Жанр: Триллер
Волшебный дом
... слова. Вокруг виднелись и другие мертвые тела. Осторожно ступая, мы прошли к дому.
И не смогли понять преображения Грэмери.
Стены, посеревшие в болезненном свете, покрылись странными пятнами.
Теперь преобладающим цветом стал черный.
И мы по-прежнему ничего не понимали.
Пока не увидели, что стены разбухли от жизни.
Черной, мохнатой жизни.
Расправлялись и складывались перепончатые крылья.
Тела, гораздо большие, чем прежде, пульсировали от дыхания этих тварей.
Нам оставалось лишь тупо смотреть на сцепившихся летучих мышей, заполнивших весь
Грэмери.
Снова дома
Какое-то время мы стояли и только таращили глаза, содрогаясь и не в состоянии
собраться с мыслями. Откуда их могло столько взяться? Такого количества не мог вместить
чердак, наверняка многие прилетели из других мест. Может быть, это съезд летучих мышей? И
как они выросли до таких чудовищных размеров? И самое главное: каковы их намерения? Эти
вопросы мы задавали себе, но не друг другу - нам не хотелось своими голосами нарушать
покой этих тварей.
Вы сами можете понять, как нам хотелось броситься к дороге, вскочить в машину и
поскорее убраться из этого покрытого летучими мышами места Трудность заключалась только
в том, что ключи от машины находились внутри коттеджа, где я их оставил, и, когда я сказал об
этом Мидж (очень тихо), она вся как-то поникла.
- Садись в машину, - шепнул я ей.
Но как только я проговорил это, две летучие мыши отделились от стены и перелетели на
другую сторону дома. В небе светила луна, не скрытая облаками, но показывающая только
узкий серп, и в этом ясном, призрачном свете размах мышиных крыльев вызвал у меня
содрогание. Мы полуприсели, готовые убежать обратно в лес.
- Иди, Мидж, - снова сказал я.
- Нет, Майк, - прошептала она, - я останусь с тобой; мы войдем за ключами вместе.
- Это глупо.
- Я не хочу, чтобы ты входил один!
В ее голосе, хотя и приглушенном, было столько силы, что я втянул голову в плечи.
Набрав в грудь воздуха, я сжал ее руку:
- Ладно, ладно. Но если они проснутся, то беги прямо в машину, не дожидаясь меня.
- А ты что будешь делать?
- Я побегу впереди тебя.
Она вернула мне пожатие, но не сумела улыбнуться.
- Давай обойдем вокруг и попробуем дверь в кухню, - предложил я. - Может быть,
там их не так много.
Мидж часто дышала, собираясь с духом, чтобы последовать за мной, и не только из-за
лунного света ее лицо приобрело такую неестественную бледность. Мое лицо в этот момент,
вероятно, тоже имело соответствующий оттенок.
Мы медленно двинулись вперед, пригнувшись, не желая привлекать к себе ни малейшего
внимания. Мне казалось, что вся верхняя часть стены колышется, шевелит черными крыльями с
маслянистыми перепонками. Мы шли, то отступая, то продвигаясь вперед, к насыпи. Вокруг
была какая-то неземная тишина, позади виднелась темная масса дремучего леса, а перед нами
странно маячил покрытый летучими мышами, как лохмотьями, коттедж. Лунный свет
выхватывал новые распростертые на траве мертвые тела кроликов, тошнотворные последствия
кровавой ночной охоты.
Мы добрались до короткого, но крутого спуска, я тихонько скользнул вниз и, оказавшись
снова на ровном месте, протянул руку Мидж. Она упала в мои объятия и на несколько
мгновений прижалась ко мне, не желая отрываться. Серая полоска садовой дорожки манила к
калитке, дорога за которой представляла собой рукотворную нормальность, конкретную
реальность, и был силен соблазн потопать по ней пешком, но деревня была далеко, а дорога
несколько миль шла через лес. Лучше ехать на машине.
Я оказался прав насчет летучих мышей на другой стороне - они, как копошащаяся
жизнью темная солома, в основном свисали из-под крыши. Осторожно, неотрывно глядя вверх,
я провел Мидж к двери в кухню.
Со стены над нами слетела летучая мышь. За ней еще одна И еще.
Желание броситься к двери было почти непреодолимым, но нас удержала мысль о том,
что так можно спугнуть их всех.
Спокойно, повторял я себе, это всего лишь летучие млекопитающие, среди них нет
вампиров.
Расскажи это кроликам, подло подсказывал внутренний голос.
Дверь была на защелке, и моя рука дрожала, когда я надавил на ручку, как можно более
плавно. Все же раздался щелчок, от которого я сжал зубы, ожидая, что сейчас в мою шею
вопьются клыки.
Я толкнул дверь, и нас встретил затхлый, гнилостный запах, как предупреждение, что и
внутри Грэмери тоже не все в порядке. Я открыл дверь шире. Поджидающая за ней чернота
казалась такой же манящей, как и смрад. Если бы тени могли улыбаться, они бы сияли своими
мрачнейшими ухмылками.
Темнота внутри была угрожающей, и все же... и все же какой-то соблазнительной. Я
чувствовал себя мальчиком, стоящим перед входом в "Пещеру ужасов" в Луна-парке: страшно,
но готов заплатить, чтобы войти.
Я чуть не споткнулся обо что-то, лежащее у порога. Спеша войти, я не остановился
рассмотреть, а прошел, потянув за собой Мидж, и тут же обернулся, нащупывая выключатель.
Я нажал на него и, на мгновение ослепленный, потянулся к двери, чтобы закрыть ее. Но
прежде, чем я успел это сделать, Мидж схватила меня за руку.
Я вопросительно заморгал: мне хотелось воздвигнуть барьер между ними и нами, - но
Мидж смотрела на крыльцо.
Там лежал Румбо. Пушистое тельце потеряло свой цвет от крови, рот в ужасе открылся. А
на нас смотрели его мертвые глаза.
Вторжение
Мы положили его на кухонный стол. Мидж, не скрываясь, плакала, я глотал слезы. До тех
пор я сам не осознавал, насколько привязался к Румбо.
Следы на его спине были чудовищны; вдоль всего позвоночника шли глубокие
окровавленные борозды, его терзала явно не одна летучая мышь. Раны вокруг горла были еще
глубже, но я подумал, что в конечном счете убить его мог страх. Местами мех на коже
отсутствовал, а одно ухо было совершенно изорвано - видимо, Румбо выдержал жестокий бой.
Без всякой надежды я послушал, не бьется ли сердце. Оно не билось. Тело еще не остыло,
и я погладил его рукой, ласково разговаривая, словно уговаривая его беличью душу вернуться и
снова размягчить эти затвердевшие артерии.
Но Румбо умер, и удивительно (а может быть, и нет - когда дело касается смерти,
женщины всегда реалистичнее мужчин), что Мидж первая смирилась с этим фактом. Она взяла
меня за руки.
- Бедная зверюшка, - сказал я, не в силах отвести глаза от неподвижного тела.
- Что это за твари снаружи, Майк? Это не летучие мыши с чердака Их размеры... И
почему они напали на зверей?
Я пожал плечами. Единственным ответом могло быть лишь что-то безумное. Мои глаза
заволокло слезами, мне не хотелось говорить, мой голос срывался. И поэтому я просто
осмотрел кухню, отвернувшись от Мидж, чтобы она не видела моих глаз. Я скрывал не свою
печаль - за время совместной жизни мы многое испытали и не стеснялись слез, - я не хотел,
чтобы она заметила мой страх.
Грэмери изменился. Болезнь, что грызла его изнутри после смерти Флоры,
приостановилась с нашим приездом, как рак от нового лекарства. Разложение остановилось,
началось возрождение. Его волшебство возобновилось.
Теперь я понимал это, хотя что-то во мне говорило: "Послушай, ты сошел с ума, речь идет
о камнях и бревнах, а не о живом человеке, даже не о неразумном организме. Господи, это же
неодушевленная куча кирпичей!" Но я знал, что это не так. Краем уха я слышал, как бывало и
раньше, будто что-то внушает мне мысли о Волшебстве и, может быть, посмеивается про себя.
А может быть, это что-то было, напротив, совершенно серьезно и боялось, что я не услышу.
Или не пойму.
А сказать по правде, мои мысли были такими мимолетными, незначительными, что я сам
не знал, то ли я слышу, то ли мне мерещится. Кто я такой, чтобы судить о своем состоянии ума?
Но идея не отступала. Это не здание Грэмери было живым, а душа тех, кто жил в его лоне,
впиталась в стены, в потолок, в пол, заключенная, как энергия в батарейке, так что со временем
здание стало похоже на живое существо. Пока эта жизнь не заразилась, пока ее не разъел рак
других, нечистых влияний. И я не сомневался, что разложение началось, когда в коттедж
впервые ступил синерджист.
Со смертью Флоры энергия, заключенная в Грэмери, поникла, начала загнивать. Только
наш приезд (а точнее, появление Мидж) задержал этот процесс и даже привел к омоложению.
Так говорил мне беззвучный голос, и я верил. И отчасти был прав.
Я прокашлялся и торопливо проговорил:
- Черт возьми, где я оставил ключи?
Слова прозвучали как-то сдавленно, и Мидж крепче сжала мои руки.
- Возможно, наверху. Боже, как тут холодно! - сказала она и, словно от озноба,
поежилась.
Но я взмок. Меня вдруг осенило, что мы ощущаем, как лихорадит сам Грэмери.
От раздавшегося наверху треска Мидж бросилась в мои объятия, и за звуком рушащейся
кладки я еле расслышал ее крик. В нашу часть кухни ворвалось облако пыли. Мы догадались,
что произошло, как по запаху вы узнаете, что убежало молоко. Тем не менее мы бросились
взглянуть и замерли в проходе среди кружащейся пыли.
Балка в конце концов не выдержала и рухнула на плиту, а вместе с ней обвалилась
значительная часть кладки. В помещении повисло облако пыли и еще слышались отголоски
обвала, и закопченная зияющая рана в дымоходе напоминала темную сердцевину Грэмери,
разрыв в каменной плоти, открывший черную внутренность.
- Нет, неправда, вовсе не похоже! - закричала Мидж, и я понял, что у нее возник тот же
образ. Ее лицо выражало такую жалость и отвращение, будто она обнаружила, что ее любимый
дядюшка оказался растлителем малолетних.
Я оттащил ее; мне не терпелось убраться отсюда, очутиться как можно дальше от этого
коттеджа и как можно скорее. Мы убежали из синерджистского Храма лишь для того, чтобы
узнать, что и здесь для нас нет убежища; коттедж стал союзником серого дома, пособником зла,
что царило в том пагубным месте. Запутался я или схожу с ума - я не понимал, что со мной;
единственное, в чем я был уверен, - что дальше будет еще хуже.
Мы услышали, как под ковром трещат доски, и поспешили наверх. Вдруг треснуло так
громко, что я подумал, что сейчас провалюсь, но меня удержал сам ковер, и мы продолжили
путь, а Мидж осторожно перешагнула опасную ступеньку. Я по пути щелкнул выключателем, и
свет как будто поколебался, прежде чем загореться на полную мощность. В круглой комнате
запах стоял почти гангренозный, а со стен капала влага. Но я не потрудился остановиться и
обдумать это.
Ключи от машины лежали на кофейном столике, и я схватил их.
- Возьми все, что нужно, из спальни, Мидж, и поскорее. Я не хочу задерживаться здесь
ни на минуту дольше необходимого.
Она не ответила и тут же исчезла в спальне, дав мне время осмотреться вокруг. Меня не
обрадовала черная плесень, образовавшаяся на стенах под потолком, она шла вниз крупными
пятнами, как будто Мидж заляпала стены своей самой толстой кистью. И еще интереснее были
вздутия на ковре: половицы под ним покоробились, местами края вспучились, как будто оттуда
пытались прорваться кроты, но столкнулись с прочным покрытием.
- Майк!
Я моментально оказался в спальне.
- О нет!..
Там, где когда-то в стене была трещина толщиной в волос, теперь от пола до потолка
красовался разлом в дюйм толщиной. Мне представилось, что снаружи через него
проглядывает ночь.
- Брось упаковывать, - сказал я Мидж. - Бежим скорее, пока все не рухнуло.
Она колебалась. Ее охватило почти видимое глазом смятение. Я мог представить себе ее
ужас, ее замешательство и только думал, как бы все это совершенно не подкосило ее. Ее
сказочный сон превратился в кошмар, все происходящее здесь стало нелогичным и сбивающим
с толку (если не сказать большего). Идиллию перечеркнули силы, которых никто из нас не
понимал, - а что касается меня, то, сказать по совести, и не хотел понимать. Для Мидж все
было еще хуже, так как она сознавала, что приняла участие в устройстве этой всеобщей
свистопляски, но не имела представления, в чем заключалось ее участие. Раньше у меня была
догадка, и я пытался передать ее Мидж, но, когда все это началось, разве я мог понять
что-либо? Единственно очевидным оставалось, что Грэмери больше не является безопасным
местом, где следовало бы задерживаться.
Я уже собирался броситься к Мидж и уволочь ее из спальни, вывести из подавленной
задумчивости, когда вдруг, вытаращив глаза, она указала в окно.
Там показался свет фар, и за забором остановилась машина. Другие фары сзади осветили
желтый "ситроен".
- Ублюдки! - пробормотал я и, схватив Мидж за руку, выбежал в прихожую.
- Что ты собираешься делать?
Я поднял телефонную трубку, но Мидж вцепилась в меня, и ее дрожь передалась мне,
словно я коснулся камертона.
- Пора вмешаться полиции. Не знаю, что я им скажу, но что-нибудь придумаю. Для
начала, что эти гады удерживали тебя против твоей воли.
- Но это неправда.
- Что ж, немного привру. Нужно, чтобы здесь была полиция.
Из трубки, как таинственная враждебная сила, вырвались помехи.
Я выругался и, держа трубку подальше, набрал номер. Помехи еще усилились, а потом
раздался стонущий скрежет - наверное, все услышат такой звук при взрыве атомной бомбы,
когда линия расплавится, в то время как мы будем звонить своим близким.
- Вот дьявол! - снова выругался я (в напряженные моменты мой язык довольно беден).
Я похлопал по рычагам, пока треск немного не утих, и снова набрал номер. Тот же звук -
душераздирающий скрежет.
Мы оба вздрогнули, и я бросил трубку.
- Туда! - крикнул я, уже двигаясь к двери. - Спрячемся в лесу - им никогда нас не
найти там.
- Нет, Майк. В Грэмери безопаснее.
Я уставился на нее, не понимая:
- Ты шутишь? Разве ты не видишь, что тут творится? Мы в обреченном месте.
- Думаю, здесь нам не будет никакого вреда.
- Наверное, Флора Калдиан думала так же. Слушай, я не знаю, что замыслил Майкрофт
со своими дружками, но думаю, мы больше не члены их клуба. И Майкрофт дал нам вернуться
сюда, потому что хотел застать нас здесь. Бог знает почему, но я уверен, что у него были на то
причины. Так что давай смываться!
Я открыл дверь, и об мою голову ударились покинувшие свои насесты летучие мыши. Я
поднял руки, и выбежал из комнаты во мрак. За другими тревогами я забыл об этих тварях.
Теперь я ждал массовой атаки. Никто не приближался, но мое облегчение было недолгим.
Из леса появились огни.
Я забежал в дом и поскорее запер дверь.
- Они идут и через лес.
Мидж оставалась в оцепенении.
- Он разделил свои силы: часть послал по дороге, а часть - вслед за нами через лес.
Кажется, я был прав - он хочет поймать нас в коттедже.
До Мидж не сразу дошли мои слова; она кивнула и вдруг стала совершенно спокойной, ее
дрожь прекратилась.
- Боже, передняя дверь! Мы не заперли ее! - Торопясь на кухню, я оступился на
повороте лестницы и умудрился сохранить равновесие, лишь опершись руками о стену. Съехав
по ступеням до самого низа, я вновь побежал. На кухне я запер дверь на все засовы и прижался
к ней лбом, восстанавливая дыхание.
Прошло несколько секунд, прежде чем я набрался духу выглянуть в окно. Фары потухли,
и за забором виднелась лишь блестящая в лунном свете крыша машины. Никого, никого из
синерджистов. Насколько я мог судить.
- Мидж! - позвал я. - Найди телефон Сиксмита и позвони ему - на этот раз нам
может повезти.
Я задернул занавески, не желая, чтобы они заглядывали внутрь, если были где-то
поблизости. Проходя мимо стола к лестнице, я не удержался, чтобы не дотронуться до
лежащего там пушистого тельца. Это был неосознанный жест, не более. Может быть, знак
сожаления, что Румбо мертв. А может быть, тайное "прощай, друг".
Потом я полез вверх по лестнице, ожидая, что Мидж уже набирает номер или хотя бы
листает телефонную книгу. Но в прихожей никого не было.
Мидж была в круглой комнате, ее силуэт бесцветно вырисовывался в лунном свете. Она
наблюдала за собравшимися снаружи.
- Мидж, почему ты не позвонила?..
- Он нам не поможет, Майк.
- Сиксмит? Это наш единственный знакомый в округе.
- Он не знает, как помочь. И все равно слишком поздно.
Я проследил за ее взглядом, и мне не понравилось то, что я увидел. Нет, мне это совсем не
понравилось.
Майкрофт и его разношерстная банда собрались на открытом месте, их черные фигуры
четко выделялись на залитой лунным светом траве.
Они стояли каждый по отдельности, как каменные столбы, и так же неподвижно. Те, что
пришли из леса, выключили свои фонари, и, хотя каждый был сам по себе, все они были одна
свора, объединенная вожаком для какого-то таинственного общего дела, и это испугало меня.
Они смотрели на коттедж, а мы смотрели на них.
Я придвинулся к Мидж, и она тихо проговорила:
- Они хотят, чтобы мы умерли.
Так она это назвала. Не "они хотят нас убить", а "они хотят, чтобы мы умерли", словно
они не собирались в этом участвовать, не хотели сами марать руки.
- Это, пожалуй, чересчур. - Если мое презрение и успокоило Мидж, то моих
собственных опасений не облегчило. - Они не могут убивать людей только из-за того, что им
приглянулся домик. Существует закон против такого рода вымогательства.
- Они хотели, чтобы Флора умерла, и она умерла. Очень смешно.
- У нее был сердечный приступ. Да, возможно, это они так напугали ее, что вызвали
приступ, но она была старая женщина. А как они собираются напугать нас?
- Разве ты не испугался в Храме, в той жуткой комнате? Разве ты не боялся в лесу?
- Конечно. Но теперь мы у себя дома - посмотрим, что Майкрофт может здесь.
Знаете, иногда бравада - худшее средство для искушения судьбы. Что он мог? Многое, и
нам предстояло это узнать.
Это не случилось сразу же. Секунды текли, но никто и ничто как будто бы не шевелилось
- даже по небу не проплыло ни облачка. И стояла тишина, такая гробовая тишина. Даже
половицы перестали стонать. Самым громким был стоящий в воздухе смрад.
Я хотел высунуться из окна - мы были не слишком близко, не настолько близко, чтобы
синерджисты нас увидели, - но почему-то словно прирос к месту. Понимаете, я был зачарован,
меня обуяло нездоровое любопытство: что происходит (или не происходит) снаружи. У меня
даже слегка затруднилось дыхание, и кожа на груди словно натянулась. Мы смотрели наружу,
они смотрели внутрь.
Потом ближайшая фигура подняла руку с длинной тростью.
И вот тогда начался ад.
Первым звуком был приглушенный рев, как будто подводный взрыв, глубокое "бум",
рассыпавшееся в мелкую барабанную дробь. На мгновение луна пропала - я подумал, что
проплыло облако, - но световой узор снова вернулся, когда чернота наверху распалась.
Летучие мыши разом взлетели и закружились над коттеджем темной массой,
беспорядочным роем.
Они набрали высоту, заслонив луну, словно направлялись к звездам, и с бешеными
взмахами крыльев уносились все дальше. Мы придвинулись к окну и вытянули шеи, глядя
вверх, поскольку невероятное зрелище подавило даже страх.
Летучих мышей больше было не видно. И не слышно. Но всего несколько секунд.
Барабанная дробь вернулась дьявольскими хлопками, делаясь все громче, и уже словно
само здание содрогнулось от ее приближения. Мы оторвались от окна и, затаив дыхание, не в
состоянии вымолвить ни слова, уставились в потолок.
Оглушительный звук сконцентрировался, перешел в низкий грохот, и наши глаза
переместились к камину.
Летучие мыши вылетели оттуда, как птицы в фильме Хичкока , и ворвались в комнату,
наполнив ее своим писком и ужасающим хлопаньем крыльев. Крик Мидж (впрочем, Бог знает,
может быть, и мой) заглох, как раздавленный стакан.
Мы быстро упали на пол, и вовремя: летучие мыши разбили стекло и соединились с
другими, кружащими вдоль изогнутых стен.
Я почувствовал, как что-то село мне на спину, и крохотные лапки целеустремленно
заскребли по ней. Когда я протянул руку сбросить тварь, другая села мне на шею и вонзила
свои зубы.
Я перекатился, схватил одну и раздавил другую. Ощущение ломающихся под спиной
косточек было отвратительно, но держать вырывающуюся тварь, открывшую кровавый счет в
банке моего горла, было еще хуже. Надо мной кружилась неразбериха хлопающих крыльев,
ветер от них шевелил мои волосы, движение в темной комнате было таким быстрым, что все
превратилось в одно безумное пятно. Сквозь суматоху я расслышал крик Мидж.
Еще две летучие мыши опустились мне на грудь, и я ожесточенно сбил их, в то же время
другой рукой сжимая тварь, все еще впивающуюся мне в шею. Поскольку она находилась
рядом с моим ухом, я слышал пронзительный писк и еще крепче сжал руку, чтобы раздавить
врага. Не чувствуя боли, я оторвал кровопийцу и швырнул слабо сопротивляющееся тело в
сплошную массу других. Обеими руками я оторвал двоих от груди, их лапы и зубы превратили
мою рубашку в лохмотья. Но как только я отбросил этих, другие сели мне на руки и ноги.
В проникающем из прихожей свете я увидел корчащееся тело Мидж, все покрытое
крылатыми тварями, так что оно напоминало многокрылого отвратительного зверя со страниц
комиксов. Мидж кричала и в ужасе колотила себя, и я пополз к ней, не обращая внимания на
мышей, вцепившихся в меня самого.
Мидж снова упала на колени, и я в слепой ярости колотил этих повисших на ней
монстров, круша крылья и ломая кости с яростью, которой не выдерживали даже эти цепкие
гады.
Они падали. Я выдрал двоих, запутавшихся у Мидж в волосах, я сбивал их с ее плеч,
стягивал с шеи. Нужно было бежать отсюда - но куда? Во всех комнатах были окна. И пока я
боролся, все новые летучие мыши опускались на меня, а другие возвращались на Мидж. Я
отбивал их прямо в воздухе, но на месте одной оглушенной тут же появлялись три новые. Я
стал уставать от отчаянной борьбы, а мыши, как ни невесомы они казались, постепенно свалили
меня на пол. Мы с Мидж лежали, все покрытые чернокрылыми паразитами.
Мы застыли рядом на полу, и боль была не так сильна; все, что мы чувствовали, это укусы
и царапины. Но всеподавляющий страх не давал подняться.
Я прикрыл Мидж своим телом, хотя понимал, что в этом мало смысла, чертовы гады
разберутся с нами. Как разобрались с кроликами. Как разобрались с Румбо.
Я закрыл глаза и стал ждать.
Но летучие мыши вдруг пропали.
Энергия
Их не было в воздухе. Их вес больше не давил на наши тела.
Прислушиваясь к удаляющемуся хлопанью крыльев, мы оставались на месте, уткнувшись
лицом в ухабистый ковер и дожидаясь, когда это хлопанье совсем затихнет вдали.
И только тогда я приподнял голову и убедился, что вокруг действительно никого нет.
Слабое трепыхание поблизости заставило меня тревожно повернуться на источник звука -
одна летучая мышь со сломанным крылом кружилась по полу, отталкиваясь концом здорового
крыла. У противоположной стены слабо подергивалась еще одна Другие, которых мне удалось
убить, лежали тихими холмиками. В комнате оставался запах тварей - и мертвых, и
улетевших, - этот запах смешивался с затхлой сыростью и гнилостным смрадом, и даже
прохладный ветерок из разбитого окна не мог рассеять дух тлена.
- Мидж. - Я приподнялся, но она уткнулась лицом в пол и не шевелилась. - Все
кончилось, Мидж, они улетели.
Ее спина затряслась, и я понял, что Мидж плачет. Я встал на колени и окровавленными
руками прижал ее к груди. Теперь мы, несомненно, остались одни, и мне оставалось лишь
тихонько покачивать ее, как баюкают ребенка.
Наша одежда была изодрана, превратилась в лохмотья, но, несмотря на покрывавшую
тела кровь, никто из нас не был серьезно изувечен. Даже рана у меня на шее лишь слегка
кровоточила. Я погладил Мидж по голове, и ее слезы промочили мою изодранную рубашку.
Тихий щелчок заставил меня снова замереть.
Звук донесся из прихожей, где по-прежнему ярко горел свет. Это щелкнула дверь.
Входная дверь. Невозможно, но торчащий с этой стороны ключ поворачивался в замке.
Мидж, встревоженная моей внезапной неподвижностью, приподняла голову. И тоже
посмотрела на ключ, который совершил полный оборот и еще раз щелкнул в своем новом
положении.
Засов внизу двери пришел в движение, медленно, плавно отодвигаемый невидимой рукой.
Металлический брус остановился, лишь когда дошел до упора.
Но сразу ничего не произошло.
Потом почти что лениво дверь отворилась.
В тени за ней стоял Майкрофт.
Я застонал, и Мидж уткнулась мне в грудь.
Он шагнул на свет, и его улыбку не смог бы изобразить сам Борис Карлофф . Я
содрогнулся, увидев ее.
Майкрофт шагнул в коттедж, выставив перед собой тонкую трость, как слепой, и хотя на
нем по-прежнему был строгий серый костюм, синерджист больше не казался невыразительным.
Учитывая то, что я знал о нем, сама его вкрадчивость казалась зловещей: она предполагала
нечто поразительно страшное. Майкрофт остановился у порога круглой комнаты, лицо его
опять скрылось в тени, свет из-за спины очерчивал фигуру. Я услышал его долгий, глубокий
вздох, словно синерджист хотел втянуть в себя весь воздух из комнаты и наполнить свои легкие
ее вонью.
Он воспользовался летучими мышами, чтобы ослабить нас, а теперь явился сам,
собственной персоной.
Срывающий овации Волшебник Майкрофт, непревзойденный фокусник-иллюзионист.
Только летучие мыши не были иллюзией - ветер из разбитого окна и кровь, покрывающая
мою изодранную одежду, говорили об их реальности. И дверь действительно сама отперлась -
его присутствие подтверждало это. Я подумал, не часть ли его действа вскипятила тогда воду в
радиаторе, и если он обладал таким могуществом, то заманить нас в свое логово в то
воскресенье не представляло для него большой трудности.
Прежде чем зайти в комнату, Майкрофт протянул руку к выключателю и погасил свет.
Его улыбка утратила свою приятность.
Остальные гуськом вошли за ним. Они по очереди расходились вправо и влево,
прижимаясь к закругленным стенам, чтобы образовать смыкающиеся вокруг нас клещи.
Синерджистов было человек десять-двенадцать, остальные, по-видимому, наблюдали снаружи,
как часовые в лунном свете.
Я переводил глаза с лица на лицо, они бесстрастно отражали мой взгляд. Даже Джилли,
тоже бывшая среди них, не выказывала никаких чувств. Я ожидал злобного взгляда хотя бы от
друга Кинселлы, но он тоже сохранял каменную холодность.
- Чем... - Мой голос сорвался, и мне пришлось начать снов
...Закладка в соц.сетях
