Жанр: Триллер
Волшебный дом
...вы.
- Ой, Майк, ты иногда такой циник! Они зашли просто как соседи. Хорошо бы побольше
людей были такими.
- Да, конечно, Мидж, но кто они? Почему столь разношерстная компания живет вместе в
таком особняке? А ты заметила, что Джилли назвала создательницу торта сестрой?
- Какая разница? Вероятно, они принадлежат к какой-нибудь религиозной организации.
Ну и что, если они такие милые люди?
Я пожал плечами.
- Да, конечно. Просто мне показалось, что уж очень они рвались познакомиться.
- Сколько раз тебе говорить: в деревне все по-другому, люди здесь дружелюбнее. Не
надо быть подозрительным.
- Извини, Мидж, я не хотел. Просто эти летучие мыши вывели меня из себя.
Ее тон смягчился.
- Это я могу понять. Но знаешь, это правда: летучие мыши вполне безобидны.
- Насколько известно им.
Легчайший ветерок зашелестел в деревьях и пошевелил цветы. Мидж схватила коробку с
тортом под мышку, а другую руку продела в мою, и мы пошли обратно в коттедж; наши лица
пригревало солнце.
- Давай взглянем на этих чудовищ, которые так тебя напугали, - сказала Мидж
вкрадчиво.
- Хочешь подняться туда?
- А как же! - воскликнула Мидж. - Мне не терпится их увидеть.
- Ты не перестаешь меня удивлять.
- Я занимаюсь дикими животными, помнишь? Ярисую зверей для сказок. Мне страшно
нравится наблюдать за ними. Кроме того, эти маленькие дьяволята могут дать мне идею для
следующей книги, я могу нарисовать такого. А еще лучше, если ты для меня напишешь сказку.
Пора применить этот твой талант.
- Страшную сказку для малышей? Ты можешь туда поместить такого уродца.
- Нет, ничего подобного. И в летучих мышах нет ничего безобразного.
- Погоди, пока их не увидишь.
Мидж оставила торт на кухонном столе, и мы поднялись по лестнице. Я шел впереди и
бормотал себе под нос про зловещие последствия от сожительства с родственниками Дракулы,
а Мидж тыкала меня сзади в ягодицы и настоятельно советовала бросить это малодушное
ворчание.
В мансарде, моей будущей студии, я взял фонарик, все еще лежащий на стуле, и, сурово
глядя на Мидж, постучал им по ладони.
- Ты действительно хочешь испытать это, - мрачно спросил я, - хотя и знаешь, что
случилось с Пандорой?
- Отойди, - ответила она, тыча мне в грудь пальцами и поставив ногу на стул.
- Ладно, ладно. А теперь серьезно, Мидж: мне действительно не хочется снова туда
лезть.
И не надо - только помоги мне. Я ничего не скажу нашим друзьям. - Она встала в позу,
подбоченясь и по-прежнему держа ногу на стуле. Ее улыбка была неумолимой и, конечно,
вызывающей.
Жалобно застонав, я оттащил ее в сторону и сам взгромоздился на стул. Прошлый раз,
когда слезал, я запер люк, наверное вообразив, что летучие мыши погонятся за мной, и теперь
сказал:
- Я открою, потом подниму туда тебя, если не хочешь принести стремянку.
- Открывай.
Она ждала, скрестив руки на груди.
- Хорошо, мэм. - Я уперся в крышку люка, и она снова приоткрылась. - Не
волнуйтесь, ребята, - тихо позвал я. - Просто хозяин квартиры пришел проверить состояние
воздуха.
Хоть я и не так нервничал, как в прошлый раз, поскольку уже кое-что знал о сонных
гостях, но мои попытки беззаботно болтать звучали довольно принужденно.
Крышка люка, как и раньше, стукнула о поднимающееся стропило, и я пригнулся от
неожиданного хлопка. Я заметил, что Мидж рукой прикрывает улыбку.
- Потом не говори, что я тебя не предупреждал, - сказал я сварливо, спускаясь и
протягивая ей фонарик, а потом сложил руки как стремя. - Хватайся одной рукой за край люка
и положи фонарь внутрь, а потом я подниму тебя.
- Мой герой, - сказала Мидж, ставя ногу в мои руки.
Я выпрямился, она легко поднялась и почти тут же включила фонарик и просунула его в
люк. Мидж села на край, как я раньше, болтая ногами в воздухе.
Я вскарабкался за ней, используя стул. Теперь, когда был не один, я старался
воспринимать это спокойнее. Она быстро отодвинулась, чтобы дать мне место.
Оказавшись внутри, я прошептал:
- Видишь? Что я говорил!
От знакомого запаха я снова сморщил нос.
Мидж обшарила фонариком чердак, и я внутренне содрогнулся, увидев черные висящие
силуэты.
- Ой, Майк, их не так уж много, - пренебрежительно проговорила она.
Я заморгал, следя за блуждающим лучом. Их в самом деле казалось не так много, как
раньше.
- Я, м-м-м... Я уверен, их было больше.
- Наверное, ты так испугался, что тебе померещилось. И все равно здесь их по меньшей
мере тридцать или сорок.
- Но прошлый раз они все сбились в кучу. Наверное, многие улетели.
- При дневном свете? Нет, наверное, были тени от фонаря, и мышей казалось больше. -
Мидж похлопала меня по плечу. - У страха глаза велики. - Она направила луч фонарика себе
под подбородок, так что он отбросил устрашающие тени на оскаленное лицо.
- Как смешно, ах, как смешно! Ну-ка, дай мне фонарик.
Я выхватил у нее фонарь и прополз по чердаку дальше, держась за стропила, - не
хотелось, чтобы колени продавили потолок. Я посветил лучом в дальние углы, и хотя не смог
заглянуть за водяной бак, вроде бы нигде никто не прятался. Ко мне присоединилась Мидж, она
не ползла, а шла, и от этого я почувствовал себя еще глупее.
Я встал, для равновесия схватившись за балку, стараясь не дотронуться до спящей летучей
мышц. Я думал, что Мидж насмешливо улыбнется мне, но она была поглощена
рассматриванием висящего рядом существа.
Протянув руку, Мидж дотронулась до сложенного крыла.
- Эй, - прошипел я, - что ты делаешь?
- Посвети-ка сюда, Майк. Мне хочется рассмотреть этого малыша.
- Это может быть опасно. Боже, вдруг у него бешенство!
- Не будь таким занудой. В этой деревне нет бешенства Помнишь, что я говорила о
хомячках с крыльями? Вот так и воспринимай их. Ну-ка, посвети поближе!
"Безрассудный ребенок!" - подумал я сердито, но, осторожно держась за балку, подошел
и сделал как сказано.
- Если тебя укусят, пеняй на себя, - сварливо заметил я.
Летучая мышь дернулась и попыталась вырвать вытянутое крыло, но Мидж держала
крепко. Отвратительная пасть зверька раздраженно открылась, обнажив мелкие хищные зубки,
хотя сам он, казалось, не проснулся. И тем не менее я держался подальше, и мне пришлось
вытянуть руку, чтобы обеспечить Мидж светом, как она хотела.
- Видишь пальцы? - Хорошо, что она хоть говорила приглушенно. - Видишь, какие
длинные три крайних? Крыло - это просто кожа между ними. Смотри, оно идет до ног и
хвоста.
- Как интересно! А может быть, пусть она себе спит?
- А посмотри на мохнатое тельце. Какой хорошенький малыш!
- Хорошенький! Страшен, как смертный грех!
Я тут же пожалел, что повысил голос, потому что тонкие перепонки над крошечными
глазами мыши на секунду распахнулись.
- Он обиделся, - заметила Мидж.
- Ему придется с этим примириться. Посмотри на этот ужасный приплюснутый нос и
остроконечные уши! - Я в отвращении фыркнул.
- То, что вокруг носа, - это его радар.
- Но косметически это его не оправдывает. Может быть, мы спустимся, Мидж?
Возможно, нам придется соседствовать с этим висячим черносливом, но брататься с ним нет
необходимости.
Мидж дала крылу обратно сложиться и прижалась к моему бедру.
- Не знала, что у тебя аллергия на них.
- Честно сказать, я и сам не знал. Но у меня к ним странное чувство - ничего не могу
поделать.
- Но хотя бы теперь ты знаешь, что их не так много, как тебе сначала показалось.
- Я мог бы поклясться... Ну да неважно, от потрясения их могло показаться вдвое
больше.
- Или втрое. Давай спустимся туда, где воздух посвежее.
Мы ухватились за балку, и, встав на края люка, я помог Мидж спуститься на стул. Бросив
последний взгляд вокруг, я передал ей фонарик и протиснулся сам, а потом, балансируя на
стуле, закрыл за собой крышку, на этот раз без особого шума.
Я соскочил на пол и стряхнул пыль с ладоней, радуясь, что выбрался из мрака. Мидж тем
временем подошла к одному из окошек и попыталась его открыть.
- Я подумала, что тут неплохо бы проветрить, - сказала она через плечо, - но это окно
заколочено.
Я подошел к ней.
- Может быть, закрашено снаружи. Строители не должны были закрывать окна, пока
краска не просохнет. Дай-ка мне.
Но прежде, чем я успел хорошенько толкнуть створку окна, Мидж удержала меня.
- А что, летучие мыши действительно тебя беспокоят, Майк? Знаешь, мы всегда можем
последовать совету Хьюба и избавиться от них, так что никто не узнает.
Я спокойно посмотрел на нее.
- Тебе-то самой это не нравится, правда?
- Мне не нравится, что для тебя они портят Грэмери. Для меня важнее всего, чтобы ты
был счастлив здесь, так что, если выбирать между тобой и мышами, лучше останься ты.
Мы прижались друг к другу лбами.
- Наверное, ты права, - сказал я. - От них никакого вреда. - Я повернулся спиной к
окну. - Но каждую ночь слышать их оргии и как они вылетают на улицу - хлопанье этих
сморщенных крыльев сведет меня с ума.
Я стукнул ладонью по оконной раме, потом еще раз и закусил губу, ушибив руку. С
третьей попытки окно на дюйм приоткрылось, и после этого не составило труда открыть его
пошире. Со второй половиной пришлось так же помучиться, но с третьей попытки открылась и
она. Распахнув окно пошире и защелкнув, чтобы оно не закрылось, я взглянул на лес напротив
и глубоко вдохнул нагретый солнцем воздух. Но прежде, чем выдохнуть, я задержал дыхание.
Не человек ли стоит в тени за первым рядом деревьев? Опять кто-то следит за нами?
- Мидж, - сказал я сдавленным голосом, потому что так и не выдохнул. - Мидж, там
кто-то наблюдает за домом.
Я не смотрел на нее, но знал, что и она вглядывается в лес.
- Где, Майк? Я никого не вижу.
На мгновение я оторвал глаза от неподвижной фигуры и, положив руку на плечи Мидж,
придвинул ее к себе.
- Вон там, - прошептал я, хотя в этом не было необходимости, и указал рукой. - Сразу
за деревьями. Темная фигура, смотрит прямо на коттедж.
Но когда я снова посмотрел туда, человек исчез.
- Все равно ничего не вижу, Майк, - сказала Мидж, и я безмолвно повернулся к ней, а
потом быстро оглянулся на деревья. Определенно там никого не было.
Я начал задумываться: может быть, деревенский воздух здесь настолько свеж, что
вызывает галлюцинации?
Жизнь продолжается
Следующие две недели пронеслись в сплошных заботах, освободив меня от новых
"галлюцинаций". Мы проводили дни (а часто и ночи), сдирая старые обои и заменяя их
новыми, крася стены и балки, за что не захотели платить строителям. Один-два вечера
выдались прохладными, и вскоре мы обнаружили змеящиеся отовсюду сквозняки, они
прокрадывались в дом, вызывая у нас озноб. Я постарался выявить их источники и заткнуть
щели. Мы мыли, скребли, натирали и начищали. Я починил колокольчик у входа, чтобы он
звенел, а не гремел.
Мы прочистили дымоходы, предвкушая, как уютно будет сидеть зимой у камина, и
вычистили выгребную яму (когда ассенизаторы выкачивали ее содержимое, вонь стояла
страшная, и нас предупредили, чтобы во время этой процедуры мы плотно закрыли окна и
двери). Приходил водопроводчик, подключил посудомоечную машину и сделал так, чтобы вода
текла горячая, а не чуть теплая (для этого потребовалась новая, более мощная, нагревательная
спираль в стенном водогрее, что пробило значительную брешь в нашем бюджете). Благодаря
баку, что О'Мэлли установил на чердаке, вода теперь текла чистая, и даже прием теле- и
радиосигналов как-то самсобой через неделю наладился. Телевизионное изображение
оставалось не блестящим, но ведь мы же все-таки находились в удалении от телевышки.
Я обставил свою музыкальную студию, по-прежнему мечтая о дорогом оборудовании,
которое смогу приобрести в будущем (и надеялся, что не в столь отдаленном), а Мидж устроила
свою независимую художественную студию под одним из широких окон в круглой комнате.
Мне казалось, что ей не терпится снова взяться за кисть - я имею в виду не малярную,
конечно, - так же как мне не терпелось взяться за серьезную музыку. Как ни занят я был
физическим трудом, в моей голове проплывали замыслы песен, баллад и мерцала
полномасштабная рок-композиция. Все замыслы представлялись заманчивыми, но в голове они
всегда потрясающие, и меня интересовало, будут ли они так хороши на бумаге и зазвучат ли так
же сногсшибательно в записи. Несмотря на творческий зуд, мы не поддавались соблазну и
продолжали заниматься первоочередными насущными делами по подготовке к
комфортабельной и продуктивной жизни в Грэмери.
Мы потрудились и в саду - правда, должен сказать, не столько я, сколько Мидж,
особенно что касается цветочных клумб, - но странно: казалось, все расцветает само по себе.
Даже кролики - а вокруг все было изрыто их норами - проявили чуткость и оставили наши
цветы в покое. Мы пропололи клумбы, но с удивлением обнаружили, что многие сорняки
исчезли по собственному желанию, очевидно устрашенные буйным ростом цветов и сдавшиеся
без борьбы (я был достаточно наивен в садоводстве, чтобы поверить в это, а Мидж, больше
понимавшая в этом деле, никак не прокомментировала). В деревенской лавке я купил
газонокосилку, чтобы подстригать траву вдоль забора и позади коттеджа, и наслаждался
работой на солнце, раздевшись до пояса и загорая. Я починил штакетник, заменил сломанные
рейки, другие прибил должным образом и щедро закрасил подгнившие места толстым слоем
белой краски.
Мы совершили несколько набегов на Бэнбери, купили кое-что из подержанной мебели и
пару причудливых безделушек.
Румбо стал нашим постоянным гостем, и я часто спрашивал его, почему бы ему не
поселиться у нас насовсем. Он был большой любитель поболтать, и, хотя порой мы
чувствовали, что он нас понимает, нам его зубастое верещание мало что могло разъяснить.
Однако мы догадались, что в лесу живет миссис Румбо, а может быть, и маленькие Румбо -
семья, куда сам он с радостью возвращается после дневных похождений. Он любил играть, этот
Румбо, гоняясь за теннисным шариком, вскакивая нам на плечи, когда мы меньше всего
ожидали этого, неистово изгрызая в клочки книги и журналы, и мы гонялись за ним по всему
дому, участвуя в каком-то странном для закрытых помещений виде спорта. В этой белке было
что-то от собаки, что-то вроде примитивной сообразительности, смешанной с намеками на
хитрость, которая нас одновременно забавляла и приводила в отчаяние. Румбо был хорошей
компанией.
Часто звонили друзья и наши деловые партнеры, последние - с заманчивыми
предложениями работы но мы от всех отказывались, решив выдержать и провести целый месяц
без профессиональных обязательств и поручений. Сначала на линии что-то трещало, словно
провода заржавели от длительного неупотребления, но чем больше нам звонили, тем голоса
слышались яснее.
Вернулся наш друг дрозд-деряба с якобы сломанным крылом (перышек в той части
по-прежнему не хватало, и мы не сомневались, что это тот самый), и он тоже без всякого
стеснения залетал на кухню и усаживался на стол или спинку стула Вскоре и другие стали
следовать его примеру, их настороженность превратилась не более чем в осторожность, а в
конце концов перешла в доверие. Но белки и птицы были не единственными посетителями: нас
навещали мыши, пчелы, приходила лиса, а однажды даже заглянул горностай. Пришлось
привыкнуть к паукам и улиткам в коттедже, мы осторожно выносили их на газете и клали на
клумбу.
Трое наших друзей из серого дома сдержали обещание и время от времени заезжали,
обычно с каким-нибудь маленьким подарком - лакомством, бутылкой домашнего вина,
необычным украшением; ничего особенного, просто знаки расположения. Мы всегда были
слишком заняты, чтобы долго с ними болтать, а они никогда не навязывались. Они держались
мило и с радостью сообщали все известное им об окрестных местах, помогали в определенных
мелочах деревенской жизни. Вполне приличные люди.
Через несколько ночей шум с чердака перестал меня беспокоить, и, надо признаться, было
приятно сидеть в сумерках на лавочке у дома и смотреть, как летучие мыши вылетают из-под
крыши, направляясь к лесу, и чем больше мы смотрели, тем менее жуткой мне казалась их
внешность. Как нас и предупреждали, они не наносили никакого вреда, эти необщительные
(слава Богу!) существа держались особняком.
Мы целиком погрузились в работу, решив не расслабляться, пока не сделаем достаточно,
чтобы жизнь протекала легче. Было лишь несколько пасмурных дней, в остальные сияло
солнце, а чистый воздух бодрил утром и томно расслаблял вечером.
Жизнь продолжалась. И продолжалась неплохо.
Инцидент
Я поехал в деревню купить в лавке гвозди, особую смазку для газонокосилки, вилки для
электрических розеток и еще белой краски - в общем, всякой всячины - и закатил свой
"пассат" на маленькую, но удобную стоянку за главной улицей. Некоторые лица были мне
знакомы, поскольку в последние пару недель я часто наезжал в Кентрип, и двое местных
жителей даже кивнули мне, когда я направился к магазину. Наверное, как это водится в
небольших сообществах, слух о том, что мы с Мидж обосновались в Грэмери, быстро
разошелся по деревне; я определенно привык к случайным странным взглядам, и было даже
приятно, что тебя узнают.
Стояло утро, и в магазине было не очень оживленно. Взяв из стопки у входа железную
корзину, я прошел мимо стеллажей, по пути выбирая, что мне нужно, и, естественно,
прихватывая то, что, мне казалось, может когда-нибудь пригодиться (удивительно, как редко
это пригождается).
Я рассматривал разные "суперклеи" в пластиковых тюбиках, что свисали с металлических
зубьев, как куколки насекомых, и размышлял, не вылезет ли из куколки бабочка, чтобы тут же
улететь, когда мои дневные грезы прервал чей-то грубый голос.
За стеллажом, не видная мне, находилась касса, и я обернулся удивленный, но тем не
менее готовый оплатить свои покупки. Грубый голос принадлежал хозяину лавки, дородному
детине по имени Хоггс, которого я всегда считал очень добродушным (из-за своей не слишком
амбициозной деятельности в духе "сделай сам" я стал постоянным посетителем), и потому
меня удивило злобное выражение на его лице.
По ту сторону кассы спиной ко мне стояла девушка, на ней была свободная блузка,
заправленная в длинную узорчатую юбку, волосы заплетены в косы. Ремешки ее сандалий
обвивали лодыжки и поднимались почти до подола юбки. Хозяин сердито рылся в железной
корзине, поставленной девушкой перед ним, набирая цену каждой покупки на кассовом
аппарате. Сама девушка держала в руках две упаковки - я не смог разобрать, что это было.
Наверное, она спросила у хозяина, что лучше взять для какой-то работы, а тот ответил что-то
вроде "Сама разберешься!", и меня это слегка потрясло, так как раньше я знал его неизменное
добродушие.
К чести девушки, она просто протянула ему одну из банок, а другую вернула на полку
рядом.
Хоггс поймал мой взгляд и быстро возвел глаза к небу, показывая свое раздражение.
Когда девушка повернулась, я заметил, что она бледна, почти болезненно бледна, и отсутствие
всякого выражения на ее лице то ли искусно скрывает печаль, то ли отражает истинное
отсутствие эмоций. Она залезла в холщовую сумку и вынула оттуда кошелек, а хозяин тем
временем вытащил из ее железной корзины оставшиеся покупки и с очевидным раздражением
швырнул на прилавок.
Мне стало жаль девушку, когда он чуть ли не прокричал ей сумму, а она робко протянула
деньги. Покупки перекочевали в пластиковый мешок, и девушка поспешила к выходу, даже не
взглянув на меня.
Водрузив свою железную корзину на деревянный прилавок, я посмотрел на хозяина с
некоторым трепетом.
- Доброе утро, мистер Стрингер, - поздоровался он, и мне полегчало от его
дружелюбного тона.
Я мотнул головой в сторону закрывшейся двери:
- Проблемы с оплатой?
- А? О нет, ничего подобного, - заверил он меня, и в его голосе как будто бы
послышались нотки раздражения. - Просто она из той шайки, вот и все.
- Да ну? Что еще за шайка?
Хоггс перестал выкладывать покупки из моей корзины и удивленно взглянул на меня. У
него было широкое лицо с розоватым румянцем, словно он не успел толком загореть.
- Вы что, еще не слышали о них? - Он покачал головой и ткнул пальцем в кнопку на
устаревшем кассовом аппарате. - Она из Храма, одна из этих... - Снова щелчок аппарата. -
Из синерджистов. - Хоггс снова посмотрел на меня. - Дурацкое название.
Я кивнул, изображая согласие.
- И что это значит?
- Что значит? Значит, что это шайка психов, вот что значит. - Он заговорщицки
наклонился. - Мы их не любим, мистер Стрингер, не любим таких. Они несут сюда свои
странные идеи. А нам этого не надо.
- Они принадлежат к какой-то религиозной секте? - Я уже начал догадываться:
девушка очень подходила к компании Хьюба, Джилли и Нейла.
- Что-то вроде этого, хотя толком не знаю. Мы просто не хотим, чтобы они
безобразничали у нас в деревне, выпрашивали деньги.
- Они попрошайничают?
- Ну, почти что. Продают барахло, знаете, которое никто не хочет покупать. Плетут
корзины, циновки и прочее. Потом пытаются охмурить наших подростков, накачивают их
наркотиками в так называемом Храме. Скажу вам по-дружески, что-то в этой компании не так.
- И все они живут в особняке, что я видел у леса?
- Раньше его называли Крафтон-холл, но больше так не называют. Теперь они
превратили его во что-то вроде церкви, теперь это их поганый синерджистский Храм.
Я полез за бумажником.
- Наверное, они довольно безобидны.
От того взгляда, которым хозяин наградил меня, я почувствовал себя величайшим в мире
идиотом. Хоггс сказал мне, сколько я должен, взял деньги и отвернулся.
- Я подыщу вам коробку для всего этого, - проговорил он, отойдя к концу прилавка и
шаря под ним.
Упаковав свои покупки, я по-дружески попрощался и вышел из лавки, держа картонную
коробку под мышкой.
Да, значит, мое беспокойство по поводу наших новообретенных друзей не было совсем уж
безосновательным. И все же они выглядели довольно невинно, и, возможно, лишь
приписываемая им дурная слава вызывала у меня опасение. Девушка в скобяной лавке вела
себя совершенно безобидно, хотя у нее были все основания ответить на грубость Хоггса тем же.
Наверное, чужакам потребуется немало лет, чтобы их приняли в таком тихом и довольно
глухом местечке, как Кентрип, так что организация, исповедующая какую-то непонятную
религию, непременно столкнется здесь с проблемами. И все-таки что это за чертовщина такая
- синерджисты? Вокруг более чем достаточно других странных религий, но о такой я еще не
слышал. Настоящая религия или сумасшествие? Или настоящее сумасшествие? Кинселла и его
спутники казались вполне нормальными и не напоминали религиозных фанатиков-изуверов
(хотя их напористое дружелюбие вызывало некоторую неловкость).
Ну, мы-то с Мидж уже не такие юнцы, чтобы поддаться внушению, так что ничего
страшного, если они время от времени к нам заезжают. Совершенно ничего страшного.
Я свернул за угол и по узкой дорожке направился к стоянке, где в дальнем углу стоял мой
"пассат", когда снова заметил ту девушку. Она стояла рядом с уже знакомым "ситроеном", и не
одна. Задняя дверь автомобиля была открыта, и они вместе с Джилли Слейд грузили покупки.
Обе с каменными лицами не обращали внимания на докучавших им троих юнцов.
Подойдя ближе, я увидел, что мальчишки - с виду им было не больше
пятнадцати-шестнадцати - похожи на опустившихся панков: спутанные волосы, рваные,
заляпанные джинсы, изодранные башмаки. Даже в такую жару на одном была кожаная куртка,
а на его приятелях - рваные и размалеванные футболки. Да, сельская жизнь переменилась,
сказал я себе.
Кожаная Куртка приплясывал вокруг девушки, которую я видел в магазине, хватал ее за
косы и тупо гоготал, хорохорясь перед своими друзьями, как это водится у таких типов. Другой
парень ухватился за корзину, что Джилли запихивала в машину, а панк номер три стоял рядом и
ковырял в носу.
Что касается меня, то я всегда за версту обхожу всякие ссоры, и до попавших в беду дам
мне нет никакого дела. Теперь я прежде всего подумал, достаточно ли они заняты, чтобы
обратить на меня внимание. Если я забыл что-то купить в лавке, будет ли это достаточным
поводом, чтобы вернуться? Но даже мне это показалось слишком трусливым. И я продолжил
идти вперед, притворяясь, что ничего не замечаю.
Панк номер два все испортил - он вывалил содержимое корзины на землю и нагнулся за
чем-то, что привлекло его внимание. Джилли оттолкнула его, и он ответил ей тем же, но
толкнул сильнее, так что она отлетела на крыло машины. Девушка покраснела и была готова
заплакать. К несчастью, тут она заметила меня, и слезы в глазах сменились облегчением и
мольбой.
Я про себя застонал. Попался. Выхода нет. Дерьмо! Я подошел с полным внешним
безразличием и с дрожью в коленках и, стараясь говорить басом в лучших традициях Клинта
Иствуда, спросил:
- Все в порядке, Джилли?
Панки посмотрели в мою сторону, на прыщавой роже Кожаной Куртки застыла идиотская
ухмылка. О Боже, подумал я, это сцена из плохого фильма для подростков.
Джилли уже выпрямилась, а другая девушка с интересом смотрела на меня.
- Да, все в порядке, Майк, - ответила Джилли и снова нагнулась, чтобы собрать
высыпавшиеся из корзины вещи. Панк номер два ногой отшвырнул банку прямо из-под ее
пальцев и завизжал от восторга, что получилось так забавно.
Я подошел к нему, радуясь, что он ниже, и сказал:
- Думаю, тебе лучше убраться. И поскорее.
Его петушиная ухмылка утратила часть своей петушиности, и он оглянулся на приятелей,
ища поддержки. Кожаная Куртка пододвинулся ближе, а номер три по-прежнему был поглощен
содержимым своего носа.
- Ты что тут? - выкрикнул Кожаная Куртка, тяжело дыша мне в шею (этот оказался
выше).
- Не твое дело, - ответил я, обеспокоенный, что мой голос посреди фразы дрогнул.
При ближайшем рассмотрении я увидел, что это просто щенки, а не настоящие хулиганы
из трущоб; они играли роль, но, похоже, сами не были в себе уверены. Это придало мне духу.
Но все же их было трое, и я задумался. Говорить был черед Кожаной Куртки, но, похоже,
ему с трудом удавалось складывать фразы (а возможно, и мысли), и я пришел на помощь:
- Или вы оставите их в покое, или я вас огорчу.
Я постарался напустить на себя угрожа
...Закладка в соц.сетях
