Жанр: Триллер
Волшебный дом
... на стол, где к завтраку стояла бутылка шампанского и
стеклянный кувшин с апельсиновым соком.
Мидж оглянулась через плечо и улыбнулась мне:
- Следующая часть нашего праздника. Вчера я тайком привезла бутылку в чемодане.
Она встала и стряхнула с рук крошки. Птицы снаружи продолжали галдеть, возможно
требуя десерта. Я подошел к Мидж и обнял ее так крепко, что она задохнулась.
- И ты в придачу, - сипло проговорил я.
- Твой завтрак съели птицы, - ответила она.
Мои объятия несколько ослабли.
- Скажи, что это не так.
Но она серьезно кивнула, продолжая улыбаться.
- Я собиралась дать тебе шипучку и тосты, но все, что осталось от вчерашнего хлеба,
пошло нашим пернатым друзьям. Их было так много, что теперь ничего не осталось. Мне очень
жаль.
- Тебе жаль!
- Обещаю, я отправлюсь в магазин, как только он откроется.
- И в буфете в самом деле ничего нет?
- Осталось немного черствого кекса...
- Чудесно, - проговорил я ровным голосом, но это была поза, и Мидж поняла это.
Привстав на цыпочки, она поцеловала меня.
- Открой шампанское, а я достану кекс.
- Ты уверена, что твои друзья не хотят шампанского? Может быть, они бы искупались в
нем.
Меня снова ущипнули за нос, и Мидж поспешила в соседнюю комнату, где
предположительно плесневел кекс.
Завтрак оказался великолепным. Даже Мидж, которая никогда не прикасается к вину,
выпила немного шампанского с апельсиновым соком, и, произнося тосты за здоровье друг
друга, а также за счастье и успехи в личной жизни, мы между делом сжевали кекс (который,
кстати, оказался не так плох). Третий или четвертый тост был за Грэмери, и мы с самым
довольным видом чокнулись кружками - фужеры пока не распаковали. Те из птиц, что все
еще подглядывали через открытую дверь, без сомнения заинтересовались, о чем это мы
кудахчем.
После завтрака мы принялись за "дела". Мидж умылась и оделась, а я вымыл кувшин и
закупорил остатки шампанского (нехорошо, я знаю, но не хотелось, чтобы оно пропало).
Оказавшись у плиты, я снова взглянул на балку, все еще озадаченный тем фактом, что трещина,
очевидно, заросла сама собой. Забавно, как воспоминания могут примирить ум с
иррациональным; думаю, это инстинкт, потому что нам нужен в уме какой-то порядок, чтобы
не свихнуться. Я начал придумывать, что мы, наверное, увидели приставшую к закопченному
камню паутину, и она только напоминала трещину, а на самом деле просто отбрасывала тень в
тусклом освещении.
Отчасти удовлетворенный своей теорией, я взялся распаковывать оставшиеся коробки и
обрадовался, наткнувшись на транзистор. Но, включив его, подскочил от треска помех. Я
поскорее убавил громкость и попытался найти какую-нибудь станцию, а когда отыскал музыку,
то выдвинул и направил антенну. Все равно слышалось потрескивание. Решив, что сели
батарейки, я нашел в ящике шнур питания и воткнул в розетку на стене. Однако помехи не
исчезли.
Бурча себе под нос, я выключил приемник и обернулся на шаги по лестнице.
- Трудности? - спросила Мидж, входя в комнату.
- Наверное, здесь плохой прием, - ответил я, - хотя странно, что до такой степени.
Может понадобиться внешняя антенна на крыше.
Мидж это как будто не озаботило.
- Ладно, я поехала, - сказала она. - Тебе надо что-нибудь в деревне?
- Хм... Наверное, я вспомню, когда ты вернешься. Присмотрись к местным жителям,
особенно к лупоглазым и высоколобым.
Она с упреком посмотрела на меня, потом послала воздушный поцелуй и удалилась.
Прошлепав к двери, я смотрел, как Мидж спешит по дорожке, между делом наклоняясь
понюхать цветы. Она махнула мне рукой от калитки, села в машину и завела двигатель, а
потом, вырулив влево от обочины, послала мне последний привет. Машина скрылась за
поворотом, и я остался в коттедже один.
Какое-то время я без дела стоял в дверях, наслаждаясь свежестью ясного дня, мысли
немного путались от шампанского с апельсиновым соком.
"Пока совсем неплохо", - сказал я себе.
Остаток утра я провел, распаковывая вещи, двигая мебель, собирая все воедино, подгоняя
разъемы, разыскивая потерявшееся - обычное дело, когда въезжаешь в новый дом и не
знаешь, устроится ли когда-нибудь твоя жизнь снова. К счастью, прожив так долго в квартире,
хотя и большой, мы не нажили много мебели; да и все равно, то, что мы привезли, как-то не
шло к Грэмери.
В конце концов я оказался наверху, в одной из мансард, куда, должен признаться, мне не
терпелось добраться все утро. Дело в том, что туда затащили мое музыкальное оборудование и
там я собирался расположить свою простенькую студию. Опустившись на усилитель, я
задумался.
Во-первых, шум. Я имел в виду не тот шум, который буду производить сам - кого он тут
побеспокоит? - но шум снаружи может помешать звукозаписи. Мне не хотелось, чтобы на
каждой моей пленке щебетали птицы. Эту проблему могли решить фиберглассовые панели,
перемежающиеся досками для отражения звуков, и два слоя сухой штукатурки на потолке. В
два маленьких окошка потребуется вставить двойные стекла или просто заколотить их.
Я мысленно расставил пульт, звукозаписывающую аппаратуру и оборудование для
монтажа, на мгновение забыв о дороговизне всего этого. Было приятно помечтать. Стеллажи
будут выглядеть неуклюже из-за скошенной крыши, но девятидюймовые ячейки в крайнем
случае можно расположить по полу, а не вверх.
Что понравилось мне больше всего - так это сама атмосфера в помещении. Конечно,
было душновато, но если на пару дней оставить окна открытыми и включать обогреватели в
холодное время, это пройдет. Я задумался об акустике и потянулся к своей гитаре.
Вынув инструмент из футляра, я удивился, что после переезда он не нуждается в
настройке. Я дернул струну, звук был глубокий, полный, мягкий, но с примесью твердости,
которую можно ослабить или усилить - смотря по тому, как ударить. Я сыграл пару гамм,
попробовал несколько сложных аккордов и переборов, проверил легкое усиление и
меланхолическое затухание, минорную тональность, нежные звуки, коснулся басовых нот,
пробежал до самых верхних ладов, наполнив помещение и свои уши музыкой, наслаждаясь
теми редкими и вызывающими воодушевление моментами, когда чувствуешь полное владение
инструментом.
Только шум с чердака заставил меня остановиться и осмотреть мансарду.
Я взглянул вверх, и, без сомнения, мой рот разинулся.
Звук затих. Почудилось? Я внимательно осмотрел потолок, остановил взгляд на квадрате
люка, ведущего на чердак. Медленно встав и жалея, что в юности провел столько времени за
просмотром фильмов ужасов, я шагнул вперед и оказался под люком. Он был всего в паре
футов от меня, и, задрав голову, я осмотрел его.
Звук раздался снова, и мое сердце подпрыгнуло. Я попятился и чуть не уронил
прислоненную к усилителю гитару. Когда я схватил ее за гриф, чтобы не упала, струны
зазвенели. Я сжал гриф крепче, чтобы заглушить звук.
Но над другими звуками я был не властен. Они донеслись снова, словно кто-то суетливо
скребся. Может быть, и не совсем так, было трудно определить.
"Ну, давай! - сказал я, по привычке разговаривая с собой, чтобы ободрить себя в
трудных ситуациях. - Ты ведешь себя как незамужняя тетка! Впервые остался один в своем
новом доме и струсил от первого же незнакомого звука. Там мыши. Что они могут тебе
сделать? Загрызть? Это старый дом, и здесь должно прятаться множество всяких тварей. Черт
побери, это не город, и здесь полно жильцов, не платящих за постой! Птицы, мыши, пауки..."
Но раньше коттедж был пуст.
"Нет, ты просто не заметил их в тот день. А теперь поднимись и взгляни".
Я пододвинул единственный в помещении стул к люку. Звуки затихли, но все равно это не
воодушевляло.
Я сам не понимал, отчего так нервничаю - наверное, что-то вроде "страха перед
неизвестным", - но, когда я влез на стул, мои колени заметно утратили твердость.
Теперь мое лицо было всего в нескольких дюймах от крышки люка, и я прислушался.
Ничего. Ха! Никакого седовласого, гремящего цепями безумца в лохмотьях, с когтистыми
руками, которого Флора Калдиан держала в заточении последние полвека, за то что он, она -
ОНО! - являлось несчастным отпрыском семейства. Нет-нет. Никакого громыхания цепей,
никаких безумных завываний, только...
О Боже, только это быстрое поскребывание. Вот оно снова послышалось по ту сторону
крышки.
Я не совсем уверенно протянул вверх руку. Ладонь прижалась к дереву. Я толкнул.
Крышка с полсекунды упиралась, потом приподнялась. Всего на дюйм, не больше.
Чернота внутри хранила тайну. Я начал медленно выпрямлять руку, и дыра стала расширяться,
как темный беззубый рот...
- Майк!
Крышка люка захлопнулась, и я чуть не свалился со стула (кажется, сверху снова
послышалось торопливое поскребывание). Я поколебался, руки потянулись попытаться еще
раз, но голос Мидж снова позвал снизу:
- Майк, я вернулась! Ты где? Иди сюда, я принесла горячего - ну, оно было горячим -
тебе на обед! Я так неслась из деревни, что оно не могло совсем уж остыть! Майк, ты меня
слышишь?
- Эй! - крикнул я вниз.
Снова взглянув на люк, я пожал плечами. Заглянуть туда никогда не поздно. Вероятно,
там только стропила и мыши. Торопиться некуда. А кроме того, я практически не завтракал и
проголодался.
Во всяком случае, так я себя оправдывал.
Я соскочил со стула и спустился к обеду.
Серый дом
К тому времени, когда мы приступили к еде, "горячие" пирожки, что Мидж купила в
деревне, были уже чуть теплыми, но, тем не менее, восхитительными и сытными. Я проглотил
два, пока она справлялась с одним, и полез в мешок с яблоками, которые Мидж тоже привезла
из деревни.
- Настоящий ужин я приготовлю вечером, - сказала она.
- Прекрасно, - ответил я между чавканьем. - Как там Кентрип?
- Хорошо. Люди в магазинах стали очень приветливы, когда узнали, где я живу.
- Ты им сказала?
- Они сами спросили в овощном и в булочной, не проездом ли я. Мне показалось, они
держались несколько отчужденно, пока я не сообщила, что буду постоянным покупателем. Но и
тогда смотрели с подозрением, пока я не сказала, что мы поселились в Грэмери. После этого
они совсем растаяли.
- Рассказали что-нибудь о мамаше Калдиан?
- Не зови ее так, Майк.
Я посмотрел в потолок.
- Не хотел вас обидеть, Флора. Просто у меня такая манера.
- Они особенно о ней не распространялись, но, насколько я поняла, она была чем-то
вроде местной легенды, хотя и жила очень уединенно.
- И неудивительно, если она жила здесь.
- Это не так уж далеко.
- Для старушки могло быть и далеко. Знаешь, мы ведь так и не выяснили, отчего она
умерла.
- Надо полагать, от старости, - ответила Мидж, и в ее голосе послышалась нотка
жалости. - Надеюсь, она не болела здесь в одиночестве.
- Сомневаюсь. Наверняка она могла позвонить друзьям или соседям. Да и медицинская
помощь, наверное, была обеспечена. И все же жилось ей, наверное, грустно - в одиночестве,
без родных.
Мидж повернулась на стуле, чтобы взглянуть в открытое окно на кухне.
- Не думаю. Не думаю, что в Грэмери ей было одиноко.
Ее глаза сосредоточились не на виде за окном, а на чем-то очень далеком, вне этой
планеты.
- Ты становишься чудачкой, - предупредил я.
Мидж рассмеялась, вдруг вернувшись во времени и пространстве.
- Чудачкой, я? А кто лежал на рельсах и клялся мне в неумирающей любви? Кто ест
крутые яйца прямо в скорлупе? Кто после Нового года пришел домой в полицейской каске и
без брюк? Кто...
Я поднял руку.
- Яйцо я съел на пари. Да и было это в юности.
- Выходка с каской имела место два года назад.
- Видишь, как я повзрослел? Ладно, у нас много дел.
У меня такая стратегия - менять тему, когда почва ненадежна. Я встал из-за стола, и стул
скрипнул по плиткам на полу. Мидж погладила меня по руке.
- Ты все утро работал не покладая рук, почему бы нам не сделать перерыв? Нет никакой
необходимости все заканчивать сразу.
- Нужно многое отскрести, покрасить...
- Мы еще не все осмотрели. Давай сходим прогуляемся, подышим свежим воздухом,
узнаем, где же мы живем.
- Ну, не знаю... - проговорил я, словно размышляя.
- Ну и мошенник же ты, знаешь? Ты сам ждешь не дождешься, когда сможешь
вырваться от всей этой домашней дребедени.
Я улыбнулся.
- Ты права Работа никуда не денется до завтра. Поедем куда-нибудь?
- Нет, - презрительно бросила она. - Я хочу осмотреть окрестности. Хочу сходить в
лес.
- Вон туда? Ты думаешь, он настоящий? Я полагаю, это просто декорация.
- Хихикай, хихикай, - сказала Мидж, покачивая головой.
Снаружи на меня пахнуло теплым воздухом, словно из открытой дверцы духовки, и я
почувствовал, как это тепло просочилось мне в кости. Рядом жужжала пчела, порхала над
цветами, выбирая. Шум крыльев над головой заставил меня обернуться и посмотреть наверх, и
я увидел гнездящихся под свесом крыши птиц.
- Вот оно что, - проговорил я вслух.
Мидж с любопытством взглянула на меня.
- Вот оно что? - Она проследила за моим взглядом.
- Я подумал, у нас на чердаке мыши. Я уже собирался залезть посмотреть, когда ты
позвала меня. А там, наверное, копошились птицы.
- Внутри?
- Не уверен. Они могли пролезть под навес. Я потом проверю.
- Мой храбрец, - вздохнула Мидж и увернулась от моего щипка.
Мы не стали подниматься по лестнице вокруг круглой стены, а взобрались по склону у
прямой стороны коттеджа; я тащил Мидж за собой, хватаясь за ветви деревьев, которые
склонялись сверху, помогая нам подниматься. Мы пересекли заросшую травой и кустарником
опушку с растущими там и сям редкими деревьями и, держась за руки, как дети, зашли в лес.
Зайти оказалось не так просто, как сказать об этом, потому что сначала требовалось
отыскать путь сквозь заросли папоротника и ежевики, которые как барьер густо разрослись
вдоль края леса. В зарослях были промежутки, но почти не различимые на первый взгляд, и
некоторые вели только ко второй защитной линии. Но в конце концов мы все же нашли путь, и
коттедж позади вскоре скрылся из виду, а вокруг стало мрачно и сыро. Наши ноги тонули,
словно в упругом ковре, и Мидж сообщила мне, что верхний слой почвы составляют
перегнившие листья, растения и разложившиеся животные.
Последнее не вызвало у меня восторга, и мне не стало лучше, когда она добавила, что то,
по чему мы ступаем, наполнено живыми организмами, которые растворяют и перерабатывают
вышеупомянутое. Вот так лес процветает, а не заваливается год от года мусором - ничто не
пропадает зря, все умершее, растения или животные, требуется для жизни чего-то другого.
"Интересно", - подумал я, и это в самом деле было интересно.
Мидж с удовольствием показывала деревья и растения, не то чтобы стремясь расширить
кругозор городского недотепы, а чтобы вызвать у меня интерес и вовлечь в новую среду
обитания. Луб, ясень, платан, клен - я начал различать разные виды деревьев и их особенности
(да я и не был таким тупым, как притворялся). Мидж объясняла, что в лесу существует
несколько уровней. Первый - подпочва, верхний слой и нижняя поросль, включающий
травянистые и древесные растения, молодые деревца, папоротники и прочее. Потом уровень
кустарников с цветущими кустами, такими как боярышник, кизил, бузина и т. п. Над ними -
лесная крыша, или шатер, как называла это Мидж. Там гнездились серьезные ребята, хищники
вроде неясыти и ястреба-перепелятника вместе с шайкой прочих, таких как черные вороны и
сороки.
Я упоминаю это не как урок по природоведению, а просто чтобы показать, как любит
Мидж меня учить... - нет, неудачное слово, лучше сказать: читать мне лекции о природе. Она
страстно хотела сделать меня ее частью, какой являлась сама, по-своему понимая, что теперь,
когда я оказался вдали от суеты нашего прежнего образа жизни, мне потребуется сменить
интересы.
И я подыгрывал ей не просто из удовольствия, но и потому, что искренне хотел охватить
этот особый мир. Вы могли бы подумать, что насчет последнего мои иллюзии немного
рассеялись, хотя это и не совсем так; полагаю, я просто искал чего-то большего, может быть,
чего-то лучшего, чем знал до сих пор. Вероятно, так можно сказать про всех нас, но не у всех
бывает возможность для перемены. Возможно, если бы я знал, что найду, я бы не так рвался к
этому.
Мы остановились у поваленного дерева, большая часть сердцевины которого
превратилась в коричневую комковатую труху, а остатки коры заросли зеленым мхом.
Папоротник тоже принял участие в маскировке ствола, но смерть дерева витала вокруг, как
призрак над могилой. Мой взгляд привлекли яркие красные пятна, и я подошел поближе
рассмотреть их.
Опустившись на корточки, я через плечо сказал Мидж:
- Посмотри-ка! И после этого ты скажешь, что не бывает никаких гномов и эльфов?
- Я никогда не говорила, что их не бывает. - Она опустилась на колени рядом со
мной. - Ой, Майк, я бы на твоем месте оставила это в покое!
Я пощупал мухоморы пальцем. Их пучок словно явился из детской сказки, с одной из
иллюстраций Мидж, такими волшебными они казались со своими светлыми ножками и алыми в
белую крапинку шляпками.
- Ядовитые? - спросил я зачарованно.
- От них несколько дней промучаешься животом. Это мухоморы, и их определенно не
едят.
- А выглядят вполне мило. А эльфы, думаешь, дома? - Я постучал по шляпке.
- Эльфы никогда не выходят, если рядом люди. Давай не будем их тревожить, а то они
могут напакостить.
Опершись руками о колени, я встал.
- Правильно. Не хочется, чтобы меня сглазили. - Я серьезно взглянул на Мидж. -
Интересно, а бывают тут...
- Нет, Майк, насколько я знаю, такое "волшебство" бывает только в некоторых районах
Уэльса. Очень сомнительно, что они растут в Гемпшире.
Могу сказать, что ее не обрадовало мое любопытство, и я придвинулся поближе.
- Знаешь, я бы и дотрагиваться не стал ни до чего подобного.
Она прислонилась ко мне.
- Меня пугает одна мысль, Майк. Если с тобой опять что-нибудь случится, как раньше...
Она не договорила, но я знал, что Мидж имела в виду мои прежние привычки, когда я
кое-что покуривал, кое-что понюхивал - ничего сильнодействующего, никаких игл, только то,
что быстро проходит, и этого было трудно избежать, вращаясь в кругах моих
друзей-музыкантов. Как-то на одной вечеринке кто-то подсунул мне кокаин. Это обернулось
печально, как рассказали мне потом, и все прошло лишь через три дня. Тогда Мидж не
отходила от меня, а я не мог прийти в себя, я еле дышал, и она нянчила меня после, не брюзжа и
не жалуясь, всегда ласковая, обращалась со мной как с заболевшим малышом. Мне повезло, что
все обошлось без последствий для психики и без полицейского расследования - наверное, там
решили, что я достаточно наказан, да и наркотик был не мой. И в общем касательно наркотиков
на этом мой опыт и заканчивался. Больше я не пробовал. Да и до того они не вошли у меня в
привычку, я не потреблял ничего сильнодействующего, так что бросить не составило труда. Но,
может быть, теперь вы поймете, почему меня так потрясло то легкое одурение, что я испытал в
первый день в круглой комнате. В жизни трудно избежать ошибок.
Я прижал Мидж к себе и погладил по голове, сама тишина в лесу успокаивала меня.
- Ты по-прежнему веришь мне, Мидж?
- Конечно, верю, - пылко ответила она. - Просто я не хочу снова так пугаться, вот и
все.
Она выглядела такой маленькой и несчастной, что я не удержался от улыбки.
- Я скорее отрежу себе ногу, чем снова доставлю тебе такое беспокойство, - сказал я.
Она фыркнула, но в уголках ее губ заиграла улыбка.
- И где мне взять запасную ногу?
- Здесь где-нибудь найдется склад ног.
Ее стон был таким громким, что с ближайшего куста вспорхнула птица.
- Это ужасно. - Она зачерпнула сухих листьев и бросила в меня. - Это в самом деле
ужасно!
Увернувшись и стряхивая мусор с волос, я побежал прочь. Она бросилась за мной, набрав
в руки еще мусора, но зацепилась за незаметный сук и обрушила на себя дождь сухих листьев.
Мидж выругалась, а я запрыгал, показывая на нее пальцем.
- Вот, вот, что теперь подумают все эти человечки услышав такое? Разве Энид Блайтон
употребляет такие выражения? Разве Кристофер Робин когда-нибудь говорил так с
Винни-Пухом?
Я снова увернулся, увидев, как сук, о который Мидж споткнулась, полетел мне в голову.
- Ох ты, ох ты! - проговорил я. - Твой издатель знает об этой твоей отвратительной
черте?
- Я доберусь до тебя, Стрингер! Погоди, я доберусь до тебя! - И она стала описывать,
что сделает с определенными нежными частями моего тела, когда наложит на них лапу.
Но я оставался вне досягаемости.
- Не верю своим ушам! Разве Гретель говорила так Гензелю? Разве Джилл была так
похожа на Джека? Разве принцесса проявляла такой садизм по отношению к прекрасному
тритону?
- К лягушке.
- Что?
- К лягушке, а не тритону.
- Что тебе больше нравится, малышка.
Она опять бросилась на меня, и я побежал прочь, слыша за спиной разъяренные крики.
Случайные снаряды отскакивали от моей спины, но я легко оторвался от преследования.
Мы уже прошли значительную часть леса, двигаясь вдоль какой-то еле заметной тропинки
с еще менее заметными ответвлениями, и внезапно я словно переступил порог между ночью и
днем и оказался на открытом месте.
Солнце на мгновение ослепило меня, но, несколько раз быстро моргнув и прикрыв глаза
рукой, я обнаружил, что стою на широком покатом лугу. Внизу на фоне продолжавшегося леса
стоял большой серый дом - даже скорее дворец.
На двухэтажном здании под крышей с коньком виднелись слуховые окна, а на самой
крыше возвышался ряд печных труб, как перевернутые вверх дном сундуки. Вдоль первого
этажа шло, наверное, восемь или девять окон, и столько же окошек поменьше - над ними. Я
различил широкую лестницу, ведущую к довольно большому входу. Дом не имел крыльца, но
дверь обрамляли квадратные колонны и выступающий из стены карниз. До самой
прямоугольной площадки перед входом, где не было никаких газонов, простирался луг, а
дорога, поворачивающая за угол дома, вероятно, шла через лес к шоссе.
Место было определенно глухим, и серые стены, несмотря на яркое солнце, придавали
зданию мрачную задумчивость. Хотя все вокруг дома выглядело очень красиво, в нем самом
мне померещилось что-то угрюмое и неприветливое.
Сзади тихими шагами кто-то подкрался, и цепкие руки обхватили меня за пояс, а
скрюченные пальцы полезли к тем нежным частям, спасая которые, я так резво убегал. Но
прежде чем Мидж успела нанести мне какой-либо урон, я схватил ее за запястья, и она издала
разочарованный крик. Повернувшись и прижав ее к себе, так что она оказалась беспомощной, я
укусил ее за маленький носик.
Мидж отдернула голову, одновременно смеясь и задыхаясь, но, когда поняла, что
сопротивление бесполезно, прекратила вырываться.
- Хулиган, - сказала она одновременно обиженно и ласково.
- Будешь хорошо себя вести?
- Х-м-м-м-м...
- Что-что? Я не расслышал.
- Крыса!
- Согласен. Но ты не ответила на мой вопрос - Я почувствовал, как ее голова, прижатая
к моей груди, кивает. - Это означает "да"?
Приглушенное ворчание и опять какое-то копошение.
- Хорошо.
Я отпустил ее, но не ослабил бдительности. Мидж шагнула назад и лягнула меня в голень.
- Чертова корова! - завопил я, потирая ногу.
- Папа научил меня, как обращаться с такими гадами, как ты, когда я еще носила
косички, - дразнилась Мидж, приплясывая на безопасном расстоянии.
Я бросился на нее, стараясь схватить за колени, но поймал лишь одну ногу, и мы
покатились вниз по травянистому склону. Мидж хихикала и ругалась, колотя меня кулаками, а
я не отпускал ее, наслаждаясь ощущением наших прижатых друг к другу тел.
Мы остановились, отдуваясь; я оказался лежащим на спине, Мидж отдыхала сверху.
Увидев дом, она вытаращила глаза и, все еще не отдышавшись, сказала:
- Что за странное место!
Она села, и я оперся на локоть, чтобы вместе с ней посмотреть за луг.
- Выглядит мрачновато, правда? - заметил я.
По пологому склону, шевеля траву, пробежал ветерок; он коснулся нас и поспешил
дальше. Я поежился, хотя мне было тепло.
- Интересно, кто там живет? - сказала Мидж.
- Кто-то, у кого денег больше, чем мы когда-либо увидим, и этот кто-то, очевидно,
любит уединение. Даже дверь выходит на другую сторону от дороги.
- Дом выглядит таким... таким пустым.
- Может быть, хозяев нет, а может быть, это одно из старых семейных владений,
содержать которые уже никто не может себе позволить. Я слышал, последние десятилетия были
жестоки ко многим владельцам подобных дворцов.
- Нет, я имела в виду не такую пустоту. - Мидж нахмурилась, стараясь вложить в слова
чувство. - Он выглядит унылым, безжизненным, - проговорила она наконец. - Такое
красивое место, а дом кажется таким... гадким. - Она взглянула на меня. - Он кажется
враждебным.
- О, я бы не стал так говорить. Хотя, конечно, если мы вторглись в частные владения,
кто-то может проявить враждебность, увидев нас здесь.
Мидж тут же вскочила на ноги.
- Не волнуйся так, - сказал я, оставаясь на месте. - Я пошутил. Мы не видели никаких
табличек о частных владениях.
Она обернулась, словно боясь увидеть приближающихся лесников с заряженными
ружьями.
- Не нравится мне здесь. Я чувствую себя так, будто за нами наблюдают.
Я встал и отряхнул траву с джинсов.
- Ты просто невозможна. Нет ничего более мирного, а ты так перепугалась.
- Мне просто не по себе. Давай пойдем, а, Майк?
Теперь уже я посмотрел на нее с некоторой озабоченностью; в ее тоне была тревога, вряд
ли вызванная данной ситуацией.
- Ладно, Мидж, - сказал я, протягивая ей руку, - пошли.
Мы пошли обратно в лес, и, прежде чем зайти в тенистое укрытие, я бросил последний
взгляд на серый дом. Отсюда мрачный дом казался вполне невинным.
Немного спустя, почти вернувшись через лес обратно, на той же самой тропинке, по
которой шли туда (по крайней мере, Мидж уверяла меня, что тропинка та же самая), мы нашли
подраненного дрозда. Мидж уверенно вела меня за собой, а я шел сзади, засунув руки в
карманы джинсов и насвистывая песенку гномов "Хай-хо".
Я вздрогнул, когда Мидж вдруг замерла и, вытянув руку, остановила меня. Я тоже замер
со сложенными для свиста губами.
- В чем дело? - прошептал я, но она только махнула рукой и присела
...Закладка в соц.сетях
