Жанр: Триллер
Рассказы
...уждать отчеты, - медленно произнес он. - Я здесь для того,
чтобы найти решение проблемы, стоящей в данный момент передо мной. И я очень
рассчитываю на вас, мистер Крэбтри, в надежде, что вы поможете мне найти это
решение.
- Решить проблему? - Приятное ощущение собственной значимости разлилось в душе
мистера Крэбтри. - Я сделаю все, чтобы помочь вам, мистер Спелвин, поверьте.
Все, что только от меня зависит.
Выпученные глаза как будто ощупывали сидящего, выражая сомнение и озабоченность.
- Тогда скажите мне, мистер Крэбтри, как вы относитесь к тому, чтобы убить
человека?
- Я? - сказал мистер Крэбтри. - Как я отношусь... Боюсь, что не совсем понимаю
вас, мистер Спелвин.
- Я сказал, - повторил Спелвин, отчеканивая каждое слово, - как вы относитесь к
тому, чтобы убить человека?
У несчастного отвисла челюсть.
- Но я бы не смог. Нет, не смог бы. Это же.., это же убийство, выговорил наконец
он.
- Вот именно, - ответил Спелвин.
- Но вы шутите? - пробормотал мистер Крэбтри, пытаясь заставить себя засмеяться.
Попытка успеха не имела: из горла вырвалось лишь сдавленное пыхтенье. Но даже
это жалкое подобие смеха оборвалось при виде каменного лица напротив. - Простите
меня, мистер Спелвин, я ужасно сожалею. Вы понимаете, это не совсем обычно.., не
тот случай, когда...
- Мистер Крэбтри, в финансовых журналах, которые вы так прилежно изучаете, вы
найдете мое имя - я имею в виду мое настоящее имя бесчисленное число раз. Куда
бы я ни протянул свою руку - мои пальцы всегда хватают самые лакомые куски. Или,
если употребить громкие слова, я настолько богат и власть моя так велика, как
вам и не снилось в ваших самых фантастических снах - допустим, что таковые вам
снятся.
Человек никогда не достигнет такого высокого положения, если будет тратить время
на бессмысленные шутки или на пустую болтовню с подчиненными. Мое время крайне
ограничено, мистер Крэбтри. Если вы не в состоянии ответить на мой вопрос, так и
скажите, и покончим на этом.
- Я думаю, что я не способен на это, - жалобно ответил мистер Крэбтри.
- Вам следовало сразу сказать, - заметил Спелвин, - и не возбуждать во мне
чувство гнева. Откровенно говоря, я был уверен, что вы так и скажете, иначе мне
пришлось бы пережить большое разочарование.
Понимаете, мистер Крэбтри, я завидую, искренне завидую безмятежности вашего
существования. Вам не приходится сталкиваться с подобными проблемами. Увы, со
мной дело обстоит иначе. На одном из витков моей карьеры я допустил ошибку -
одну-единственную ошибку, которой отмечено мое восхождение к богатству. И в
определенный момент эта ошибка привлекла внимание человека, ум и жестокость
которого сочетаются самым опасным образом. С тех пор я оказался в его власти.
Он, попросту говоря, шантажист, обычный шантажист, и за свой товар он слишком
дорого запросил, а значит, теперь платить придется ему самому.
- И вы намерены, - спросил мистер Крэбтри хриплым голосом, - убить его?
В знак протеста Спелвин выставил вперед пухлую руку.
- Если бы муха села на эту ладонь, - сурово начал он, - я и то не нашел бы в
себе силы сомкнуть пальцы и тем самым погубить живое существо. Скажу вам прямо,
мистер Крэбтри, я абсолютно не способен на акт насилия. Это прекрасное качество,
но в данном случае оно становится помехой, поскольку этот человек подлежит
обязательному уничтожению. - Он сделал паузу, затем продолжил:
- К услугам наемного убийцы я обратиться не могу. Совершенно очевидно, что это
означает сменить одного шантажиста на другого - бессмысленное занятие, как вы
сами понимаете. - Еще одна пауза. - Так что напрашивается один-единственный
вывод: уничтожение моего мучителя целиком ложится на вас.
- На меня! - крикнул несчастный мистер Крэбтри. - Но я не могу, нет-нет, не
могу!
- Послушайте, мистер Крэбтри, - резко перебил его Спелвин, - вы ставите себя в
опасное положение. И прежде чем вы зайдете слишком далеко, уясните себе
следующее: ваш отказ выполнить мою просьбу означает, что, когда вы сегодня
отсюда уйдете, вы уже больше не вернетесь сюда. Я не потерплю служащего, который
не понимает своего положения.
- Не потерпите! - воскликнул мистер Крэбтри. - Но это несправедливо, совсем
несправедливо, мистер Спелвин. Я много и упорно работал.
Его очки запотели от волнения. Он неловко стащил их, тщательно протер, затем
снова водрузил на нос.
- А как же вы оставите меня с вашей тайной? Я не понимаю, совсем не понимаю.
Ведь это, - продолжал он озабоченно, - это дело полиции.
К его ужасу, лицо Спелвина побагровело, и затем огромное туловище затряслось в
припадке веселья, так что в комнате все громко задребезжало.
- Простите меня, - наконец выговорил Спелвин, - простите, мой дорогой коллега. Я
просто представил себе эту сцену: как вы идете к властям и заявляете о том,
какие невероятные требования вам предъявляет ваш шеф.
- Вы должны понять, - начал мистер Крэбтри, - я не угрожаю вам, мистер Спелвин,
я только...
- Угрожаете мне? Скажите-ка, мистер Крэбтри, какая, по-вашему, связь существует
между мной и вами в глазах окружающих?
- Связь? Но я работаю на вас, мистер Спелвин. Я здесь служу... Я...
Спелвин мягко улыбнулся.
- Какое забавное заблуждение, - заметил он, - ну кто бы мог подумать: какой-то
ничтожный клерк в таком убогом заведеньице и вдруг понадобился мне.
- Но вы же сами наняли меня, мистер Спелвин. Я написал вам письмо в ответ на
объявление в газете.
- Написали, - подтвердил Спелвин, - но, к сожалению, место было уже занято, о
чем я уведомил вас в очень вежливом разъяснительном письме.
Я вижу, вы не верите мне, мистер Крэбтри, так позвольте сообщить вам, что и ваше
письмо, и копия моего ответа хранятся у меня на тот случай, если возникнут
вопросы.
- Но эта контора! Мебель! Мои журналы!
- Мистер Крэбтри, мистер Крэбтри, - тяжело покачал головой Спелвин, - а вы-то
сами поинтересовались хоть раз, откуда берутся ваши еженедельные заработки? Нет.
Так же и управляющий этого дома, поставщики мебели, издатели, доставлявшие вам
журналы, - это точно так же не касалось их, как и вас. Допускаю, это и впрямь
несколько необычно - иметь дело с наличными, посылая их по почте на ваше имя, но
не беспокойтесь за меня, мистер Крэбтри. В конце концов, срочные платежи - это
снотворное для бизнесмена.
- Но мои отчеты! - простонал мистер Крэбтри, всерьез засомневавшись в
собственном существовании.
- Конечно, конечно!
Полагаю, хитроумный мистер Крэбтри, получив отрицательный ответ на свое
предложение, задумал открыть свое дело и на основании этого решения учредил
службу финансовых отчетов. Он даже попытался сделать своим клиентом меня. Могу
сказать, что я категорически отказался от его услуг (у меня есть его первый
отчет, а также копия моего ответа), но он продолжает неразумно настаивать на
своем. Я говорю неразумно, потому что его отчеты не представляют для меня
решительно никакого интереса. Я не имею никаких деловых контактов с теми
фирмами, которыми он занимается, и мне решительно непонятно, почему он
вообразил, что они у меня должны быть. Откровенно говоря, я подозреваю, что этот
человек относится к числу, мягко говоря, оригиналов, причем худшего типа, но
поскольку я не раз имел дело с подобными людьми, то я просто не обращаю на него
внимания, а его отчеты выбрасываю.
- Вы их выбрасываете? - прошептал совершенно потрясенный мистер Крэбтри.
- Надеюсь, у вас нет причин жаловаться, - с явным раздражением заметил
Спелвин. - Чтобы найти человека вашего типа, мистер Крэбтри, мне необходимо было
сделать в объявлении оговорку о том, что речь идет о "тяжелой работе". И,
обеспечивая ее, я просто поступаю согласно условиям сделки и отказываюсь понять,
с какой стати вас должна интересовать дальнейшая судьба ваших отчетов.
- Человек моего типа, - отозвался беспомощно мистер Крэбтри, - вы имеете в виду
- способный совершить убийство?
- А почему нет? - Большой рот угрожающе сжался. - Придется просветить вас,
мистер Крэбтри. В свое время я потратил немалую часть своей жизни на приятные и
полезные наблюдения за разновидностями человеческой породы - примерно так,
скажем, ученый наблюдает в лупу насекомых. И в результате я пришел к выводу,
мистер Крэбтри, который, как и многие другие не менее полезные выводы, весьма
помог мне в моем стремлении добиться успеха. Итак, я пришел к тому, что для
подавляющего большинства из нас главное в жизни - выполнять определенные
функции. Причины и следствия их не интересуют.
Необходимые качества, перечисленные в моем объявлении, были рассчитаны именно на
данный тип людей, на наиболее ярких представителей этого типа. И с того момента,
как вы отправили свое письмо, и вплоть до сегодняшнего дня вы полностью
оправдали мои ожидания: безукоризненно исполняя свои обязанности, вы не думали
ни о причинах, ни о следствиях.
Сейчас в ваши функции входит совершение убийства. Я снизошел до объяснения
причин, по которым вам надлежит исполнить эту обязанность; следствия же вполне
очевидны. Таким образом, перед вами встает выбор: или вы продолжаете быть
исполнителем моей воли, или же, без лишних слов, вы уволены.
- Уволен! - отчаянно воскликнул мистер Крэбтри. - Что значит работа по сравнению
с тюрьмой! Или с петлей на шее!
- Да перестаньте, - невозмутимо сказал Спелвин. - Неужели вы думаете, что я
приготовил вам ловушку, в которую сам же и попаду вслед за вами? Мой дорогой, вы
глупее, чем я предполагал. А если нет, то вам должно быть совершенно ясно, что
моя собственная безопасность тесно связана с вашей. И гарантия моей безопасности
ни много ни мало заключается в вашем постоянном присутствии здесь, в этой
комнате, и в том неукротимом рвении, с которым вы всегда делаете вашу работу.
- Вам легко говорить, скрываясь под вымышленным именем, - сказал голосом выходца
с того света мистер Крэбтри.
- Уверяю вас, мистер Крэбтри, положение мое в этом мире таково, что установить
мою личность не составит ни малейшего труда. Но при этом должен вам напомнить,
что, как только вы выполните мою просьбу, вы тем самым становитесь преступником,
а следовательно, вам придется проявлять осмотрительность в поступках.
С другой стороны, если вы не выполните ее - а вам предоставляется полная свобода
выбора, - любые обвинения в мой адрес опасны только для вас. Никто ничего не
знает о наших с вами отношениях, мистер Крэбтри, равно как и о господине,
избравшем меня своей жертвой и тем самым подписавшем себе приговор. Так что ни
его смерть, ни ваши обвинения ни в коем случае меня не коснутся.
Как я сказал, установить мою личность нетрудно. Но если вы захотите этим
воспользоваться для своих целей, ваши действия неминуемо приведут вас в тюрьму
или же в психиатрическую лечебницу.
Чувствуя, что его последние силы иссякли, мистер Крэбтри выдавил из себя:
- Вы все продумали?
- Абсолютно все, мистер Крэбтри. К тому моменту, как я подключил вас к своему
замыслу, вся операция уже была продумана до мелочей. Но разрабатывать ее я начал
задолго до этого: взвешивал, измерял, оценивал каждый свой шаг. Взять, к
примеру, эту комнату, да-да, вот эту самую комнату, в которой мы с вами
находимся, - я выбрал ее после долгих и трудных поисков. Мне нужно было найти
то, что в совершенстве подойдет для осуществления задуманного мной плана. Мебель
я также выбирал, исходя из конечных целей моих действий. Как? Сейчас объясню.
Когда вы сидите за столом, посетитель может находиться только в одном месте:
там, где сейчас стою я, то есть у окна. Под посетителем подразумевается,
естественно, тот господин, о котором шла речь. Он входит и становится здесь.
Окно позади него должно быть полностью открыто, я подчеркиваю, полностью. Он
спросит у вас о конверте, который оставил у вас для него его друг. Вот он, -
Спелвин небрежно бросил конверт на стол. - Конверт будет у вас в столе, вы
достанете его и передадите ему. Затем, поскольку он человек весьма
последовательный, я бы даже сказал, педантичный - я достаточно хорошо изучил
его, - он положит конверт во внутренний карман своего пиджака.
И в тот момент, когда он будет делать это, вы сильным ударом толкнете его в
окно. Все дело займет меньше минуты. Сразу же после этого, спокойно продолжал
Спелвин, - вы закроете целиком окно и вернетесь к работе.
- А если кто-нибудь, - прошептал мистер Крэбтри, - полиция...
- Они найдут, - сказал Спелвин, - тело какого-то бедняги, который поднялся по
лестнице из коридора и бросился с крыши, с той, что наверху, над вами. А узнают
они об этом потому, что в том конверте, во внутреннем кармане пиджака, будет
совсем не то, что этот господин надеялся найти. Там будет аккуратно напечатанное
послание, где несчастный объясняет, почему он так поступил, извинения за
причиненное неудобство - самоубийцы, мистер Крэбтри, мастерски сочиняют
извинения - и очень трогательная мольба как можно быстрее и без лишних хлопот
предать его тело земле. И не сомневаюсь, - добавил Спелвин, и руки его слегка
соприкоснулись пальцами, - это будет сделано наилучшим образом.
- А если, - начал мистер Крэбтри, - если что-нибудь произойдет не так, как вы
предполагаете? Если этот человек вскроет конверт сразу?
Или.., если случится еще что-нибудь?
Спелвин пожал плечами.
- В этом случае указанный господин спокойно выйдет из комнаты и направится за
объяснениями прямо ко мне. Поймите, мистер Крэбтри, каждый, избравший подобный
род деятельности, должен быть готов к случайностям вроде этой, и, хотя наш друг
вряд ли находит их забавными, тем не менее едва ли решится на такой опрометчивый
шаг, как зарезать курицу, несущую золотые яйца. Нет, мистер Крэбтри, если
случайность, о которой вы говорите, и произойдет, это будет означать только
одно: мне придется расставить другую, более хитроумную, ловушку.
Спелвин достал из кармана массивные часы, некоторое время смотрел на них, а
затем бережно убрал обратно.
- Время истекает, мистер Крэбтри. Я никоим образом не нахожу ваше общество
утомительным, но мой друг вот-вот появится здесь, и дальнейший ход событий в
ваших руках. От вас требуется только одно: когда он придет, окно должно быть
открыто.
Спелвин резким движением толкнул раму и постоял немного, глядя оценивающим
взглядом на пропасть, уходящую вниз.
- Конверт в столе. - Он выдвинул ящик, бросил туда конверт и резким движением
задвинул ящик обратно. - Когда наступит решающий момент, вы свободны выбирать,
как вам поступить.
- Свободен? - воскликнул мистер Крэбтри. - Вы же сказали, что он спросит про
конверт.
- Да, конечно, он спросит. Но вы можете дать ему понять, что ничего не знаете об
этом, и тогда он просто попрощается и уйдет, а затем сообщит об этом мне.
Естественно, это будет означать для вас увольнение.
Спелвин подошел к двери и, взявшись за ручку, добавил:
- Однако, если он не появится, это будет означать, что вы успешно прошли
испытательный срок, и с этого момента я буду считать вас способным и преданным
служащим.
- Но отчеты! - вскричал мистер Крэбтри. - Вы же выбрасываете их...
- Ну разумеется, - Спелвин слегка удивился, - но вы продолжите вашу работу и
будете посылать мне свои отчеты, как и раньше. Поверьте, мистер Крэбтри, то, что
они бесполезны для меня, не имеет никакого значения. Они - часть схемы, и ваша
принадлежность к этой схеме, как я уже сказал, - лучшая гарантия моей
безопасности.
Дверь открылась, затем бесшумно закрылась, и мистер Крэбтри понял, что остался
один.
Густая тень, отбрасываемая зданием напротив, лежала на столе.
Мистер Крэбтри взглянул на часы, но в комнате уже было слишком темно, чтобы он
смог что-нибудь увидеть, и тогда он, привстав, взялся за шнур, чтобы зажечь
лампу, висевшую над головой. В этот момент раздался громкий стук в дверь.
- Войдите, - отозвался мистер Крэбтри. В проеме двери показались две фигуры.
Одна из них принадлежала вертлявому субъекту небольшого роста, другая - офицеру
полиции, внушительно нависающему над своим спутником. Маленький человечек
переступил порог конторы и жестом фокусника, вытаскивающего кролика из шляпы,
достал из кармана большой бумажник и с треском раскрыл его. Блеснула полицейская
эмблема, бумажник тут же был закрыт и водворен обратно в карман.
- Полиция, - без лишних слов буркнул человечек, - зовут Шарп.
Мистер Крэбтри вежливо кивнул.
- Чем могу быть полезен? - спросил он.
- Надеюсь, вы не возражаете, - отрывисто продолжал Шарп, - если мы зададим
несколько вопросов.
Как по команде, огромный полицейский приблизился к столу, держа в руках
внушительных размеров блокнот и огрызок карандаша, и встал рядом с Шарпом в
положении боевой готовности. Мистер Крэбтри поглядел поверх очков на блокнот,
затем, уже через очки, на тщедушного Шарпа.
- Нисколько, - ответил он, - нисколько не возражаю.
- Вы Крэбтри, - сообщил Шарп. Мистер Крэбтри вздрогнул, но, вспомнив табличку на
двери, подтвердил:
- Да.
Неприветливые глаза Шарпа, моргая, уставились на допрашиваемого, а затем, с
выражением крайнего презрения, обозрели помещение.
- Это ваша контора?
- Да, - вновь подтвердил мистер Крэбтри.
- Днем здесь были?
- С часу дня, - ответил мистер Крэбтри. - В двенадцать я ухожу обедать и
возвращаюсь точно к часу.
- Еще бы, - сказал Шарп, затем кивнул в сторону двери, - эта дверь была открыта
целый день?
- Я всегда закрываю дверь, когда работаю, - сказал мистер Крэбтри.
- Тогда вы не могли видеть, как кто-то поднимается по той лестнице, через холл.
- Нет, - согласился мистер Крэбтри, - не мог.
Шарп осмотрел стол, затем в глубоком раздумье провел большим пальцем вдоль
челюсти.
- Полагаю также, что со своего места вы не можете видеть, что происходит за
окном.
- Нет, конечно, - подтвердил мистер Крэбтри, - я же работаю.
- Ну ладно, - сказал Шарп, - а не слышали вы, не доносилось ли до вас что-нибудь
с улицы сегодня днем? Я имею в виду что-нибудь необычное?
- Что-нибудь необычное? - переспросил мистер Крэбтри.
- Вопли, например. Может, кто издавал вопли? Что-нибудь подобное.
Мистер Крэбтри нахмурил брови.
- Вообще-то слышал, - признался он, - да, слышал. Совсем недавно.
Кто-то кричал, как будто его что-то сильно потрясло или напугало. Крик был
довольно громкий. Здесь очень тихо, так что я не мог не слышать.
Шарп глянул через плечо и кивнул полицейскому. Тот медленно закрыл свой блокнот.
- Тут вот как завязано, - сказал Шарп. - Парень прыгнул и вроде как сразу же
передумал. Орал всю дорогу, пока падал. - Затем, вдруг проникшись доверием к
мистеру Крэбтри, повернулся и сказал:
- Полагаю, вы имеете право знать, что тут произошло. Примерно с час назад какойто
тип прыгнул с крыши - той самой, что у вас над головой. Чистейшее
самоубийство, в кармане записка и все такое прочее, но нам хотелось бы собрать
все сведения, какие только можно.
- А вы узнали, - спросил мистер Крэбтри, - кто он?
Шарп пожал плечами.
- Еще один парень с большими затруднениями в жизни. Молодой, красивый, видно,
франтил направо и налево. Вот чего никак не пойму.
Позволял себе так одеваться и вдруг решил, что не может разобраться со своими
проблемами.
Полицейский в форме первый раз подал голос.
- Это письмо, которое он оставил, - почтительно сказал полицейский, - так
написано, как будто он был слегка спятивши.
- Конечно, будешь спятивши, если выбираешь такой выход, - сказал Шарп.
- Будто ты давно умер, - печально проговорил полицейский.
Секунду спустя Шарп уже держался за ручку двери.
- Сожалею, что побеспокоили, - сказал он мистеру Крэбтри. - Но вы понимаете. Во
всяком случае, вам повезло. Девчонки внизу видели, как он поднимался наверх и
прошел как раз здесь. - Он подмигнул мистеру Крэбтри и закрыл за собой дверь.
Мистер Крэбтри некоторое время стоял и смотрел на закрытую дверь, пока не стихли
звуки тяжелых шагов. Затем сел на стул и придвинулся поближе к столу. Несколько
журналов и листы бумаги в беспорядке валялись на столе. Он сложил журналы в
аккуратную пачку, следя за тем, чтобы их уголки приходились точно один над
другим. Взяв ручку, он окунул ее в чернила и, придерживая лист левой рукой,
начал писать:
"Эффишиенси инструментс" переживает рост деловой активности..."
Стенли ЭЛЛИН
ЛУЧШЕЕ СРЕДСТВО
В то утро, когда ей исполнилось семьдесят пять лет, миссис Микер сидела за своим
обычным завтраком, состоящим из кофе с сигаретой, не спеша просматривая
поздравительные послания, ворохом лежавшие перед ней на столе. Телеграммы,
записки и визитные карточки. Поздравления от самого губернатора Флориды, от
городских сановников Майами-Бич, от старых-старых друзей, поселившихся севернее
- в Палм-Бич и Хоуб-Саунд.
Была даже редакционная статья в городской газете, изобилующая эпитетами и
посвященная ей. Полвека назад, говорилось в ней (и эта фраза заставила миссис
Микер почувствовать себя невероятно древней), Маркус Микер привез с далекого
Севера прелестную молодую жену (туристам на заметку, подумала миссис Микер),
которая помогла ему превратить солнечный уголок Майами-Бич в великолепную страну
чудес.
Почтим его память. И поздравим с днем рождения его супругу - первую даму
города, - разделившую с ним радость его побед.
Там, конечно, не упоминалось о Маркусе-младшем, который в свое время обеспечил
газете куда более сенсационный материал, чем его отец.
На миссис Микер нахлынули тягостные воспоминания о давно умершем сыне.
До чего же обаятельным он был. До чего веселым, умным и красивым. Но у него была
роковая слабость. Когда речь шла о скачках, игре в карты или в кости, он
становился просто беззащитным глупым теленком, обезумевшим от азарта. Жертвенным
ягненком, легкой добычей для волков. Это из-за них он растратил состояние
Микеров (сначала свое наследство, а потом и материнское), не заботился о своей
больной жене до тех пор, пока не стало поздно делать что-то, кроме как
оплакивать ее смерть, и сделался чужим для своей маленькой дочери. И в конце
концов умер ужасной позорной смертью, убитый в темном переулке в назидание всем,
кто не платит карточные долги.
"Да, каким очаровательным мальчиком он был, - думала миссис Микер, - и каким
жалким мужчиной".
Она отбросила мучительные воспоминания. Ей еще надо было разобраться с остальной
почтой. Официальное предупреждение из налоговой комиссии, искренняя мольба из
электрической компании, настойчивые напоминания от разных местных лавочников.
Миссис Микер честно прочла их все, а затем пристально оглядела свою голую
гостиную, размышляя, что еще из того, что есть в доме, можно продать и сколько
можно запросить.
"Это, - думала она, - все равно что быть капитаном шикарного корабля, у которого
кончилось топливо и приходится топить ненасытные котлы драгоценной мебелью". С
какого-то времени это стало ее образом жизни. Было мучительно наблюдать, как
сначала уходят драгоценности, потом серебро и фарфор, и антиквариат, и книги, и
картины, и, наконец, мебель, предмет за предметом; но все это было ничто по
сравнению с тем горем, которое бы она испытала, если бы ей пришлось продать
имение и доживать оставшуюся жизнь где-то еще.
Она улыбнулась портрету мужа на стене. Милый, ворчливый, упрямый Маркус,
вышедший из бостонских трущоб, чтобы увезти принцессу с Биконстрит
"Аристократический квартал Бостона". Он привез ее на юг, уверенный в том, что
сделает здесь состояние, и не ошибся. А когда состояние было нажито, он построил
эту гасиенду, здание за зданием, по ее проекту.
"Казуарина".., так назвали гасиенду из-за деревьев, которые ее окружали; и с
того самого дня, как она увидела поместье готовым, утопающим в зелени казуарин и
королевских пальм, на фоне бледнозеленых вод Мексиканского залива, она поняла,
что хочет прожить свою жизнь здесь. Теперь здания хоть и обветшали от времени,
но, все еще дерзко противостояли тропическому солнцу и ветру. Это ее дом, где
живет ее сердце, и жить где-то еще было бы невыносимо.
Она была погружена в эти размышления, когда к завтраку спустилась ее внучка
Полли с поздравительной песней на милых устах и с именинным подарком в руке. Это
была серебряная брошь - слишком дорогой подарок, учитывая доходы Полли, и миссис
Микер быстро подсчитала, что это может успокоить электрическую компанию примерно
на месяц, а Полли даже не узнает, куда делась брошь.
Полли была прелестной девочкой, это ее бабушка с готовностью признавала. Наряду
с "Казуариной" и со страстью к игре в крибидж Полли была среди всего того, что
еще придавало смысл ее жизни. Но у Полли голова была забита чепухой, в этом не
было сомнений. Она провалилась на экзаменах и вылетела из университета в конце
первого семестра; получила место секретарши в юридической фирме "Пибоди и Сын"
только потому, что молодой Дафф Пибоди был безнадежно в нее влюблен. В свои
двадцать лет она настолько наивно относилась к жизни, что это иногда просто
пугало.
Но миссис Микер и сама не знала, как обращаться с необыкновенно красивой молодой
женщиной, которая упорно принимает все на свете за чистую монету.
Не успели они позавтракать, как раздался гудок автомобиля, и Полли вскочила.
- Это который? - спросила миссис Микер.
Для нее все увальни из университета, которые ухаживали за Полли, были на одно
лицо. Все футболисты, все удивительно мускулистые, они за короткое пребывание
Полли в университете поддались ее очарованию и теперь по очереди подвозили ее на
работу.
- Это Фрэнк, - ответила Полли, - или Билли. Я не знаю кто. - Она обняла бабушку
и звонко поцеловала ее. - Еще раз с днем рождения, дорогая, и, кто бы это ни
был, я скажу, чтобы потом он отвез тебя за покупками.
Когда Полли ушла, миссис Микер велела Фрезьеру, своему слуге, убрать со стола и
принести старую тетрадь с описью домашнего имущества. В молодости Фрезьер был
управляющим многочисленной прислуги "Казуарины". Теперь, уже седой, он был
единственным оставшимся в доме слугой - поваром, дворецким, чернорабочим и
агентом по продаже ее недвижимости.
Вместе с ним миссис Микер проштудировала инвентарную книгу, решая, чем из
оставшейся мебели придется пожертвовать в пользу требовательных кредиторов. В
доме было двадцать комнат, большинство из
...Поділитися у соцмережах
