Жанр: Триллер
повести и Рассказы
...была страна... до скотоводов и скваттеров. О такой стране мечтал Ивен
Камерон... Его застрелили мексиканцы. Проклятие!
Док Блэйн сокрушенно покачал головой:
- У него все кости переломаны. До утра ему не дожить.
В этот момент Гарфилд неожиданно поднял голову и посмотрел на нас ясными
глазами.
- Ошибаешься, Док, - проговорил он, задыхаясь; в груди у него свистело. - Я
выживу. Что такое сломанные кости и скрученные кишки? Пустяки! Важно лишь
сердце. Пока сердце стучит, человек живет. А мое - стучит. Послушай! Чувствуешь?
Он с трудом нащупал запястье Дока Блэйна, прижал его ладонь к своей груди и с
надеждой вгляделся в лицо доктора.
- Правда, мощный мотор? - прохрипел он. - Надежнее бензинового.
Блэйн дал мне знак приблизиться.
- Потрогай. - Он пристроил мою ладонь на обнаженную грудь старика. -
Сердце замечательное.
В свете керосиновой лампы я заметил мертвенно-бледный шрам, как от кремневого
копья. Я положил руку прямо на шрам, и с моих губ сорвалось невольное восклицание.
Под ладонью билось сердце старого Джима Гарфилда, и впервые в жизни я
обнаружил, что человеческое сердце способно биться с такой поразительной силой.
Даже ребра вибрировали от его ударов, больше похожих на работу динамо-машины,
чем на деятельность человеческого органа. Я почувствовал, как удивительная
жизненная сила перелилась из его груди в мою ладонь и ползла по руке вверх, пока
мне не начало казаться, что ему вторит мое собственное сердце.
- Я не могу умереть, - задыхался старый Джим. - Не могу, пока сердце бьется в
груди. Меня можно убить только пулей в голову. И даже тогда я не буду понастоящему
мертв, до тех пор, пока бьется сердце... Хоть оно и не мое. Да, не мое. Оно
принадлежит Человеку-Призраку, вождю липанов. Это сердце божества, которому
поклонялись липаны, пока их не прогнали команчи с родных холмов.
С Человеком-Призраком я познакомился на Рио-Гранде, я там был с Ивеном
Камероном. Однажды я спас вождя липанов от мексиканцев, и с тех пор мы связаны
необыкновенными узами, их никто не видит и не чувствует, кроме нас двоих. Он
пришел, когда узнал, что я нуждаюсь в нем - после той схватки в верховьях ЛокустКрика,
где мне достался этот шрам.
Я был мертв - мертвее некуда. Мое сердце разрезали напополам, как бизонье
после удачной охоты. Всю ночь мой должник колдовал, вызывал мой призрак из
страны духов. Я немного помню тот путь. Было темно, я несся сквозь серую дымку и
слышал, как рядом, в тумане, причитают умершие. Но Человек-Призрак вывел меня
обратно.
Он вынул то, что осталось от моего смертного сердца, и вложил в мою грудь
сердце бога. Но оно принадлежит ему, и он придет за ним, когда все будет кончено.
Только оно и поддерживает во мне жизнь, только оно и дает мне силы, достойные
мужчины. И время надо мной не властно. И пускай дураки называют меня старым
брехуном, какое мне дело? Я-то знаю, что это правда. Слышите?
Его ногти глубоко впились в запястье Дока Блэйна. Глаза - удивительно молодые
глаза на морщинистом лице - гневно сверкнули под кустистыми бровями.
- И все-таки, если нелепая случайность оборвет мою жизнь... сейчас или потом...
Пообещайте... что разрежете мне грудь и вынете сердце Человека-Призрака. Оно
принадлежит ему. И пока оно бьется в груди, мой дух привязан к телу, он никуда не
денется, даже если череп расколоть, как орех. Живое сердце в гниющем теле...
Обещайте!
- Хорошо, обещаю, - кивнул Док Блэйн, и Джим откинулся на подушку со
свистящим вздохом облегчения.
Он пережил ту ночь. Не умер и на другую, и на третью.
Следующий день остался у меня в памяти потому, что я подрался с Джеком Кирби.
Люди многое прощают хулиганам, потому что не желают проливать кровь.
Поскольку никто не взял на себя труд пристрелить Кирби, он возомнил себя грозой
округи.
Он сторговал бычка у моего отца, а когда тот пришел за деньгами, подонок соврал,
что уже отдал деньги мне. Я нашел Кирби в притоне бутлегеров, он хвастал, какой он
крутой, и грозился выколотить из меня признание, что деньги заплачены, но я их
прикарманил. Услышав это, я взбесился и набросился на него. Винтовкой, как
дубиной, я врезал ему по физиономии, по шее, груди и животу. Наверное, прикончил
бы, если б меня не оттащили.
На предварительном слушании меня обвинили в покушении на жизнь и назначили
срок суда. Кирби был злопамятен, как и полагается типичному хулигану из западного
штата, и, когда малость поправился, дал клятву отомстить мне. Уж не знаю почему, но
он гордился своей "красотой", а я ее то и дело портил.
И когда Джек Кирби выздоровел, старик Гарфилд тоже встал на ноги, к удивлению
всех, и Дока Блэйна в частности.
Помню, как-то ночью Док Блэйн снова позвал меня на ферму Джима Гарфилда. Я
сидел тогда в кабаке Шифти Корланса - мужественно накачивался бурдой, которую
он называл пивом, в слабой надежде захмелеть. Тут пришел Док Блэйн и спас меня от
этой пытки.
Когда мы тряслись по старой извилистой дороге в машине Дока Блэйна, я спросил:
- Почему ты так настаивал, чтобы я поехал с тобой? Это ведь не
профессиональный вызов, я правильно понял?
- Правильно, - ухмыльнулся он. - Старину Джима даже кувалдой не убить. С
такими переломами даже бык околеет, а Джим ничего, оклемался. Вообще-то дело в
том, что Джек Кирби сейчас в Лост-Нобе. Клянется, что пристрелит тебя, как только
увидит.
- А, черт! - вспылил я. - Теперь все решат, что я удрал из города, потому что
струсил. А ну, живо поворачивай и вези меня назад!
- Ну-ну, не пори горячку, - сказал Док. - Все знают, что ты не боишься Кирби.
Его уже никто не боится. Ты всем показал, какой он слабак, вот он и злобствует. Но
сейчас лучше его не трогать, ведь скоро суд.
Я засмеялся.
- Ладно, если я ему в самом деле нужен, он меня найдет и у старины Гарфилда.
Шифти Корлан слышал, как ты меня уламывал. А Шифти ненавидит меня с прошлой
осени, когда я перехватил у него приз на скачках. Он скажет Кирби, где меня искать.
- Я об этом не подумал, - встревожился Док Блэйн.
- К черту, забудь, - посоветовал я. - У Кирби кишка тонка стрелять, он только
кулаками махать умеет.
Но я ошибся. Заденьте тщеславие задиры, и вы поймете, что это его больное место.
Когда мы приехали, старина Джим еще не ложился. Он сидел в комнате, которая
служила одновременно гостиной и спальней, курил трубку из кукурузного початка и
пытался читать газету при свете керосиновой лампы. Все окна и двери, в том числе и
дверь на просевшую веранду, были распахнуты настежь (Джим не любил духоту), но
насекомые, что роились вокруг лампы, казалось, совсем не досаждали ему.
Мы сели и поговорили о погоде (что вовсе не пустая болтовня в краю, где хлеб
насущный зависит от милосердия солнца, дождя и ветра). Потом разговор перескочил
на другое, и вскоре Док Блэйн откровенно выложил то, что вертелось у него в голове.
- Джим, - сказал он. - Той ночью, когда я думал, что ты вот-вот дашь дуба, ты
нес всякую чепуху про свое сердце и индейца, который тебе его одолжил. Ты ведь
бредил, да?
- Нет, Док, - посасывая трубку, сказал Гарфилд. - Это святая правда. ЧеловекПризрак,
жрец Бога Ночи, заменил мое мертвое, рассеченное сердце святыней племени
липанов. Я и сам не знаю, что это за бог, - вождь говорит, он из дальних краев и
очень старый, - но он может некоторое время обойтись без сердца. Когда же я умру
- размозжу себе голову так, что погибнет разум, - надо будет вернуть сердце
Человеку-Призраку.
- Так значит, ты всерьез просил, чтобы тебе вырезали сердце? - произнес Док
Блэйн.
- Еще бы не всерьез, - вздохнул Гарфилд. - Живое в мертвом противно
природе. Так сказал Человек-Призрак.
- Что за дьявол этот Человек-Призрак?
- Я же говорил. Липанский шаман, его племя жило в этой стране до того, как
пришли команчи со Стейкед-Плейнз и прогнали их на юг, на ту сторону Рио-Гранде. Я
дружил с ними. По-моему, они уже все вымерли, остался только Человек-Призрак.
- Он жив? Сейчас?
- Не уверен, - признался Джим. - Я не знаю, был ли он жив, когда пришел ко
мне после драки у Локуст-Крика, и даже раньше, когда я встречался с ним на юге.
Конечно, слово "живой" я использую в привычном для нас смысле.
- Что это за звук? - обеспокоенно спросил Док Блэйн, и тут у меня зашевелились
волосы на затылке. Снаружи были тишина, звезды и черные призрачные тени дубов.
Лампа отбрасывала на стену причудливую тень Гарфилда, совсем не похожую на
человеческую, а его слова звучали, как в кошмарном сне.
- Я знал, что ты не поймешь, - вздохнул Джим. - Я и сам себя не понимаю, и не
всегда удается словами описать то, что я чувствую и осознаю не умом, а сердцем.
Липаны были в родстве с апачами, а апачи переняли удивительные знания племени
пуэбло. Человек-Призрак был - не знаю, живой или мертвый, - но он был. Да что
там, он есть!
- Кажется, кто-то из нас сошел с ума, - предположил Док Блэйн.
- Хорошо, - сказал Джим. - Я тебе кое-что открою. Человек-Призрак был
знаком с Коронадо.
- Совсем спятил, - пробормотал Док Блэйн. Потом он поднял голову. - Что
это?
- Конь сворачивает с дороги, - сказал я. - Похоже, останавливается.
Я подошел к двери, как дурак; свет керосиновой лампы очертил мой силуэт.
Мелькнула большая тень, и я сразу понял, что она принадлежит всаднику. И тут Док
Блэйн воскликнул:
- Осторожно! - и бросился ко мне, ударил в спину, повалил на пол.
В тот же миг я услышал грохот ружейного выстрела. Старина Гарфилд крякнул и
повалился со стула.
- Это Джек Кирби! - вскрикнул Док Блэйн. - Он убил Джима!
Под стук удаляющихся копыт я вскочил на ноги, сорвал со стены охотничье ружье
старого Джима, безрассудно выскочил на веранду и выпалил из обоих стволов в
убийцу, смутно различимого в свете звезд. Дробь была слишком мелка, чтобы убить,
но она ужалила коня. Тот прянул в сторону, сломал ограду и помчался через сад.
Всадник, налетев на ветви персиковых деревьев, не удержался в седле, грянулся оземь
и больше не шевелился. Я подбежал и склонился над ним. Да, это был Джек Кирби, и
ему не повезло - его шея сломалась, как гнилой сук.
Я побежал к дому. Док Блэйн притащил с веранды скамейку и теперь укладывал на
нее старину Гарфилда. Никогда еще я не видел у Дока такой бледности на лице. Джим
выглядел еще хуже: в него выстрелили из старого ружья калибра 0,45-70, и с близкого
расстояния тяжелая пуля вдребезги разнесла макушку. Лицо было перепачкано кровью
и мозгом. Да, что и говорить, не вовремя бедолага оказался за моей спиной.
Док Блэйн дрожал, хотя к такой картине ему было не привыкать.
- Думаешь, умер? - спросил он.
- Это тебе решать, - ответил я, - но даже дураку понятно, что он мертв.
- Он мертв, - произнес Док Блэйн сдавленным голосом. - Уже началось
трупное окоченение. Но послушай сердце!
Я последовал его совету и вскрикнул. Кожа была уже холодной и липкой, но под
ней - точно динамо-машина в опустевшем доме - все еще равномерно колотилось
необыкновенное сердце. По жилам больше не текла кровь, но сердце знай себе
пульсировало, как сама Вечность.
- Живое в мертвом, - прошептал Док Блэйн, на его лбу выступил холодный пот.
- Да, это вопреки природе. Думаю, надо выполнить обещание. Беру ответственность
на себя. Все это слишком чудовищно, чтобы просто уйти и забыть.
Инструментами нам служили мясницкий нож и пила. Снаружи лишь звезды
светили на черные дубы и на покойника в саду. Внутри мерцала старая лампа, и
странные тени дрожали и корчились в углах. На полу блестела кровь, и страшен был
изуродованный мертвец на скамейке. Только скрежет ребер под пилой нарушал
гробовую тишину, да за окнами вдруг таинственно заухала сова.
Док Блэйн погрузил кровавую руку в распиленную грудь покойника и извлек на
свет лампы красный пульсирующий орган. Со сдавленным криком Док отшатнулся,
предмет выскользнул из его пальцев и упал на стол. Я тоже не удержался от крика.
Потому что сердце не шлепнулось со звуком, подобающим куску мяса. Оно тяжело
стукнулось о дерево.
Повинуясь непреодолимому порыву, я наклонился и поднял сердце старины
Гарфилда. На ощупь оно было хрупкое, неподатливое, как сталь или камень, но более
гладкое. Размерами и формой оно не отличалось от человеческого сердца; темнокрасная
поверхность отражала свет лампы, подобно драгоценному камню, и сверкало
даже ярче рубина. И пульсировало. Да, оно билось на ладони, посылая волны энергии
по моей руке, и вскоре мое собственное сердце завибрировало, забилось в том же
мощном ритме. Я ощущал космическую силу, которая была вне моего понимания; она
исходила из сердца, похожего на человеческое.
"Динамо жизни, - пришла мне в голову мысль. - От него до бессмертия - всего
один шаг. Лишь такое бессмертие и возможно для слабого, уязвимого человеческого
тела". Моя душа тянулась к этому неземному блеску, и я вдруг страстно возжелал,
чтобы сердце Бога Ночи стучало и вибрировало в моей собственной груди, на месте
жалкого сердца из мышечной ткани.
Док Блэйн издал придушенный возглас. Я повернулся.
Его шаги звучали не громче шепота ночного ветерка на кукурузном поле. Он
остановился в дверном проеме - высокий, темный, таинственный индеец-воин в
раскраске, головном уборе из перьев, в старинных леггинах и мокасинах. Его темные
глаза казались отражениями костров в бездонном ночном озере. Он молча протянул
руку, и я положил в нее сердце Джима Гарфилда. Потом он без единого слова
повернулся и неслышно ушел в ночь. Через секунду мы с Доком Блэйном выбежали из
дома, но он уже успел исчезнуть, подобно призраку в ночи, и только птица, похожая на
сову, промелькнула на фоне восходящей луны.
Роберт Говард
Тень Зверя
"Shadow of the Beast", перевод Г. Корчагина
OCR - GRAY OWL - http://cherdak-ogo.narod.ru
Началом этой мрачной истории послужил револьверный выстрел.
Один человек рухнул с пулей в груди, другой - стрелявший - обратился в
бегство, выкрикнув на прощание несколько грязных, угрожающих слов.
Пока девушка стояла ни жива ни мертва от страха и горя, спина негодяя, широкая и
сутулая, как у гигантской обезьяны, замелькала среда деревьев на краю лагеря. И часа
не прошло, а хмурые и решительные люди с ружьями уже отправились прочесывать
сосновый лес, и грозная эта охота затянулась до ночи. Тем временем жертва беглеца
металась в бреду.
- Сейчас он по притих; надеюсь, выживет, - сказала Джоан, когда наконец
вышла из комнаты, где лежал ее младший брат. Она устало опустилась на стул и дала
волю слезам.
Я сидел рядом и успокаивал ее, как ребенка. Я любил ее, и она отвечала
взаимностью. Повинуясь голосу любви, я променял ранчо в Техасе на лагерь
лесорубов, где ее брат вел дела своей компании.
В лагерь я вернулся через час после выстрела и уже не застал отряда мстителей.
- Расскажи обо всем подробно, - попросил я. - Я ведь почти не знаю, что
стряслось.
- Что тут рассказывать? - апатично произнесла Джоан. - Этого человека зовут
Джо Кэгль, он плохой в любом смысле этого слова. Я дважды замечала, как он
подглядывал в мое окно, а нынче утром он выскочил из-за штабеля бревен и схватил
меня за руку. Я подняла крик, Гарри прибежал и огрел его дубиной. Кэгль выстрелил в
моего брата, а перед тем, как убежал, пообещал отомстить и мне. Он как дикий зверь,
ей-богу!
- Что он тебе сказал? - Я невольно сжал кулаки.
- Что доберется до меня, когда ночь потемнее выдастся. - С фатализмом в
голосе, который и удивил, и огорчил меня, она добавила: - И он это сделает. Когда
такой мерзавец добивается девушки, его ничем не остановить. Разве что пулей.
- Пулей так пулей, - хрипло пробормотал я и встал. - Пойду разыщу ребят. А
ты до нашего возвращения не выходи из дому. Утром Джо Кэгль будет не опасен
девушкам.
Оставив Джоан у ложа брата, я вышел за порог и встретил одного из наших парней.
Он споткнулся в потемках о корень и подвернул ногу - пришлось вернуться в лагерь
на одолженном коне.
- Пока - ни единого следа, - ответил он мне. - Мы обыскали сосняк вокруг
лагеря, и теперь ребята цепью движутся к болоту. У Джо нет ни коня, ни харчей, -
далеко он уйти не мог, а наши почти все верхом. Он ведь хитрый, что твоя зверюга,
даже с виду - настоящая горилла. Как пить дать, на болоте схоронился, там ведь
неделями отсиживаться можно. Да и где ж ему еще быть, ведь мы тут кругом все
обшарили, я тебе уже говорил. Не в Гиблой же усадьбе...
- А почему бы и не там? И где она, усадьба эта?
- Старый тракт знаешь? Ну, тот, по которому раньше лес вывозили? Это на нем,
милях в четырех отсюда. Но Кэгля там искать - только время терять. Никто из наших
и близко не подойдет к усадьбе, хоть ты режь его. Бона, лет пять назад один парень
десятника прикончил, а потом дал деру по Старому тракту. Целая толпа за ним
гналась, и что ты думаешь? Как добежал до Гиблой усадьбы, поворотил назад и сдался.
Нет, голуба моя, хоть на что поспорю, Джо Кэгль к усадьбе на выстрел не приблизится.
- Почему у этой усадьбы такая худая слава? - поинтересовался я.
- В ней вот уже лет двадцать никто не живет. Последний, кто там селился, как-то
ночью вылетел из верхнего окна и сломал себе шею. Потом один путешественник,
совсем еще мальчишка, побился об заклад, что переночует в усадьбе, а утром друзья
нашли возле дома его труп с разбитым черепом. Как раз в ту ночь проезжал там один
местный мужичок, так он клянется, что слыхал жуткий вопль и видел, как мальчишка
летел со второго этажа. А что там дальше было, мужичок не знает, потому как
задерживаться ему не захотелось. Но вообще-то Гиблой усадьбой этот дом прозвали
еще раньше...
Но мне уже наскучила байка о привидениях. Такой уж я человек - не люблю
сказки, особенно длинные и глупые. На Юге почти в любом городке или его
окрестностях обязательно найдется своя "гиблая усадьба", а уж легенд, с нею
связанных, и не счесть.
Я перебил лесоруба, осведомившись, в какой стороне искать отряд, а затем взял с
него обещание позаботиться о Джоан до моего возвращения. После чего уехал на его
коне.
- Не заблудись, - громко напутствовал меня лесоруб. - В наших соснах чужаку
заплутать - раз плюнуть. Ищи огни - у парней факелы. И держись подальше от
Старого тракта.
Легким галопом конь вынес меня на обочину дороги, что просекала лес в нужном
мне направлении, и я натянул поводья. Под прямым углом от этой дороги уходила
другая - знававшая лучшие времена, а ныне едва различимая. Тот самый Старый
тракт, пообочь которого стоит Гиблая усадьба.
Я колебался. Ибо, в отличие от других лесорубов из нашего лагеря, вовсе не был
уверен, что Джо Кэгль как чумы боится этого местечка. Чем больше я об этом думал,
тем чаще задавался вопросом: где, если не в Гиблой усадьбе, укрыться беглому
преступнику от суеверных мстителей? Как ни крути, Кэгль - парень
необыкновенный, сущий дикарь, бестия в человеческом обличье. По части ума
настолько примитивен, что вряд ли способен разделять местные предрассудки. Так
отчего бы этому негодяю не спрятаться там, где его будут искать в последнюю
очередь? Уж коли он не убоялся нашего возмездия, разве испугается каких-то баек о
привидениях? Если и вспомнит их, то со зверской ухмылкой на физиономии.
Решившись наконец, я повернул коня и поскакал по Старому тракту.
Уж не знаю, сыщется ли во всем мире лес мглистее, чем тот ночной сосняк. Надо
мною, точно базальтовые утесы, высились безмолвные деревья, затмевали собою
звезды. Под стать мраку была и тишина; лишь шелестел в ветвях призрачный ветерок
да ухала вдали сова. Могильный покой ночной чащобы камнем давил на плечи;
мнилось, будто со всех сторон ко мне подкрадываются духи болот - извечных,
непримиримых, первобытных врагов рода человеческого, болот, чья топкая, смрадная,
бездонная алчность - по сей день преграда нашей хваленой цивилизации. Тут в
любые байки поверишь... Стоит ли удивляться, что по Югу бродят сонмища слухов о
черной магии и обрядах вуду, о мистических преступлениях, творимых в этих темных
лесах? Так и ждешь, что вот-вот впереди грянет тамтам и глазам откроется поляна с
прыгающими, пляшущими вокруг костра нагими дикарями.
Я пожал плечами и тряхнул головой - прочь, нелепые мысли! Если и случаются в
этом лесу тайные шабаши поклонников вуду, то уж всяко не сегодня, когда целый
отряд злых и решительно настроенных парней прочесывает болото.
Конь мой вырос в лесу и ступал во мраке уверенней дикой кошки; путь он держал
отлично и без моей помощи. А я напрягал слух и все остальные чувства - не выдаст
ли себя беглец? Но никто не подкрадывался ко мне по кустарнику; тишина стояла
поистине гробовая. Я знал, что Джо Кэгль вооружен и терять ему нечего. Вдруг
подстерегает в засаде? Что, если через секунду-другую выскочит на дорогу и выпалит?
Впрочем, этого я не особо страшился. В такой темноте он видит не лучше моего, так
что в перестрелке шансы у нас будут равны. А уж если дойдет до рукопашной... Во мне
двести пять фунтов, и это в основном кости и сухожилия. Вдобавок жизнь на
техасском ранчо - это вам не малина, что-что, а драка там не редкость. В том числе и
со смертельным исходом. По правде говоря, меня так взбесила прощальная угроза Джо
Кэгля, что я утратил всякую осторожность, даже мысли не допускал, что эта подлая
человекообразная обезьяна способна меня одолеть. Попадись только - в отбивную
превращу!
До Гиблой усадьбы, наверное, было уже рукой подать. О времени я мог судить
лишь приблизительно. На востоке сквозь кроны сосен просачивался убогий свет -
поднималась луна.
И тут вдруг где-то впереди часто захлопало - и снова, как непроглядный туман,
сгустилось беззвучие. Я натянул повод, жеребец застыл как вкопанный. Спешить не
стоило. По-моему, стрелял лишь один револьвер. Никто не отвечал на огонь. Что же
стряслось там, в этой зловещей мгле? Может, эти выстрелы оборвали подлую жизнь
Джо Кэгля, или на спусковой крючок давил его палец? Что ж, выяснить можно - но
лишь одним способом.
Я двинул коня пятками, и он понес меня легким аллюром.
Через несколько секунд я оказался на широкой поляне, посреди нее высилась,
заслоняя звезды, мрачная хоромина. Гиблая усадьба! Так вот она какая...
Сквозь хвою текло призрачное лунное серебро, на поляне чернели тени и блуждал
непоседливый ведьмин огонь. Света хватало, чтобы разглядеть дом - обветшалый
особняк в старом колониальном стиле. Несколько секунд я не шевелился в седле, перед
мысленным взором вставали картины былой славы - обширные плантации, чопорные
южные полковники, прекрасные дамы в шелках, пышные балы, разудалые охоты...
Все легло под косой Гражданской войны, все сгинуло без следа. На плантациях
выросли сосны, галантные кавалеры и очаровательные дамы давно лежат в
безымянных могилах, особняк - во власти забвения и тлена...
Что за таинственное зло поселилось в его темных и пыльных залах, где снуют
мыши и вьют гнезда совы?
Я спрыгнул с коня, и он в тот же миг заржал и вскинулся на дыбы, рванув поводья
из моих рук. Поймать их я не успел - он повернулся и галопом ускакал в лес, исчез во
мраке, точно тень гоблина. От неожиданности я утратил дар речи - так и стоял и
слушал утихающую дробь копыт, а холодный ветерок забирался под одежду и гнал
мурашки вдоль позвоночника. Не больно-то приятно, скажу я вам, в такой ситуации
лишиться пути к отходу.
Впрочем, от опасности я бегать не привык. Отважно подошел к просторной
веранде с тяжелым револьвером в одной руке и не горящим фонариком в другой. Надо
мной высились массивные колонны; дверь поскрипывала на сломанных петлях. Я
включил фонарь, мазнул лучом по широкому коридору, но заметил только пыль и
гниль.
Я погасил фонарик и осторожно вошел. Пока стоял в коридоре, привыкая к мраку,
сообразил, что действую крайне безрассудно. Если в этом здании прячется Джо Кэгль,
ему надо лишь дождаться, когда я снова зажгу фонарик, и хорошенько нашпиговать
меня свинцом.
Но тут я снова вспомнил, как он угрожал Джоан, - бедняжка, она ведь не
сомневается, что мерзавец выполнит свое обещание. Прочь колебания! Если Джо
Кэгль - в этом доме, тут ему и конец.
Я твердым шагом направился к лестнице. Инстинкт подсказывал, что преступник
- если он здесь - затаился где-то на втором этаже. Я двинулся вверх и вскоре
очутился на лестничной площадке, залитой лунным светом из окна. Половицы
укрылись под толстым слоем пыли - похоже, его лет двадцать не тревожила ничья
стопа. Доносился шелест крыльев летучих мышей и звуки мышиной возни. Напрасно я
высматривал на ступеньках отпечатки чужих ног. Впрочем, логика подсказывала, что в
этом доме не одна лестница. Забраться в дом можно и через окно.
Вот и коридор - сущий лабиринт из зловещих черных теней и прямоугольников
лунного света, льющегося в окна. И ни звука помимо моей поступи, приглушенной
ковром из пыли. Я оставлял позади комнату за комнатой, но луч фонаря показывал
только заплесневелые стены, просевшие потолки и ломаную мебель. И вот наконец,
почти в конце коридора, обнаружил я затворенную дверь. Я застыл как вкопанный,
нервы натянулись, точно струны, сердце забухало. Необъяснимое чутье подсказало: за
дверью что-то таинственное, грозное... Не сразу решился включить фонарик. Посветил
вниз: слой пыли под дверью нарушен! Остался клиновидный след - дверь отворяли
совсем недавно. Я осторожно надавил на ручку, ее скрежет заставил меня
поморщиться. А ну как Джо пальнет на звук? Воцарилась тишина. Я рывком распахнул
дверь и метнулся вбок.
Выстрела не последовало. Вообще ни звука...
Я вернулся к двери, с револьвером на изготовку присел на корточки и напряг
зрение. В ноздрях слегка защипало от едкого запаха - пороховой дым. Не из этой ли
комнаты донеслись хлопки выстрелов, когда я подъезжал к дому?
Лунный свет падал на растресканный подоконник, на захламленный пол. Ближе к
центру комнаты лежало нечто темное, очертаниями напоминающее человека. Я
переступил через порог, прошел в середину комнаты, нагнулся, посветил. Луч упал на
запрокинутое лицо. У Джоан больше нет причины бояться Джо Кэгля, ибо мертвецы
не способны выполнять свои угрозы.
Рядом с его вытянутой рукой лежал револьвер. Я поднял его, заглянул в барабан -
только пустые гильзы. А на теле - ни одной раны. В кого же он стрелял? И кто с ним
разделался? Я еще раз посмо
...Поділитися у соцмережах
