Жанр: Триллер
Золотой берег
...Мы чокнулись и выпили.
Он встал.
- А теперь пойдем к нашим женам.
Глава 17
Мы вышли из библиотеки. Когда мы миновали галерею над вестибюлем, я сказал:
- Почему ты не обратишься сам к этим колумбийцам и не объяснишь им, что тебя хотят
подставить?
- Цезарь не может унижаться перед грязными варварами и вступать с ними в
объяснения. В гробу я их видел.
Я понял, что моя прямолинейная англосаксонская логика к данной ситуации плохо
применима, но все же сделал еще одну попытку.
- Римский император, однако, пошел на переговоры о мире с вождем гуннов Аттилой.
- Да, я знаю. - Мы начали спускаться по лестнице. - Из этого ничего хорошего не
вышло. Он просто уронил свое достоинство, а против римлян снова началось наступление.
Послушай, если твои враги хотят отрезать тебе яйца, то предполагается, что у тебя есть яйца.
Иначе ты уже не мужик, а баба. Но и в этом случае тебя в живых не оставят.
- Понимаю. - Было очевидно, что мой первый совет в качестве советника главаря
мафии был отвергнут. - Но Феррагамо именно на это и рассчитывает. Он предполагает, что ты
не пойдешь на мировую с колумбийцами.
- Верно. Он тоже итальянец, поэтому прекрасно это понимает.
- Если ты сам не хочешь встречаться с колумбийцами, пошли кого-нибудь. Но только не
меня.
- Это одно и то же. Забудь про этот вариант.
Мы прошли через вестибюль. Эта ситуация была мне интересна в качестве
интеллектуальной головоломки, и мне очень хотелось найти правильный ответ. Но я также
понимал, что мой интерес к делам Белларозы был куда шире, чем просто желание помочь ему
отыскать выход из создавшегося положения.
- Тогда пригласи колумбийцев к себе, - предложил я. - Назначь им встречу на своих
условиях.
Он обернулся ко мне, и я увидел на его губах снисходительную улыбку.
- Да? Возможно, они и придут. Но во всех твоих советах есть одно общее - мне надо
просить их о перемирии. А я их в гробу видел. Если они считают, что справятся со мной, пусть
попробуют. Они получат хороший урок.
Mamma mia, этот парень был крепким орешком. Я припомнил его слова, сказанные в моем
офисе. "Жизнь - это война". И слова, произнесенные им в комнате для завтраков. "Итальянцы
ни у кого не идут на поводу". Кажется, эта проблема была мне не по зубам. И все же я решил
попытаться еще раз.
- Найди настоящего убийцу Карранцы и передай его в руки генерального прокурора
Лоуэнштейна.
- Этим пусть занимается полиция.
- Тогда отдай его колумбийцам. - Я не мог поверить, что сказал это.
- Не могу.
- Почему?
- Потому что я знаю, кто убил Карранцу. Этого человека уже убрали полицейские. Это
сделали ребята из Отдела по борьбе с распространением наркотиков. Они влепили ему пять
пуль в голову - почерк мафии, как они сами сказали.
- Откуда у тебя такие сведения?
- Я знаю людей, которые это сделали. И сделали они это вовсе не из-за любви к
справедливости и порядку. Я тебе это говорю, чтобы ты не обманывался на их счет. Они также
не мстили за своих погибших коллег. Они пристрелили Карранцу только из-за того, что он
обманул их в одной из сделок.
Боже, какой ужас. В каком мрачном мире жил этот человек. И все это происходило прямо
здесь, в Америке. Конечно, я читал о подобных вещах, но совсем другое дело слышать о них от
знающего человека.
- Разве колумбийцы не знают об этом? - спросил я.
- Они тупые, ничем не интересуются, у них нет своих источников. Это просто
разбойники с большой дороги. А у меня везде есть свои информаторы - в прессе, в полиции, в
правительстве, в судах. - Беллароза остановился и положил руку мне на плечо. - Понимаешь,
все те, кого правительство называет мафией - сицилийцы, неаполитанцы, - мы живем здесь
уже сто лет. Да Господи, мы уже стали частью истеблишмента. Вот поэтому этим остолопам из
Министерства юстиции не так-то просто добраться до нас. Но вот что я тебе еще скажу. По
сравнению с новичками мы просто паиньки. Мы соблюдаем все правила игры. Мы не убиваем
полицейских, не убиваем судей, мы не врываемся в дома и не убиваем семьи. Мы помогаем
деньгами хорошим людям, поддерживаем церковь, оказываем услуги. Если правильно ведешь
эти дела, совсем не обязательно преступать закон. А взять этих южноамериканцев и черных?
Они же сразу хватаются за оружие. Половина этих мерзавцев торгуют наркотиками, и,
следовательно, сами они - наркоманы. Но разве Феррагамо занимается этими опасными
людьми, этими психами? Нет. Этот мешок с дерьмом тратит время и деньги на нас, на тихих
paesanos, потому что он понимает нас, нашу психологию. И еще он очень честолюбив. Он хочет
сделать себя имя. Capisce? И он знает, что мы его не тронем. А разве Феррагамо тот человек,
который нужен стране, налогоплательщикам? Нет. Ладно, черт с ним. Может быть,
какой-нибудь черный перережет ему однажды глотку, чтобы отобрать часы. А между тем,
заметь, мы ведем себя очень достойно. Пусть он или колумбийцы нанесут первый удар. Верно?
- Ты абсолютно прав.
- Ладно, пошли поговорим с нашими женщинами. - Он взял меня под руку и повел
между колоннами в проход, который вел в гостиную.
Комната была футов восемьдесят в длину и примерно сорок в ширину. Высокий потолок
куполом уходил вверх. Вдоль одной из стен шел ряд полукруглых окон. Комната, к сожалению,
никак не могла служить гостиной. Она была слишком большой даже для этого дома. В свое
время она, вероятно, использовалась в качестве зала для игры в мяч. В дальнем конце комнаты
стояло несколько стульев, там сидели Сюзанна и Анна, они казались одинокими и
потерявшимися в этом огромном пространстве.
Беллароза и я преодолели восьмидесятифутовую дистанцию - я вспомнил, что мне надо
надеть очки. Я сел, прежде чем Беллароза скомандовал: "Садись". Сам он остался стоять.
- Дом просто великолепен, - сказала Сюзанна, обращаясь к Белларозе.
- Да. - Беллароза расплылся в улыбке.
- О чем это вы разговаривали так долго?
- О Макиавелли, - ответил я.
Сюзанна улыбнулась.
- Джон не самый лучший рассказчик. Но он удивительно хорошо умеет слушать.
- Твой муж - прекрасный человек.
Сюзанна засияла от гордости. Впрочем, нет, она просто скрестила ноги и поудобней
устроилась на стуле.
Анна обратилась к своему повелителю:
- Сюзанна, оказывается, знакома с теми людьми, которые жили здесь до нас. С
Барретами. Она часто оставалась ночевать в комнате для гостей.
- Считай, что эта комната твоя на тот случай, если ты разругаешься со своим мужем, - с
улыбкой произнес Беллароза.
Сюзанна улыбнулась в ответ. Но почему мне было не до улыбок?
Анна продолжала:
- Сюзанна знает всю историю этого дома, Фрэнк. Оказывается, эта женщина из фирмы
наврала нам насчет Вандербильтов, которые якобы жили здесь.
- Насчет состояния водопровода она тоже наврала.
У Анны были и еще новости.
- А это вовсе не гостиная, Фрэнк.
- Боже, а что же это?
- Это комната для игры в мяч.
- Что?
- А комната, в которой у нас стоит телевизор, - это гостиная. - Она повернулась к
Сюзанне. - Объясни, что это такое.
- Это комната, куда гости удаляются после ужина, - пояснила Сюзанна. - Но и с
телевизором она совсем не плохо смотрится.
Далее Сюзанна прочитала нашим соседям краткий курс по внутреннему устройству
приличного дома. Интересно, однако, что сделала она это с юмором и безо всякого
высокомерия. Она вовсе не давала им понять, что они недостойны дома, в котором живут. Это
была новая Сюзанна.
Тем временем я пытался сообразить, каким образом вечер, начавшийся с ужина в
ирландском пабе, закончился для меня ужином в качестве одного из членов семьи Белларозы.
Вероятно, все это мне приснилось, мне следовало закрыть глаза и начать все сначала, с того
момента, как я высадился с поезда из Локаст-Вэлли.
Беллароза сказал, обращаясь к Сюзанне:
- Пойдем. Я покажу тебе мою гордость. Мою оранжерею.
Меня это приглашение как бы и не касалось, поэтому, когда Сюзанна поднялась со своего
стула, я остался сидеть. Леди Стенхоп и сквайр Беллароза проследовали к выходу. Я
повернулся к Анне, мы улыбнулись друг другу.
Она погрозила мне пальчиком.
- И все-таки я тебя где-то видела.
- Ты не бывала в "Плато Ритрит"?
- Нет...
- Значит, мне показалось. А может быть, ты видела мою фотографию в газетах. Или на
почте.
- В газетах?
- В местных газетах, - кивнул я. - Кстати, я узнал твоего мужа именно по
фотографиям в газетах. Я увидел его и сразу узнал.
Анна, похоже, была смущена, а я пожалел, что сказал об этом. До этого момента мне
казалось, что она не посвящена в дела мужа, и я решил продолжать воспринимать ее в этом
качестве до тех пор, пока не выяснится обратное.
- Возможно, этот переезд не так уж плох для нас, - сказала она. - Быть может, Фрэнку
удастся познакомиться здесь с приятными людьми, такими, как вы с Сюзанной... - Она
понизила голос. - Некоторые люди, с которыми Фрэнк ведет дела, мне совсем не нравятся.
Она еще не знала, что я почти превратился в одного из "этих людей". Я не был, однако,
очень удивлен по поводу того, что жена Епископа Белларозы считала его добрым человеком,
который нуждается лишь в паре хороших провожатых на пути к спасению. Она и понятия не
имела о приверженности своего мужа к прегрешениям и даже к пособничеству силам зла.
Мы повели светский разговор. В какой-то момент я снял очки и взглянул моей
собеседнице прямо в глаза. Она сначала ничего не сообразила, потом до нее начало доходить. Я
уже думал, что она сейчас вскочит со стула и помчится в другой конец комнаты. Но она,
вероятно, отвергла возникшую мысль как абсолютно абсурдную и вернулась к нашему
разговору.
Обычно в подобных ситуациях, оставшись наедине с женщиной, я всегда занимаюсь
легким флиртом. Просто для того, чтобы не показаться невежливым и продемонстрировать, что
под строгим костюмом во мне еще жив мужчина. Иногда, честно признаюсь, я флиртую только
из-за того, что мне хочется уложить эту женщину в постель. Но недавно я поклялся больше ни с
кем не заигрывать, по крайней мере, до следующего Великого поста. Кроме того, даже без этой
клятвы я не собирался делать это с женой Цезаря. Бедная Анна, вероятно, ни один мужчина не
ухаживал за ней с тех пор, как Фрэнк женился на ней. Я в открытую любовался ее мощной
грудью, а она улыбалась мне в ответ.
Если честно, то после разговора с Фрэнком от ее речей тянуло в сон. Она была милой,
немного забавной, но на сегодняшний вечер я был сыт по горло бруклинским акцентом. Я
поскорей хотел уйти.
Анна слегка наклонилась ко мне.
- Джон, - шепотом сказала она.
- Да, Анна...
- Хочу спросить тебя об одной вещи.
Верх ее пижамы - я, кажется, забыл об этом упомянуть - был с огромным разрезом.
Поэтому, когда Анна наклонилась ко мне, я живьем увидел ее огромные груди. Черт побери,
они весили больше, чем вся Сюзанна.
- Джон... я понимаю, это прозвучит глупо, но...
- Да, я слушаю. - Я старался не опускать глаза и смотреть ей в лицо.
Ее рука потянулась к крестику, который свободно болтался в ложбинке на ее груди, и
зажала его в ладони.
- Я спросила Сюзанну, она пыталась меня успокоить... но все же, скажи мне, верно, что
здесь встречаются привидения?
- Привидения?
- Привидения. Понимаешь? В этом доме. Как и во всех старых домах. Как по
телевизору... - Теребя свой крестик, она испытующе смотрела мне в глаза.
- О... - Я задумался, затем припомнил одну историю про привидения. - Да, есть одна
история, мне рассказывали... но тебе, пожалуй, лучше о ней не знать.
Она свободной рукой дотронулась до моей.
- Расскажи.
- Ну ладно... Так вот, несколько лет назад здесь жила гувернантка, которая
присматривала за детьми Барретов, за Кэти и... Майлсом. В какой-то момент она начала
подозревать, что в девочку... ну, в общем, в нее вселился дух ее прежней гувернантки. Это была
женщина по фамилии Джессел...
- О! - Она сжала мою руку. - Нет-нет!
- Да, и что еще страшней, Майлс тоже оказался пленником духа бывшего управляющего
поместьем, злодея по имени Питер.
От ужаса у Анны округлились глаза.
- О, нет, Джон. Ты думаешь... я имею в виду человека, которого я видела... так он мог
быть?..
Мне такая мысль в голову не приходила. Но почему бы и нет? Пусть лучше он, чем я. Я
сказал:
- Ну, Питер, насколько я помню, был примерно моего возраста, моего телосложения...
- О Боже!
- Может быть, мне лучше не продолжать?
- Нет-нет, говори. Мне надо знать.
- Хорошо. Так вот, мне рассказывали, что гувернантка сделала поразительное открытие.
Она убедилась, что духи, вселившиеся в детей, продолжали удовлетворять свои извращенные
сексуальные потребности...
- О, нет! - Она отпустила мою руку и перекрестилась. Затем откинулась на спинку
стула. - В этом доме?! Где? В какой комнате?
- Ну... в гостиной. - Я не хотел, чтобы она упала в обморок, поэтому сказал: - Думаю,
достаточно. Я совершенно не верю в эти сказки...
- Нет, Джон. Расскажи мне все до конца. Расскажи.
Как приличный гость, я пошел навстречу пожеланиям хозяйки.
- Некоторые люди считали, что у гувернантки любовная связь с Майлсом, который был
не чем иным, как проводником воли злодея Питера. Другие говорили, что гувернантка также
занимается лесбийской любовью с Кэти, то есть с призраком мисс Джессел...
- Ты имеешь в виду, что гувернантка... что двое детей?.. Подруга Сюзанны, Кэти Баррет,
и ее брат... и гувернантка?..
- Кто знает? - Прочитав несколько романов, где главными персонажами были
призраки, я запомнил из них не слишком много. Но где-то мне на самом деле встречалась
история про страшные сексуальные извращения. - Не могу сказать, что тут правда, что - нет,
я только знаю, что в 1966 году Барреты внезапно уехали отсюда и больше никогда не
возвращались. С тех пор в доме никто не жил до... - тут была бы к месту зловещая музыка,
переходящая в крещендо, - ...нынешнего времени. Но не говори Сюзанне, что я рассказал эту
историю: она до сих пор дрожит, когда вспоминает об этом.
Она кивнула головой и попыталась отдышаться. На ней и в самом деле лица не было.
- Да... Я не буду... О, Джон, они еще здесь?
- Барреты?
- Нет, призраки.
- Ну... не знаю. - Я боялся переборщить, поэтому добавил: - Сомневаюсь. Их
интересовал только секс.
- О Боже! - Она еще раз перекрестилась. - Прежде чем переехать сюда, мы позвали
священника и освятили дом.
- Тогда о чем волноваться? Не о чем. Разреши, я налью тебе шерри? Или граппы?
- Нет, со мной все нормально. - Она продолжала сжимать в ладони свой крест, не давая
мне хорошенько рассмотреть ее пышные прелести.
Я взглянул на часы. Прошло уже минут двадцать с тех пор, как Сюзанна и Фрэнк
удалились, и я уже начинал нервничать по этому поводу.
Я откинулся на спинку стула и скрестил ноги. Мы с Анной перебросились еще
несколькими фразами, но было заметно, что женщина чем-то сильно обеспокоена. Наконец, не
выдержав ее беспредельной глупости, я сухо заметил:
- Христианам не к лицу верить в призраков.
- А как же Святой Дух?
- Святой Дух - это Святой Дух. Это другое дело. - Меня уже начал утомлять этот
разговор. - Ну пригласи еще раз священника. Пусть он проверит тут все, - посоветовал я.
- Да-да, обязательно.
Наконец явились Сюзанна и Фрэнк. Обращаясь ко мне, Сюзанна сказала:
- Тебе тоже интересно будет взглянуть на оранжерею. Там столько цветов, тропических
растений, пальм. Чего только нет!
- Цуккини там есть?
В разговор вступил Беллароза:
- Я высадил все овощи в открытый грунт. Мой садовник следит за этим. Как только
растение подрастает, оно оказывается на улице. Понимаете?
Сюзанна и Фрэнк сели. Настало время потолковать об овощах, и я решил отключиться. Я
снова припомнил наш разговор с Фрэнком на балконе. Все это было так ново для меня, что я не
знал, как к этому относиться. Но, насколько я понял, мы заключили что-то вроде соглашения.
Напольные часы в другом конце комнаты пробили двенадцать. При этих ударах все
замолчали. Я воспользовался паузой, чтобы сказать:
- Боюсь, что мы засиделись у вас. - На нашем языке это означает: "Не могли бы мы
побыстрей убраться отсюда?"
Беллароза рассудил по-своему.
- Нет, если бы я хотел, чтобы вы ушли, я бы сам сказал вам об этом. Так что не
торопитесь.
- Кажется, разыгрался мой геморрой, - сообщил я присутствующим.
Миссис Беллароза, видимо, отошедшая от страхов перед призраками, посочувствовала:
- Да, от этого можно сойти с ума. После моих беременностей я так мучилась.
- Вот и Сюзанна тоже. - Я встал, избегая уничтожающего взгляда Сюзанны.
Вслед за мной со стульев поднялись все остальные. Мы вышли из комнаты для игры в
мяч. Я попытался развеселить Сюзанну, изображая шаркающую походку дона Белларозы. Она
наконец улыбнулась и ущипнула меня за руку.
В вестибюле я немного посвистел по-птичьи - заснувшие было пернатые сразу
отозвались, и воздух наполнился свистом, пощелкиванием и щебетом.
Беллароза оглянулся на меня.
- Неплохо у тебя получается.
- Спасибо. - Меня еще раз ущипнули за руку.
Мы уже стояли у двери и готовы были попрощаться, как Сюзанна вдруг сказала:
- Мне хотелось бы преподнести вам подарок в честь новоселья.
Я надеялся, что она ограничится пирогом, но не тут-то было.
- Я люблю рисовать поместья на нашем Золотом Берегу и...
- Она берет по девятьсот долларов за комнату, - вмешался я, - но для вас она
распишет все комнаты бесплатно.
Сюзанна продолжала:
- Я рисую маслом руины. У меня есть фотографии вашего вестибюля, когда здесь была
полная разруха, - объяснила она. - Часть работы я могу сделать по фотографиям, но, для того
чтобы соблюсти пропорции, учесть освещение, мне надо поработать на месте.
Бедная миссис Беллароза была явно сконфужена.
- Ты хочешь нарисовать все так, как было до ремонта? Это же были развалины.
- Руины, - поправила ее Сюзанна. Она любит точность, когда речь заходит о ее
профессиональных интересах.
Фрэнк тоже не остался в стороне.
- Кажется, я понял твой замысел. Анна, это будет похоже на те картины, которые мы
видели в музее в Риме. Древнеримские руины, а на них растут деревья. Там еще бывают
парусники и люди с мандолинами. Верно? Ты это хочешь нарисовать?
- Да. - Сюзанна посмотрела на Анну Белларозу. - Не бойся, это будет очень красиво.
Анна уставилась на своего мужа.
- Звучит заманчиво, - сказал Фрэнк. - Но я хотел бы заплатить за эту работу.
- Нет, это будет мой подарок для вас обоих.
- Ладно. Можешь начинать, когда захочешь. Для тебя наши двери всегда открыты.
Мне показалось, что Фрэнк был уже в курсе ее предложения. Вероятно, Сюзанна успела
переговорить с ним, когда меня и Анны не было рядом. Сюзанна всегда добивается того, чего
хочет.
Я двинулся к дверям.
- Спасибо за приятный и интересный вечер, - сказал я, прощаясь.
Сюзанна гнула свою линию.
- Анна, ты обязательно должна дать мне рецепт крема для пирожных.
Я снова почувствовал тяжесть в желудке.
- У меня нет рецепта, - ответила миссис Беллароза. - Я делала все на глаз.
- Вот это да! - воскликнула Сюзанна. На этом разговоры, слава Богу, закончились.
Началось прощание. - Не помню такого приятного вечера. Нам всем надо обязательно
встретиться у нас. Будем вас ждать.
Удивительно, но Сюзанна сказала это совершенно искренне.
Анна улыбнулась.
- О'кей. Может быть, прямо завтра?
- Я позвоню, - пообещала Сюзанна.
Фрэнк открыл дверь.
- До дома вам вроде недалеко. Только не попадайтесь в руки полиции. - Он засмеялся.
Я пожал руку хозяину и поцеловал в щеку хозяйку. Анна и Сюзанна расцеловались, затем
то же самое Сюзанна проделала и с Фрэнком. Кажется, на этом церемонии были закончены, я
направился к двери, но по пути остановился и положил визитную карточку на столик.
Мы с Сюзанной направились к машине. Сюзанна хотела сама сесть за руль, поэтому она
решительно заняла водительское место. У подъезда мы развернулись и помахали рукой нашим
соседям, все еще стоявшим на пороге. Сюзанна выехала на дорогу, ведущую к воротам.
Обычно после таких визитов мы не обмениваемся друг с другом впечатлениями, так как
от них очень устаешь, а иногда просто из-за того, чтобы не дергать друг друга по мелочам, -
вроде легкого флирта на вечеринке, танцев в обнимку, едких реплик и тому подобного.
Когда мы подъехали к воротам, они медленно открылись и из сторожевого домика вышел
Энтони. Он помахал нам рукой, мы ответили ему тем же. Сюзанна повернула направо на
Грейс-лейн и наконец нарушила молчание:
- Я чудесно провела вечер. А ты?
- Да.
Она поглядела на меня.
- Что значит это "да"?
- Да.
- Ладно. Так ты рад, что мы к ним съездили?
- Да.
Она свернула в открытые ворота Стенхоп Холла и остановила машину. В отличие от
Белларозы, у нас здесь нет электропривода, поэтому я вышел из машины, закрыл ворота и
повесил на них замок. В сторожевом домике было темно: Алларды, естественно, уже спали.
Именно из-за этого в позднее время я предпочитаю проделывать оставшийся путь пешком. От
машины, едущей по гравию, много шума, к тому же из-под колес летят эти проклятые камни.
На следующий день Джордж ворча собирает их лопатой.
- Ты едешь? - спросила Сюзанна из машины. - Или нет?
Народы воюют время от времени. Супружеские пары находятся в состоянии войны
постоянно, лишь изредка заключая перемирие. Не будь циником, Саттер.
- Я иду, дорогая, - сказал я и направился к машине.
Сюзанна медленно поехала к нашему дому.
- Тебе не следовало оставлять там свою визитную карточку, - заметила она.
- Почему?
- Ну... потому что. Кстати, о чем это вы так долго беседовали с Фрэнком?
- Об убийствах.
- Анна - нормальный человек. Немного... простовата, но славная.
- Да.
- Фрэнк тоже, оказывается, может быть очень милым. Он только со стороны кажется
грубым.
"Может, поспорим?"
- Анна, по-моему, к тебе неравнодушна. Она весь вечер не сводила с тебя глаз.
- В самом деле?
- Ты находишь ее привлекательной?
- У нее рубенсовские формы. Почему бы тебе не нарисовать ее обнаженной, порхающей
по своему вестибюлю?
- Я не рисую голых женщин. - Она остановила машину напротив нашего дома, мы
вышли - я открыл ключом дверь. Не сговариваясь, мы сразу прошли на кухню, и я налил нам
по стакану содовой. - Вы обсуждали какие-то дела? - поинтересовалась Сюзанна.
- Убийства.
- Очень смешно, - фыркнула она. - Так вы с Анной вспомнили, где могли видеть друг
друга?
- Да, в Локаст-Вэлли. В аптеке. Мы вместе покупали лекарство от геморроя.
- Какой ты находчивый, Джон.
- Благодарю за комплимент.
- А зачем ты все время был в очках? Ну-ка, прояви еще раз свою находчивость.
- Пока я в очках, Фрэнк не посмел бы ударить меня по лицу.
- Великолепно. Ты сумасшедший, ты знаешь об этом?
- Кто бы говорил...
Сюзанна допила свою содовую и направилась к двери.
- Я так устала. Ты идешь наверх?
- Через минуту.
- Спокойной ночи. - Она замешкалась на пороге, потом повернулась ко мне. - Я
люблю тебя.
- Очень хорошо. - Я сел за стол и под мерный перестук часов принялся разглядывать
пузырьки в своем стакане. "Убийство", - сказал я самому себе. Но он не совершал этого
убийства. Я верил ему. На его счету множество мошенничеств, возможно, он даже убивал
кого-то. Но это убийство совершил не он.
Как я уже упоминал, у меня давно было предчувствие, что однажды мы с Фрэнком
Белларозой перейдем от разговора об овощах к более серьезным темам. Но мое предчувствие
этим и ограничивалось. Начиная же с того момента, когда я, вместо того чтобы уйти, принял
его предложение выпить с ним, стали вдруг происходить вещи, совершенно неожиданные для
меня.
Вспоминая тот вечер, я могу сказать, что, будь Сюзанна настроена скептически в
отношении этой четы, я бы согласился с ней и, возможно, больше не переступил бы порога их
дома. Но, к моему великому удивлению, леди Стенхоп вздумала заниматься живописью в
"Альгамбре", а это означало то, что она будет каждый день видеться с доном и донной
Беллароза. Вероятно, мне следовало заранее предвидеть связанные с этим опасности, и,
возможно, я их предвидел. Но, вместо того чтобы потребовать от Сюзанны отказаться от своих
планов, я промолчал. Было очевидно, что мы оба отвечали взаимностью на интерес,
проявленный к нам со стороны Фрэнка. Я видел в этом испытание для себя и хотел доказать
Сюзанне, что я не просто скучный адвокат, зарывшийся в бумаги, но и человек, способный
нести на себе печать мрачной загадочности. Сюзанна... словом, тогда я этого не понимал, это
выяснилось позже.
Итак, налицо было совпадение целого ряда событий. С одной стороны, инцидент на
сеновале, случай на теннисном корте и весеннее томление Джона Саттера. С другой -
близость к нам владений дона Белларозы и его проблемы. Все это свело нас вместе. Такие вещи
случаются, как это ни парадоксально, и если говорят, что у каждого есть своя судьба, то случай
со мной как раз и был тому подтверждением.
Но все эти мысли пришли потом. В тот вечер я плохо соображал, и на мою способность
мыслить здраво сильно повлияло желание во что бы то ни стало доказать, что я не хуже других.
Вскоре вам станет ясно, почему не следует задерживаться допоздна в гостях по рабочим дням.
Часть четвертая
Теперь перейдем к более детальному рассмотрению Борьбы за
Существование.
Чарльз Дарвин, "Происхождение видов"
Супруги Беллароза так и не появились в нашем доме на следующий день, как это
предполагала Анна. Скажу больше, у нас, насколько я понимал, вообще не было в планах
встречаться с ними в ближайшее время. Сюзанна занимается расписанием наших приемов и
визитов и ведет толстый журнал в кожаном переплете по примеру своей матери. У Стенхопов,
насколько мне известно, в свое время даже был специальный секретарь для подобных дел -
сейчас такая профессия окончательно изжила себя. Я в этих вопросах разбираюсь плохо,
поэтому целиком полагаюсь на жену. У меня даже нет права вето, как вы могли уже понять. Так
что о времени их визита я ждал указаний свыше.
Сюзанна начала свои этюды в вестибюле "Альгамбры", и это, учитывая также ее
лошадей, находящихся в этом поместье, заставляло ее посещать наших соседей едва ли не
каждый день. Сюзанна, кстати, сделала выбор в пользу масляных красок, а это означало, что
картина будет готова не раньше чем через шесть недель.
Между Сюзанной Стен
...Закладка в соц.сетях
