Жанр: Триллер
анита блейк 10. Нарцисс в цепях
...по воздуху, отброшенная за занавес в нишу. Занавес смягчил удар о
стену, и остатки оцепенения Ричарда расслабили мое тело, так что больно не было. Я
секунду полежала в складке занавеса. Моя рука мазнула за ним - и нащупала металл.
Приподняв край занавеса, я увидела, что ниша набита оружием. Я нашла мечи. Химера
швырнул меня на них, а шок от раны Ричарда загасил ardeur. Рука моя сомкнулась на
ноже, который был длиннее моего локтя. Я поднесла его к свету и увидела, что он
серебряный. Ardeur покинул меня без кормежки, а я вооружена. Жизнь хороша.
Потом я услышала звук вонзающихся в плоть когтей или клинков, рвущий звук
чего-то острого, врезающегося в мясо. Если часто слышишь этот звук, научаешься его
узнавать.
Отсюда мне были видны висящие люди, и их никто не трогал. У меня свело
судорогой живот, потому что я поняла, где сейчас Химера, я только не знала, кого из
моих он полосует.
Отбросив занавес, я начала вставать, и тут передо мной оказался Абута. Я дернула
рукой, держащей занавес, махнула им на Абуту, и тот поступил, как поступил бы
любой на его месте: он вздрогнул, и я вогнала серебряный клинок ему в живот, вверх,
целя в сердце.
Абута завопил, потянулся руками туда, где Химера терзал моих людей, и
выкрикнул что-то на языке, которого я не знала. Пока его тело падало, я дергала
клинок, целя в это проклятое сердце, но лезвие застряло между ребрами, и оно было
шире моих обычных ножей. Оно не пошло туда, куда я его направляло. Я увидела
мелькнувший золотистый мех, и Химера ударил меня тыльной стороной ладони. Я
отлетела на висящих людей, ударилась сильно, и они вскрикнули, а я оказалась на
земле, пытаясь снова дышать. Его рука попала мне по плечу, и оно онемело.
Химера наклонился над змеем, взял его на руки. Ощутив какое-то движение, я
повернулась к Мике и Черри. У нее вся передняя часть тела превратилась в кровавые
ленты, будто он полоснул ее когтями с двух боков как можно глубже, нанося
максимальное повреждение за минимальное время. Разорванная грудь лихорадочно
поднималась и опускалась; Черри была жива.
Тело Мики раскрылось, как спелый плод, брошенный в стену. Внутренности
блестели как что-то отдельное, живое. Я видела в его теле органы, которым не
полагается никогда видеть дневной свет. Он дергался судорожно, будто хотел порвать
цепи.
Я вскрикнула, и что-то в этом паническом страхе снова открыло меня Ричарду. Он
лежал внизу на полу, и он умирал, и более того - я чувствовала, что от его сдачи
страдают волки. Он был их Ульфриком, их сердцем и головой, и его воля была слабой,
а потому слабыми стали они. Гиены и полулюди, воевавшие на стороне Химеры,
дрались за то, во что верили, или за тех, кого любили. У волков не было ничего, кроме
воли Ричарда к смерти.
И я знала в этот миг, что, если он умрет, за ним пойдем не только мы с ЖанКлодом,
но и все волки. План Зика и Бахуса разваливался на части. Гиены и полулюди
перебьют нашу стаю. Всех перебьют, все погибнут.
Я снова вскрикнула, и Химера оказался передо мной, схватил меня лапой за
тенниску, и его когти расцарапали мне грудь. Он отвел другую руку назад, и время
будто остановилось и пошло медленно-медленно. Вагон времени у меня был, чтобы
решить, что делать, и все равно времени не было совсем. Я ощущала, как клокочет
воздух в груди Ричарда, как Ричард начинает умирать. Тело Мики вздрогнуло в
последний раз и застыло.
Я завопила без слов, потянулась за чем-то, чем угодно, лишь бы спасти их. Пришла
моя сила, моя сила, и единственное, что я могла сделать, чтобы спасти нас всех. Это
было худшее из деяний, что я видела, сделанное в своей жизни, но я не колебалась.
Я не звала свою силу - не было времени. Я стала собственной силой. Она потекла
вверх, через меня, мгновенно, разлилась по рукам. Одной рукой я коснулась мохнатой
лапы, которая меня держала, другой блокировала удар летящей ко мне руки.
Блокировала - и свободной рукой обвила руку Химеры, теперь обе мои руки касались
его бицепсов. И когда площадь соприкосновения стала достаточной, я вызвала силу,
которую узнала в Нью-Мексико. Когда я вызываю зомби, я помещаю энергию в труп,
делая то, что лежит в могиле, реальным и прочным. Здесь было все наоборот. Я
забрала энергию, высосала ее, сделала льва непрочным, нереальным.
Мех потек под руками, я касалась человеческой кожи. Передо мной рухнуло на
колени тело Орландо Кинга. Глаза Орландо с ужасом смотрели мне в лицо - может
быть, хотели умолять. Но он не попросил меня прекратить, и, честно говоря, я не знала
бы, как это сделать.
Он закричал на секунду раньше, чем его кожа побежала морщинами, будто
десятилетия пронеслись над ним. Я питалась от него, от его сути, от того, чем он был.
Энергия бежала по моему телу, танцевала по коже, пела в костях, прыгала приливом
радости по всем нитям моего существа и вне их. Я ощутила, как она летит к Мике, по
той связи, которая вызывала желание прикоснуться к нему, когда мы бывали рядом.
Сила нашла Ричарда и заставила его дышать. Она пролилась ко всем волкам, и они уже
не зависели от сломленной воли Ричарда, у них была моя воля, а я хотела жить. Я
хотела, чтобы все мы жили. Мы будем жить. Мы будем жить, а наши враги умрут. Да
будет так. Я так сделаю. Жизнью Орландо Кинга я напитала своих леопардов, своих
волков и - на расстоянии - своих вампиров, напитала волей. Волей к жизни, волей к
битве, к выживанию.
И все это время Орландо Кинг кричал. Он кричал, а тело его вытекало сквозь мои
руки. Кожа его была как грязная бумага на костях, когда я наконец отпустила его. Он
упал набок, огромное тело стало легким, как воздух, но он все еще кричал. Ужасные
прерывистые звуки вылетали из него очередью, но во мне не было жалости. Только
прилив силы вздымался во мне как крылья птицы.
Мика стоял рядом со мной в облике черного и мохнатого человека-леопарда.
Живот его был цел, залечен, и только отчасти из-за перемены. Огромный пятнистый
леопард размером с пони ходил вокруг нас, крадучись, шипя на останки Орландо.
Черри в своем мехе была невредима, даже без следов крови.
Наверное, я дольше, чем мне кажется, стояла там, высасывая жизнь Орландо
Кинга. Достаточно, чтобы они сорвали цепи, достаточно, чтобы они перекинулись и
исцелились. И висящие мужчины тоже меняли облик. С переменой они разрывали
цепи, залечивали раны и падали на землю в пятнистом мехе, с когтями. Они
обнюхивали останки Орландо, издавая странные лающие звуки, а он все кричал.
Голос Мики прозвучал как сквозь шерсть, грубовато в этом новом обличии:
- Твои глаза как ночное небо, полное звезд.
Мне не нужно было зеркало, чтобы понять, о чем он. Глаза у меня были черные,
бездонные и темные с далеким светом звёзд в этой темноте.
Такие глаза были у Обсидиановой Бабочки, а мои глаза стали такими, когда она
коснулась меня своей силой.
Открылась дальняя дверь, и ввалилась волна волков. Шанг-Да и Джемиль тащили
между собой Ричарда. Он оставался в облике человека, отказываясь перекидываться и
исцеляться.
Волки, одни в человеческом облике, другие нет, подходили коснуться меня,
лизнуть, припасть передо мной к земле. Они рычали и клацали зубами на иссохшую
тварь, вопящую на полу.
Джемиль и Шанг-Да помогли Ричарду пройти по комнате и остановиться передо
мной и Микой. И только тут я заметила, что у него глаза такие же черные с той же
игрой холодных звезд. Я подумала, не такие ли глаза стали сейчас и у Жан-Клода, и
прилетевшая мысль сказала мне, что да. Жан-Клод грелся в потоке силы. Ричард
смотрел на меня так, будто я переехала его маму. Боль на его лице не была связана с
заживающими ранами. Я еще на кусок уменьшила его человеческую сущность - или
это у него было такое чувство.
Он посмотрел вниз, на вопящую тварь, этими звездными глазами, и спросил:
- Как ты могла сделать такое?
- Я сделала то, что должна была сделать.
Он мотал головой, глядя на это:
- Я не настолько хотел жить.
- Я хотел, - сказал Мика.
Они встретились глазами: черные и зелено-золотые. Что-то вроде бы пробежало
между ними, и Ричард снова повернулся ко мне:
- Он умирает?
- Не совсем так.
Он закрыл глаза, и я успела заглянуть в него раньше, чем он поставил щиты. Не
ужас заставил его побледнеть - тот факт, что прилив силы был лучшим ощущением,
испытанным им за всю жизнь. Щиты его закрыли, но глаза остались бездонночерными.
- Уведите меня отсюда.
- Перекинься, Ричард, исцелись, - сказала я.
Он только качнул головой:
- Нет.
- Черт побери, Ричард!
Он только еще раз повторил: "Нет", потом Джемиль и Шанг-Да повели его к двери.
Я смотрела вслед, но не пыталась его окликнуть. Изо всех сил стараясь не думать о
нем, я опустилась на колени возле обтянутого кожей скелета, в который превратила
Орландо Кинга. Я знала, как вернуть ему его энергию, и это тоже будет своего рода
прилив силы, но Орландо хотел умереть, а Химеру опасно оставлять в живых. Я
сделала, что хотел Орландо, и вынесла приговор Химере. Еще раз я вызвала свою
магию, влила ее в эту страдающую и вопящую тварь и выпустила душу. Она
вспорхнула мимо меня невидимой птицей, и тело испустило долгий свистящий вздох,
который часто бывает последним звуком. Орландо Кинг умер неузнаваемым - разве
что по отпечаткам зубов.
Мика помог мне встать - он снова вернулся в человеческий облик. Я бы сказала,
что Мика превращается легче любого другого, если бы не видела Химеру. Он втянул
меня в круг своих рук, и я прижалась лицом к его голой шее, втянула запах его кожи, и
ardeur взметнулся во мне, будто ждал того. У него руки покрылись гусиной кожей, и
он нервно засмеялся:
- Не знаю, гожусь ли я на это. У меня был трудный день.
Я обняла его за спину, прижалась лицом к груди, чтобы услышать сильное и
ровное биение сердца. И по совершенно непонятной мне самой причине заплакала, и
ardeur смыло потоком слез и рук. Рук не только Мики, но и волков, и гиен, и
леопардов, которые не послушались и приехали драться. И наконец, Зика и бывших с
ним полулюдей. Все меня трогали, метили запахом, слезами, смехом. Мы смеялись и
плакали, выли и рычали, издавали все звуки, которые только хотели. Ричард пропустил
отличный праздник победы.
Эпилог
Ричард все-таки сделал меня своим Больверком. Но его подругой я быть перестала.
Не могу даже сказать, расстроило это меня или нет. Он свободен выбрать себе другую
лупу, хотя я не уверена, что стая с ним согласится. Кажется, я их всех вполне
устраиваю. Мой первый приказ как Больверка Клана Трона Скалы был казнить
Джейкоба. Пэрис до сих пор жива - по настоянию Ричарда. Я считаю это ошибкой, но
он у нас Ульфрик. Ну и ладно.
В полнолуние я не покрылась мехом. Очевидно, Жан-Клод был прав насчет того,
что леопард - мой подвластный зверь, как Дамиан - мой слуга-вампир. Я
приобретаю способности Мастера Вампиров - кто бы мог подумать.
Змеелюди и Марко погибли в бою. Остальные оборотни Химеры разошлись по
соответственным группам. У нас теперь есть коалиция оборотней, задача которой -
обеспечить между группами лучшее взаимопонимание. Я председатель, хотя пыталась
отвертеться от этой должности. Мика и его пард остались в городе.
Мы с Микой продолжаем встречаться, если можно так назвать жизнь в одном доме
и спанье в одной постели. Но с Жан-Клодом я не рассталась - встречаюсь теперь с
обоими. Я - человек-слуга Жан-Клода и больше не могу от этого прятаться. ЖанКлод
тоже не ужасался тому, что я сделала с Орландо Кингом. Ему было приятно,
приятно, что мы победили, что мы все выжили. Они с Микой вроде ладят пока что. Я
жду, что вот-вот в стену прилетит второй сапог и они набросятся друг на друга, но
пока что все в порядке.
Мы спасли Джозефа, Царя львов, и его жена все еще беременна, уже четыре месяца
миновало, и пока так и остается - рекорд. Нарцисс оказался гермафродитом, и он
тоже беременный. Я не уверена, что следует разводить эту породу, особенно учитывая,
кто отец, но меня не спрашивают.
Царь кобр и его сын оба погибли - их убили сразу, как только Химера их сломал.
Я просыпаюсь между Микой и Натэниелом. Нельзя питать ardeur каждый день от
одного и того же мужчины, пусть и ликантропа. Вот почему говорят, что суккубы и
инкубы убивали своих жертв. Действительно можно залюбить человека до смерти - в
буквальном смысле. Поэтому я кормлюсь на Мике и Натэниеле. Мика у меня НимирРадж,
а Натэниел - pomme de sang. Нет, с Натэниелом я не имею сношений. Оба они
довольны такой организацией, хотя я все еще никак не могу привыкнуть. И все еще
надеюсь, что ardeur пройдет.
Люди Белль Морт связались с Жан-Клодом. Договорились о визите Мюзетт, одной
из лейтенантов Белль. Услышав ее имя, Ашер и Жан-Клод побледнели.
Ронни ужасается, что меня чуть не убили, но это не заставило ее быть разумнее по
вопросу о моей личной жизни. И мы снова очень редко видимся. Может быть, Мика
станет моим новым партнером для тренировок - не поймите меня неправильно.
Я все еще люблю Ричарда, но это не играет роли. Тут ничего не выйдет. Он не
может принять себя такого, как есть, да и меня тоже. Никому из нас не переменить
свою природу, а мне уже и не хочется. Мика принимает меня такой, как есть, целиком.
Он любит меня всю - от игрушечных пингвинов до хладнокровной прагматичности.
Его, как и Жан-Клода, не напрягают мертвые тела на полу. Я надеюсь, что Ричард
когда-нибудь придет к миру с самим собой, но это уже не моя проблема. Безопасность
стаи я буду обеспечивать с ним или без него.
В общем, когда я просыпаюсь на шелковых простынях, я знаю, что я у Жан-Клода.
Если на чисто хлопковых, то я у себя дома. Но где бы я ни была, Мика всегда со мной.
Я засыпаю, уткнувшись в его гладкую теплоту, вдыхая медовую сладость его кожи.
Иногда простыни пахнут одеколоном Жан-Клода, иногда нет. Иногда у Мики на теле
два аккуратных следа клыков, и я чувствую, как Жан-Клод у себя в гробу устраивается
на день, довольный и сытый, полный секса от меня и крови от Мики. Жизнь чертовски
хороша, даже если ты мертв.
Закладка в соц.сетях
