Жанр: Триллер
Волшебный дом
...ться почему.
Одному Богу известно, какое впечатление осталось от нас у Вэл Харрадайн, когда в
воскресенье она уехала домой после достойных психушки выкрутасов Боба, моего бредового
повествования о деревенской жизни и, наконец, мелодраматического припадка Мидж, когда
она, рыдая, рухнула на пол в круглой комнате. Полный дурдом. Вэл, наверное, подумала - и
кто упрекнет ее? - что в деревне какое-то поветрие, вызывающее помутнение рассудка и
паранойю.
Я пропущу взаимные упреки и слезливые сцены, что были у нас с Мидж в последующие
несколько дней, вам это будет скучно (а мне тяжело); достаточно сказать, что мы едва смогли
сохранить наши отношения. Я отчаянно пытался заставить ее взглянуть правде в лицо: над
Грэмери нависает что-то необъяснимое и таинственное - и думаю, что в душе Мидж
согласилась со мной. Но странно: она никак не хотела признать это открыто, словно это
означало бы, что коттедж вовсе не является той мечтой, которую она так ревностно искала и
думала, что нашла.
Конечно, в порче картины Мидж обвиняла Боба, но, когда я позвонил ему, он,
естественно, все отрицал (и отрицал довольно энергично). Я ему поверил. Мидж - нет.
Я снова и снова возвращался к событиям, происшедшим с нашего приезда в коттедж - в
частности, к быстрому исцелению моей ошпаренной руки (что Мидж приписывала чудесной
силе Майкрофта), - но она... в общем, как я уже сказал, вам это будет скучно. В результате
всего этого мы пребывали в шатком перемирии, не желая (и не видя смысла) больше спорить.
И вот мы сидели, глядя друг на друга через кухонный стол, в вечернем затишье, когда
послышался стук в дверь (к тому времени мы стали с приближением темноты запираться).
Мы удивленно переглянулись, и я встал, чтобы открыть.
На крыльце, засунув руки в карманы линялых джинсов, стоял Кинселла с
непринужденной улыбкой на своем чертовом красивом лице.
- Привет, рад видеть вас снова. - Он посмотрел мимо меня на Мидж. - Надеюсь, я не
нарушил ваш ужин?
Мидж как будто обрадовалась ему.
- Вовсе нет - мы закончили несколько минут назад. - Она подошла к нам.
- Как рука, Майк?
Я хмуро поднял ее на обозрение.
- Хо, выглядит неплохо! Черт возьми, и следа не осталось! - Его улыбка растянулась
чуть ли не до самых ушей. - Не болит?
Я покачал головой.
- Знаете, у меня для вас кое-что есть. - Он оглянулся на калитку, потом опять
повернулся к нам. - Мы не хотели бы вторгаться, но кое-кто хочет снова с вами повидаться.
Знаете кто?
"Дерьмо!" - сказал я про себя, но Мидж вслух спросила:
- Майкрофт? - Она приподнялась на цыпочки, чтобы заглянуть Кинселле через
плечо. - Он здесь?
- Да. Он вроде как привязался к вам обоим. Мы проезжали мимо, и он подумал, что
хорошо бы засвидетельствовать свое почтение, посмотреть, как вы поживаете. Наверное, ему
интересно, как ваша ошпаренная рука, Майк.
- М-м-м... - промычал я.
- О, мы рады с ним поздороваться! - воскликнула Мидж. - Пожалуйста, приведите
его.
Кинселле как будто стало неловко.
- Вы знаете, у Майкрофта немного старомодные манеры. Он очень уважает чужой покой
и не любит совать свой нос, куда не просят. Было бы лучше, если бы вы сами его пригласили,
если не возражаете.
- Конечно не возражаем, - ответила Мидж, оживившись, как не оживлялась всю
неделю. - Он в машине?
- Да, на заднем сиденье. Будет рад вас видеть.
Кинселла отошел в сторону, и Мидж поспешила по дорожке. Мы оба смотрели, как она
открыла калитку.
- Ну и женщину вы привезли! - сказал американец, и я не понял, восхищение в его
глазах относилось ко мне или к ней.
Кинселла, по-прежнему держа руки в карманах, прислонился к косяку.
- Ну, как дела в Грэмери? - спросил он, и мне пришлось удивиться, как легко он задал
этот вопрос.
- Чудесно, - ответил я. - Лучше быть не может.
- Ну и прекрасно.
Он что, смеется надо мной? Или в самом деле подкрадывается паранойя?
Кинселла указал пальцем:
- Извините за замечание, но нужно внимательнее смотреть за сорняками в саду. Дай им
волю, и они все погубят.
Проследив за его пальцем, я выругался про себя. Раньше я не замечал их, но теперь увидел
тонкие зеленые усики, расползшиеся по цветочным клумбам и опутавшие сеть увлажнителей. И
чем больше я смотрел, тем больше их находил.
- Природа имеет свойство подкрадываться незаметно, - доверительно сообщил
Кинселла, и я кивнул, соглашаясь с его доморощенной философией. - Я могу в любое время
заехать с парочкой помощников, Майк. Мы мгновенно очистим все клумбы.
- Все в порядке. Я займусь завтра же. Хоть занятие будет.
- А как музыка, не пишете?
- М-м-м, в последнее время голова занята другим.
- Ну, предложение остается в силе. Зовите в любое время.
Мидж уже возвращалась, за ней по дорожке шли Майкрофт и еще двое. Это напоминало
не дружеский визит, а целую делегацию. Майкрофт помахал рукой в мою сторону, и я
разглядел, что двое с ним - это Джилли и Нейл Джоби.
Подойдя ближе, лидер синерджистов осмотрел коттедж - очень внимательно, мне
показалось, как инспектор, выискивающий дефекты. И когда он оказался в нескольких футах от
меня, я почувствовал, что Майкрофт не так уж спокоен, как старается держаться. Видите ли,
беспокойство таилось в его глазах - они бегали и ни на чем долго не останавливались. Даже
когда мы пожимали друг другу руки, он по-прежнему смотрел мимо меня на коттедж. Потом,
не сказав ни слова, Майкрофт приподнял мою левую руку и осмотрел пальцы и предплечье,
поворачивая во все стороны. Остальная компания собралась вокруг, охая и ахая.
Они так напоминали мне о моем долге перед Майкрофтом, что я уже подумал, не следует
ли заплатить.
Майкрофт наконец посмотрел на меня.
- Человеческая воля с Божественным Духом, Майк, - тихо проговорил он, как бы
объясняя причину исцеления моей руки.
- И немножечко лекарства, в которое окунули руку? - предположил я.
- Всего лишь стерилизующий раствор. Надеюсь, наше вторжение не оказалось очень уж
некстати?
Я из вежливости покачал головой.
- Вы не зайдете? - вмешалась Мидж. - После выходных мы совсем одни, и неплохо бы
поговорить с новыми людьми.
Меня привела в ужас едва прикрытая колкость, это было совсем не в духе Мидж.
- Было бы очень мило, - ответил Майкрофт, его не пришлось уговаривать. - Мы так,
случайно, а то бы купили вина.
- У нас осталась неоткупоренная бутылка, что Хьюб привез в прошлый раз, - сказала
Мидж. - Мы выпьем ее, если вам по нутру собственный продукт.
Компания приняла ее шутку, и Мидж рассмеялась вместе с ними. Боюсь, моя улыбка была
кисловатой.
Мидж протиснулась между Кинселлой и мной, приглашая Майкрофта войти, и он уже
собрался, но запнулся. Шагнул на крыльцо и вдруг замер. И хотя уже сгущались сумерки, я
заметил, что Майкрофт мгновенно побледнел.
- Мне было бы очень интересно осмотреть этот чудесный дом снаружи, прежде чем
войти, - быстро проговорил он; пожалуй, слишком быстро. - Эти ступени выглядит
очаровательно.
Очаровательно? Старые каменные ступени?
- Возможно, мы войдем через другую дверь, - добавил Майкрофт и оценивающе
посмотрел на белые стены. Ради забавы он по пути звякнул в колокольчик, и его выводок
почтительно хихикнул.
Мидж снова вышла. Судя по ее улыбке, печали последней недели улетучились, и я начал
жалеть, что не обладаю хоть долей харизмы Майкрофта.
- Рада, что вам так понравился Грэмери, - зардевшись, сказала Мидж.
Он на мгновение притронулся к ее плечу:
- Это дом великой радости.
Мидж неуверенно посмотрела на меня, но я не раскрывал рта.
- Ступени, наверное, скользкие, так что будьте осторожны, - предупредила она.
Майкрофт проворно подхватил ее под руку.
- Тогда поддержим друг друга, - весело проговорил он, но его глаза хранили
серьезность и не мигали.
- Я изберу менее живописный маршрут, - сказал я, пока они поднимались по
ступеням. - Принести вино и фужеры, да? - Они не обратили на меня никакого внимания,
Мидж вся была поглощена показом чарующих видов Грэмери. - Давай, давай,
выслуживайся, - пробормотал я про себя.
- Привет, Майк!
Джилли не пошла с остальными. Она стояла на дорожке в длинной узорчатой юбке и
идущей к ней цыганской шали, и ее наряд очень вписывался в сад за спиной. На ногах у нее
были открытые сандалии, тонкие ремешки которых обвивали голени. Когда девушка подошла
ближе, я заметил на ее лице косметику - только чтобы оттенить и так хорошенькое личико.
- Вам помочь с вином? - спросила она.
- Конечно, если не хочешь тоже совершить кругосветное путешествие.
- Я чувствую, что и так хорошо знаю Грэмери.
Это самое спокойное место из всех, какие я посещала.
- В последнее время не очень. - Слова вырвались у меня, прежде чем я успел сдержать
их.
Джилли вопросительно изогнула брови, но я улыбнулся ей и, не вдаваясь в подробности,
пояснил:
- Домашние проблемы.
- О, значит мы не вовремя.
Продолжая улыбаться, я вздохнул:
- Нет. Может быть, нам как раз нужна компания. - Но не добавил, что лично я
Майкрофта и его клан пригласил бы отнюдь не в первую очередь. Впрочем, Джилли немножко
отличалась от остальных, мне нравились ее простота и мягкость. В эру
пацифистов-шестидесятников она бы была в большой моде.
- Принесем вина? - сказал я, поворачиваясь и входя в дом.
Джилли прошла за мной и встала на пороге; казалось, полумрак в кухне был причиной ее
нерешительности.
- Я включу свет, - сказал я, проходя к выключателю, и поежился: с темнотой пришел
холод.
Указав на буфет, я сказал Джилли, что фужеры в нижнем отделении, и подошел к
кухонному шкафу, чтобы достать бутылку вина. Когда я обернулся, девушка уже ставила
фужеры на стол.
- Сейчас откупорю, - сказал я, выдвигая ящик и доставая штопор. - Вино
недостаточно охлаждено, но, полагаю, никто не будет возражать. Вы в Храме много его
делаете?
- Хватает нам самим, но не на продажу. Для этого у нас нет лицензии.
С пробкой мне пришлось повозиться.
- Ничего, если я спрошу: откуда вы берете деньги для вашей организации? Ведь эти
корзины и прочее не дают большого дохода.
Ответ вылетел из нее легко, как пробка, которую я вытащил:
- Майкрофт сам по себе очень богатый человек Когда-то в Соединенных Штатах он
владел огромной промышленной фирмой, имеющей много дочерних компаний во многих
странах.
- Да? И что он производил?
- Игрушки.
- Ты шутишь!
Она покачала головой, забавляясь моим удивлением.
- Его фирма выпускала кукол, головоломки, кубики - все для малышей.
- Ах, так вот почему вы так заинтересовались Мидж.
Она, не понимая, уставилась на меня.
- Дело в том, что Мидж иллюстрирует детские книжки, - продолжал я. - В каком-то
смысле это тот же бизнес.
Джилли тихо рассмеялась:
- А, теперь я поняла вас. Но Майкрофт отказался от коммерческого отношения к жизни,
когда основал Синерджистскую организацию. Он любит рассказывать нам, что дети всего мира,
обеспечив ему финансовый фундамент, помогли и найти ему своих Избранных Детей,
питомцев.
- И все же Храму нужно добывать деньги для существования? Вы же делаете всякие
безделушки на продажу.
Это позабавило ее:
- На это не проживешь, Майк. Это дает маленький доход, но мы торгуем, чтобы
встречаться с людьми, чтобы они знали о нашем движении...
- Так как же?..
- Говорю вам: Майкрофт очень богат, нас обеспечивают его бизнес и дочерние
компании. И конечно, как сам Майкрофт дарует все, что имеет, Храму, так же поступают и
остальные последователи. Все принимается с радостью и благодарностью, даже если это всего
лишь несколько фунтов. Питомцы отказываются от всего материального имущества, чтобы
очистить себя перед нашим Храмом.
Звучит очень в духе Майкрофта, подумал я и понюхал вино в откупоренной бутылке,
чтобы скрыть циничное выражение лица. И все-таки, похоже, он угрохал на секту свое
богатство.
- А чем пожертвовала ты, Джилли?
- О, всего несколькими фунтами, почти ничем. И меня приняли так же, как и всех
остальных.
- Нет, я имею в виду: чем ты пожертвовала? Домом, семьей?
- Внешние влияния должны быть отвергнуты если Усыновленный хочет полностью
охватить учение.
Миленький лексикон.
- "Усыновленный"?
- Так мы называем наших посвященных.
Она провела пальцем по верхней кромке фужера на столе. Я услышал над головой шаги и
приглушенные голоса - очевидно, остальные входили в Грэмери через дверь на верхнем
этаже.
- И ты больше не видишься со своей семьей? - настаивал я.
- В этом нет надобности. Я бросила колледж, чтобы присоединиться к синерджистам, и
не верю, что родители простят мне это. Они старались мне помешать, Майк, и все, чего
добились, - это полного разрыва семейных связей.
- Как ты можешь говорить так о своих родителях? Боже, они, наверное, до сих пор с ума
сходят от тревоги.
Ей стало неловко, будто разговор принял не тот оборот, какой она планировала. Но это не
остановило меня.
- А как с такими, как Кинселла? - спросил я, меняя курс. - Как он стал синерджистом,
и от чего отказался он?
- Это совсем не так. Мы ни от чего не отказываемся - мы отдаем, чтобы получить.
Еще более милое выражение.
- Так что он отдал?
- Мы не знаем, что приносят в Храм другие. Это знают только Майкрофт и его
советники.
- Финансовые советники? Значит, он содержит бухгалтеров.
- Да, так же как и церкви. Так же как приходится делать всем более или менее крупным
организациям.
Если упоминание бухгалтера и было воспринято как упрек, то упрек не вызвал
раздражения.
Джилли придвинулась ко мне, ее пальцы коснулись моего запястья.
- Вас заинтересовал наш Храм, Майк? Поэтому вы задаете вопросы?
В ее голосе слышалась надежда, а в пальцах чувствовалась теплота.
- Не настолько, чтобы присоединиться, - ответил я.
Ее рука соскользнула, но глаза напряженно смотрели в мои.
- Вы бы нашли с нами много счастья. Вы бы постепенно узнали многое, что другим не
дано узнать.
- Многое какого рода?
Теперь она отвела глаза.
- Я всего лишь из питомцев. Полномочия и право обучать имеют только Избранные.
- Кинселла?
- И другие. Впрочем, и я могу вам помочь, Майк. Каждому Усыновленному позволяется
иметь духовного товарища. - Ее пальцы снова нашли мое запястье, но на этот раз в ее пожатии
чувствовалась твердость. - Мы в любое время можем поговорить о вещах, которые не требуют
обращения к сущности учения. Мы могли бы встретиться...
Не подумайте, что я не испытал соблазна Джилли была симпатичная девушка, а в
последнее время я чувствовал себя вроде как отверженным со стороны Мидж. А ровная и
мягкая твердость ее пожатия подразумевала нечто большее, чем просто разговор
подразумевала, что "духовный товарищ" означает и другие аспекты особых отношений. Или
это были только мои фантазии?
- Ты хорошенькая, Джилли, - сказал я, помолчав, - но я могу в данный момент иметь
лишь одного духовного товарища, и этот товарищ сейчас наверху. Возьми пару фужеров, а?
Я взял бутылку и зажал между пальцами ножки трех фужеров.
Если Джилли и почувствовала, что ее отшили, то не подала виду, и снова я задумался, не
померещилось ли мне ее приглашение.
- Я понимаю, о чем вы говорите, - сказала Джилли, держа в каждой руке по фужеру, -
но если когда-нибудь почувствуете потребность...
Она намеренно оставила предложение недосказанным, и, естественно, мое воображение
продолжало давать себе волю. Девушка отвернулась, но перед этим улыбнулась мне одними
глазами, не дразня, даже не соблазнительно, а как будто понимая гораздо больше меня. И
возможно, так оно и было.
- А скажи мне еще кое-что, - сказал я, останавливая ее. - Почему именно здесь?
Она изумленно взглянула на меня.
- Почему Майкрофт расположил свой синерджистский Храм здесь? Он американец, и,
как я понял, когда был в Храме, среди последователей тоже немало американцев - так зачем
же было всей организации переезжать в Англию?
- Потому что это...
- Джилли!
Голос был довольно спокойным, но девушка вздрогнула, словно ее хлестнули плетью, и
обернулась.
У подножия лестницы, как обычно засунув руки в карманы, стоял Кинселла. Он
дружелюбно улыбался, но я как будто бы заметил в выражении его лица тень раздражения.
- А мы уж подумали, куда это вы оба пропали, - проговорил он мягким тоном.
- Мы идем, - ответил я, держа перед собой вино и фужеры. - Джилли только что
просветила меня в общих чертах насчет синерджистов, хотя должен признаться, я не много
понял.
- Ну, сам основатель под вашей крышей, Майк. Майкрофт может объяснить все лучше
любого из нас. Знаете, раньше мы не хотели пичкать вас подобным, это не наш стиль.
- Да я и не настолько любопытен. Это я так, просто чтобы разговор поддержать.
- Разумеется. Позвольте помочь с этими фужерами.
- Я справлюсь. Ведите всех.
Прежде чем снова подняться по лестнице, Кинселла оглядел помещение, словно ища
что-то.
И снова я спросил себя, что же в Грэмери заставляет его так нервничать.
- Пределы человеческого ума устанавливаются самими людьми.
Майкрофт переводил взгляд с лица на лицо, оценивая эффект, произведенный этим
утверждением как на посвященных, так и на непосвященных - к последним относились Мидж
и я. Он сидел в единственном кресле в круглой комнате, Мидж и Джилли расположились на
диване, а я - на подлокотнике дивана. Кинселла и Джоби развалились на полу, потягивая вино
и почтительно внимая своему лидеру. Комнату освещала единственная лампа, за окнами,
казалось, не было ничего, кроме черноты.
- Сама цивилизация послужила тому, чтобы притушить врожденные возможности
нашего ума, - продолжал Майкрофт. - Новые практические навыки и научные исследования
все больше уменьшают наше знание самих себя. Не случайно, что у ребенка без так называемой
зрелой мудрости психические способности больше, чем у взрослого.
- Я понял, что вы имеете в виду, - сказал я, - и вряд ли эта теория оригинальна. - Я
не намеревался быть грубым, но мы уже минут двадцать слушали проповеди Майкрофта, и мне
это начало надоедать. - Вот послушайте: знание говорит, что мы не можем летать. Можно в
это верить, можно не верить, но факт остается фактом.
- Нет, Майк, - терпеливо ответил он. - Знание самого себя сообщает, что ты не
можешь летать. Но даже в этом ты научился думать просто в терминах своего физического
тела, а не сознания. Прежде всего, нет ничего, что может ограничить нашу психику. Сила,
заключенная во всех нас - если хотите, психическая энергия, - не может быть ограничена
психическими аспектами нашей жизни. Если только мы, мы сами, не утверждаем обратного.
Он как-то утратил свою мягкость. Возможно, тени от лампы выявили в его чертах
глубину, которой раньше не было видно, а может быть, дело заключалось в напряженности его
взгляда.
Мидж заговорила, и я заметил, что она поеживается, как от холода.
- Если эта энергия заключена внутри нас, почему мы не можем ее высвободить? Почему
не можем ею воспользоваться?
- Сначала нужно открыть в себе эту способность. Мы должны полностью представлять
себе источник этой энергии, понять и принять его присутствие. И нужно научиться управлять
всем знанием и обуздывать то, что не относится к нашей истинной сущности. А для этого
нужно, чтобы кто-то руководил нами. - Он снисходительно улыбнулся Мидж, но мне эта
улыбка показалась ухмылкой, какую паук припасает для мухи.
Почему-то чем больше я смотрел на этих людей, тем меньше они мне нравились. Может
быть, подумал я, это естественная враждебность ко всему смахивающему на фанатизм. А при
всех своих спокойных, дружелюбных манерах синерджисты распространяли вокруг себя дух
фанатизма.
- Синерджистский Храм, - продолжал Майкрофт, и его тон стал не таким деловым
ввиду высокопарности момента, - это не более чем фундамент, на котором мы ищем нашу
истину, где наше сознание и подсознание учатся сливаться с Всеобщим Духом, правящим
всеми нами, который существует внутри нас и тем не менее отдельно от нас, индивидуальный и
в то же время более чем всеохватывающий.
Мои глаза начали закрываться. Это было хуже, чем воскресная проповедь (насколько я
помнил).
- И как его достичь? - спросила Мидж, и я неловко заерзал на подлокотнике дивана:
она словно с ложечки кормила его наводящими вопросами, - Как человеку научиться
сливаться с этим духом?
Майкрофт с улыбкой посмотрел на своих последователей, и те улыбнулись в ответ,
словно знали эту тайну.
- Это требует времени, - проговорил он, снова переведя взгляд на Мидж, - и великого
смирения. Усыновленные должны отказаться от своих мыслей, от своей воли. Они должны
переложить ответственность за свои поступки на Основателя.
Даже Мидж в своем состоянии слепой зачарованности побледнела при этих словах.
- Немалое требование, не правда ли? - заметил я.
- Но и вознаграждение грандиозно, - без колебаний парировал Майкрофт.
- И каково же оно?
- Единение в духе.
- Звучит устрашающе.
Он еле заметно раздраженно вздрогнул:
- Возрождение душевной силы.
Я кивнул, словно сверяясь со списком.
- Обуздание земной тавматургической потенции.
Это звучало в самом деле внушительно, хотя черт его знает, что означало. Я почувствовал,
что хорошо бы спросить.
- Если не пройти через все ступени синерджистского развития, - сказал Майкрофт,
отвечая на мой вопрос, - то нет надежды понять это. Например, вы допускаете, что огромные
источники энергии валяются прямо у нас под ногами?
Я уловил беспокойство на лицах остальных присутствующих, но Майкрофт сохранял
невозмутимость.
- Конечно, - ответил я. - Все признают, что в земле заключены колоссальные
энергетические ресурсы. В этом предположении нет ничего удивительного.
- Я говорю о гораздо более тонкой, неосязаемой энергии, Майк, но такой же реальной.
Нематериальной, но безграничной по своим запасам. И мы, человечество, почти - почти -
забыли, как пользоваться этой силой.
Познание себя, единение, возрождение, потенция, тавматургическое
(тавматургическое?), неосязаемое, невещественное (всегда хорошее), а теперь, конечно,
человечество - все эти глубокомысленные (и типичные) слова вы найдете в книгах по религии
или оккультизму, они звучат прекрасно, но заставляют почесать в затылке, потому что не
понимаешь, о чем же, собственно, идет речь.
- Вы окончательно меня запутали, - прямо сказал я.
Майкрофт снова улыбнулся бесящей меня улыбкой, и я подумал, что мое тупое
непонимание явилось для него облегчением, как будто из-за моих провокаций он слишком о
многом проговорился, а теперь может снова отступить. Очевидно, его философию полагалось
принимать гораздо меньшими дозами.
Но Мидж оказалась более настойчивой.
- И подобным образом вы сумели так быстро вылечить Майка - слив свою волю с этой
особой силой? Силой духа, Божественного Духа, о котором вы упоминали?
Я отхлебнул вина.
- Ах, такая молодая и такая догадливая! - по-отечески похвалил ее Майкрофт. - Но
это не совсем так. Человеческая воля может быть и сама по себе очень могучей.
Мидж как будто растерялась, и мне захотелось быть к ней поближе. Я подумывал, как она
отнесется, если я предложу гостям пройтись.
Что-то ударилось снаружи об окно - возможно, птица, а возможно, потерявшая
ориентацию летучая мышь, - и Кинселла расплескал свое вино. Он и его друзья повернулись к
окну, но Мидж по-прежнему не спускала глаз с синерджистского лидера.
- Когда мы... когда мы разговаривали раньше, на прошлой неделе в Храме, вы сказали
мне, что наш индивидуальный дух не теряет своего потенциала, даже если тело умирает и даже
если духом пренебрегали во время жизни тела.
Он медленно кивнул.
- И вы говорили, что мы, мы сами можем добраться до душ этих умерших.
- Под руководством, - сказал Майкрофт. - Но к чему такая боязливость? Почему вы
так боитесь сказать вслух о своих надеждах? Мы говорили о ваших родителях, и я заверил вас
тогда, что душ их можно коснуться. Эта часть человека никогда не умирает.
- Так вы поможете мне?..
- Мидж! - Я не хотел, чтобы она продолжала.
- Нет, Майк. Если это возможно, то я этого хочу. Больше всего! - Она снова
повернулась к Майкрофту.
- И что это даст? - спросил я. - У тебя только еще больше будет разрываться сердце,
разве ты сама не понимаешь?
- Я понимаю вашу заботу о Мидж, - прервал меня Майкрофт. - И именно из-за вашей
любви к ней вы должны поддержать ее в этом. Я вижу, вам известно, что она ощущает
глубокую потребность помириться со своими родителями.
- Помириться? - Я посмотрел на Мидж, и она потупилась.
Майкрофт тоже наблюдал за ней. Он приоткрыл рот в беззвучном вздохе понимания,
потом снова откинулся в своем кресле.
- О чем это вы?.. - Я наклонился и взял Мидж за подбородок, заставив посмотреть мне
в лицо.
- Майк, я...
Она отвернулась.
- Вам будет легче, если отвечу я? - проговорил Майкрофт. - Я не знал, что вы не
доверили свои переживания Майку, но теперь понимаю. Иногда легче открыться
сочувственному незнакомцу, чем любимому человеку.
- Мидж, если есть что-то, что я должен знать, я бы предпочел узнать это от тебя, -
настаивал я. - И лучше бы мы были при этом наедине.
Джилли прижала руку Мидж своей, и тут заговорил Кинселла:
- Все это звучит гораздо драматичнее, чем есть на самом деле, Майк. По нашему
мнению, чувство вины у Мидж не имеет под собой основания, но его нужно раскопать и
выбросить, пока оно не нанесло действительного вреда Мы можем помочь ей в этом.
- Вины? Что вы болтаете? - Я оглядел их в замешательстве, в раздражении и довольно
злобно.
Мидж резко повернулась ко мне и руками вцепилась мне в ноги.
- В тот день, когда хоронили отца, когда я оставила маму одну дома - я знала, Майк, я
знала, что она наложит на себя руки! Она много раз говорила об этом, еще до его смерти, ей
была ненавистна мысль, что она обуза для нас обоих. Когда он умер, мысль о самоубийстве все
больше и больше поглощала ее, она думала об этом день и ночь! Но спокойно, без истерики, без
эмоций. Она была такой грустной, Майк, но никогда не позволяла себе жалеть себя. И
беспокоило ее только одно: что своей немощью она губит мою жизнь! И когда в то утро я
оставила ее одну - одну в холодном, пустом доме! - я чувствовала это так сильно, так мощно,
но не вернулась. И не попыталась остановить ее!
Я неистово замотал головой.
- Ты не могла знать, что она покончит с собой, Мидж. Да, ты могла что-то
...Закладка в соц.сетях
