. -
Любители оружия - большие хвастуны. Их хлебом не корми, дай свои пушки
кому-нибудь показать. Есть еще одно обстоятельство. Хулио говорит, что в
"Глоке" полная обойма, а значит, и "Магнум" мог быть заряжен.
- И готов к стрельбе, - подытожил Гарсия.
- Не горячись, Хосе, - сказал Эйнсли. - Я не исключаю твоей версии, но мы
не должны на ней зацикливаться.
- Вот что нам нужно прежде всего, послушайте, - вмешался Верона. - В этой
комнате мы сняли множество отпечатков пальцев. Теперь пусть каждый, кто
живет в доме и хотя бы иногда заходит сюда, даст нам снять свои пальчики.
- Я берусь это организовать, - вызвался Хорхе Родригес.
- Не забудь Холдсворта, - сказал Эйнсли, - да и миссис Даваналь тоже.
В тот вечер и на следующее утро "Кровавое убийство в доме супербогачей
Даваналей", как окрестили это дело репортеры, оставалось главной темой
выпусков новостей по радио и телевидению не только во Флориде, но и по всей
стране. Большинство газет вышли с перепечаткой текста интервью Фелиции
Мэддокс-Даваналь, которое она дала накануне собственному телеканалу WBEQ по
поводу "зверского убийства" своего супруга. Как вы думаете, спросили ее, у
полиции уже есть на примете подозреваемые? "Не знаю, кто у них там на
примете, - ответила она, - но, по-моему, они в полной растерянности". Она
сообщала затем, что семьей будет назначено вознаграждение за любую
информацию, которая поможет арестовать и отдать под суд убийцу Байрона
Мэддокс-Даваналя. "Деньги на это выделит мой отец, - заявила она, - как
только оправится от шока, в который повергло его это известие, и вернемся из
Италии".
Однако миланский репортер "Ассошиэйтед пресс", который безуспешно
попытался взять у Теодора Даваналя интервью на следующий день после убийства
его зятя, сообщил, что Теодора и Юджинию видели за обедом с друзьями в
шикарном ресторане "Гуалтьеро Маркези", где оба много и от души хохотали.
Тем временем в особняке на авеню Брикелл следствие шло своим чередом.
Утром второго дня Малколм Эйнсли, Хорхе Родригес и Хосе Гарсия снова
встретились в кабинете-спортзале, принадлежавшем покойному.
Хорхе доложил, что две горничные и привратник согласились дать свои
отпечатки пальцев добровольно.
- А вот миссис Даваналь решительно отказалась. Сказала, что не позволит
так унижать себя в собственном доме. И дворецкий, этот Холдсворт, туда же.
- Что ж, дело хозяйское, - криво усмехнулся Эйнсли. - Хотя мне бы очень
хотелось иметь отпечатки Холдсворта.
- Я могу попытаться срисовать его пальчики так, что он и не заметит, -
вызвался Хорхе. Детективы нередко снимали отпечатки пальцев скрытно, хотя
начальством это не поощрялось.
- Нет, в таком доме это чревато, - сказал Эйнсли и затем обратился к
Гарсия:
- А что в том старом английском деле на Холдсворта... Там упомянуто, что
решил суд?
- Он признал свою вину, суд дал ему условный срок.
- Тогда у них непременно должны быть его отпечатки.
- Это через тридцать три года? - с сомнением покачал головой Гарсия.
- Британцы - народ скрупулезный; наверняка они их сохранили. Так что
позвони еще раз своему человеку в службу иммиграции и пусть организуют
пересылку отпечатков сюда через компьютер, да быстро.
- Хорошо, сейчас будет сделано, - достав свою рацию, Гарсия отошел в
дальний угол комнаты.
- Будем надеяться, хоть это принесет вам удачу, - вступил в разговор
Хулио Верона, приехавший несколько минут назад. - Отпечатки на будильнике
ничего не дают. Ничего схожего ни у нас в досье, ни у ФБР. Да, между прочим,
доктор Санчес хотела бы видеть одного из вас у себя в морге.
В ответ на вопрошающий взгляд Хорхе Эйнсли сказал:
- Мы вместе отправимся туда.
- Он странно умер, этот Мэддокс-Даваналь. Что-то здесь не то, - сказала
доктор Сандра Санчес, сидевшая за рабочим столом в своем офисе на втором
этаже здания морга округа Дейд на Десятой Северо-Западной авеню. Стол был
завален папками и бумагами. Судебный медик Санчес держала перед собой
несколько листков, исписанных ее убористым почерком.
- Что именно вам кажется странным, доктор? - поинтересовался Хорхе.
После некоторого раздумья она ответила:
- Смерть не укладывается в те версии, которые вы при мне обсуждали. Это
не мое дело, конечно. Я ведь только должна установить для вас причину
наступления смерти...
- Бросьте скромничать, Сандра, ваш вклад значительно весомее, мы все
признаем это, - перебил Эйнсли.
- Спасибо, Малколм, ободрил. Ну так вот, речь о траектории пули. Ее
трудно установить в точности, поскольку изрядная часть черепа была снесена.
Однако после изучения его остатков под рентгеном могу утверждать, что пуля
вошла под углом в правую щеку, пронзила глаз, затем мозг и вышла чуть повыше
лобной кости.
- По-моему, маршрут вполне смертоносный, - заметил Хорхе. - Так в чем же
здесь неувязка?
- В том, что застрелить человека подобным образом можно только в упор.
Ствол пистолета при выстреле должен был по сути упираться ему в лицо.
- Наверное, все произошло так быстро, что жертва даже не поняла, что
случилось, - предположил Хорхе.
- Может, и так, но в это трудно поверить. Перед нами встают в таком
случае два вопроса. Во-первых, зачем стрелявший пошел на бессмысленный риск
и приблизился к такому физически сильному противнику, как Мэддокс?
Во-вторых, как бы быстро ни действовал убийца, Мэддокс чисто инстинктивно
должен был оказать сопротивление, но никаких следов борьбы вы не обнаружили.
Верно?
- Верно. Ты же сам мне указал на это, Хорхе, - напомнил Малколм Эйнсли. -
Но только это еще не все, что вы хотели сказать, Сандра. Договаривайте.
- У меня, собственно, остался к вам один простой вопрос. Вы рассматривали
версию самоубийства? Эйнсли помолчал, потом ответил медленно:
- Нет, не рассматривали.
- А какие для этого основания? - пылко встрял Хорхе. - Имеются отчетливые
следы внешнего вторжения. Балконная дверь была взломана, снаружи оставлены
следы, а главное - нет орудия преступления. При самоубийстве пистолет нашли
бы сразу.
- Знаете, молодой человек, у меня со слухом все в порядке, - не менее
пылко отозвалась Сандра Санчес. - Я, как уже было сказано, работала здесь
рядом с вами более часа и слышала эти аргументы.
- Извините, доктор, - Хорхе слегка покраснел. - Я обдумаю ваш вопрос. Но
ведь есть одна очевидная вещь... Когда человек стреляет в себя, на руке
всегда остаются частички сгоревшего пороха. Вы их обнаружили?
- Нет, хотя я осмотрела обе руки перед вскрытием трупа, - ответила
Санчес. - Впрочем, достаточно хотя бы небольшого знакомства с огнестрельным
оружием, чтобы затереть или смыть пороховые ожоги. И отсюда еще один вопрос
к вам, Малколм. Не думаете ли вы, что все эти улики могли быть сфабрикованы?
- Это действительно не исключено, - признал Эйнсли. - С вашей подачи мы
рассмотрим это дело под иным углом зрения.
- Вот и хорошо, - Санчес удовлетворенно кивнула. - А я тем временем, если
позволите, классифицирую этот случай как смерть при невыясненных
обстоятельствах.
Глава 9
Среди записок, ожидавших Эйнсли по возвращении в отдел, была одна от Бет
Эмбри. Она не подписалась, но Эйнсли узнал номер телефона и сразу же
перезвонил.
- Я тут опросила кое-кого из своих старых знакомых, - начала она без
предисловий. - И узнала о Мэддокс-Даванале кое-что полезное для тебя.
- Ты просто душка. Бет. Рассказывай скорей.
- У парня были финансовые проблемы, и весьма серьезные. Кроме того, он
обрюхатил молоденькую девчонку, и ее адвокат собирался взыскать алименты
либо с него, либо с семьи Даваналь, если он будет упрямиться.
Поразительные известия стали поступать с завидной регулярностью, отметил
про себя Эйнсли.
- Похоже, он действительно был по уши в дерьме, - сказал он. - Но у меня
не идут
...Закладка в соц.сетях
