Жанр: Триллер
Рассказы
...бъявил старику Эйблу, что ухожу.
Собирался поговорить и с Ханной, но пришел народ. Завтра, когда мы будем
наедине...
- Но до завтра, дорогой, многое может измениться. Слишком многое.
- Что это значит?
Она нащупала сумочку, достала оттуда конверт и с триумфальным видом помахала им
у него перед носом.
- А вот что. Двухместная каюта на пароходе - завтра он и отплывает.
Видишь, дорогой, у тебя совсем не так много времени, как ты думал.
- Завтра? Но мне сказали, что билеты распроданы на месяц вперед!
- Но бывает и возврат. Два часа назад кто-то отказался, я их взяла - и сразу
сюда. И если бы не этот ужасный туман - ничего не видно, доехала бы быстрее. Моя
машина у подъезда, Майлс. Упакуй сейчас только самое необходимое, остальное - на
пароходе. Я иду вниз и жду тебя, Майлс, потому что с тобой или без тебя, но
завтра я отплываю. Ты ведь не будешь на меня сердиться, правда, дорогой?
Молодость-то уходит.
Мысли наскакивали друг на друга - он попытался их собрать. Значит, едва избежал
паутины Ханны - и вот теперь, кажется, попался в другую.
Бежишь, как сказал доктор. Всегда бежишь и никуда не прибегаешь. И руки устали,
и ноги - все тело. Добегался.
- Ну, - продолжала Лили, - решайся, дорогой. Он провел ладонью по лбу.
- Где машина?
- Прямо на дороге.
- Хорошо, - сказал Майлс, - подожди в ней. Просто сиди и ничего не делай, не
сигналь - ничего. Через десять минут я спущусь. Самое большее - через
пятнадцать. Вещи у меня почти все в городе, захватим их по дороге.
Он открыл дверь и легонько подтолкнул ее к выходу.
- Ты найдешь машину, Майлс? Такого тумана я что-то не помню.
- Найду, - ответил он. - Сиди и жди.
Он захлопнул дверь, затем прислонился к ней - к горлу подступила тошнота.
Громкие голоса в соседней комнате, взрывы идиотского хохота, грохот
проигрывателя, включенного на полную мощность, - казалось, все объединилось
против него, не позволяя побыть наедине с собой и подумать.
Как пьяный, он поднялся по ступенькам в спальню. Достал чемоданчик и начал
наугад в него что-то кидать. Рубашки, носки, золотые вещи из шкатулки на
столике. Затем навалился на чемоданчик всем телом - чтобы больше входило.
- Что ты делаешь, Майлс?
Он даже не обернулся - знал, какая у нее сейчас мина, и не хотел ее видеть. Еще
и она тут.
- Я уезжаю, Ханна.
- С ней? - изумленно прошептала она. И тогда ему пришлось поднять голову. Ее
огромные глаза не отрываясь смотрели на него, лицо было совершенно белым. Рука
вертела висящее на груди украшение - серебряную маску, он купил ее на Пятой
авеню за неделю до свадьбы.
Все еще не веря, она продолжала:
- Ты стоял с ней в коридоре. Я не подсматривала, Майлс, просто спросила доктора,
где ты...
- Перестань! - закричал Майлс. - Не нужно оправдываться.
- Но ведь это она.
- Да, она.
- И с ней ты хочешь уехать?
Его руки все еще лежали на крышке. Он оперся на них, опустил голову и закрыл
глаза.
- Да, - ответил он наконец. - Так получается.
- Нет, - с неожиданной яростью крикнула она. - На самом деле ты вовсе этого не
хочешь. Ведь она не для тебя, и в целом мире для тебя нет никого, кроме меня.
Он надавил на крышку - замок с легким щелчком закрылся.
- Ханна, тебе лучше было не приходить. Я бы тебе потом написал и объяснил...
- Объяснил? Когда будет уже поздно? Когда поймешь, что ошибся?
Майлс, послушай. Послушай меня, Майлс. Я говорю тебе это потому, что люблю тебя.
Ты делаешь ужасную ошибку.
- Я сам буду расплачиваться, Ханна.
Он встал - она подошла и неистово вцепилась в него обеими руками.
- Посмотри на меня, Майлс, - прошептала она. - Неужели ты не видишь, в каком я
состоянии? Неужели не понимаешь, что скорей нас обоих не будет на свете, чем я
тебя отпущу и останусь одна?
Это было ужасно. Паутина оказалась настолько прочной, что пришлось напрячь все
силы. Наконец он высвободился - Ханна стала опускаться на пол. Затем вдруг
потянулась к столику, и Майлс увидел нацеленный на него пистолет - он сиял у нее
в руке холодным, смертельно-голубым светом. Рука сильно дрожала: должно быть,
оружие так же напугало ее, как и его. Гротеск этой сцены был настолько очевиден,
что с страх улетучился и сменился возмущением.
- Убери-ка эту штуку, - потребовал Майлс.
- Нет, - он едва расслышал ее ответ. - Пока скажешь, что передумал.
Он сделал шаг ей навстречу - она отпрянула столику, но пистолет по-прежнему
смотрел на нег Словно ребенок, который боится, что у него отнимут игрушку. Тогда
он остановился и с преувеличенным безразличием пожал плечами.
- Не делай из себя дуру, Ханна. На сцене надо представления устраивать, а не
дома.
Она качала головой, медленно и отрешенно.
- Ты все еще не веришь мне, Майлс.
- Нет, - ответил он, - не верю.
Майлс отвернулся - сейчас раздастся выстрел, и огонь пронзит ему лопатки. Но
ничего не произошло. Тогда он схватил чемоданчик и ринулся к двери.
- Прощай, Ханна, - сказал он. И, уходя, на нее даже не посмотрел.
Из-за слабости в коленках каждый шаг ему давался с трудом. На нижней ступеньке
он остановился - переложить чемоданчик в другую руку - и тут увидел доктора
Мааса со шляпой в руке и в наброшенном на плечи пальто.
- Итак, - доктор пытливо посмотрел на него, - вы тоже уходите с этой встречи?
- Встречи? - переспросил Майлс и горько усмехнулся. - Ухожу от кошмара, так
вернее, доктор. Не стоит говорить это гостю, но думаю, вы меня поймете: какой-то
маразм, и с каждым часом все крепчает. От него-то я убегаю, доктор, и как
хотите, но очень счастлив.
- Нет-нет, - ответил доктор. - Я вполне понимаю.
- Меня ждет машина, так что могу вас подбросить.
- Спасибо, - отказался доктор. - Мне недалеко. Они дошли до входной двери и
вместе вышли на улицу. Холодный и мокрый туман их сразу же окутал - Майлс поднял
воротник пиджака.
- Мерзкая погода, - заметил он.
- Ужасная, - согласился доктор. Он взглянул на часы, а потом неуклюже сполз на
тротуар и исчез, как морж в сугробе. - До встречи, мистер Оуэн, - донеслось из
тумана.
Майлс проводил его взглядом, снова взял чемоданчик и, пряча нос в воротник, стал
спускаться. Он был уже на тротуаре, как дверь позади него зловеще заскрипела,
предупреждая об опасности.
Майлс повернулся - на пороге, конечно же, стояла Ханна с пистолетом. Но теперь
она держала его крепко, двумя руками, и угроза стала реальной и неотвратимой.
- Я надеялась, Майлс, что ты поймешь, - она выговаривала слова, как ребенок. -
Надеялась, что поймешь.
В отчаянии он всплеснул руками.
- Нет, - дико закричал он. - Нет.
И тогда он услышал грохот, кусочек пламени влетел в него, ударил в грудь, и весь
мир обратился в небытие. Теперь он мог различить лишь одно: склонившегося над
ним доктора, жестокое и равнодушное лицо которого странным образом напоминало
лицо Сатаны.
И тут Майлс вспомнил: такое уже было. Было тысячу раз и будет повторяться снова
и снова - до бесконечности. Занавес сейчас опустился, но через мгновение
поднимется, и на сцене опять появятся декорации домашнего спектакля. Потому что
он был в аду, и самое ужасное, что он это понимал и видел, как беспомощно
барахтается в колесе собственной судьбы. А потом сознание провалилось во
внезапно наступивший Мрак - до следующего раза...
- ТЕПЕРЬ УЖЕ БЛИЗКО, - сказал голос.
Он летел. В каменно-холодную тьму...
Стенли ЭЛЛИН
ИСПОЛНИТЕЛЬ
Они казались все на одно лицо - меблированные комнаты в пансионе, одинаково
тусклые и запыленные, с их непременными медными кроватями, стоящими на покрытом
линолеумом полу. Однако в тот день, когда мистер Крэбтри отправил ответ на
объявление, помещенное в рубрике "требуется помощь", он уловил некоторое
преимущество, выпавшее на долю его комнаты: общий для всех жильцов телефон
находился в холле как раз напротив его двери, и, держа ухо востро, он мог
очутиться возле аппарата как раз в тот момент, когда раздастся первое звяканье,
предвещающее звонок.
Поэтому, заканчивая писать заявление о приеме на работу, он поставил не только
свою подпись, но также указал номер этого телефона.
Выводя цифры, рука его дрожала - указывая этот номер как личный, он чувствовал
себя участником грандиозного мошенничества. Но зато таким способом он поднимал
свою значимость, а следовательно, чаша весов могла склониться в его пользу. Вот
какой конец постиг высокие принципы всей его жизни, и он сам, своими руками,
принес их в жертву обстоятельствам. При этом, разумеется, все у него в душе
переворачивалось.
Объявление уже само по себе было настоящим чудом. "Требуется мужчина, - гласило
оно, - для выполнения тяжелой работы за умеренную плату. Здравомыслящий,
честный, трудолюбивый, бывший клерк, предпочтительно 45 - 50 лет. Подробности
присылать в письменной форме.
Почтовый ящик № 111". С недоверием вглядываясь сквозь очки в газетные строки,
мистер Крэбтри прочитал объявление, вздрагивая от страха при мысли о том, что,
может быть, именно в эти же минуты этот текст читают все его бывшие сослуживцы.
А что, если они прочли его на несколько часов раньше?
Его ответ мог бы послужить образцом заявления о приеме на работу.
Возраст - сорок восемь лет. Здоровье отличное. Не женат. Работая в течение
тридцати лет в одной фирме, служил ей верой и правдой. Имел безупречную
репутацию добросовестного и пунктуального работника. К несчастью, его фирму
объединили с другой, более крупной, и многие способные служащие были освобождены
от занимаемых должностей.
Продолжительность рабочего дня не имеет значения. Главное для него
добросовестное выполнение своих обязанностей, вне зависимости от затраченного
времени. Оклад - на усмотрение работодателя. На прежней работе он получал
пятьдесят долларов в неделю, разумеется учитывая многолетнюю добросовестную
службу на одном месте. Готов прийти на собеседование в любое время. Рекомендации
прилагаются. Подпись. И номер телефона.
Все было написано и переписано с десяток раз, пока наконец мистер Крэбтри не
остался доволен: каждое слово было на своем месте, ничего лишнего.
Каллиграфическим почерком, благодаря которому его бухгалтерские книги
превращались в произведения искусства, окончательный вариант заявления был
исполнен на высококачественной бумаге для долговых обязательств, приобретенной
специально для такого случая, и отправлен по почте.
После этого мистер Крэбтри предался размышлениям о том, как придет ответ: по
почте, по телефону или же вовсе не придет. И так продолжалось две нескончаемые
недели, в течение которых он то воспарял в небеса, то погружался в пучину
отчаяния, пока наконец не очнулся около телефона, отвечая на звонок, и не
услышал в трубке свое имя. Для мистера Крэбтри это был Трубный Глас, возвещающий
о Страшном суде.
- Да, - визгливо крикнул он, - я Крэбтри! Это я послал письмо!
- Спокойнее, мистер Крэбтри, спокойнее, - сказали в трубке. Голос был
отчетливый, высокий. Говоривший, казалось, долго смаковал каждый слог, прежде
чем произнести его. Эффект, произведенный на мистера Крэбтри, был мгновенным -
похолодев, он так стиснул телефонную трубку, словно надеялся выжать из нее
сочувствие и жалость. - Я рассмотрел ваше заявление, - продолжал голос с тем же
мучительным для мистера Крэбтри оттенком колебания. - Оно удовлетворило меня.
Очень удовлетворило. Но, прежде чем считать дело улаженным, я хотел бы пролить
свет на некоторые условия приема, которые я хотел бы предложить. Вы не
возражаете, если мы обсудим их прямо сейчас?
Слово "прием" с головокружительным звоном пронеслось в сознании мистера Крэбтри.
- Конечно, - пролепетал он, - пожалуйста, продолжайте.
- Прекрасно. Прежде всего, как вы считаете, способны ли вы вести свое дело?
- Вести свое дело?
- Не пугайтесь, речь идет не о чем-то крупном или о большой ответственности,
просто мне необходима некоторая секретная информация, которая должна поступать
регулярно. У вас будет табличка с вашим именем - и, естественно, никакого
надзора. Поэтому, как вы сами понимаете, я могу иметь дело только с
исключительно надежным человеком.
- Да, но эта секретная информация...
- В вашей конторе вы найдете перечень интересующих меня крупных корпораций. Вы
также будете получать всевозможные периодические издания деловой ориентации, в
которых часто печатаются сведения об этих корпорациях. Вы будете выписывать эти
сведения, по мере того как они будут поступать, а к концу дня оформите их в
отчет и пошлете мне.
Хочу добавить, что никакой теоретической работы или литературной обработки не
нужно. От вас требуются три качества: точность, краткость и ясность. Я надеюсь,
все понятно?
- Да, конечно! - с жаром воскликнул мистер Крэбтри.
- Великолепно, - сказал голос. - Ваш рабочий день начинается в десять часов,
заканчивается в пять, шесть дней в неделю. С двенадцати до часу перерыв на обед.
И подчеркиваю, обязательны постоянное присутствие и пунктуальность. Я настаиваю
на этом и рассчитываю, что вы будете выполнять это требование так же
добросовестно, как если бы вы каждую секунду находились под моим личным
контролем. Надеюсь, я не обидел вас, подчеркнув этот пункт?
- О нет, что вы, сэр! - сказал мистер Крэбтри. - Я...
- Я продолжу, если позволите, - прервал голос. - Вот адрес, по которому вам
нужно явиться через неделю, и номер вашей комнаты. Мистер Крэбтри, не имея с
собой ни карандаша, ни бумаги, судорожно пытался запечатлеть цифры в памяти. -
Контора будет полностью приготовлена для вас. Дверь будет открыта, в ящике стола
вы найдете два ключа: один от двери, другой от шкафа. В ящике будет также
перечень, о котором я упоминал, и все необходимое для составления отчетов. В
шкафу увидите пачку журналов, с которыми сразу же начнете работать.
- Прошу прощения, - сказал мистер Крэбтри, - но эти отчеты...
- В них должно входить все до мелочей, касающееся внесенных в список корпораций,
начиная от заключаемых сделок и кончая изменениями в штатном расписании. И сразу
же посылайте их мне - как только закроете дверь конторы. Это понятно?
- Один вопрос, - сказал мистер Крэбтри. - Кому, куда мне их посылать?
- Вопрос бессмысленный, - резко ответили в трубке, мистер Крэбтри затрепетал от
страха, - номер почтового ящика вам, кажется, известен?
- Да, конечно, - поспешил ответить мистер Крэбтри.
- Ну а теперь, - заявил голос, вновь обретая приятные уху мистера Крэбтри
неторопливые интонации, - вопрос оклада. Я долго думал над этим, поскольку, как
вы понимаете, здесь все взаимосвязано. В конце концов я решился взять за образец
старую истину: хороший работник заслуживает хорошего жалованья - знаете этот
афоризм?
- Да, - сказал мистер Крэбтри.
- А без плохого работника, - продолжал голос, - можно прекрасно обойтись. Исходя
из этого соображения, я готов предложить вам пятьдесят два доллара в неделю. Вас
это устраивает?
Лишившись дара речи, мистер Крэбтри вперил взор в телефонный аппарат. Затем,
вновь обретя голос, выдохнул:
- Очень! Очень устраивает! Должен признаться, я не...
Его резко оборвали:
- Но все будет зависеть от вас, поймите это. У вас будет, если можно так
выразиться, испытательный срок, и вам придется проявить себя. Или вы доведете
работу до совершенства, или потеряете место.
От одной мысли о таком мрачном исходе мистер Крэбтри готов был упасть на колени.
- Я сделаю все, что смогу, - заклинал он невидимого собеседника, я сделаю все,
что только в моих силах, абсолютно все.
- И еще, - неумолимо продолжал голос, - я придаю большое значение соблюдению
полной секретности вашей деятельности. Она не подлежит обсуждению ни с кем, и
поскольку все вопросы по содержанию конторы находятся исключительно в моем
ведении, то здесь не может быть никакого повода для нарушения служебной тайны.
Телефон, как один из видов соблазна, я убрал, и вы не найдете его на своем
столе. Надеюсь, вам не кажется несправедливым мое отвращение к этой весьма
распространенной среди служащих привычке проводить время на работе в праздной
болтовне?
После смерти сестры двадцать лет назад во всем мире не осталось ни единого
человека, который мог бы мечтать о беседах по телефону с мистером Крэбтри; но в
ответ он сказал только:
- Нет, сэр, нисколько.
- В таком случае я могу считать, что вы согласны со всеми условиями, которые мы
обсудили?
- Да, сэр, - сказал мистер Крэбтри.
- Вопросы есть?
- Я хотел бы узнать, - сказал мистер Крэбтри, - насчет жалованья.
Как я его...
- Будет приходить каждую неделю, по субботам, - сказали в трубке. Что-нибудь
еще?
Голова мистера Крэбтри гудела от накопившихся в ней вопросов, но, прежде чем он
смог что-то сообразить, голос энергично произнес:
- В таком случае желаю удачи, - а затем послышался щелчок: собеседник на другом
конце провода повесил трубку. Когда же мистер Крэбтри хотел сделать то же самое,
то обнаружил, что его пальцы вцепились в трубку с такой силой, что ему пришлось
с болью отдирать их от нее.
Направляясь в первый раз по указанному адресу, мистер Крэбтри был вполне готов к
тому, что нужного дома не существует в природе. Однако, к его удивлению, дом
оказался на месте. Обнадеживая своими размерами, он кишел обитателями, которые
плотно заполняли собой многочисленные лифты, а в коридорах проворно обегали
мистера Крэбтри, глядя сквозь него с профессиональным безразличием.
Его контора тоже оказалась на месте, скрытая от посторонних глаз в дальнем конце
извилистого коридора, расположенного отдельно на верхнем этаже - мистер Крэбтри
не обратил бы внимания на этот факт, если бы не лестница, ведущая из холла
наверх, где она заканчивалась открытой дверью. За дверью проглядывало нечто
серое, и, приглядевшись, мистер Крэбтри обнаружил, что это небо.
На двери красовалась табличка с четко выгравированной надписью:
"Филиал Крэбтри. Отчеты", и это было самым впечатляющим в конторе.
Открыв дверь, можно было оказаться в невероятно маленькой узкой комнате,
казавшейся еще меньше из-за внушительных размеров мебели, заполнявшей
пространство. Направо, рядом с дверью, помещался гигантский канцелярский шкаф,
рядом, плотно втиснутый в оставшееся у стены пространство, стоял такой же
огромный стол. Вращающийся стул завершал картину.
Всю противоположную стену занимало окно. Оно было под стать мебели.
Огромных размеров, как в ширину, так и в высоту, оно удивительно гармонировало с
обстановкой комнаты. Подоконник едва доходил мистеру Крэбтри до колен. Он
заглянул за него и почувствовал мгновенный приступ дурноты - внизу зияла
пропасть, при виде которой кружилась голова. Жуткое впечатление усиливала
слепая, без единого окна, стена здания напротив.
Одного взгляда оказалось достаточно: с этого момента мистер Крэбтри накрепко
запер нижнюю секцию окна, пользуясь в случае необходимости только верхней.
Ключи лежали в ящике стола. В другом ящике он нашел ручки, чернила, коробку с
перьями, пачку промокательной бумаги. Были там и другие канцелярские
принадлежности, не столько полезные, сколько радующие глаз. Запас марок также
был под рукой. Но приятнее всего было увидеть солидную пачку почтовой бумаги,
причем на каждом листе наверху было вытиснено: "Филиал Крэбтри. Отчеты", номер
конторы и адрес. В восторге от своего открытия мистер Крэбтри дерзким росчерком
пера нанес несколько пробных линий и сразу же, испугавшись своей
расточительности, разорвал листок на микроскопические кусочки и выбросил их в
корзину для мусора, стоявшую тут же у его ног.
Покончив с развлечениями, мистер Крэбтри сосредоточился на делах, требующих
немедленного исполнения. Пристального изучения требовала устрашающая кипа
публикаций, низвергнувшаяся на него из шкафа. Мистер Крэбтри сидел над ними,
вглядываясь в каждую строчку, и тем не менее, подходя к концу каждой страницы,
начинал испытывать адские муки. Его терзал страх ненароком пропустить какоенибудь
название, из числа внесенных в список (который, как и было обещано, он
нашел в столе), и снова и снова он возвращался к началу страницы. При этом его
мучило сознание своей вины: да, он бездельничал на работе, тратил попусту
драгоценное время, и тяжкий стон исторгался из его груди, когда, еще раз дойдя
до конца, он не находил того, чего, собственно, и не хотел найти вообще.
Временами чудовищная гора периодики казалась ему неиссякаемой. Едва вздохнув с
облегчением при виде продвижения вперед, он тут же погружался в мрачные
раздумья, предвидя доставленную с утра новую пачку газет и журналов, которую
придется, естественно, прибавить к имеющейся кипе.
Тем не менее в угнетающей атмосфере будней иногда случались и передышки.
Таковой, например, была для него подготовка ежедневного отчета. К своему
удивлению, мистер Крэбтри начал даже находить удовольствие в этом занятии.
Счастливая пауза другого рода случалась каждый раз в конце недели, когда ему
доставляли плотный конверт, в котором до последнего доллара содержалось все его
недельное жалованье.
Но и тут чистая и светлая радость от этого события омрачалась одним
обстоятельством.
Мистер Крэбтри осторожно вскрывал конверт с одного края, вынимал деньги,
пересчитывал их и бережно укладывал в старенький бумажник, после чего
трясущимися пальцами долго шарил в конверте в поисках уведомления о том, что в
его услугах больше не нуждаются. По прошлому опыту ему было известно, что
уведомления эти приходят именно таким способом, и страшные воспоминания о
пережитом преследовали его каждый раз, когда он получал конверт. Это были всегда
самые тягостные минуты, после которых его долго била дрожь, и он чувствовал себя
больным до тех пор, пока ему не удавалось вновь погрузиться в дела.
Скоро работа полностью захватила его. Ему уже не нужно было заглядывать в список
с названиями фирм - каждое прочно отпечаталось в голове, а по ночам, когда ему
не спалось, лучшим снотворным стало простое повторение списка несколько раз
подряд. Но за одним названием скрывалось что-то непонятное, и оно безусловно
заслуживало особого внимания. Фирма "Эффишиенси инструментс" явно переживала
полосу бурь.
Здесь было все: и радикальные перемены в составе служащих, и слухи о слиянии, и
резкие колебания на рынке сбыта.
И по мере того, как неторопливо текли недели, складываясь в месяцы, мистер
Крэбтри, к своему большому удовольствию, заметил, что мало-помалу отвлеченные
названия из списка начинают обретать индивидуальные черты живых действующих лиц.
"Амальгамейтед" стояла твердо, как скала, бесстрастно взирая на окружающих с
высоты своего устойчивого процветания. "Юниверсал" верещала и суетилась, с
жадностью заглатывая новую технику и технологию - и так до конца списка. Но
любимицей мистера Крэбтри была "Эффишиенси инструментс", и не раз он с тревогой
ловил себя на том, что уделяет ей капельку больше внимания, чем это оправдано
обстоятельствами. В таких случаях он резко обрывал себя беспристрастность прежде
всего, иначе...
Это произошло безо всякого предупреждения. Он вернулся с обеда, как всегда,
минута в минуту, открыл дверь и сразу же понял, кто перед ним.
- Заходите, мистер Крэбтри, - сказал ясный высокий голос, заходите и закройте
дверь.
Мистер Крэбтри закрыл дверь и застыл на месте, не в силах произнести ни единого
слова.
- Как я, должно быть, привлекателен, - произнес посетитель с некоторым
удовольствием, - раз произвел на вас такое сильное впечатление. Вы, конечно,
догадались, кто я?
При виде круглых выпученных глаз, которые не мигая уставились на него, большого
подвижного рта, короткого и круглого, как бочонок, туловища в оцепеневшем от
ужаса мозгу мистера Крэбтри ярко вспыхнул образ лягушки, удобно устроившейся
около пруда. Впечатление наводило тем больший ужас, что сам себе он представился
в виде мухи, неосторожно подлетевшей слишком близко.
- Полагаю, - дрожащим голосом начал мистер Крэбтри, - вы - мой наниматель,
мистер...
Толстый палец игриво ткнул мистера Крэбтри в ребра.
- Раз счета оплачены, имя необязательно, а, мистер Крэбтри? Однако, исходя из
требований момента, пусть я буду для вас, ну, скажем, Джордж Спелвин. Не
приходилось ли вам, мистер Крэбтри, сталкиваться с вездесущим мистером Спелвином
в ваших странствованиях, скажите-ка?
- Боюсь, что не приходилось, - с убитым видом проговорил мистер Крэбтри.
- Стало быть, вы не заядлый театрал, и это к лучшему. Осмелюсь также
предположить, что вы не относитесь и к числу тех, кто позволяет себе предаваться
таким развлечениям, как чтение книг или просмотр фильмов?
- Я стараюсь каждый день читать газеты, - осмелел мистер Крэбтри. Вы знаете,
мистер Спелвин, в них можно прочитать много интересного, а принимая во внимание
мою занятость на работе, не всегда можно найти время для развлечений. Я имею в
виду, не всегда успеваешь следить за газетами.
Уголки большого рта поползли кверху. Мистер Крэбтри надеялся, что это означает
улыбку.
- Вот то, что я ожидал услышать от вас! Факты, да-да, мистер Крэбтри, факты. Мне
нужен был человек, преданный исключительно фактам, и ваши слова доказывают, что
именно в вас я нашел такого человека.
Мистер Крэбтри, я очень, очень доволен.
Мистер Крэбтри почувствовал, как кровь с новой силой устремилась по его сосудам.
- Спасибо. Еще раз спасибо, мистер Спелвин. Я очень старался, я знал это, но я
не знал, хорошо ли я... Пожалуйста, садитесь.
Мистер Крэбтри попытался достать рукой до круглой спинки стула, чтобы повернуть
его в нужное положение, но ему это не удалось.
- Комната маловата, но зато очень удобная, - поспешно пролепетал он.
- Я уверен, что она годится для дела, - заявил Спелвин. Он отступил на несколько
шагов назад и спиной прижался к окну. Указав на стул, он сказал:
- А теперь сядьте, мистер Крэбтри, и сидите, пока я не объясню вам, почему я
здесь.
Повинуясь гипнотической силе указующей руки, мистер Крэбтри опустился на стул,
развернувшись так, чтобы сидеть лицом к окну и к приземистой фигуре, резко
очерченной на фоне светлого неба.
- Если есть вопросы по сегодняшнему отчету, - начал он, - то боюсь, еще не все
закончено: Туг есть еще кое-какие сведения об "Эффишиенси инструментс"...
Мистер Спелвин отмахнулся от его слов, как от чего-то крайне маловажного.
- Я не собираюсь обс
...Поділитися у соцмережах
