Жанр: Триллер
анита блейк 10. Нарцисс в цепях
...- Я ему сказал абсолютную правду, ma petite. Не больше, но и не меньше.
Я обернулась, прислонилась спиной к стене, оглядела пустую кухню. Ричард был
внизу в ванной, ему накладывали швы. Натэниел пошел к остальным леопардам. Я
строго приказала ни в коем случае не оставлять его одного. Не надо, чтобы у него была
драка с Ричардом по-настоящему. Выйдет либо смешно, либо жалко.
- Что это значит: правду, не больше, но и не меньше?
- Тебе это не понравится, ma petite.
- Уже не нравится. Говори, Жан-Клод.
- Я ему сказал, что случилось, когда на тебя накатил ardeur, и добавил
собственное мнение, почему так часто около тебя оказывается Натэниел, когда в
воздухе разлит секс. Потому что для тебя он сексуально привлекателен.
- Это бы не заставило Ричарда вломиться сюда с кулаками.
- Я действительно еще добавил, что тебе менее требовательный мужчина может
показаться отдыхом после нас двоих. Тот, кто от тебя не требует столь многого, а
принимает тебя такой, как ты есть.
- Ты меня принимаешь, какая я есть.
- Очень мило, что ты это заметила, но я не живу в твоем доме месяцами и не
пахну твоей постелью, как Натэниел, когда приходит на работу.
- Любой из моих леопардов спит у меня в спальне, когда остается ночевать. Это у
них не сексуально - как щенята в куче.
- Как тебе будет угодно. - Насмешка в тихом голосе была просто осязаемой.
- Ну тебя к черту, Жан-Клод! Я на Натэниела не смотрю такими глазами!
Он вздохнул - тяжело.
- Мне кажется, что ты не мне лжешь, ma petite, а себе.
- Я не влюблена в Натэниела.
- Разве я когда-нибудь с этим спорил?
- Так о чем мы сейчас вообще говорим?
Он издал тихий звук, средний между вздохом и смехом.
- Ma petite, ты до сих пор веришь, что должна любить каждого мужчину, с
которым сходишься физичecки. Это не так. Можно иметь очень приятный, даже
чудесный секс с другом. Любовь для этого не обязательна.
Я затрясла головой, потом до меня дошло, что он меня не видит.
- Я не вступаю в случайные связи, Жан-Клод, и ты это знаешь.
- Что бы ты ни делала с Натэниелом, ma petite, это не случайная связь.
- Я не могу его использовать как pomme de sang. Не могу!
- Когда твои моральные принципы поднимают свои мерзкие головы, ma petite, не
давай им превратить тебя в дуру.
Я раскрыла рот, чтобы возразить на все его слова, - потом закрыла и несколько
секунд подумала над ними. Считаю ли я Натэниела привлекательным? Ну да. Но мне
многие мужчины кажутся привлекательными, это еще не значит, что со всеми с ними я
должна быть близка.
- Ma petite, я слышу, как ты дышишь. О чем ты думаешь?
Эти слова навели меня на новые мысли.
- Когда мы только соединили метки, я почти что видела твои мысли насквозь,
если ты только специально не загораживался. Теперь это уже не так. Может быть, и
ardeur тоже временно?
- Может быть. Вполне можем надеяться.
- Если мной овладевает ardeur, мне приходится заняться сексом. Это и есть то,
чего ты хотел?
- Глупо было бы отрицать, что твое целенаправленное целомудрие было весьма
обременительным, но я бы ни на кого не навлек ardeur сознательно. Это... это
проклятие, ma petite. Жажду крови, когда она возникает, можно утолить. У моего тела
есть определенная вместимость. Но ardeur - о, ma petite, его не утолить никогда! Это
всегда ноющая боль, всегда голод. Как мог бы я пожелать тебе такого? Хотя, если наш
мсье Зееман решит тебе помочь, ardeur может стать поводом, чтобы вы двое до чегото
договорились постоянного.
- То есть? Съехались вместе?
- Возможно. - Очень тщательно была выбрана интонация этого слова.
- Мы с Ричардом не можем не поругаться, находясь в одном помещении час -
если только не занимаемся сексом. Мне почему-то кажется, что это не лучшая основа
домашней идиллии.
Я ощутила дуновение первой его эмоции, которую он разрешил мне почувствовать
- облегчения. У него камень с души свалился.
- Я хочу того, что будет лучше для нас всех, ma petite, но ситуация усложняется, и
я уже не уверен, что такое "лучше".
- Не говори мне, что твои интриги не включают резервного плана на любой
исход. Ты интриган от Бога, и я не поверю, что ты упустил что-то из виду.
- Я видел, как Белль Морт наполняла огнем твои глаза. Ты обретаешь такие силы,
которые доступны лишь Мастеру Вампиров или Мастеру Ликантропов. Как я мог
строить планы на такой случай?
У меня завязался холодный узел под ложечкой.
- Так ты признаешь наконец, что тоже ни хрена не понимаешь, что происходит?
- Oui. Ты рада? - Первые струйки гнева зазвучали в его голосе. - Ты довольна
теперь, ma petite? Вот я теперь совершенно искренен. Никогда никто не пытался
создать такой альянс, как у нас, не союз господина и двух рабов, а союз трех равных.
Вряд ли ты можешь оценить, как я чувствителен, когда дело касается накопления моей
власти. Волк - подвластный мне зверь.
Другие Мастера просто заставили бы волков примкнуть к своим вампирам.
- У Николаос подвластным зверем была крыса, а не волк, - ответила я. - Но
когда ты взял власть, стая Маркуса и Райны слишком оказалась сильна, чтобы ты мог
просто подгрести ее под себя. Они, черт возьми, были даже сильнее тебя, пока ты не
заменил убитых мною вампиров.
- Ты намекаешь, что я не стал тираном только потому, что мне не хватило
вооруженной силы?
Я задумалась секунды на две и ответила:
- Нет, я на это не намекаю. Я это говорю открыто.
- Ты такого низкого обо мне мнения?
- Я вспоминаю, каким ты был два - уже почти три - года назад, и думаю, что
ты консолидировал бы свою власть, если бы мог, мало обращая внимания, кто стоит у
тебя на дороге.
- Ты хочешь сказать, что я безжалостен?
- Практичен.
Настал его черед секунду помолчать.
- Да, практичен. Не менее, чем ты, ma petite.
- Какая я - это я сама знаю. Это с тобой мне еще не все ясно.
- Я никогда бы намеренно не принес тебе вреда, ma petite.
- Верю.
- Но не могу сказать того же о тебе, ma petite, - тихо добавил он.
- Я никому из вас не желаю зла. Но Ричард не будет обижать моих леопардов, а
ты, если сделаешь глупость, тоже на меня не пеняй.
- Я никогда не заблуждался относительно... твоего уровня прагматичности, ma
petite, хотя Ричард, быть может, мог заблуждаться.
- Он сказал мне, что я не стану его убивать за грубое обращение с Натэниелом.
- И насколько же груб был Ричард с малышом?
- Не надо говорить о нем как о ребенке, Жан-Клод. Достаточно грубо, чтобы я
располосовала ему руку.
- Сильно?
- Сейчас ему швы накладывают.
- Ох ты Господи! - выдохнул он, и голос защекотал мне кожу. Я сообразила, что
он до сих пор вел себя прилично - по крайней мере голос не пускал в ход.
- Хватит ходить вокруг да около, Жан-Клод. Сейчас я дам трубку Ричарду, и ты
ему расскажешь, что устроил это нарочно.
- Но я же не могу ему сказать, что солгал насчет Натэниела? Ведь я же говорил
правду?
- Жан-Клод, ты это устроил, ты и исправляй. Мне нужно, чтобы Ричард научил
меня вызывать зверя Грегори. И мне некогда ждать, пока он переживает.
- И что же я должен ему сказать, ma petite? Как я могу уверить его, что утром ты
не окажешься с Натэниелом? Я думаю, что могу уговорить Ричарда остаться на ночь,
оказаться рядом с тобой рано утром, когда проснется ardeur.
- Ричард ясно сформулировал свою позицию, Жан-Клод. Он не позволяет ни тебе,
ни Ашеру, ни кому-нибудь другому от себя питаться. Он не видит, почему следует
менять правила, если вместо вас я, а вместо крови секс.
- Так он сказал?
- Да, почти слово в слово.
Жан-Клод вздохнул - устало.
- И что мне с вами обоими делать?
- Меня не спрашивай, - ответила я. - Мне это не по окладу.
- Что ты хочешь сказать, ma petite?
- То, что у нас нет начальника. Быть равными - это здорово, но ни один из нас не
знает, что вообще происходит, а это хреново, Жан-Клод. Мы влипаем во что-то
серьезное, метафизически, эмоционально и даже физически. И надо как-то сообразить,
что нам со всем этим делать.
- А у кого нам спрашивать совета, ma petite? Если хоть один вампир в Совете
заподозрит, что я не дал вам обоим по четвертой метке, нас уничтожат из страха, что
четвертая метка даст нам еще большую силу.
- Я говорила с Марианной и ее товарками. Они ведьмы, викканская секта.
- Так что, нам найти, скажем так, местный ковен и попросить руководящих
указаний? - спросил он снисходительным тоном.
- Мне не нравится твоя интонация, Жан-Клод, тем более что лучшего
предложения я от тебя не слышу. Не предлагаешь - не критикуй.
- Абсолютно верно, ma petite, и очень мудро. Мои глубочайшие и искреннейшие
извинения. Ты совершенно права. У меня нет идей, к кому обратиться за советом или
наставлением. Я подумаю о твоем предложении найти дружественную колдунью и с
ней поговорить.
- Такая у меня есть. Может быть, ей надо будет увидеть нас всех вместе, чтобы
понять, как что действует.
- Ты говоришь о Марианне?
- Да.
- Я думал, она более спиритка, чем колдунья.
- Не такая уж большая разница.
- Здесь я полагаюсь на твое суждение. Я ни с теми, ни с другими много дел не
имел.
Я вспомнила, что собиралась звонить Марианне, еще когда проснулась между
Калебом и Микой. Странно, как я упустила это из виду.
- Ты можешь что-нибудь сказать Ричарду, что смягчит ситуацию?
- Ты хочешь, чтобы я солгал?
- Черт побери, Жан-Клод...
- Я могу обратить его внимание на то, что, если он не удовлетворит твой ardeur,
это должен будет сделать кто-то другой.
- Я ему уже это сказала. - На секунду я задумалась. - Он меня обвинил в... -
Оказалось, что я не могу точно выразить. - Он меня обвинил в том, что я собираюсь
поступить с Натэниелом еще хуже, чем уже поступила, и обвинил достаточно грубо. Я
не знаю, хочется ли мне с ним лечь прямо сейчас.
- Ты на него злишься, - сказал Жан-Клод.
- Ода!
- Настолько злишься, что, если он попросит, ты ему откажешь?
Я было стала говорить "да" - и остановилась. Я устала. Устала от всего этого, от
них обоих, если правду сказать. Не могу я жить ни с ними, ни без них, и тело Ричарда я
хочу до боли, но Ричард, когда хотел, умел быть противным, и сегодня как раз он
хотел. И в таком виде я с ним спать не хочу. Черт возьми, я даже рядом с ним быть не
хочу, когда он такой.
- Не знаю.
- Что ж, это честно, но ничего хорошего не предвещает. Если ты откажешь и
Ричарду, и Натэниелу, а твой Нимир-Радж сегодня не вернется, что ты будешь делать
утром, ma petite? Подумай хорошенько, пожалуйста. Я тебя умоляю выбрать
наименьшее зло, каково бы оно ни было, а не ждать, пока голод подчинит себе твой
здравый смысл и даже инстинкт самосохранения.
- Что ты хочешь этим сказать?
- То, что уже говорил: отвергать ardeur - значит его усиливать. Воспротивься
ему надолго и сильно - и он начнет разъедать самую твою суть, или то, что ты
считаешь своей сутью. Я пережил то, что мне пришлось сделать в эти первые недели,
чтобы питать ardeur, но мое нравственное падение совершилось за много лет до того,
как я умер. Я повторяю, ma petite, что ты не сможешь принять это так же спокойно, как
принимал я. Я считаю, что это разрушит твое самоощущение.
- А если я трахнусь с Натэниелом, мое самоощущение уцелеет?
Он вздохнул:
- При такой формулировке я тебя понимаю. Но насколько пострадает твое
самоощущение, если ты переспишь с незнакомцем?
- Я такого никогда не сделаю.
- Разве это не то, что было у тебя с Нимир-Раджем? - Он очень постарался,
чтобы в голосе его не прозвучало ни малейшего осуждения - только вопрос.
Я бы с удовольствием поспорила, но терпеть не могу проигрывать спор, а здесь это
было неизбежно.
- Хорошо, я тебя поняла.
- Очень надеюсь, Анита, очень надеюсь.
По имени он меня называл лишь тогда, когда дело было очень серьезно. Вот черт!
- Знаешь, как хорошо было бы для разнообразия иметь дело с обычными
проблемами!
- А что именно ты называешь обычными проблемами, ma petite?
Еще одно очко в пользу Жан-Клода:
- Уже не помню.
- У тебя усталый голос, ma petite.
- До рассвета всего несколько часов, а я всю ночь на ногах. Да, я устала.
От одних только этих слов у меня зачесались глаза, и я размазала тени по векам,
выпачкав пальцы, да и веки, наверное, тоже. Я так редко накладываю макияж, что
забываю о нем.
Ричард вернулся в кухню в сопровождении телохранителей и крысолюдов. Взгляд,
который он на меня бросил, нельзя было бы назвать дружелюбным.
- Мне пора, - сказала я Жан-Клоду.
- Ты хочешь, чтобы я поговорил с Ричардом?
- Нет, я думаю, на эту ночь ты уже достаточно навредил.
- Я только хотел помочь.
- Не сомневаюсь.
- Ma petite?
- Да?
- Будь осторожна и помни, что я сказал про ardeur. Здесь нет ничего стыдного.
- Даже ты сам в это не веришь.
- Да, ты меня уличила. Нет стыда в том, чтобы питаться, если ты питаешься
непосредственно от того, кого сама выбрала. Если будешь сопротивляться, то
очнешься и увидишь, что кормишься на том, кого ты не выбирала, и там, где не
собиралась быть. Вряд ли тебе это понравится, ma petite.
В этом он точно был прав.
- Поговорим завтра, когда ты проснешься. Сам знаешь, я про Дамиана не забыла.
- Я и не думал, что ты забыла, ma petite. Жду твоего звонка.
Я повесила трубку, не попрощавшись - потому что я злилась и мне было страшно.
Сейчас меня ждали Ричард, с которым надо разобраться, и Грегори, которого надо
спасти, а утром проснется ardeur. Есть шанс, что его не будет, что он длился только
один день, но рассчитывать на это я не могу. Надо планировать на худший случай. Он
состоял в том, что утром я проснусь и мне понадобится на ком-то кормиться, как
сегодня. И главный вопрос: кто это будет и как мне жить потом, когда я это сделаю?
Глава 35
Терпеть не могу не спать в три часа ночи. Самая, черт ее побери, сердцевина тьмы,
когда все процессы в теле идут медленно, а в мозгу еще медленнее, и хочется только
спать. Но я должна сдержать свои обещания, а потому до поспать еще сотни миль. Или
пара чудес, которые мне надо сотворить перед тем, как лечь спать.
Доктор Лилиан сняла с Грегори капельницу, но он все еще был закутан в одеяла,
сидя на кухонном столе между Зейном и Черри. Доктор Лилиан проверяла ему пульс,
упругость кожи и хмурилась, явно недовольная. Натэниел стоял рядом с ними - так,
чтобы между ним и Ричардом был стол для пикников. Ричард не пытался больше его
трогать - он тщательно старался его не замечать. Остальные коты тусовались около
стеклянной двери. Два охранника-крысолюда, Клодия и Игорь, стояли по обе стороны
от меня, а я опиралась на перила. Они ходили за мной с тех пор, как вошел Ричард с
перевязанной рукой в сопровождении Джемиля и Шанг-Да.
Сила Ричарда клубилась в летней тьме как близкая гроза; от нее горячая влажная
ночь становилась еще душнее, и трудно было дышать. Я думаю, что из-за нее, из-за
прорывающейся его злости крысолюды стали действовать как телохранители. Я
попыталась было сказать, что Ричард меня не тронет, но Клодия только пожала
плечами и ответила:
- Рафаэль нам велел тебя охранять, и это мы и будем делать.
- Даже если я скажу, что угрозы нет?
Она снова пожала плечами:
- Я тогда отвечу, что ты слишком неравнодушна к нему, чтобы судить здраво.
Я посмотрела на Игоря:
- А ты с ней согласен?
- Я никогда не спорю с дамой, особенно если она спокойно может положить мне
руку.
С этой логикой трудно было поспорить, но у меня оказались две здоровенных
мускулистых тени, и это меня раздражало. Им, впрочем, было плевать, рада я им или
нет. Они считались с приказом Рафаэля, а не с моими пожеланиями.
Так что Ричард в сопровождении своих телохранителей и я в сопровождении своих
стояли на террасе лицом к Стивену, раздевшемуся для подготовки к перемене. Если
перекидываться в одежде, от нее останутся грязные клочья. Оборотни либо осаждают
лавки старьевщиков, выбирая себе одежду для полнолуния, либо раздеваются догола.
Мы стояли в круге силы Ричарда. Энергия хлестала вокруг нас невидимыми
молниями. Она потрескивала в буквальном смысле, поднимая дыбом волосы на голове,
на теле.
- Ричард... - начал Джемиль, но один взгляд Ричарда заставил его замолчать.
Сила выросла еще на одно деление, сжимаясь вокруг нас, подобно гигантской ладони.
- В чем дело, Ричард? - спросила я. - Зачем такая демонстрация силы?
Он повернулся ко мне, и от этого злобного лица мне захотелось попятиться, но я
осталась стоять на месте. Хотя и не без усилия.
- Ты хочешь спасти своего кота? - спросил он голосом, хриплым от злости,
которая отражалась у него на лице, трещала в воздухе.
- Да, - сказала я почти шепотом.
- Тогда смотри.
Он расставил руки над Стивеном, держа ладони примерно в восьми дюймах от его
плеч. Энергия давила сильнее, мне пришлось сделать глотательное движение, чтобы не
закладывало уши, будто при смене давления. Но это не помогло - не того рода было
давление.
Руки Ричарда стиснулись, будто пальцы впились во что-то невидимое прямо перед
Стивеном. Он покачнулся к Ричарду, сделал шаг, и я услышала тихий стон боли.
Ричард сжал руки в кулаки, и что-то между ними задрожало, как жар над летней
дорогой. У меня скулы заломило от нарастающей силы. Воздух сгустился, стало
тяжело дышать.
Ричард сделал резкое движение руками, и давление хрустнуло, будто разразился
наконец нависший ураган. Секунду или две я думала, что хлынувшая прозрачная
жидкость - это дождь, но она была горяча как кровь и шла не с неба. Она полилась из
тела Стивена. Я видела десятки перемен оборотней, но такого - никогда. Будто тело
Стивена разорвало на части, на потоки горячей жидкости и ошметков плоти. Обычно
зверь вылезает из человеческого тела как бабочки из куколки, постепенно, но сейчас
было не так. Тело Стивена сложилось, и вдруг перед нами предстал человек-волк. Он
упал на колени, трясясь.
Я осталась стоять, даже не дыша, покрытая быстро остывающими брызгами его
тела. Когда дыхание вернулось, я сказала хрипло:
- Боже мой!
Мех Стивена был цвета темного, золотистого меда. Волк скрючился, дрожа, у ног
Ричарда. Пока изменение в процессе, оно может быть болезненным, но после него
оборотень обычно встает, отряхивается и бежит. В чем же дело?
Стивен подполз к Ричарду еще ближе, ткнулся длинной зубастой мордой в
кроссовки царя волков. Он лежал почти во внутриутробной позе - огромный, с
мускулистыми лапами в золотистой шерсти, у ног своего Ульфрика. Это была поза
крайнего подчинения, и я не могла понять зачем. Стивен ничего плохого не сделал.
Я глянула на Ричарда. Белая рубашка пропиталась густой жидкостью и прилипла к
телу. Он повернулся ко мне, и отсвет звезд блеснул на мокром лице. Кусок слизи сполз
по щеке. На лице был вызов; Ричард будто провоцировал меня на вспышку гнева.
Я трясущейся рукой смахнула самые крупные комья слизи со своего лица, и они
шлепнулись на пол с плюхающим звуком. Я обернулась на телохранителей. Их тоже
заляпало, но далеко не так, как Ричарда и меня - они стояли дальше. Все
вытаращились на Ричарда, вытаращились со смешанным выражением ужаса, гнева и
удивления. Я поняла, что случилось что-то очень, очень серьезное.
Заговорить я смогла только со второй попытки, да и то с сильным придыханием.
- Я не раз видела, как оборотень превращается в своего зверя, но такого не было
ни разу. Это потому, что ты вызвал зверя Стивена, а не он сам в себе?
- Нет, - ответил Ричард.
Я ждала продолжения, но он ничего больше не сказал и явно не собирался
говорить. Однако одно слово "нет" ничего не объясняло. Я посмотрела на остальных.
- О'кей. Пусть мне кто-нибудь расскажет, что здесь случилось.
Джемиль заговорил, осекся и посмотрел на Ричарда.
- С позволения моего Ульфрика. - Слова были вежливы, но тон - злобный,
почти вызывающий.
Ричард обернулся к нему. Лица его я не видела, но, очевидно, от его взгляда
Джемиль сжался. Он рухнул на колени в лужу густой жидкости.
- Я не хотел тебя оскорбить, о Ульфрик!
- Это ложь! - сказал Ричард голосом ниже своего обычного - чуть-чуть выше
рычания.
Джемиль стрельнул взглядом вверх и снова склонил голову.
- Я не знаю, что ты хочешь, Ульфрик, чтобы я сказал. Скажи мне это, и я сделаю.
Ричард обернулся ко мне, оставив Джемиля коленопреклоненным.
- Я не вызывал зверя Стивена. Я вырвал его из тела.
Я глянула на Стивена, все еще скорчившегося у ног Ричарда.
- Зачем?
- Обычно это делается в наказание.
- А что такого сделал Стивен?
- Ничего.
Голос Ричарда был почти так же суров, как выражение его лица.
- Почему же ты его наказал?
- Потому что мог. - Он задрал подбородок надменным жестом.
- Что с тобой творится, Ричард?
Он засмеялся - настолько неожиданно и неуместно, что я вздрогнула. Слишком
громко засмеялся, слишком резко.
- Ты поняла, как вызывать зверя Грегори?
- Я ни черта не поняла, кроме того, что ты сильно не в духе и срываешь свое
настроение на других.
- Ты хочешь знать, что со мной творится? На самом деле хочешь?
- Да, хочу.
- Брысь с дороги, Стивен, - сказал он, и Стивен, даже не спросив почему, просто
отполз в сторону.
Мы остались стоять на расстоянии в два фута. То, что Ричард сделал со Стивеном,
чуть сняло остроту его силы, но она осталась здесь, как огромная тварь под
поверхностью воды.
- Открой метки, Анита, ощути, что я чувствую.
- Они открыты. Я думала, их надо открыть, чтобы понять, как ты это делаешь.
- Так все дело в моем щите?
Я кивнула:
- Я ощущаю твою ярость, Ричард, но не знаю, чем она вызвана.
- Значит, только мой щит нас разделяет...
Он качнул головой, почти улыбаясь, и убрал щит.
Меня ударило почти физически, отбросило на шаг. Злость такая резкая, что мне в
горло ударила желчь. Презрение к себе такое глубокое, что у меня слезы покатились по
щекам двумя горячими полосками. Страдание Ричарда удушало.
Я уставилась на него, слезы продолжали течь.
- О Господи, Ричард!
- Не жалей меня. Не смей жалеть!
С этими словами он схватил меня за руки, и в миг соприкосновения наши звери
бросились вон из тел в жарком танце силы. Его зверь, невидимый, ударил в меня,
метафизические когти рвали мне тело. Будто этот зверь прожирал себе дорогу
насквозь. Я вскрикнула и бросила своего зверя ему навстречу, ощутила, как когти
впиваются в мясо. Глаз бы ничего не увидел, но я ощущала это - ощущала шерсть и
кожу, мясо и кровь под зубами и когтями. Я вопила не только от боли, но и от
ощущения раздирания Ричарда. Он сделал больно мне, я отвечала ему тем же. Не было
мысли, не было соображения - чистейший рефлекс.
Наши звери рвали друг друга. Мы оба свалились с воплем на пол. Я смутно
ощущала руки Ричарда на своих, будто он не мог разжать пальцы.
Вокруг нас люди зашевелились, сдвинулись с мест, но никто не вмешался. Когда
мы упали, все отшатнулись, будто боясь коснуться. Зазвучали голоса:
- В чем дело? Что происходит? Анита, Анита! Ричард, держи!
Вдруг его зверь оказался во мне компактной тяжестью, но это было не больно. Обе
энергии лежали тихо, прижавшись друг к другу - не переплетясь, просто
прижавшись. Я почти ощущала твердое прикосновение его зверя к чему-то внутри
меня, у чего были кости и мех, и это не была я. Ничего не было слышно, кроме шума
крови в голове. Я ощутила на себе тяжесть Ричарда, и только потом, взглянув, увидела,
что он на меня свалился. Его голова легла ко мне на грудь. Его пульс отдавался у меня
в теле, его сердце колотилось напротив моего желудка. Я была покрыта холодной
слизью из тела Стивена. Во-первых, я лежала в ее луже, во-вторых, ею был покрыт
Ричард. Придется перед сном пойти в душ, хотя уже и рассвет. И болело все, будто
меня избили. Я знала, что двигаться будет трудно.
Все стояли вокруг нас, глядя вниз. Я обрела голос, хриплый, но все же отчетливый.
- Слезь с меня.
Ричард медленно поднял голову - будто ему тоже было больно.
- Я сожалею.
- Да, в этом ты мастер. А теперь слезь с меня.
Он не шевельнулся, даже стал тяжелее, руки его держали меня сбоку за талию.
- Ты все еще хочешь помочь Грегори?
- Да. Мы же для этого все и устроили?
- Тогда давай попробуем еще раз.
Я напряглась и попыталась вывернуться из-под него. Он сильнее сжал руки:
- Спокойней, Анита, это не будет больно. Я так думаю.
- Индюк тоже думал. Это чертовски больно. Пусти меня, Ричард.
В моем голосе начинала слышаться злость - и страх. Злость - это хорошо, а вот
без страха я бы вполне обошлась.
- Ты сопротивлялась до патовой ситуации, Анита.
Я перестала вывертываться и уставилась на него:
- О чем ты?
- У нас с тобой разные звери, Анита. Они должны были выяснить, кто из них...
круче.
Я посмотрела вниз, в эти карие глаза.
- Ты хочешь сказать, что это нечто вроде доминантных поз?
- Не совсем.
Странно, но ответил Мерль:
- Когда встречаются два таких разных зверя, и оба они сильные доминанты -
такие, как истинная Нимир-Ра и истинный Ульфрик, - то они должны биться, чтобы
испытать друг друга. Я такое видел раньше. Нечто вроде укрощения одного зверя
другим.
Я смерила его взглядом - правда, снизу вверх.
- Никто никого не укротил.
Мерль присел рядом с нами:
- Я думаю, ты права. Это была, как сказал Ульфрик, патовая ситуация. Он мог бы
продолжать драться до победы или поражения одного из вас, но он решил оставить это
дело.
Я вспомнила выкрик: "Ричард, держи" - очевидно, он должен был держать своего
зверя. Я глянула на него:
- Это ты прекратил?
- Мне все равно, кто из нас более сильный доминант, Анита. Для меня эти игры
никогда ничего не значили, я играл в них, только когда меня заставляли.
- Ты что-то говорил насчет помощи Грегори. Что ты имел в виду?
Он стал чуть наползать на меня, подвигаясь по мне вверх. Слизь с его рубашки
замазала мне голый живот и почти голую грудь. Отвращение, очевидно, было написано
у меня на лице, потому что он спросил:
- В чем дело?
- У тебя рубашка вымазана в слизи, а я лежу в луже этой же слизи. Я не только
потому просила тебя слезть, чтобы ты на мне не лежал, но и чтобы не валяться в грязи.
Он встал на колени, держа мои ноги между своими. Наши звери вытянулись между
нами - я их чувствовала, почти видела, будто каждый из них положил голову на грудь
другому. Ричард протянул мне руку. Я посмотрела на него недоуменно.
- Я знаю, что тебе не нужна помощь, Анита. Но сейчас
...Закладка в соц.сетях
