Жанр: Триллер
Волшебный дом
... заметить,
поскольку она была так отчаянно несчастна и страдала от физической боли, но ты не протянула
ей те таблетки, ты не завязала ей на голове тот пластиковый мешок! Не могу поверить, что все
эти годы ты обвиняла себя.
- Я понимала, что, возможно, удобный случай мог подтолкнуть ма...
- Возможно! Это не то же самое, что знать наверняка. Это был ее выбор, как ты не
понимаешь!
Да и ради Бога, что было в этом плохого? Тебе не кажется, что твоя мать достаточно
настрадалась? Все, что она сделала, - лишь проявила к себе немного милосердия.
- Это не так просто.
- Ничто не бывает просто. Но даже если ты так чувствовала свою вину, почему ты пошла
к этим людям и рассказала им? Господи, Мидж, что было плохого в том, чтобы рассказать мне?
- Я крепилась... Я слишком долго крепилась. - Она еще крепче сжала мои ноги. - Это
знание никогда так тяжело не давило на меня до последнего времени, Майк. Только поговорив
с Майкрофтом, я поняла, что эта вина таилась во мне так долго.
Друг Майкрофт. Я холодно посмотрел на него.
И получил некоторое удовлетворение, заметив, что он действительно заволновался. Я
тогда ошибочно заключил, что он начинает опасаться моего гнева.
И тем не менее у него хватало слов.
- Я просто хотел понять природу глубоко укоренившейся в Мидж печали и, возможно,
разрешить ее внутренние сомнения. Разве вы не видите, что ей нужно наше руководство?
- Я вижу, что вы заставили ее поверить в это. Все, что ей нужно, она получит от меня.
- Это не та помощь, какую можем оказать мы.
Он отвлекся, оглядев комнату.
- Что вы можете? - отрезал я. - Спиритический сеанс - этим вы поможете ей?
- У нее уникальный дар...
Его голос затух, когда раздался чей-то стон. Нейл Джоби на полу разодрал воротник
рубашки, словно ему не хватало воздуха. В комнате было душновато но не до такой степени.
- Майк, ты неправильно его понял, - сказала Мидж, искренними глазами смотря на
меня. - Синерджизм - это ответ, если правильно применить его. Если...
- Боже, ты действительно влипла в это дерьмо!
Она отпрянула, словно я ударил ее.
Я поскорее изменил тон:
- Выслушай меня: если бы в тебе и было чувство вины за смерть матери, то вина-то
минимальна. Боже, я знаю тебя лучше всех, и ты никогда не скрывала от меня эту историю. А
этот тип... - я ткнул пальцем в Майкрофта, - заставил тебя преувеличить в душе твою вину.
Разве ты не видишь, как он действует? Тут нет ничего нового - большинство религиозных
безумцев давят на чувство греховности у людей, которое сами же и вызывают.
Но Мидж мотала головой, отказываясь слушать.
- Ты ошибаешься, - повторяла она - Ты ошибаешься...
Что-то заставило меня взглянуть на Майкрофта, и я уловил в его улыбке торжество. Но
тут же он привычно изобразил дружелюбие, словно прощая меня за глупость.
- Сукин сын, - спокойно проговорил я.
Фужер опрокинулся, и по ковру разлилось вино.
Кинселла посмотрел на пятно, а потом на своего лидера и ментора.
Но и Майкрофт уже не выглядел таким уверенным.
Окна дребезжали, и теперь внимание всех обратилось к ним. Я заметил, что Джоби
смертельно побледнел и по-прежнему задыхается.
Наверху заскрипели стропила.
Резкий звук так напугал Джилли, что она вскочила и посмотрела на потолок.
- Снаружи сильный ветер, - сказал я, не чувствуя к ней особой враждебности.
Но Джилли словно не была в этом уверенна.
Я указал Майкрофту на Джоби:
- Надеюсь, он не заблюет ковер.
Теперь и входная дверь за прихожей затряслась в раме.
Майкрофт встал, подошел к младшему товарищу и положил ладонь ему на лоб. Он что-то
тихо пробормотал, но как я ни силился, не смог разобрать ни слова.
Джоби шумно прокашлялся и нашел в себе силы подняться на колени. Кинселла, сам
трясясь, подхватил своего друга сзади и помог встать.
Даже Джилли покачивалась.
Майкрофт расположился перед Мидж и рассматривал ее, теперь чуть прикрыв глаза.
Неужели действительно это лицо когда-то показалось мне кротким? Гадким его сделали не
только тени, но и само выражение. Проявился мистер Хайд.
Его медленные слова, произнесенные тихим голосом, пронизывали:
- Помни, мы помогли вам. Поверь в возрождение духа, пойми, что для человеческой
воли существует мало барьеров.
Я бы не удивился, если бы он протянул ей свою визитную карточку.
Майкрофт оторвал глаза от Мидж и осмотрел комнату еще раз, задержавшись на окнах, а
затем возобновил осмотр, его глаза не пропускали ничего.
До нас донесся другой звук, он шел откуда-то сверху - приглушенный стук, почти что
легкая вибрация, то учащающаяся, то замедляющаяся, то более громкая, то затихающая.
Бешеное хлопанье крылышек.
Поняв, откуда исходит шум и кто его производит, я занервничал вместе с гостями.
- Майкрофт, - сказал Кинселла, и в его тоне слышалась мольба, - пора уходить.
Джоби, заметно обмякший, явно был согласен с этим. Казалось, у троих синерджистов
иссякали силы, все трое очень побледнели.
Оконные рамы так сотрясались, что я подумал, они сейчас разлетятся. Теперь и я вскочил
на ноги, и только Мидж продолжала сидеть.
- Я провожу вас, - сказал я.
Майкрофт обернулся ко мне, в его взгляде не было никакой враждебности, он просто
оценивал.
- Вы не должны мешать ей, - сказал он.
- Чего я не пойму - почему вы так заинтересовались Мидж? - ответил я, невольно
ощущая какую-то дрожь. - Вы всегда устраиваете такие происшествия, чтобы обратить нового
члена?
Внешне его манеры были непринужденны, даже небрежны, но выдавали его глаза,
которые все время бегали, стреляя туда и сюда, как у исследователя джунглей, ожидающего из
зарослей отравленной стрелы.
Мидж, сгорбившись на диване и обхватив руками колени, проговорила:
- Может, вы прекратите говорить обо мне, будто меня здесь нет? Майк, существуют
вещи, которые тебе неинтересны и в которых ты ничего не понимаешь, так что, пожалуйста, не
вмешивайся. Эти люди - мои друзья, наши друзья, и они заботятся о моем душевном
спокойствии.
- А я, думаешь, не забочусь?
- Так покажи это! Помоги мне!
- Мы поговорим об этом, когда они уйдут, - проговорил я с большим спокойствием,
чем ощущал.
- Да, поговорите, - сказал Майкрофт, снисходительный ублюдок. - Майк имеет право
на собственное мнение. Нетрудно понять его скептицизм, учитывая плохую рекламу и
предубежденность, которые навлекают на себя секты, подобные нашей. Как они ни искажают
истину, многие наши члены мирятся с этими предрассудками и терпимы к ним. Мы научились
терпению.
Но мое терпение иссякло. Я подошел к двери и встал там с недвусмысленным
предложением.
Майкрофт улыбался, но я видел в его улыбке жестокость. Он нагнулся к Мидж и коснулся
ее лба, как раньше проделал это с Джоби.
Бешеное, хотя и приглушенное хлопанье сверху было трудно не замечать, и в комнате
стало вдруг очень жарко и душно, несмотря на ветер на улице, который чуть не высаживал
окна.
Я резко обернулся, когда входная дверь за прихожей вдруг затряслась на петлях и
запорах.
Встревоженный, я попятился, но синерджистов это вывело из оцепенения. Трое младших
членов сбились вместе, и Майкрофт жестом скомандовал им следовать за ним. Они прошли
мимо меня, как отряд скаутов, спешащих домой, Кинселла и Джилли поддерживали Джоби. Я
не без удовольствия заметил, что даже их вожак слегка увял в душной атмосфере.
Летучие мыши в мансарде к этому времени совершенно обезумели, и я подумал, что
причиной их беспокойства мог быть странный шторм, пронесшийся под навесами крыши и
создавший на чердаке вихрь. Мне казалось, что я слышу слабый писк, но отнес это на счет
разыгравшегося воображения.
Майкрофт задержался у двери в прихожей, и на мгновение я подумал, что он собирается
выйти через нижнюю дверь, но он обернулся к Мидж и проговорил:
- Я готов быть твоим союзником в любое время, когда понадоблюсь, когда ты найдешь в
себе мужество. А чтобы найти, нужно искать.
Она смотрела на него, маленькая, растерянная, ее руки по-прежнему обхватывали колени,
но в ответ не сказала ничего.
Потом Майкрофт прошел в прихожую и без колебания дернул входную дверь. Дверь
открылась.
Я ожидал, что сейчас внутрь ворвется шквал, и приготовился. Но ничего не было. Даже
легкий ветерок не пошевелил мои волосы.
Майкрофт шагнул в ночь, остальные столпились у него за спиной, словно боясь отстать, а
я поспешил к двери, чтобы запереть ее. Но прежде, чем сделать это, я посмотрел, как гости
преодолевают каменные ступени; темнота замедляла спуск. Не предвидь я вызванных этим для
меня же самого неудобств, я бы пожелал, чтобы хоть один из них упал и сломал ногу.
Синерджисты скрылись за поворотом, и я немного расслабился, более чем довольный, что
не вижу их больше. Но удивленно моргал в темноте, не понимая, как все так быстро
успокоилось. Насколько я мог видеть, не шевелилась ни травинка, не колыхался ни листочек.
Воздух был мягок и свеж, было приятно дышать.
А когда я снова вошел в дом, заперев за собой дверь, то даже летучие мыши
утихомирились - сверху не доносилось ни звука.
И только тяжелый, затхлый запах тревожил меня.
Призраки
Но это было еще не все в ту ночь.
Когда позже я проснулся, в спальне было очень темно, тени смешались между собой, и
некоторые части мебели стали больше, чем были на самом деле, превратились в зловещие
силуэты, которые не просто замерли, а словно затаились.
Мидж сидела на кровати рядом, и меня разбудило то ли ее движение, то ли созданное ею
поле напряжения, потому что она не прикасалась ко мне и не звала.
Меня охватила тревога, и, не таясь, я приподнялся на локте. Когда я прикоснулся к Мидж,
ее рука была одеревеневшей и неподатливой, а кожа покрыта пупырышками.
- Что случилось? - прошептал я настойчиво, сам не понимая, почему шепчу.
Мидж ответила не сразу.
Я потянулся к выключателю на лампе, но Мидж меня остановила.
- Они были здесь, - прошептала она. - Ах, Майк, они были здесь.
Я повернулся к ней и в темноте схватил за плечи.
- Кто был? О чем ты?
Она задрожала в моих руках.
- Я чувствовала их обоих. - В ее шепоте слышался какой-то неуверенный трепет. - Я
чувствовала, что могу протянуть руку и потрогать их. Они были здесь, в этой комнате.
- Мидж, о ком ты, черт побери?
Я услышал, что она плачет, но когда заговорила снова, в ее голосе не было печали.
- Мама... и отец. Они пытались что-то сказать мне. Им нужно, понимаешь?
Я прижался к Мидж, и моя кожа тоже покрылась пупырышками.
День рождения
Наутро я проснулся не сразу.
Все еще с мутью в голове, я повернулся на бок, чтобы прижаться к Мидж. Но ее не было.
Приподняв тяжелые, как гаражные ворота, веки, я скосил глаза, чтобы убедиться в том,
что уже сказало прикосновение (или отсутствие такового). Дальнейшие мысли потекли более
лениво, им понадобилось время, чтобы собраться, но воспоминания о предыдущей ночи и о
случившемся после ухода Майкрофта наконец прогнали последние остатки дремоты.
Я повернулся на спину и уставился в потолок. Холодный свет дня и все такое прочее:
тревожные эпизоды ночи, оба, теперь казались нереальными. По размышлении не создавалось
впечатления, что синерджисты представляют серьезную опасность; я хочу сказать: и я, и Мидж
не настолько наивны, чтобы попасть под их влияние, мы не дети, чтобы воспринять этот
смехотворный культ. Мы взрослые, и нам не так просто что-то внушить. И все же Майкрофт не
на шутку охмурил Мидж, это не вызывало сомнений, и я понял, что этот человек не так прост,
что при первой встрече я недооценил его харизму. Может быть, это и способствовало
совращению - его заурядность, отрицающая всякую возможность шарлатанства.
После его довольно-таки позорного отбытия прошлой ночью Мидж и я были слишком
взвинченны, чтобы спокойно обсудить происшедшее и к чему оно может привести. Когда я еще
раз повторил, что в самом Грэмери происходит что-то неладное, Мидж сказала, что слишком
устала для дальнейших препирательств и ложится спать.
Я пошел за ней, призывая посмотреть на вещи здраво (здраво? То, на что я предлагал
посмотреть, мне самому казалось безумием!), но она не захотела. Назвала меня зашоренным.
Это действительно вывело меня из себя - ведь именно она-то и не хотела видеть все чудеса,
происходившие вокруг нас! Взять хотя бы эту ночь с воющим ветром, сотрясавшим весь
коттедж, с летучими мышами, устроившими бурю в мансарде, - и все улеглось, как только
Майкрофт открыл дверь, чтобы уйти. Возникает вопрос: а был ли ветер-то? Может ли ночная
буря так мгновенно затихнуть? А посмотреть, как это место влияет на синерджистов! Боже,
Джоби чуть не грохнулся в обморок прямо у нас на глазах, а Кинселле уже второй раз
пришлось бежать из Грэмери. Я продолжал, и продолжал, и продолжал еще, пока в конце
концов сам не выбился из сил. Я вывалил все: и загубленную картину, и галлюцинации Боба -
и мои галлюцинации, Боже! - исцеление дрозда, доверчивость птиц и зверей, очевидное
возрождение сада. Даже нашу головокружительную любовь (до недавнего времени), даже
великолепный пейзаж на мольберте (пока он не был погублен) и даже мою вдохновенную игру
на гитаре. Я вытащил на свет все, что мог припомнить.
Но это было все равно что говорить с зомби. Мидж ничего не желала знать.
И все же она заинтересовалась, когда я выдвинул теорию, что, может быть, это она
вылечила мою обваренную руку, а не Майкрофт со своим волшебным снадобьем и
шарлатанской ментальной зашитой. Все дело в ней, и что-то магическое в самом Грэмери, в его
стенах, в земле, в атмосфере - все это его чертово наследие! - действовало через НЕЕ. Она,
Мидж Гаджен, была невольным катализатором и посредником, а может быть, даже
инициатором. Как раньше Флора Калдиан! И все, кто жил в коттедже до нее!
Я путался, придумывал, высасывал доводы из пальца. Или так мне представлялось. Может
быть, моя усталость и эмоциональное напряжение, в которое я сам себя вогнал, привели меня к
тому редкому состоянию, когда верх берет подсознание и возникают мысли, которые обычно
смутны или даже непостижимы.
А может быть, только может быть, его, мое подсознание, подтолкнуло нечто более
глубокое и еще более таинственное, что-то полностью внешнее.
И когда я закончил, когда высказал все, мне стало неинтересно. Я больше не мог держать
глаза открытыми, мне пришлось стянуть с себя одежду и заползти в постель, я был в полном и
явном изнеможении и ничего не соображал.
Как я уже сказал, Мидж заинтересовалась, но не пыталась подстрекать меня. Последнее,
что я мельком видел, прежде чем провалился в сон, - она, сидящая на краю кровати и
смотрящая на меня с характерным блеском в глазах. Потом я отключился и был этому рад.
Но позже проснулся и обнаружил, что Мидж вытянулась в струнку и смотрит на ножку
кровати.
Теперь я заинтересовался. Очевидно, все, что произошло до этою вечера, вызвало у Мидж
кошмарные видения. Я затянул ее под одеяло и попытался убедить в этом. Хотя словесно она
не давала отпора моим утверждениям, я ни капельки не сомневался, что она в них не поверила
Мидж лежала тихо и спокойно, и когда я дотронулся до ее щеки, то обнаружил влагу слёз.
Я постарался утешить Мидж, но, к сожалению, вскоре отказался от этих попыток -
знаете, намерения благие, а плоть слаба - и заснул снова Я только надеялся, что усталость
одолеет ее бессонницу и Мидж последует моему примеру. Мысль о том, что она лежит в
темноте и верит, будто видела призраки умерших родителей, и, возможно, думает, что они
могут вернуться, заставила меня содрогнуться. И почувствовать себя виноватым.
Я стянул одеяло, свесил ноги с кровати и посмотрел на часы. Было около десяти. Я
поцокал языком, жалея, что Мидж не разбудила меня раньше.
Первое, что я заметил, сидя раздетым на краю кровати и почесывая ребра, - это затхлый
запах, запах сырости и старой штукатурки. Он так и остался с вечера. Потом я понял, что,
разинув рот, уставился на что-то на противоположной стене и мой плохо соображающий мозг
не в состоянии понять, на что же я смотрю. От пола до потолка по стене протянулась трещина,
и мой разум никак не мог это зарегистрировать.
- Вот черт, - сказал я, когда до меня наконец дошло.
Я быстро встал и бросился через комнату, но тут под моей босой ногой что-то хрустнуло.
Я подскочил и выругался еще громче, когда через секунду меня что-то ужалило, опрокинуло
обратно на кровать и вцепилось в ногу. Я нашел крохотную, острую, как шип, занозу и ногтями
(к счастью, для игры на гитаре я отрастил их на правой руке), как пинцетом, вытащил колючку.
Область вокруг укола уже распухла и ярко покраснела, и я осмотрел пол в поисках виновника В
двух футах от меня лежал раздавленный шмель, и его предсмертное жужжание представилось
мне мстительным смехом.
Наклонившись, я поднял расплющенный пушистый комочек и, прихрамывая, отнес его
вместе с последний раз примененным оружием в туалет, чтобы смыть в канализацию
(предварительно помочившись на него в отместку). Вернувшись в спальню, я осмотрел
трещину в стене. Она зияла на новой штукатурке, края были зазубренными, изломанными.
Ширина ее оказалась невелика, но трещина есть трещина.
Таково-то мастерство О'Мэлли.
Я нашел свой халат и покинул спальню в поисках Мидж. Она была внизу, сидела на
пороге кухни, подперев подбородок коленями, и смотрела на цветы в саду. И снова я не сразу
заметил, что было не так, - впрочем, в данном случае слово "было" не совсем уместно,
поскольку как раз чего-то не было.
Я наклонился и поцеловал Мидж в шею. Ответа не последовало. Она лишь чуть
подвинулась, и я плюхнулся рядом.
Хотя мы находились на затененной стороне коттеджа, я бы сказал, что солнце сияло во
всю силу и играло всеми красками в саду. Бледное небо над головой имело цвет вылинявшего
рабочего халата, а вдали терялись смутные клочки облаков. Но там, где мы сидели, воздух был
прохладен.
- Как нынче чувствуешь себя, Ведьмочка? - спросил я намеренно бодрым голосом и
положил руку ей на плечо.
Ее ответ был краток.
- В замешательстве, - вот и все, что она ответила.
- Да, я тоже. Но не в таком замешательстве, чтобы не видеть, что собой представляют
Майкрофт и его подленькая секта.
- Оставим это, Майк, - проговорила Мидж безучастным тоном.
А я проговорил рассудительно:
- Не думаю, что у нас получится. Ты слишком очарована ими, и меня это пугает.
Она быстро пожала плечами, словно дернулась.
- Мидж, ты подумала о том, что я говорил ночью?
По-прежнему не глядя на меня, она ответила:
- Ты очень много всего наговорил. Сам-то помнишь?
Теперь ее голова повернулась в мою сторону.
Я в самом деле не сразу вспомнил. Я столько наговорил, что в голове осталась полная
каша, не запутанная, а скорее перемешанная. И лишь спустя некоторое время этим
предположениям (догадкам?) предстояло проясниться. Голова болела, а на языке можно было
демонстрировать тест с лакмусовой бумажкой. Я удивился, как на меня подействовал один
стакан вина И тут до меня дошло, что же отсутствовало в саду.
- Куда делись наши друзья? Обычно в это время один-два слоняются тут в надежде
чем-нибудь полакомиться.
- Никуда не делись, их с утра не было, - без всякого выражения сказала Мидж.
Я нахмурился.
- Может быть, где-то нашли меню получше, - выдвинул я не слишком убедительное
предположение, отказываясь верить, что отсутствие обычной клиентуры служит неким
признаком. Но меня это встревожило, и я с надеждой добавил: - Но хоть Румбо-то здесь?
Мидж покачала головой:
- Нет, еще нет.
Это совсем меня обеспокоило. В отсутствии этого обжоры таилось что-то нехорошее. Мне
вспомнились слова Боба по телефону: "Дурные флюиды".
Мидж встала, и моя рука упала с ее плеча, как ненужная принадлежность.
- Мне нужно одеться и съездить в деревню за покупками, - холодно сказала Мидж и
уже повернулась, прежде чем я успел встать на ноги.
- Эй, погоди минутку, - я снова схватил ее за локоть и притянул к себе. - Мы же
друзья, ты еще помнишь? Не просто любовники, но и добрые друзья, самые лучшие, каких
только каждый из нас имел когда-либо. Не запирай от меня свои чувства, Мидж, как бы плохо
ты ни думала обо мне. Да, ночью я расстроил тебя своими взглядами на кое-что, но это не
мешает нам поговорить, правда? Чем бы я ни расстроил тебя - это все из лучших побуждений.
Боже, я люблю тебя так, что не выразить...
И опять она могла бы продолжить: "Люблю тебя каждый Божий день", - а я бы сказал:
"И завтра вдвое полюблю!" - и остальное мы бы допели дуэтом. Но этим утром нам не было
суждено такое. Мидж даже не улыбнулась. Все, чего я дождался, - это горестного молчания.
Потом напряжение вроде бы на мгновение покинуло ее, Мидж посмотрела на землю,
отводя глаза от меня.
- Я люблю тебя точно так же, Майк, и ничто этого не изменит. Но мне нужно выяснить...
Я крепче сжал ее локоть:
- Тебе нечего стыдиться.
- Ты выслушаешь меня?
Я овладел собой.
- Я только пытался заставить тебя взглянуть на вещи здраво, разве ты не понимаешь?
Знаешь, что я думаю? Я думаю, ты чувствуешь себя виноватой в своем счастье. Нынче у тебя -
у нас - было его столько, что ты каким-то безумным образом могла заключить, будто твоя
мать умерла, чтобы тебе его обеспечить. Это и скребет тебе сердце, Мидж.
Она неистово замотала головой:
- Глупости!
- Разве? Ты обрела свободу, когда она умерла...
- Совершила самоубийство, - упорно поправила Мидж.
- Ладно, совершила самоубийство. Ты была молодой, у тебя был огромный талант, и,
может быть ты задумывалась, как бы все шло без этих уз, без ответственности. Но я сказал
лишь "задумывалась", ты никогда не "желала" этого. Никогда. И вот теперь ты засомневалась
в этом - все было так давно, что ты уже не уверена, насколько сильно тогда задумывалась. И я
не удивлюсь, если это вкрадчивый Майкрофт посеял в тебе подобное сомнение.
- Он не...
- Что ты собираешься сделать? Попросить у них прощения? Когда мы впервые приехали
сюда, ты как-то сказала мне, что тебе хотелось бы сообщить родителям о своем счастье.
Помнишь? Но каким-то образом эта мысль исказилась, и теперь ты ищешь искупления за это
проклятое счастье! Что направило твои чувства в эту сторону? Не случилось ли это, когда ты
одна ходила в Храм? Когда я уезжал в Лондон?
Мидж попыталась вырваться, но я держал крепко.
- Он помог мне понять! - крикнула она. - Ты его не знаешь...
- И знать не хочу, черт бы его побрал! Я лишь хочу узнать, зачем он сделал это с тобой.
На этот раз ей удалось вырваться. Мидж гневно взглянула на меня, и ее тело чуть
изогнулось в талии, как у упрямого ребенка.
- Этой ночью ты сказал, что в Грэмери есть что-то необычное. - Это прозвучало почти
обвинением. - Это не твои слова, но ты это подразумевал. Иты предположил, что в этом
замешана я, что я участвую в этом.
Я смутно припомнил, что говорил что-то подобное, но не мог точно вспомнить свою
гипотезу.
- Ты принимаешь меня за полную дуру, Майк? Думаешь, я сама не замечаю, что
происходит вокруг?
- Так почему же ты не...
- Потому что это слишком тонкий предмет для обсуждений! Да, признаюсь, до какой-то
степени я сама воздвигла в себе барьер, но лишь потому, что боялась утратить... утратить...
Она расстроенно покачала головой, не в состоянии подыскать слово. Не в состоянии,
подозреваю, прояснить свои чувства Я шагнул к ней, но Мидж отшатнулась.
Ее руки сжались в кулачки:
- Майкрофт - единственный, кто может мне помочь.
- Нет! - на этот раз перешел на крик я.
- Он понимает. - Ее руки разжались и повисли вдоль тела. Как уже вошло у нее в
привычку, Мидж больше не хотела спорить.
Она проскользнула мимо меня, и я услышал, как ее босые ноги шлепают по каменным
ступеням у коттеджа, а потом громко скрипнула деревянная ступенька Я уже было бросился
следом, но и в самом деле не хотелось спорить. Для этого слишком болела голова.
- Мистер О'Мэлли?
- Слушаю.
- Это Майк Стрингер.
- Мистер, м-м-м, Стрингер?
- Вы работали у нас в коттедже. В Грэмери.
- А! Мистер Стрингер. - Потом чуть медленнее: - Да... Грэмери. У леса. Чем могу
служить снова?
- Боюсь, некоторые проблемы вернулись.
В его акценте слабо послышалась певучесть:
- Не могу представить какие, мистер Стрингер. Мы выполнили там все как следует.
- Да, н-но... Стена в спальне разошлась снова. И некоторые двери плохо закрываются...
- Одну секунду, мистер Стрингер. Я найду наряд на ваше здание.
Раздался стук - это трубку положили на стол.
Я стоял в маленькой прихожей над лестницей, засунув свободную руку в карман джинсов,
и ждал, когда же три таблетки парацетамола, принятые двадцать минут назад, наконец
подействуют и снимут головную боль. И духота тоже не помогала делу.
- Значит, Грэмери, давайте-ка глянем... - снова послышался голос ирландца. Помехи на
линии заставили меня на секунду оторвать трубку от уха. - А, нашел! Мы на совесть
поработали над той стеной в спальне. Удивлен, услышав, что она снова разошлась. Вы с тех пор
не проводили в доме никаких строительных работ, мистер Стрингер?
- Никаких.
- Понятно. Да, странно. И еще что вы упомянули?
- Двери. Они, видимо, снова покоробились.
- В моем списке ничего про двери нет.
- Надо было обстрогать их перед окраской.
- Нет, нет, ничего такого не записано. Мы, конечно, перед покраской ошкурили их,
пригладили как следует. Да, теперь припоминаю, вы упоминали об этом, когда мы определяли
фронт работ. Двери стенных шкафов, да?
- Да.
- Ну, и мой бригадир сказал, что двери в порядке. Ничего делать с ними не надо, только
прошкурить поверхность. Несколько оконных рам совсем прогнили, и мы их заменили. Это все
было в накладной, мистер Стрингер.
Над головой у меня что-то зашумело.
- М-м-м, могли двери покоробиться в теплую погоду, мистер О'Мэлли?
- Всякое бывает. От прямых солнечных лучей или от сильной сырости. Конечно, вы
живете в очень старом доме, и деревянные части уже не такие новые.
- Я также заметил, что номер дома снаружи не совсем в порядке. Кажется, он немного
облупился.
В трубке послышался продолжительный вздох, скорее усталый, чем удивленный.
- Это совершенно путает наши планы. Я могу послать кого-нибудь для осмотра, но
боюсь, что в ближайшую неделю никого не смогу выделить. Сейчас у нас горячая пора, пока
такая хорошая пого
...Закладка в соц.сетях
