Жанр: Триллер
повести и Рассказы
... у убийцы, если он двигался быстро, оставалось время выполнить
свои намерения и покинуть комнату. Видимо, он скрылся в одной из комнат,
расположенных по другую сторону зала, или даже выскользнул наружу, пока мы
возились с сэром Томасом и таким образом дали ему сбежать... или, в том случае, если
это был Ганра Сингх, у него было достаточно времени прийти в себя и снова смело
войти в кабинет.
- Ганра Сингх, по его же словам, вошел следом за нами. Он мог видеть кого-то,
пытающегося выбраться из комнат.
- Убийца мог услышать, как приближается Сингх, и подождать, пока он зайдет в
кабинет, прежде чем снова выйти в коридор. Понимаешь, я считаю, что убийца -
сикх, но мне хочется быть справедливым и взглянуть на случившееся под другим
углом... Давай осмотрим кинжал.
Он оказался неприятным на вид тонким египетским клинком, который, насколько я
помнил, лежал на столе сэра Томаса.
- Если бы все было именно так, как мы предполагаем, то тогда одежды Ганра
Сингха были бы в беспорядке, а руки в крови, - предположил я. - Едва ли у него
хватило бы времени вымыться и сменить свои одежды.
- В любом случае отпечатки пальцев убийцы остались на рукояти кинжала, -
согласился Гордон. - Я действовал осторожно, стараясь не стереть их. Пока оставим
оружие здесь, на кушетке, чтобы показать эксперту в Бертильоне. В таких вещах я
несведущ. Я же собираюсь осмотреть комнату, как делают детективы, и попытаться
обнаружить ключ к разгадке.
- Я прогуляюсь по дому. Ганра Сингх и в самом деле может оказаться
невиновным, а убийца может прятаться где-то в доме.
- Только будь осторожен. Помни, что убийца - отчаянный человек, готовый
совершить еще не одно злодеяние.
Я взял тяжелую трость и вышел в коридор. Забыл сказать: все коридоры в доме
были тускло освещены, и занавески натянуты так плотно, что казалось, дом снаружи
окружен плотной стеной тьмы. Закрыв за собой дверь, я острее почувствовал давящую
тишину, царившую в доме. Тяжелые бархатные драпировки закрывали незаметные
дверные проемы, и когда заблудившийся ветерок прошуршал в них, строки По сами
всплыли в моей голове:
"Шелковисто и печально зашуршали занавески, вызвав трепет и наполнив сердце
ледяным кошмаром".
Я широким шагом вышел на лестничную площадку и, еще раз взглянув на
безмолвные коридоры и закрытые двери, спустился вниз. Решив, что, если кто-то и
прятался на верхнем этаже, он уже спустился вниз или вовсе покинул дом, я зажег свет
в нижнем зале и прошел в следующую комнату. Все центральное здание между
крыльями, как я обнаружил, занимал личный музей сэра Томаса. Это была понастоящему
огромная комната, наполненная идолами, саркофагами, каменными и
глиняными колоннами, свитками папируса и другими вещами в том же роде. Я провел
там немного времени. Войдя, я стал высматривать, не лежит ли здесь что-то не на
месте. И нашел. Там был один саркофаг, отличавшийся от других. Он оказался открыт!
Инстинктивно я догадался, что именно в нем хранилась мумия, которой сэр Томас
хвастался этим вечером. Но сейчас саркофаг был пуст. Мумия исчезла.
Подумав о словах сэра Томаса относительно зависти соперников, я быстро
повернулся и собирался отправиться в зал и подняться назад по лестнице. По дороге
мне показалось, что я услышал какой-то слабый шорох. Однако у меня не было
желания дальше исследовать здание в одиночку, вооружившись лишь тростью. Я
решил вернуться и рассказать Гордону о том, что нам, возможно, предстоит
противостоять банде международных воров. Я уже выходил из музея, когда заметил
лестницу, ведущую наверх из музейной комнаты. Поднявшись по ней, я оказался в
коридоре, уходящем в правое крыло.
Снова передо мной расстилался тускло освещенный коридор с множеством
таинственных дверей и темных драпировок. Я должен был пересечь большую его
часть, чтобы оказаться в кабинете сэра Томаса. Дрожь охватила меня, когда я по
глупости попытался представить ужасных существ, затаившихся за закрытыми
дверьми комнат, выходящих в коридор. Потом я взял себя в руки. Кто бы ни
прикончил сэра Томаса Камерона, это был человек. Я крепче сжал трость и шагнул в
коридор.
Сделав несколько шагов, я неожиданно остановился. Волосы у меня на затылке
встали дыбом, и по телу поползли мурашки. Я почувствовал чье-то невидимое
присутствие. Мой взгляд, словно притягиваемый магнитом, потянулся к тяжелым
занавесям, закрывавшим одну из дверей. В коридоре не было сквозняка, но занавеси
слегка шевельнулись! Я, вытаращив глаза, уставился на тяжелую темную ткань, словно
хотел взглядом прожечь в ней дыру, и инстинктивно почувствовал, что кто-то
наблюдает за мной. Потом мой взгляд стал блуждать по стене возле скрытой двери.
Какой-то каприз смутного света очертил темную бесформенную тень, и, пока я
наблюдал, она медленно обретала форму ужасного, искривленного гоблина -
гротескно-человекообразной твари... и безносой!
Неожиданно мои нервы не выдержали. Эта искривленная фигура могла быть не
более чем тенью человека, который стоял за занавесками. Но мне казалось, что, кем бы
ни было прячущееся существо - человеком, зверем или демоном, - за темными
занавесями скрывалась ужасная опасность. Ужас таился в тени. Безмолвный полумрак
царил в коридоре, освещенном мерцающими лампами. И эта неопределенная тень... Я,
как никогда раньше, был близок к безумию... Всего этого оказалось слишком много
для моих глаз и чувств. Призраки словно околдовали мой разум. Ужасные темные
образы поднимались из моего подсознания и насмехались надо мной. В этот момент
мне показалось, что весь остальной мир далеко-далеко, а я оказался лицом к лицу с
пришельцем из другого мира.
Повернувшись, я поспешил по коридору. Бесполезная трость дрожала в моей руке,
и капли холодного пота выступили у меня на лбу. Добравшись до кабинета, я вошел и
закрыл за собой дверь. Мой взор сразу обратился к кушетке с ее мрачной ношей.
Гордон перебирал бумаги на столе и повернулся, когда я вошел. Его глаза горели с
едва сдерживаемым восторгом.
- Слейд. Я нашел карту, которую начертил Камерон, и, согласно ей, он
обнаружил мумию на границе тех земель, где был убит фон Гонманн...
- Мумия исчезла, - сказал я.
- Исчезла? Боже! Может, это все объясняет! Банда воров-ученых! Похоже, Ганра
Сингх заодно с ними... Давай-ка пойдем и поговорим с ним.
Гордон вышел в коридор. Я отправился за ним следом. Мои нервы были
напряжены, я даже не пытался обсуждать мои недавние переживания. Перед тем как
рассказать о своем страхе, я должен был прийти в себя. Гордон постучал в дверь
комнаты, где мы оставили индуса. В доме царила тишина. Он повернул ключ в замке,
распахнул дверь и выругался. Комната была пуста! Открытая дверь, ведущая в
следующую по коридору комнату, показывала, каким образом индус скрылся. Замок
оказался взломан.
- Именно этот шум я и слышал! - воскликнул Гордон. - Каким же дураком я
был, так увлекшись записями сэра Томаса. Я не обратил внимания на шум, решив, что
это ты открываешь или закрываешь какую-то дверь! Я неудачный детектив. Если бы я
был настороже, я бы появился на сцене до того, как наш арестант сбежал.
- Удача отвернулась от тебя, - встряхнувшись, ответил я. - Гордон, давай
уходить отсюда! Ганра Сингх прятался за занавесками, когда я шел по коридору... Я
видел тень безносого лица... И скажу тебе, в нем есть что-то нечеловеческое. Он -
злой дух! Не человек, а какое-то чудовище! Ты думаешь, человек мог свести сэра
Томаса с ума... обычный человек? Нет, нет, нет! Этот индус - демон в человеческом
обличье... И даже не совсем в человеческом.
На лицо Гордона наползла тень.
- Чепуха! Ужасное и необъяснимое преступление было совершено здесь ночью.
Но я не верю, что его нельзя объяснить естественным образом... послушай!
Где-то дальше по коридору открылась и закрылась дверь. Гордон прыгнул к
выходу и помчался по коридору. Вдалеке мелькнуло что-то похожее на темную тень.
Кто-то пролетел в дверь одной из комнат, разметав в стороны занавески. Гордон
вслепую выстрелил (я совсем забыл сказать, что у него был револьвер), а потом
побежал дальше. Я последовал за ним, проклиная его безрассудность. Выстрел же был
просто глупой бравадой. Я не сомневался, что в конце этой дикой погони нам
предстоит вступить в схватку с таинственным индусом. Сломанный дверной засов был
достаточным доказательством его сил, даже если не вспоминать окровавленное тело,
которое мы оставили в кабинете. Но когда такой человек, как Гордон, мчится вперед,
разве можно не последовать за ним?
Мы пробежали по коридору к той двери, за которой, как мы видели, исчезла тварь.
Миновали одну темную комнату и ворвались в следующую. Шаги впереди подсказали
нам, что мы почти настигли свою жертву. Мои воспоминания о погоне по комнатам
больше походят на смутный, туманный сон - жуткий, хаотический кошмар. Я не
помню, сколько комнат мы миновали, помню только, что бежал за Гордоном и
остановился, лишь когда н застыл перед завешенной темной тканью дверью, из под
которой вырывалось красное мерцание. Я едва перевел дыхание. Полностью утратив
чувство направления, я не знал, в какой части дома мы очутились и почему это
красноватое мерцание за занавесями пульсирует.
- Это комната Ганры Сингха, - сказал Гордон. - Сэр Томас упоминал о ней в
разговоре. Это самая дальняя комната в правом крыле. Дальше ему бежать некуда,
потому что у этой комнаты только одна дверь. Окна ее закрыты. Внутри преступник,
оказавшийся в безвыходном положении... Индус или кто-то другой... тот, кто убил сэра
Томаса Камерона!
- Тогда, во имя Бога, схватим его и узнаем, кто он! - попытался подтолкнуть я
Гордона и, проскользнув мимо него, развел в стороны занавеси.
Наконец мы узнали, откуда взялось красное мерцание. Яркое пламя вспыхивало и
мерцало в большом камине, разбрасывая красные отблески по комнате. А у стены
стояла ужасная, адская тварь - исчезнувшая мумия! Мой изумленный взгляд одним
разом охватил сморщенную кожу, ввалившиеся щеки, раздувшиеся и высохшие
ноздри, которые остались на месте сгнившего носа. Ужасные глаза были широко
открыты, и в них горела призрачная, демоническая жизнь. Я разглядел это в одно
мгновение, потому что тотчас длинная, тощая тварь, шатаясь, направилась ко мне. В ее
тощей, увенчанной когтями руке был зажат подсвечник. Я ударил тварь тростью,
почувствовал, что проломил ей череп, но гадина не остановилась (разве можно убить
того, кто уже мертв?), и в следующий момент я упал, корчась от боли, ошеломленный,
со сломанным предплечьем, отброшенный в сторону сухой рукой чудовища.
Я увидел, как Гордон с близкого расстояния четыре раза выстрелил в ужасную
тварь, а потом она схватила его. Пока я тщетно пытался встать на ноги и снова
вступить в битву, мой друг-атлет оказался беспомощным в нечеловеческих руках
монстра. Мумия начала выгибать его тело о край доски стола. Казалось, вот-вот - и
позвоночник Гордона не выдержит.
Спас нас Ганра Сингх. Огромный сикх неожиданно проскочил через занавеси,
словно арктический вихрь, и вступил в схватку, будто раненный пулей слон. С силой,
равной которой я не видел и которой даже живой мертвец не мог сопротивляться, он
оторвал ожившую мумию от ее жертвы. Индус протащил мумию, вцепившуюся в его
грудь, назад через всю комнату, пока очаг не оказался у нее за спиной. Потом,
последним безумным усилием, сикх отшвырнул чудовище в огонь и стал втаптывать
его в пламя, пока дергающиеся высохшие конечности не занялись. Тварь развалилась
на части, распространяя невыносимую вонь разложения и горящей плоти.
И тут Гордон, точно уснувший с открытыми глазами; Гордон, охотник на львов, у
которого, как считали, железные нервы; Гордон, храбро встретивший тысячи
опасностей, - повалился лицом вперед, словно мертвый!
Позже мы говорили об этом деле, Ганра Сингх перевязывал мою сломанную руку
так осторожно и нежно, словно всю жизнь только этим и занимался.
- Я думаю (хотя прибавлю, что точно это не известно), что люди, которые
сделали эту мумию столетия назад или, возможно, тысячи лет назад, знали искусство
сохранения жизни, - слабым голосом проговорил я. - По каким-то причинам этот
человек просто лег спать и спал все эти годы вроде как во сне, как делают индусские
йоги, проводя дни и недели в состоянии, похожем на смерть. Когда настало
подходящее время, это существо проснулось и выполнило свое... ужасное проклятие.
- А что ты думаешь, Ганра Сингх?
- Сахиб, кто я, чтобы говорить о тайных вещах? - вежливо ответил могучий
сикх. - Многие вещи людям неизвестны. После того как сахиб запер меня в комнате,
я подумал, что тот, кто убил хозяина, может спрятаться, пока я беспомощен, и сделать
еще что-нибудь плохое. Я как можно тише выбил замок и отправился на поиски.
Наконец я услышал звуки борьбы в моей собственной спальне и, придя туда,
обнаружил сахибов, сражающихся с живым мертвецом. Удачно, что перед тем, как все
это произошло, я развел в своей комнате большой огонь, как и во все предыдущие
ночи. Мне неуютно в вашей холодной стране. Я знал, что огонь - враг всех злых
тварей, Великий Очиститель. Потому я втолкнул злую тварь в огонь. Я был счастлив
отомстить за своего хозяина и помочь сахибам.
- Помочь, - прорычал Гордон. - Если бы ты не появился, мы бы погибли. Ганра
Сингх, я уже извинился за свою подозрительность. Ты - хороший человек. И, Слейд,
- его лицо стало серьезным, - думаю, вы ошибаетесь. Во-первых, эта мумия отнюдь
не древняя. Ее сделали лет двадцать назад! Я обнаружил это, прочитав секретные
записи. Сэр Томас нашел эту мумию не в заброшенном храме. Он обнаружил ее в
хижине для фетишей в Центральной Африке. Он не объяснил, где раздобыл ее, только
сказал, что обнаружил ее в верховьях Нила. Сэр Томас был египтологом и в самом деле
считал, что мумия очень древняя, и, как мы знаем, был прав относительно необычного
процесса мумифицирования. Племя, которое создало эту мумию, и в самом деле знает
о таких вещах больше, чем древние египтяне. Но в любом случае эта мумия сделана
совсем недавно... Сэр Томас украл ее у дикарей... у того самого племени, которое
убило фон Гонманна... Нет, я чувствую, что-то здесь не так... Ты слышал оккультную
теорию, которая заявляет, что дух, рожденный на земле в ненависти или любви, может
стать добрым или злым, когда вселится в материальное тело? Оккультисты говорят (и
это звучит достаточно благоразумно), что существует узкий мостик, соединяющий
миры живых и мертвых, и призрак или дух может ожить, приобретя тело из плоти...
возможно, то самое тело, которым владел раньше. Мумию сделали из трупа, но я верю,
что ненависти, которую этот человек чувствовал перед смертью, оказалось достаточно,
чтобы победить смерть и заставить высохшее тело двигаться... Если все так и есть, то
невозможно описать ужас, который испытал этот человек, умирая. Если это правда,
люди постоянно балансируют на краю безумных океанов сверхъестественного ужаса,
отделенных от нашего мира тонкой занавесью, которая может быть прорвана точно
так, как мы только что видели. Я бы хотел поверить в другое... Но, Слейд... Когда
Ганра Сингх втаптывал мумию в огонь, я увидел... черты, на мгновение проступившие
сквозь пламя, словно улетающий воздушный шар. На одно краткое мгновение они
приняли человеческий облик и стали знакомыми. Слейд, это было лицо Постава фон
Гонманна!
Роберт Говард
От любви к Барбаре Аллен
"For the Love of Barbara Alien", перевод И. Рошаль
OCR - GRAY OWL - http://cherdak-ogo.narod.ru
В последнее время дед начал сильно сдавать. Вот и сейчас он сидел в кресле
обложенный подушками, ласково перебирал струны старенькой гитары и
сосредоточенно прислушивался к своему неровному дыханию, словно опасаясь, что не
сможет пропеть даже пары строк. Наконец он решился. Сухие пальцы быстро
пробежали по струнам, и я, узнав мелодию, замер.
Первый цветок на ветру трепетал,
И почки лишь набухали,
А бедный Вильям в тоске умирал
От любви к Барбаре Аллен...
Неожиданно дед вздохнул и накрыл ладонью жалобно звякнувшие струны, а затем,
подумав немного, отложил гитару в сторону, так и не допев песню.
- Голоса-то у меня совсем не стало. Не голос, а телега скрипучая, - посетовал он,
откидываясь на подушки и шаря в карманах протертого до дыр старого жилета в
поисках изогнутой трубки и табака. - Хорошая баллада. Она напоминает мне о моем
брате Джоэле. Он так любил ее! И пел всегда гораздо лучше, чем я. - Дед надолго
замолчал, и взгляд его затуманился, как всегда, когда он думал о давно погибшем
брате. Потом он раскурил трубку и продолжил: - А еще она напоминает мне о Рэчел.
Рэчел Ормонд, безумно влюбленной в Джоэла... Ты слышал, - дед посмотрел на меня
выцветшими от времени глазами, - она при смерти. Джим, ее племянник, сказал мне
об этом. - Он снова вздохнул. - Впрочем, она уже старая дама. Очень старая.
Старше меня. Ты ведь никогда не встречался с ней, не так ли?
Я покачал головой.
- В молодости Рэчел была замечательной красавицей, - продолжал дед, - и
Джоэл страстно любил ее. Я ведь тебе рассказывал, у Джоэла был прекрасный голос,
он потрясающе играл на гитаре и чудесно пел. Особенно он любил петь, когда куданибудь
ехал. Он как раз распевал "Барбару Аллен", когда повстречал Рэчел Ормонд.
А она так заслушалась, что даже вышла из зарослей лавра на дорогу, чтобы
посмотреть на певца.
Было раннее утро, и солнце еще не целиком показалось из-за горизонта. Рассвет в
горах - самое необыкновенное зрелище на свете. Даже простая утренняя роса и та
кажется бриллиантовой россыпью... Так вот. Девушка стояла возле кустов, а из-за ее
спины поднималось солнце. Представляешь? Рэчел будто освещало божественное
пламя. Джоэл как увидел ее, прямо остолбенел. Он потом говорил мне, что принял ее
за ангела. И потерял голову. Раз и навсегда. - Дед внимательно посмотрел на меня. -
Ты никогда не видел весеннего утра в горах Камберленда?
- Я никогда не бывал в Теннесси, - пожал я плечами.
- Да, тебе этого не понять, - презрительно фыркнул он. - Ты вообще не видел
ничего, кроме бесконечных песков да голых скал. Что ты можешь знать о горных
склонах, покрытых зарослями березы и лавра, о прозрачных хрустальных ручьях,
вьющихся в прохладной тени и звенящих по камням? О горных лесах с раскинувшимся
над ними голубым небом?
- Ничего, - покорно ответил я.
Однако не успел я проговорить это слово, как ясно и отчетливо представил все, о
чем он говорил. Настолько живо, будто родился в тех местах и воспоминания о них
навсегда остались в моей душе. Я буквально ощутил запах цветущего кизила и
блаженную прохладу пышных лесов, услышал, как звенят по камням невидимые
ручьи.
- Где уж тебе знать. - Он с жалостью посмотрел на меня. - Не твоя вина...
Джоэл всей душой любил родные края. Он вообще не покидал тех мест, пока не
началась война. Проклятая война. Она все перевернула вверх дном. После нее все
изменилось. Я отправился на запад, как и многие другие из Теннесси. В Техасе мне
жилось неплохо. Лучше, чем дома, и я ни за что не вернулся бы назад. Но теперь, на
старости лет, мне часто снятся дом, горы, леса.
Остекленевшими глазами он уставился вдаль, видя что-то известное лишь ему,
блуждая по закоулкам своей памяти, как часто это происходит с глубокими стариками.
- Четыре года под началом Бедфорда Форреста... - наконец заговорил он. - Это
счастье - служить под его командованием. Старина Бедфорд был прирожденным
кавалеристом. Он мог без устали скакать целый день, неделями не есть, и спать на
снегу. А видел бы ты его в бою! "По коням!" - и мы стремглав несемся на врага...
Форрест никогда не прятался за наши спины, а дрался за троих. Его саблю не каждый
солдат и поднять-то мог. А уж острая была... Никогда не забуду ту глупую схватку,
когда погиб Джоэл. Мы неожиданно выскочили из ущелья между двумя невысокими
горами и наткнулись на караван фургонов янки. Его охранял отряд кавалерии. Мы
ударили, словно молния, и разнесли врага в клочья... Как сейчас вижу Форреста.
Разгоряченный битвой, он привстал в стременах, размахивает своей огромной саблей и
вопит: "Вперед! Гей, парни, гей!". И мы завыли, как дикари, и ринулись вперед, и
никого из нас не волновало, уцелеет он или погибнет, покуда с нами наш командир...
Мы долго преследовали тех, кто пытался бежать, по всей долине. Когда бой
закончился, Форрест остановил коня возле своих офицеров и сказал: "Господа, похоже,
мне перебили выстрелом одно из стремян!" А оказалось, что его левая нога каким-то
чудом выскочила из стремени, а стремя подбросило на скаку, и оно легло поперек
седла. Сам Форрест, увлеченный дракой, и не заметил этого... Я был тогда совсем
недалеко от него. Мой конь пал. Ему прострелили голову, и я стаскивал с него седло.
Вот тут-то и подошел мой брат Джоэл, улыбающийся, освещенный сзади утренним
солнцем. Но он, видно, ошалел от боя. У него было такое странное лицо...
Увидев меня, он резко остановился и пристально посмотрел, как будто не узнал. А
потом сказал такое... Ничего более странного от него я не слышал. "Вот это да, дедуля!
- воскликнул он. - Ты снова молод! Ты моложе меня!" И в следующую же секунду
замертво свалился к моим ногам: шальная пуля попала ему прямо в лоб.
Дед повел плечами, словно ему вдруг стало холодно, и опять взял гитару.
- Рэчел Ормонд вот-вот умрет, - печально сказал он. - Она так и не вышла
замуж, даже не взглянула больше ни на одного мужчину. Когда Ормон-ды перебрались
в Техас, она поехала вместе с ними. И теперь вот умирает там, в их доме в горах. Но ято
знаю, что она умерла много лет назад, когда до нее дошла весть о смерти Джоэла.
Он забренчал на гитаре и запел, странно подвывая, как горец:
Мчался на запад и на восток,
Душа, изнывая, страдала.
И был у болезни его исток -
Любовь к Барбаре Аллен.
Из общей комнаты на другой стороне дома отец крикнул мне:
- Уйми этих драчливых коней! Слышно даже, как они лягают стены конюшни!
Я быстро вышел из дома и направился в конюшню, хотя мне очень хотелось
дослушать балладу. День был ясный, безветренный, и голос старика летел вслед за
мной. Его не заглушали ни пронзительное ржание и удары копыт коней в конюшне, ни
кукареканье петуха где-то вдали, ни чириканье воробьев в зарослях мескита.
"Барбара Аллен"! Эхо далекой и забытой родины... Перед моим мысленным взором
предстали поселенцы в одеждах из поплина с мелким рубчиком и из оленьей кожи,
медленно продвигающиеся из Пидмонта на запад, через Аллеганы и вдоль реки
Камберленд. Они шли пешком, тряслись в громыхающих фургонах, которые тащили
неповоротливые волы, скакали на лошадях. А по ночам всюду звенели гитары и
банджо: у костров, у одиноких деревянных хижин, у чернеющих при свете звезд рек,
на бескрайних горных кряжах. "Барбара Аллен" - связь с прошлым, тоненький
мостик между сегодня и таким уже далеким и зыбким вчера.
Я открыл конюшню и вошел внутрь. Мой мустанг Педро, злобный и
непредсказуемый, как и его родина, порвал недоуздок и пронзительно ржал от ярости,
нападая на гнедого жеребца, обнажив в оскале крупные зубы, сверкая глазами и
прижав уши к голове. Я схватил его за гриву, рывком развернул, резко ударил ладонью
по носу, когда он вздумал куснуть меня, и выгнал из конюшни. На прощание он
попытался лягнуть меня задними копытами, но я, хорошо зная его характер, успел
увернуться.
А про гнедого я и забыл. Доведенный до неистовства нападением мустанга, он
готов был убить любого, кто по неосторожности подойдет к нему слишком близко. Его
стальная подкова едва задела мою голову, но этого оказалось достаточно, чтобы у меня
перед глазами вспыхнула молния и мир померк.
Первым, что я почувствовал, когда сознание возвратилось, было движение. Меня
подбрасывало вверх - вниз, вверх - вниз. Затем кто-то схватил меня за плечо, а чейто
голос со странным акцентом проревел мне прямо в ухо:
- Очнись, Джоэл, ты спишь в седле!
Я резко открыл глаза. Я ехал верхом, и подо мной был тощий измученный конь. Со
всех сторон меня окружали всадники в потрепанных серых мундирах, усталые и
хмурые. Мы ехали между двумя невысокими горами, поросшими густым лесом. Из-за
людских спин и крупов лошадей я не мог рассмотреть, что лежало впереди. Занимался
серый рассвет, было зябко, и я поежился.
- Скоро взойдет солнце, - проговорил, растягивая слова, один из всадников. -
Да и бой, похоже, нас ждет жаркий. Тогда и согреемся. Думаю, старина Бедфорд гнал
нас всю ночь не для того, чтобы позабавиться. Говорят, впереди через долину ползет
караван фургонов.
Я никак не мог понять, что происходит. Когда-то все это уже было. Но где, с кем и
когда, вспомнить не удавалось. Я судорожно провел рукой по лицу, а затем почему-то
сунул руку во внутренний карман. Там оказался старомодный снимок. С фотографии
мне улыбалась незнакомая девушка удивительной красоты, с нежными губами и
дерзким взглядом. Я положил снимок обратно в карман и ошалело помотал головой.
Впереди послышался рокот. Мы выезжали из теснины, и перед нами раскинулась
широкая долина, по которой двигалась цепочка неуклюжих, жутко громыхающих
фургонов. Их окружали всадники в синих мундирах. И они, и их кони выглядели
намного бодрее, чем мои спутники и наши скакуны. Все происходило как во сне.
Помню, протрубил горн. Я увидел, как ехавший во главе нашей колонны высокий,
крепкий мужчина на могучем коне выхватил саблю и привстал в стременах. Его голос
прогремел, заглушая звук горна:
- Вперед! Гей, парни, гей!
И тут все заорали так, что я чуть не оглох. Мы подобно горному потоку
выкатились из ущелья в долину. Во мне словно жило два человека. Один мчался
вперед, кричал и размахивал окровавленной саблей, круша врагов. Другой смотрел на
все это, дивясь, недоумевая и пытаясь найти объяснение всему происходящему. Во мне
почему-то нарастало убеждение, что когда-то я все это уже пережил и теперь повторяю
пройденный путь.
Строй синих продержался несколько минут, а потом распался на куски под нашей
стремительной атакой, и мы преследовали их по всей долине. Бой распался на
множество отдельных схваток, и всадники в серых мундирах выигрывали их одну за
другой.
Мой изможденны
...Поділитися у соцмережах
