Жанр: Триллер
Паранойя
...астоящей работе - о
шпионаже.
- Как мне шпионится? Пока не очень.
- Ты многим рискуешь. Сочувствую. Ты встречаешься со своими старыми
дружками?
- Конечно.
- Я не хочу, чтобы ты с ними порывал. Это может показаться подозрительным. Но
не вздумай проболтаться. С дерьмом смешаю.
- Понял.
- Я так понимаю, тебе не нужно напоминать о последствиях провала?
- Нет, не нужно.
- Хорошо. Работенка не из легких, однако по сравнению с тюрьмой - просто
малина.
- Между прочим, мне даже нравится в "Трионе". - Я говорил чистую правду,
хотя знал, что Уайатт воспримет это как выпад в свою сторону.
Он поднял глаза и ухмыльнулся, не переставая жевать.
- Рад слышать.
- Скоро наша команда будет представлять продукт самому Огастину Годдарду.
- Старине Джоку Годдарду? Ну, ты быстро увидишь, какой он хвастливый и
напыщенный старый болтун. По-моему, он и вправду верит в то, что пишут про него
подхалимы в "Форчун". Вроде того, что он совесть эпохи высоких технологий. Джок
думает, что его дерьмо не пахнет!
Я кивнул. А что на это можно сказать? Я же не знал Годдарда и не мог ни
согласиться, ни возразить. Впрочем, то, что Уайатт ему завидовал, было очевидно.
- Когда ты встречаешься с этим старпером?
- Через пару недель.
- Посмотрю, чем тебе помочь.
- Буду очень рад.
Зазвонил телефон, и Уайатт тут же его взял.
- Да? - Он минуту послушал. - Хорошо.
И повесил трубку.
- Ты что-то нащупал. Через неделю или две получишь полную информацию по
Алане Дженнингс.
- Как по Лундгрену и Соммерс? Ясно.
- Нет, гораздо подробнее.
- Почему?
- Потому что ты будешь оттуда плясать. Эта Алана - твой ключик. Ты добыл
кодовое название проекта, а сейчас найдешь имена всех, кто как-то связан с "Авророй".
Всех, от руководителя до уборщицы.
- Как? - вырвалось у меня, и я тут же об этом пожалел.
- Сам разберешься. Это твоя работа! И сделаешь это завтра.
- Завтра?
- Вот именно.
- Хорошо! - Мой голос зазвучал вызывающе. - Тогда вы получите все, что
хотели, так? И мы будем квиты.
- О чем ты? - осклабился Уайатт, сверкнув крупными белыми зубами. - Мы
только начали.
25
Я трудился днем и ночью, дико уставал. Вдобавок к обычной работе в "Трионе" я
каждый вечер допоздна копался в Интернете или читал секретные файлы конкурентов
от Мичема и Уайатта, чтобы потом казаться умнее. Ехать домой приходилось долго, в
огромном потоке машин, и пару раз я чуть не заснул за рулем. Я открывал глаза,
вздрагивал и в последний момент успевал не выехать на встречную полосу или не
врезаться в машину впереди. После обеда начинал клевать носом, и для того, чтобы не
вырубиться прямо в кубике, заглатывал гигантские дозы кофеина. Я мечтал, как ухожу
прямо посреди дня, забираюсь в свою берлогу, под одеяло, и засыпаю глубоким сном.
Я жил на кофе и диетической коле. Под глазами постоянно были темные круги.
Трудоголики хотя бы ловят кайф от своих мучений. Меня же гнали вперед кнутом, как
лошадь из романа о царской России.
Между прочим, перегрузки - это еще не самое страшное. Хуже было то, что я
начал путать свою "настоящую" работу и "прикрытие". Я в поте лица бегал с собрания
на собрание, стараясь не проколоться, потому что знал: дай я Норе только почуять
кровь, и она вцепится в меня, как акула. Времени на шпионаж и сбор информации по
"Авроре" почти не оставалось.
Иногда на собраниях группы "Маэстро" или в столовке я встречал Морддена. Он
часто останавливался поболтать, но ни разу не вспоминал о том, как видел (или не
видел) меня в офисе Норы. Может, и правда не видел. Или почему-то не хотел об этом
говорить.
Каждый второй-третий вечер приходило электронное сообщение от "Артура", в
котором спрашивали, как идет расследование и почему я, так меня и разэтак, настолько
торможу.
Я оставался на работе допоздна и дома бывал редко. Сет сначала заваливал меня
телефонными сообщениями, но через неделю перестал. Меня забыли почти все, с кем я
раньше тусовался. Иногда я выкраивал полчаса, чтобы заехать к отцу. Он так
разозлился, что я уделяю ему мало внимания, что и смотреть на меня не хотел. Между
отцом и Антуаном возникло некое перемирие, похожее на "холодную войну". По
крайней мере Антуан не грозился уйти. Пока.
Вот и в этот раз я задержался на работе, чтобы забрать из офиса Норы свой
шпионский приборчик. Все прошло быстро и без осложнений. Морддена нигде не
было видно; мой друг - любитель "мустангов" обычно делал обход между десятью и
десятью двадцатью, и я успел до него. Уложился меньше чем в минуту.
В этом крошечном кусочке провода теперь хранились сотни тысяч ударов по
клавишам, в том числе пароли Норы: вставляй в компьютер и переписывай.
Заниматься этим у себя в кубике я не стал: кто знает, какие программы-детекторы
запущены в сеть "Триона"? Рисковать ни к чему.
Как-то ночью я подключился к корпоративному сайту из дома. На всякий случай
напечатал "Аврора" в строке поиска, хотя, конечно, ничего не нашел. Стоп, а если так?
Я ввел имя Аланы Дженнингс. Открылась ее страничка - без фотографии в отличие
от многих других, зато с полезной информацией: внутренний номер телефона, пост
(коммерческий директор, исследовательский отдел революционных технологий),
номер отдела, который совпадал с электронным адресом.
Вот этот номер мне сейчас и пригодился. В "Трионе", как и в "Уайатте", кроме
личного номера, у каждого есть номер отдела. Достаточно ввести его в корпоративную
базу данных, чтобы получить список тех, кто работает в одном отделе с Аланой
Дженнингс - а значит, в проекте "Аврора".
Конечно, список вряд ли полный: сотрудники из "Авроры" могут пахать на одном
этаже, но в разных подразделениях. Впрочем, сорок семь фамилий - это уже что-то. Я
распечатал их страницы и сложил в папку, надеясь, что это на какое-то время успокоит
людей Уайатта.
Домой я вернулся около десяти. Уже собирался сесть за компьютер и посмотреть,
что там напечатала Нора, как вдруг заметил что-то необычное. Посреди покрытого
пластиком кухонного стола - я купил его в комиссионке за сорок пять баксов -
лежал толстый желтый конверт.
Утром его не было. Опять молодчики Уайатта ко мне залезали. Наверное, хотят
показать, что от них не спрятаться. Понял, не дурак. А может, так просто легче
доставить секретную информацию. И все-таки мне этот жест активно не понравился.
В конверте оказалось обещанное Уайаттом объемистое досье на Алану Дженнингс.
При виде стопки фотографий мой интерес к паролям Норы испарился. А эта Алана
Дженнингс очень, очень даже ничего...
Я сел в кресло и углубился в чтение.
На досье явно ушла уйма денег, сил и времени. Частные сыщики ходили за Аланой
повсюду и подробно описали ее режим, привычки и дела. Вот фотографии, где она
входит в здание "Триона". Вот она с подругами играет в теннис; тренируется в
женском спортивном клубе; выходит из синей "мазды миаты". У Аланы были
блестящие черные волосы, голубые глаза и стройная фигура (спортивный костюм из
лайкры не оставлял в этом сомнений). Иногда она надевала черные очки в тяжелой
оправе - такие носят красивые женщины, чтобы подчеркнуть свой ум, серьезность и
красоту, которую не испортят даже уродливые очки. В них Алана казалась еще
сексуальнее (может, поэтому она их и носила).
Через час я знал об Алане больше, чем обо всех своих бывших девушках. Она была
не только красива, но и богата - это в два раза опаснее. Родилась в Дарьене, штат
Коннектикут, училась в школе мисс Портер в Фармингтоне, а потом в Йельском
университете. Изучала лингвистику, специализировалась по литературе Америки,
прошла курсы информатики и электротехники. Судя по аттестату, училась отлично и
на третьем курсе была приглашена в общество "Фи-бета-каппа". Ну что ж, значит, она
еще и умна. Тройная опасность.
Люди Мичема узнали все о финансовом положении Аланы и ее семьи. Алана
владела доверительной собственностью в несколько миллионов долларов. Впрочем, у
ее отца, директора небольшого производства в Стэмфорде, портфель весил
значительно больше. В семье было еще два ребенка, младшие сестры Аланы: одна пока
училась, другая работала в "Сотбис", в Манхэттене.
Поскольку Алана звонила родителям чуть ли не каждый день, легко было
предположить, что у них теплые отношения. (В досье вложили распечатку звонков за
год. К счастью, за меня их уже просмотрели и обобщили.) Она была не замужем, вроде
бы ни с кем не встречалась и жила в собственной квартире в очень богатом районе
неподалеку от головного офиса "Триона".
Каждое воскресенье Алана делала покупки в супермаркете здорового питания. Как
видно, она была вегетарианкой, потому что никогда не брала ни мяса, ни птицы, ни
даже рыбы. Алана ела фрукты, ягоды, злаки. Она не ходила в бары, хотя иногда
заказывала спиртное из магазина в своем районе. Ну вот, хоть одна слабость. Любимый
сорт водки - "Грей Гус", джина - "Танкерей Малакка". Раз-два в неделю Алана
посещала рестораны, причем не фаст-фуды вроде "У Денни", "Эпл-биз" или "Хутерз".
Она предпочитала шикарные, "гурманские" заведения: "Чакра", "Альто", "Базз" или
"Ом". Ее часто видели в тайских ресторанах.
Как минимум раз в неделю Алана ходила в кино, обычно заказывая билеты
заранее, на "Фанданго". Бывало, что она смотрела типично женские мелодрамы, но
чаще - иностранные Фильмы с большой буквы. То есть ей нравилось какое-нибудь
"Дерево для деревянных башмаков", а не "Свиньи-3". Ну и ладно. Алана покупала
книги в Интернет-магазинах, например, на "Амазоне" или "Барнс энд Ноубл": модную
серьезную литературу, кое-что из латиноамериканцев и довольно много о
кинематографе. Недавно она увлеклась книгами о буддизме, мудрости Востока и
прочей ерунде. Оттуда же ей приходили фильмы на ди-ви-ди, в том числе подарочный
набор всех "Крестных отцов" и несколько классических "черных детективов"
сороковых годов вроде "Двойной страховки" с Фредом Макмюрреем и Барбарой
Стэнвик. Кстати, "Двойную страховку" Алака покупала дважды: один раз - несколько
лет назад, на видеокассете, а второй - сравнительно недавно, на ди-ви-ди. Как видно,
это ее любимый фильм.
Кроме того, Алана собирала чуть ли не все записи Ани Ди: Франко и Аланис
Морисетт.
Я постарался запомнить информацию. Значит, вот она какая, эта Алана
Дженнингс... У меня начал вырисовываться план.
Итак, в субботу, надев свежекупленный белый спортивный костюм (обычно я
играю в теннис в обрезанных джинсах и футболке) и итальянские часы для
ныряльщиков (дорогие до абсурда, но без них никак), я отправился в эксклюзивный
"Клуб мяча и ракетки", где Алана Дженнингс, если верить досье, играет почти каждую
неделю. Я заранее позвонил в клуб: мол, встречаюсь с такой-то завтра, а время забыл и
телефон не отвечает, когда там запись? Легко. Парная игра на четыре тридцать.
К четырем меня ждал заведующий, чтобы провести небольшую экскурсию.
Устроить это было не так-то просто: клуб частный, не для людей с улицы. Пришлось
загрузить Мичема, чтобы Уайатт через третье, а лучше четвертое лицо нашел богатого
знакомого, который бы меня порекомендовал. Богатый знакомый оказался членом
клубного комитета и явно имел там немалый вес, потому что Джош, заведующий,
взялся за дело очень активно. Мне даже дали гостевой пропуск на день, чтобы
осмотреть корты (а их было много: и простые, и с глиняным покрытием, и в зале, и на
улице) и при желании поиграть.
Издали клуб напоминал роскошные ньюпортские коттеджи: красивый особняк
посреди изумрудно-зеленого моря идеально подстриженной травы. В кафе я отцепился
от Джоша: сделал вид, что увидел знакомого, и помахал ему. Джош хотел было найти
мне партнеров, но я заверил его, будто теперь справлюсь сам.
Через пару минут в кафе появилась Алана. Не заметить ее было невозможно.
Рубашка с именем Фреда Перри подчеркивала красивую грудь (на шпионских снимках
было видно меньше); глаза оказались не просто голубыми, а ослепительно синими.
Алана пришла не одна, а с подругой своих лет. Обе взяли минералку. Я сел за столик
поближе, но сзади, вне ее поля зрения. Нужно слушать и наблюдать, не попадаясь ей
на глаза, а то плакала моя конспирация. И я, конечно, не Брэд Питт, однако и не урод,
обделенный женским вниманием. Главное - осторожность.
Хоть я и не знал, откуда эта подруга, было ясно, что говорили они с Аланой не о
работе. Вряд ли они коллеги по "Авроре". Жаль: значит, я не подслушаю ничего
интересного.
У Аланы зазвонил мобильник.
- Алло, - сказала она. Бархатный голос, утонченный акцент человека с
прекрасным образованием и без манерности. - На самом деле? Мне кажется, это
результат...
Я навострил уши.
- Кит, да ты же сократил время изготовления в два раза! Невероятно!
Это явно о работе. Я чуть подался вперед. За смехом, звоном тарелок и стуком
мячей было почти ничего не слышно. Мимо ломился какой-то толстяк, пузом задел
мою колу и расхохотался, заглушая голос Аланы. Да проваливай же, урод!
Наконец толстяк отошел. Алана заговорила тише, и до меня доносились только
обрывки фраз: "...Конечно, это ведь главный вопрос, да?.. Я бы тоже хотела знать".
Потом немного громче: "Спасибо, что позвонил. Молодчина!" И она нажала на отбой.
- Работа, - извинилась Алана перед спутницей. - Я бы отключилась, но должна
быть всегда на связи. А вот и Дрю!
К ним подошел высокий парень лет тридцати с небольшим. Бронзовый загар,
широкий и плоский, каку гребца, торс. Он поцеловал Алану в щеку. Только Алану.
- Привет, малышка.
Ничего себе! Болваны Уайатта проглядели, что она с кем-то встречается!
- Привет, Дрю. А где Джордж?
- Он тебе не звонил? - удивился Дрю. - Вот гад. Забыл, что на выходные к нему
приезжает дочка.
- Так мы остались без четвертого? - спросила вторая женщина.
- Сейчас кого-нибудь найдем, - ответил Дрю. - Как это он до сих пор не
позвонил? Тормоз несчастный!
У меня в голове будто зажглась лампочка. Не долго думая я отбросил свой
тщательно разработанный план анонимного наблюдения и принял волевое решение.
Короче, я встал и сказал:
- Простите?
Они повернулись ко мне.
- Вам нужен четвертый?
Я назвался своим настоящим именем, сказал, что пришел в первый раз -
посмотреть, что за клуб, и ни слова про "Трион". Они, похоже, мне обрадовались.
Наверное, увидев мою профессиональную титановую ракетку "Йонекс", они решили,
будто я профи, хоть я и побожился, что играю неважно и вообще все забыл. В
принципе не соврал.
Мы пошли на корт под открытым небом. Погода была солнечная, теплая и
довольно ветреная. По одну сторону сетки встали Алана с Дрю, по другую - мы с ее
подругой, которую, как выяснилось, звали Джоди. Обе девушки играли неплохо,
правда, на Алану было смотреть приятнее. Она не напрягалась, изящно отбивала левой
и всегда принимала мячи. Ни одного лишнего движения, подачи простые и меткие - в
общем, играла она так же естественно, как дышала.
А вот Красавчика я недооценил. Он оказался серьезным противником. Начал я так
себе, долго вспоминал, как играть, и дважды потерял подачу, к явной досаде Джоди.
Пока я разыгрался, Дрю уже вообразил, что попал на Уимблдон. Чем лучше
получалось у меня, тем жестче он вел себя - до смешного. Вскоре Дрю носился по
всей площадке, отбивая мячи Аланы. Та хмурилась. Похоже, они когда-то встречались
и от романа остался осадок.
Наконец самцы-альфы сцепились в открытую. Дрю бил прямо в меня, со всей
силы, причем часто перебрасывал так, что они с Аланой начали проигрывать. Я этим,
конечно, воспользовался: если он залезал под сетку, делал обманные удары и так далее.
Красавчик возбудил во мне чувство соперничества, и очень хотелось ткнуть его носом
в грязь. "Моя иметь женщина вон того троглодита". К счастью, в мою потную голову
быстро закралось сомнение: а для этого ли я сюда явился? Я тут же расслабился и стал
играть сдержаннее. Пусть ошибается Дрю.
Когда все кончилось, Дрю подошел к сетке, пожал мне руку и похлопал по спине.
- А ты неплохой игрок! Основательный, - сказал он фальшиво дружелюбным
тоном.
- Ты тоже, - отозвался я.
Он пожал плечами:
- Старался за двоих.
Синие глаза Аланы гневно сверкнули. Она повернулась ко мне:
- Пойдем чего-нибудь выпьем?
Мы с Аланой сидели вдвоем на "веранде", как здесь называли деревянную
платформу с видом на корты. Джоди быстро сообразила - женская телепатия,
наверное, - чего хочет Алана, и оставила нас наедине. Дрю тоже все понял и
попрощался, хотя и не так вежливо, как Джоди.
Подошла официантка - старшеклассница со светлыми волосами, немного
похожая на лошадь.
Алана предложила мне заказать первым: мол, сама еще не решила.
- "Танкерей Малакка" с тоником.
Целую секунду Алана не сводила с меня удивленных глаз. Потом встрепенулась:
- То же самое.
- Сейчас посмотрю, у нас такого может и не быть, - сказала официантка, но
через пару минут вернулась с бокалами.
Мы немного поговорили о клубе, о посетителях ("все снобы", по словам Аланы), о
кортах ("лучшие в городе"). Эта девушка была слишком умна, чтобы вести дурацкие
беседы вроде "Где ты работаешь? Да? А я..." О "Трионе" она не говорила, и я не стал.
Только как вести себя потом, когда обнаружится столь странное совпадение: "Эй, да
ты же занял мое старое место!"? Черт меня дернул влезть к ним в компанию! Сидел бы
себе и пас ее издали. Ладно, хоть на работе не видимся. Может, люди из "Авроры"
входят через другую дверь?
Несмотря на мрачные мысли, джин быстро ударил мне в голову. И солнышко такое
теплое, и разговор ладится...
- Не обижайся на Дрю. Он совсем не умеет владеть собой, - сказала Алана.
- Хорошо играет.
- Иногда он ведет себя отвратительно. А в тебе увидел соперника. Дуэль на
ракетках, одним словом.
Я улыбнулся:
- Совсем как у Ани Ди Франко, да? "Ведь любое орудие станет оружием, если
крепко в руку взять".
Глаза Аланы засияли.
- Точно! Любишь Ани?
Я пожал плечами:
- "Наука в погоне за деньгами, а деньги всегда в цене..."
- "...и даже таланты и гении платят за все вдвойне", - подхватила она. - Среди
мужчин это редкость.
- Значит, я особо чувствительный, - сказал я с притворной невозмутимостью.
- Пожалуй! Надо продолжить знакомство, - улыбнулась она.
Я не ослышался? Она приглашает меня на свидание?!
- Неплохая идея, - ответил я. - Как ты относишься к тайской кухне?
К отцу я приехал в приподнятом настроении. Будто надел латы, которые не
пробьет никакая насмешка.
Еще с лестницы было слышно, как отец с Антуаном ругаются: папаня гнусаво
пищит, словно злобный птенец, Антуан ворчит басом. Я нашел обоих в ванной, и вот
какая картинка мне открылась: отец распластался на лавке с подушками под грудью и
подбородком, а мокрый до нитки Антуан шлепает огромными ладонями по его голой
спине.
Увидев меня, Антуан поднял голову:
- Привет, Адам!
- Этот сукин сын пытается меня уморить, - проверещал отец.
- Вывожу флегму из легких, - объяснил Антуан. - Там все прогнило, вот
гадость и застаивается. - Он снова зашлепал. Спина отца оказалась болезненно
бледная, белая как мука и совсем дряблая, будто мышц нет вовсе. Когда-то в детстве я
почти боялся его спины: жилистой, мускулистой. Сейчас смотрю на стариковское тело
с жалостью.
- Враль поганый! - сквозь подушки проныл отец. - Сказал, что просто
подышим паром. А сам ребра ломает к чертовой матери. Я же на стероидах, у меня
кости хрупкие, ты, ниггер несчастный!
- Эй, папа, - крикнул я, - кончай!
- Я тебе не тюремный петух, ниггер!
Антуан невозмутимо продолжал хлопать отца по спине.
- Папа, - сказал я, - этот парень гораздо больше и сильнее тебя. Неразумно с
ним ссориться.
В сонных глазах Антуана промелькнуло удивление.
- Слушай, я в камере насмотрелся на чистокровных арийцев. Болтливый доходяга
вроде этого - просто цветочек.
Я поморщился.
- Ах ты, сукин сын! - заорал отец. Между прочим, забыв про слово на букву "н".
Чуть погодя Антуан усадил отца перед телевизором и подключил трубками к
кислородному аппарату.
- Я недоволен, - хмуро пожаловался папаша телевизору. - Видел, каким
кроличьим дерьмом он меня пичкает?
- Это он про фрукты и овощи, - пояснил Антуан, устроившийся в кресле рядом.
- Я знаю, что он любит: открывал холодильник. Большая банка говяжьей тушенки,
венские сосиски и ливерка. Пока я здесь, никакой фигни вроде этой. Тебе нужна
здоровая пища, Фрэнк, чтобы укрепить иммунитет. Простудишься, схватишь
воспаление легких, попадешь в больницу, а мне что тогда делать? В больницу меня не
возьмут.
- Господи!
- И никакой колы, хватит уже травиться. Питье нужно, чтобы разжижать слизь,
но без кофеина. А еще калий и кальций, потому что ты употребляешь стероиды. -
Антуан деловито перечислял пункты, тыкая указательным пальцем себе в ладонь -
совсем как тренер боксера-тяжеловеса перед чемпионатом.
- Готовь какую хочешь отраву, я есть отказываюсь, - заявил отец.
- Сам себя уморишь. Ты же в десять раз слабее здорового, значит, ешь, копи
силы, расти мышцы и все такое. Если умрешь под моим присмотром, то уж не из-за
меня.
- Будто тебе не все равно, - парировал отец.
- Скажи еще, что я тебе могилу рою.
- Похоже на то.
- Если бы я хотел тебя убить, зачем тянуть кота за хвост? - сказал Антуан. -
Хотя ты, наверное, думаешь, мне нравится. Типа я тащусь.
- Логично, однако! - вставил я.
- Ты глянь, какие часики! - вдруг закричал Антуан. Я забыл снять "Панерай".
Видно, решил, что они все равно не заметят. - А ну покажь! - Он встал, подошел ко
мне и всплеснул руками: - Блин, да они ж тысяч пять стоят! - Почти угадал, между
прочим. Я смутился. Антуан получает меньше за два месяца работы. - Это
итальянские, для ныряльщиков?
- Да-да, - поспешно сказал я.
- Хватит меня дурить! - Отцовский голос скрипнул, как ржавая дверная петля.
- Хрен я вам поверю! - Тут он тоже увидел часы. - Ты выложил пять тысяч
долларов за долбаные часы? Ну и дерьмо! Ты хоть понимаешь, сколько я гнул спину за
пять тысяч баксов, пока тебя выучил? И все за какие-то часы?
- Это мои деньги, папа. - Я неуверенно добавил: - Капиталовложение.
- Ты меня что, за идиота держишь?! Какое еще, на хрен, вложение?
- Папа, послушай! Я только что сильно продвинулся по службе. Я работаю в
компании "Трион системс" и получаю раза в два больше, чем в "Уайатте", понимаешь?
Отец уставился на меня:
- Не знаю, какие это деньги, если ты швыряешься пятью тысячами - даже
сказать страшно!
- Хорошие деньги, папа. И если я хочу ими швыряться, то буду. Я их заработал.
- Он их заработал! - едко передразнил меня отец. - В следующий раз, когда
захочешь вернуть мне, - он сипло вдохнул, - не знаю даже сколько десятков тысяч
долларов, которые я на тебя угробил, это всегда пожалуйста.
Я чуть было не сказал, сколько денег я уже на него угробил, но успел сдержаться.
Минутное ощущение превосходства того не стоило. Я снова и снова повторял себе:
"Это не твой отец. Это его злобная карикатура, дурацкий мультяшка, замученный
преднизолоном и психотропами". Да только я понимал: он остался таким же козлом,
как и был раньше, только рубильник сволочизма повернулся еще на пару делений.
- Ты живешь в мире фантазий, - продолжал отец. Громкий вдох. - Ты думаешь,
что костюмы за две тысячи, часы за пять, туфли за пятьсот делают тебя таким же, как
они? - Он перевел дыхание. - А теперь послушай. Ты вырядился в карнавальный
костюм, как на Хэллоуин, и все. Ты ряженый. Я говорю это потому, что ты мой сын и
больше тебе этого никто не скажет. Ты обезьяна в смокинге, вот ты кто.
- О чем ты? - пробормотал я. Антуан тактично вышел из комнаты. Я покраснел.
"Он больной человек, - повторял я себе. - У него эмфизема в последней стадии.
Он при смерти и не понимает, что говорит".
- Думаешь, когда-нибудь станешь одним из них? Мечтаешь небось, а? И они тебя
примут, впустят в закрытые клубы, чтобы ты трахал их дочерей и играл с ними в
гребаное поло! - Отец еле-еле вдохнул. - Они-то знают, кто ты, сынок, и откуда.
Может, они и впустят тебя в свою песочницу, да как только ты забудешь, кто ты на
самом деле, кто-нибудь обязательно напомнит.
Все, хватит! Заткнись наконец!
- Папа, в мире бизнеса все по-другому. - Я проявлял чудеса терпения. - Это не
клуб. Все замешено на деньгах. Если помогаешь им делать деньги, значит, ты нужен.
- Ах, ну-у-ужен! - закивал отец. - Прекрасно сказано! Ты им нужен, как
туалетная бумага тому, кто хочет посрать, ясно? А когда они вытрут задницу, то смоют
тебя вместе с дерьмом. Им интересны победители, а ты - неудачник, и они не дадут
тебе об этом забыть.
Я закатил глаза, покачал головой, но промолчал. В виске пульсировала вена. Вдох.
- Вообразил о себе черт знает что! И живешь в долбаном мире фантазий, как твоя
мать. Она думала, что я ее недостоин, а сама кто была? Пшик, ноль без палочки. Одни
фантазии. И ты такой же. Ноль без палочки. Два года морил мозги в частной школе,
выучился в дорогом колледже, а как был никем, так и остался.
Отец опять вдохнул и добавил почти мягко:
- Я говорю это потому, что не хочу, чтобы тебя трахали так, как трахали меня,
сынок. Как в той гребаной школе. Все эти богатенькие мамы и папы считали меня
чужаком. И представляешь, до меня не сразу дошло, что они правы. Я им чужой. Я не
такой, как они. И ты тоже. Чем скорее это поймешь, тем лучше.
- Лучше? Как тебе? - не удержался я. Само вырвалось. Он уставился на меня
своими глазами-бусинками.
- Я хотя бы знаю, кто я такой. А ты, поганец, забыл.
Воскресенье - единственная возможность выспаться. И конечно, Арнольд Мичем
назначил встречу на самую рань. Вчера я вставил в ежедневное письмо имя "Донни":
значит, имеется информация. Мичем тут же ответил - приказал явиться на стоянку
одного хозмага ровно в девять.
В магазине уже толпились люди - не все по воскресеньям дрыхнут, - народ
покупал доски, плитку, дрели, семена травы и удобрения.
Минут через тридцать рядом с моей "ауди" притормозила черная "БМВ". Ну очень
странно смотрится на фоне всяких пикапов и внедорожников! Арнольд Мичем
нарядился в голубой кардиган и, похоже, ехал на гольф. Он знаком поманил меня в
машину.
Я вручил ему компакт и папку.
- И что у нас тут? - спросил о
...Закладка в соц.сетях
