Золотой берег

страница №24

...о что-то еще.
Но просить наследницу старинного состояния поделиться капиталом - это все равно что
предложить монашке заняться любовью.
К тому же я не думаю, что Сюзанна так привязана к дому в Хэмптоне или к нашему дому,
как я. Для этого есть весьма прозаические причины, но имеется и психологический момент, в
котором она вряд ли отдает себе отчет, а именно - на чьей земле стоит тот или иной дом. Итак,
мы разобрались с домашними делами, сходили в магазин и перекусили в последний раз на
крыльце нашего дома.
- Если я приеду из Флориды, а дом еще не будет продан, сможем мы тут пожить пару
недель? - спросил Эдвард.
- Не знаю, смогу ли я найти время, - ответил я.
- Пап, но ты же всегда в августе берешь отпуск, - сказала Каролин.
- Да, потому что налоги, хоть они и неотвратимы, как смерть, все-таки могут один месяц
подождать. Но в этом году у меня есть клиент с проблемой поважнее, чем налоги, и все будет
зависеть от него. Но я постараюсь, обещаю вам.
Дети начали ворчать, так как они прекрасно понимали, что "я постараюсь" на папином
языке означает "нет".
- Нет, правда, - заверил их я, - все зависит от того, как будут развиваться события. А в
крайнем случае вы можете приехать и пожить сами, без меня, если дом еще не будет продан.
Может быть, и ваша мать захочет присоединиться к вам.
- Посмотрим, - сказала Сюзанна.
Видимо, это "посмотрим" стало, в нашей семье ключевым словом, так как будущее
начинало представать перед нами в своем загадочном облике и обещало быть совершенно
непредсказуемым.

---

В семь часов вечера клан Саттеров совершил свою ежегодную поездку в Саутгемптон,
чтобы навестить бабушку и дедушку Саттеров. Они живут в доме из дерева и стекла, в котором
предусмотрено все, что может дать человеку американская цивилизация в конце двадцатого
века. Весь дом управляется компьютерной системой: по сигналу от датчиков открываются и
закрываются жалюзи, включается и выключается оросительная система в саду, гасится свет в
комнате, если в ней никого нет больше пяти минут, и так далее. Правда, в доме отсутствуют
датчики, реагирующие на запах мочи, и приходится самим время от времени чистить унитаз.
Моя мать предложила нам сразу ехать в ресторан, а не рассиживаться дома с коктейлями,
поэтому мы снова вернулись в машину. Мои родители сели в свой автомобиль, и мы
договорились, что встретимся на улице Иова. Это очень примечательная улица, одна из
старейших в Америке, она существует с 1640 года, хотя на ней не осталось ни одного дома,
датируемого столь ранними временами. Но, говоря о библейском Иове, надо сказать, что ни
одно из испытаний, посланных ему Богом - повторяю, ни одно, - не может сравниться по
тяжести с обедом в компании с Джозефом и Гарриет Саттер.
Возможно, я несколько преувеличиваю. Но я могу заявить следующее: иногда я
предпочел бы быть запертым в подземелье и питаться акридами, чем идти обедать в ресторан с
моими родителями.
На этот раз для нас был заказан столик в новомодном заведении под названием "Дыра
Бадди". Существует такая закономерность - чем скромнее ("Пицца Сэмми", "Гамбургеры
Билли") или отвратительнее название ("Дыра Бадди"), тем экстравагантнее кухня или обычаи в
ресторане. Мои родители, сохранившие вкус к авангарду, не могут обойти стороной эти места,
в которых вас потчуют останками американского литературного мира (которых почти не видно
из-за взбитых сливок), бывшими актерами, никому не известными художниками и прочими
отбросами из Европы, которые прикатили сюда явно в надежде облегчить кошельки
американских миллионеров.
Сам я лично предпочитаю заведения классического типа, где царит полумрак, а вам в
тарелку не свешиваются ветки спаржи. Там в меню есть то, что можно назвать "старинной
кухней", вы можете побаловать себя жирной индейкой и легким десертом из киви.
Как я и предполагал, ресторан оказался весьма экстравагантным. Нас провели к столику
на двоих, вокруг которого было расставлено шесть стульев. Скатерть отсутствовала. На полу
под столом сидела кошка, это должно было свидетельствовать об оригинальности заведения, но
я точно знаю, что этих кошек берут напрокат и они путешествуют из ресторана в ресторан в
паре с тропическими растениями. Я уже видел эту полосатую толстую кошку в четырех
ресторанах. С трудом переношу эти убогие заведения, вы, должно быть, это уже поняли.
Поэтому не надо удивляться тому, что случилось позже.
В дополнение к прочим безобразиям в зале стоял такой шум, как будто здесь запустили
фонограмму из "Приключений "Посейдона" на том месте, где судно терпит бедствие.
Инженеры, регулировавшие систему кондиционеров, должно быть, не учли, что в ресторане
могут появиться люди.
Мы заказали напитки у неподражаемо дружелюбной студентки колледжа, которая, судя
по всему, не поняла, что перед ней находятся не самые милые люди на свете.
Мой отец как патриарх поднял бокал, чтобы, как я понял, предложить тост - все
последовали его примеру. Но оказалось, что он всего лишь проверял, не осталось ли на бокале
капель воды. Обнаружив их следы, он подозвал официантку и сделал ей выговор. Она так
невнятно что-то бормотала и так восхищенно разглядывала капли воды на бокале, что я
подумал, не накурилась ли она травки.
Получив новый бокал, мой папаша вновь обследовал его, затем поставил на стол. Тогда
тост предложил я:
- За нашу встречу, за лето в любви и мире, за здоровье всех присутствующих!

Мы чокнулись и выпили. Мерзкое ползучее растение пыталось обвить меня своими
щупальцами вокруг шеи, я не выдержал, оборвал часть отростков и кинул их на пол, туда, где о
мои ноги терлась толстая кошка. В тот момент, когда я уже собрался отшвырнуть противное
животное в другой конец зала, студентка колледжа, видимо наглотавшись еще и
галлюциногенов, уронила на пол полный поднос еды, и кошка, которая, подобно собаке
Павлова, знала, что за звуком должна последовать кормежка, сорвалась с места, точно ракета.
- Пожалуй, я посоветую этот ресторан Лестеру и Джуди, - сказал я Сюзанне.
При всем при этом нам удалось немного поговорить, хотя мои родители не признают
светских бесед. Их не интересуют семейные новости, они и слышать не хотят о Лэттингтоне и
Локаст-Вэлли, о моей адвокатской конторе. Интерес к делам их внуков у них такой же, как и
интерес к делам их детей, то есть - нулевой.
И все же я сделал попытку.
- Вы не получали известий от Эмили в последнее время? - поинтересовался я. Я не
видел сестру с самой Пасхи, и только в мае от нее пришло одно письмо.
- Она пишет, - ответил мой отец.
- Когда было последнее письмо?
- В прошлом месяце.
- И что она пишет?
- У нее все в порядке, - вступила в разговор моя мать.
- Каролин на следующей неделе улетает на Кубу, - сказала Сюзанна.
Мою мать, как выяснилось, это искренне заинтересовало.
- Молодец, Каролин. Правительство не имеет права запретить тебе эту поездку, -
провозгласила она.
- Нам сначала придется лететь в Мехико. На Кубу из США нет рейсов, - уточнила
Каролин.
- Какой ужас.
- А я еду во Флориду, - сообщил Эдвард.
- Как хорошо, - среагировала моя мать.
- Желаю приятного отдыха, - добавил отец.
Кажется, завязался оживленный разговор, поэтому я тоже решил подкинуть одну фразу.
- Эдвард хотел бы провести здесь пару недель в конце августа. Если вы уезжаете, он мог
бы присмотреть за домом, - предложил я.
- Если мы уедем, то за домом будет присматривать служанка, - отрезал отец.
Ни один из них не спросил, почему Эдвард не может остановиться в нашем доме в
Ист-Хэмптоне, поэтому я сам заговорил об этом:
- Мы продаем наш летний дом.
- Сейчас нет большого спроса, - заметил мой отец.
- Мы продаем дом из-за проблем с налогами.
Он ответил, что ему жаль, что так получилось, но по его лицу было видно, что он не
понимает, как специалист по налогам мог попасть в такую глупую историю. Поэтому я вкратце
объяснил ему суть проблемы, предполагая, что старый лис подкинет мне пару полезных
советов. Он выслушал меня.
- Мне кажется, я еще давно предупреждал тебя, что это к добру не приведет. - Это все,
что он сказал.
Добрый мой папаша, спасибо за совет.
- Вы знаете, какой сосед у нас появился? - спросила Каролин.
- Да, мы слышали об этом на Пасху, - ответил отец.
- Мы с ними даже подружились некоторым образом, - сказал я.
Моя мать оторвалась от изучения меню.
- Он готовит совершенно фантастический соус, - заявила она.
- Откуда ты знаешь?
- Я же пробовала его, Джон.
- Как, ты ела его у Белларозы?
- Нет. Где это?
Я пропустил вопрос мимо ушей.
- Он добавляет туда базилик, который выращивают на маленькой ферме на побережье
Северного моря. Он специально ездит за ним каждый день в семь часов вечера в аэропорт, -
продолжала она.
- Кто?
- Бадди-Медведь. Хозяин этого ресторана. Он - шиннекок, но превосходно готовит
блюда итальянской кухни.
- Хозяин - индеец?
- Коренной американец, Джон. Шиннекок. Десять процентов дохода от ресторана
перечисляется в пользу индейской резервации. Он очаровательный человек. Мы постараемся
тебя с ним познакомить.
Я заказал себе еще одну двойную порцию джина с тоником.
Вот так мы и сидели. У моих родителей не возникало даже мысли поинтересоваться, как
поживают родители Сюзанны. Их так же мало интересовали мои коллеги по юридической
фирме Алларды - им ни до кого не было дела. Они даже не спросили Каролин и Эдварда об их
учебе. Есть порода людей, и к ней принадлежат мои родители, которые готовы сгорать от
любви ко всему человечеству, но проявляют полное равнодушие к конкретным людям.
Правда, бывают исключения. Моя мать, например, любила Бадди-Медведя.
- Ты обязательно должен с ним познакомиться, - подчеркнула она.
- О'кей. И где же он? - поинтересовался я.
- По пятницам он обычно бывает здесь.

- Может быть, он отправился на совет индейских вождей? - предположил Эдвард.
Моя мать холодно взглянула на него, затем обратилась к отцу.
- Надо будет заказать у него грибы. - Затем она объяснила мне и Сюзанне: - Он сам
собирает грибы для своего ресторана. Знает особые места и никому не раскрывает этот секрет.
Я был совершенно уверен, что Бадди-Медведь закупает грибы, как и всякий владелец,
ресторана, на оптовом рынке, а для бледнолицых клиентов готовит лапшу, которую те сами и
вешают с удовольствием себе на уши. О Боже, лучше бы мы пообедали с Фрэнком Белларозой,
честное слово.
Мою мать, очевидно, сильно беспокоило отсутствие владельца ресторана, поэтому она
стала выяснять у официантки, где он находится.
- О, вы знаете, т - ответила официантка, - он очень-очень занят. Он сейчас сам
готовит что-то на кухне. Представляете? А вы что, хотели с ним поговорить?
- Да, когда у него найдется минутка для нас, - попросила моя мать.
"На кой черт он мне сдался, этот индеец? Не знаете?"
По настоянию моей матери я был вынужден заказать порцию лапши с приправами, в
которой как минимум три ингредиента были собственноручно собраны Бадди-Медведем. Это
базилик, грибы и какой-то отвратительный индейский щавель, который по вкусу напоминал
свежескошенную траву.
После того как мы съели все, что было на тарелках, моя мать обратилась к отцу.
- А теперь закажем индейский пудинг. - Она обернулась к нам. - Бадди умеет
готовить настоящий индейский пудинг. Вы обязательно должны его попробовать.
Поэтому вскоре перед нами оказалось шесть настоящих индейских пудингов, или
правильнее - пудингов коренных американцев, но я могу поклясться, что видел точно такие
же в магазине. Впрочем, к пудингу полагалось бренди, так что я не стал жаловаться.
Был принесен счет, и мой отец, как обычно, оплатил его. Мне не терпелось поскорей уйти,
но, как назло, в этот момент в зале появился индеец и начал обходить столики. Так что нам
пришлось сидеть и дожидаться, когда он подойдет к нам.
- Эдвард, - сообщил я, чтобы заполнить паузу, - на прошлой неделе подцепил акулу.
В ней было не меньше двухсот фунтов веса.
Мой отец отреагировал, обращаясь почему-то ко мне, а не к моему сыну.
- Недели две назад в Монтоке кто-то поймал акулу длиной в пятнадцать футов, - вяло
сказал он.
- Я ничего не имею против, если их ловят, чтобы затем съесть, - заметила моя мать. -
Но ловить их из спортивного интереса - это безнравственно.
- Согласен, - кивнул я. - Надо всегда съедать то, что тебе попадается. Иначе нельзя.
Акулы так хороши на вкус. Кстати, Эдвард сражался с акулой целый час.
- И еще, - добавила моя мать. - Мне не нравится, когда живым существам наносят
увечья, а затем отпускают их. Это бесчеловечно. Надо сделать все, чтобы не допустить этого и
избавить несчастное существо от страданий.
- А потом съесть его, - напомнил я ей.
- Да, а потом съесть его. Бадди всегда подает блюда из акулы, когда ему удается ее
поймать.
Я покосился на Эдварда, Сюзанну и Каролин. Затем сделал: глубокий вдох и сказал
своему отцу:
- Помнишь, пап, как однажды я подцепил на крючок ту голубую акулу?
- Да?
- Нет, ничего, я просто так сказал.
Наконец Бадди-Медведь добрался до нашего столика. Он был грузным мужчиной и
нисколько не походил на индейца, за исключением, может быть, длинных черных волос. В
общем, это был обычный белый человек, возможно, с небольшой долей индейской и даже
негритянской крови. Но с большими амбициями. Моя мать сразу же схватила его за левую руку
- правой он энергично размахивал, сопровождая жестами свои речи.
- Так, - сказал Бадди-Медведь, - вам все понравилось?
Моя мать начала расточать похвалы одному из самых отвратительных блюд, которые мне
когда-либо доводилось есть.
Несколько минут продолжался беспредметный разговор, во время которого моя мать не
выпускала из рук локоть мистера Бадди. К несчастью, последний из шиннекоков уже торопился
к другому столику. Перед тем как отпустить своего кумира, моя мать игриво предупредила его:
- Я прослежу за вами и узнаю, где вы собираете ваши грибы.
Он загадочно улыбнулся.
- Щавель у вас бывает к обеду каждый день или только после того как вы накосите
травы? - спросил я.
Он снова улыбнулся, но на этот раз без загадки на устах. Смысл этой улыбки был таков:
"А пошел ты..."
Эдвард сдерживался изо всех сил, чтобы не рассмеяться.
На этом мы покинули "Дыру Бадди" и вышли в вечернюю прохладу улиц Саутгемптона.
- Мы могли бы пригласить вас к себе, но у нас завтра такой тяжелый день, - вздыхая,
обратилась ко мне моя мать.
Я больше не мог сдерживать себя.
- Послушайте, у нас же нет с вами ничего общего, да и не было никогда. Поэтому
давайте покончим с этими бессмысленными летними встречами и обедами, - предложил я. -
Вам же на все на это глубоко наплевать, не так ли?
- Какое право ты имеешь так говорить! - взорвалась моя мать.
- Да ладно вам, - пролепетал отец.
Уже в машине, на пути к дому, Сюзанна спросила меня:
- Ты не будешь жалеть о том, что сказал?

- Нет.
- Ты что, серьезно? - Каролин округлила глаза.
- Да.
- А мне их даже жаль, - пробурчал Эдвард.
Эдвард, может, и не любит все человечество, зато он любит конкретных людей. И всех
жалеет. Каролин не испытывает жалости ни к кому. Сюзанна вообще не знает, что такое
жалость, ну а я... иногда мне жалко самого себя. Но я работаю над собой.
Вообще-то, не так уж и трудно говорить людям в лицо, что ты о них думаешь, так как они
уже обычно знают это про себя и, наверное, даже удивляются, почему никто не сказал им этого
раньше.
Я понимал также, что разрыв с родителями был хорошей репетицией для прекращения
отношений с другими людьми. Сюзанна очень неглупая женщина, чтобы не понять этого.
- Джуди Ремсен сказала мне, что недавно ты послал Лестера куда подальше. Кто
следующий в твоем списке? - поинтересовалась она.
Я не растерялся, достал из кармана квитанцию на бензин и стал внимательно ее изучать.
- Так, сейчас посмотрим... осталось еще девять фамилий. Завтра позвоню твоим
родителям, тогда останется семь...
Она ничего не ответила, так как с нами были дети.
В Стенхоп Холл мы вернулись в понедельник, и несколько дней в доме царило
оживление, так как к детям приходили их друзья. В небольших дозах мне это оживление по
душе, особенно по праздникам - на Рождество, на День благодарения, на Пасху - это
напоминает мне, вероятно, мои собственные школьные годы.
Дети из богатых семей, как правило, знают, как себя вести. Их с детства приучают к
правильному ведению беседы со взрослыми. Они, конечно, с ними и вовсе бы не общались, но
раз уж приходится, то ребята делают это умело. В жизни их ждет успех и счастье.
Каролин и Эдвард заказали себе билеты, естественно, на разные рейсы, так что мне
предстояли две поездки в аэропорт Кеннеди, причем в неудобное время. Именно в такие
минуты я начинаю жалеть, что у нас нет шофера. Мы могли бы отправить наших детей на
такси, но, после того как я послал к черту своих родителей, я чувствую себя несколько...
словом, не так, как всегда.
Дети наконец улетели, дом затих. Несколько дней подряд шли дожди. Я ездил в свой офис
в Локаст-Вэлли, чтобы хоть чем-то заполнить дни, но много не наработал, только нашел один
нужный мне документ, касающийся дома в Ист-Хэмптоне. Один из дней я провел за
подсчетами моих расходов, пытаясь вычислить, какой же доход на капитал я получу после
продажи дома и уплаты всех долгов. Я мог бы, как и прежде, вложить эти деньги в покупку
нового дома и избежать налогов, но я знал, что не буду покупать новый дом в ближайшем
будущем, возможно, даже - никогда. Эта мысль, возникшая внезапно, поразила меня до
глубины души. Не то чтобы мне не хватало денег на эту покупку, нет, просто я принял решение
не загадывать на будущее. Современная жизнь толкает человека к предсказуемости его
будущего - рассрочка на тридцать лет, депозиты на семь лет, стабильные ставки и программы
обеспечения в старости. Но последние события показали мне, что я неспособен предсказывать
или планировать свое будущее, так черт с ним, с этим будущим. Поживем - увидим, я ведь
всегда хорошо ориентировался, когда попадал в другие страны, так почему же я не
сориентируюсь в будущем?
Прошлое - это другое дело. Вы не можете его изменить, но можете убежать от него,
оставив там воспоминания и старых знакомых. Теперь моей целью стало плавание в
бесконечном настоящем, я, как капитан на собственной яхте, должен был держать только
главный курс, лишь слегка изменяя его в зависимости от ветров, течений и того, что появится
на горизонте.
Я уже собирался покидать свой офис, как зазвонил телефон, и моя секретарша Анна
вошла в мой кабинет, вместо того чтобы связаться со мной по селектору.
- Мистер Саттер, я знаю, вы просили не соединять вас ни с кем, но звонит ваш отец.
Я снова присел за стол, и, непонятно по какой причине, передо мной опять возникла
картина: мы плывем с моим отцом в лодке, я вижу, как его рука сжимает мою. Потом моя рука
выскальзывает из его ладони, я пытаюсь вновь поймать ее, но отец уже отвернулся, он
разговаривает с кем-то, возможно, с моей матерью.
- Мистер Саттер?
- Скажите ему, что я не хочу с ним говорить, - ответил я секретарше.
Она, казалось, совсем не удивилась, просто кивнула и вышла. Я смотрел на зеленый
огонек на моем телефоне, через несколько секунд он погас.
Из офиса я направился прямо в яхт-клуб. Я прошел к своей яхте, забрался в каюту и стал
слушать, как по крыше барабанит дождь. В такую погоду лучше не выходить в море, но если
очень надо, то, в общем, большой опасности нет. При таком ветре и дожде вы вполне сможете
плыть, не подвергая свою жизнь опасности. Бывают шторма, при которых опасность
неизмеримо больше, бывают очень опасные ураганы, представляющие прямую угрозу. Бывает
так, что выйти в море означает неминуемую смерть.
Море учит многим простым навыкам, без которых не обойтись и в обычной жизни. Но мы
всегда склонны забывать прописные истины или вспоминаем их с опозданием. Вот почему мы,
как и моряки, иногда попадаем в беду.
Мы можем быть капитанами своей судьбы, подумал я, но не ее хозяевами. Или, как
говорил мне, еще мальчишке, мой старый инструктор по парусному спорту: "Бог посылает тебе
погоду, малыш. То, что она сделает с тобой или ты с ней, зависит от того, насколько ты
хороший моряк".
Это то, что касается подведения итогов.

Глава 22

Рассвет утром в пятницу был светлым и ясным. Сюзанна уже давно встала и отправилась
на прогулку верхом.
Занятия живописью в соседней усадьбе подошли к концу, и предполагалось, что скоро нас
пригласят на просмотр - как только Анна Беллароза найдет подходящее место для картины, а
Сюзанна подберет подходящую раму. Я сгорал от нетерпения, когда же настанет этот день.
Шутка.
Я пил уже третью чашку кофе, решая, чем мне сегодня заняться, когда раздался
телефонный звонок. Я поднял трубку и услышал голос Фрэнка Белларозы.
- Что у тебя сегодня? - спросил он.
- Семь.
- Что?
- Сегодня я встал в семь. Больше ничего. А у тебя?
- А мне надо кое-что у тебя спросить. Здесь поблизости есть какой-нибудь пляж?
- Здесь поблизости несколько сот миль пляжей. Тебе какой нужен?
- Я приметил тут одно место, знаешь, где заканчивается шоссе. Там еще есть знак
"Проход воспрещен". Это что, ко мне относится?
- Это называется Фокс-Пойнт. Это частное владение, но пляжем пользуется вся
Грейс-лейн. Там давно никто не живет, и владельцы усадьбы разрешили посещать пляж всем
желающим.
- Вот и хорошо. Я прогуливался там на днях. У меня и в мыслях не было нарушать
какие-то там запреты.
- Ты ничего и не нарушил. - Он что, свихнулся, что ли? Я добавил: - Да это и грех-то
небольшой.
- Да. Там, где я раньше жил, тоже существовали всякие запреты, знаешь? Не гадь там,
где живешь, и не плюй на тротуар. Если тебе очень не терпится, езжай за пределы Маленькой
Италии и тогда уже делай что хочешь.
- Но в ресторанах устраивать стрельбу не возбраняется, не так ли?
- Это другое дело. Послушай, давай прогуляемся с тобой в это место.
- В Маленькую Италию?
- Нет, в Фокс-Пойнт. Жду тебя у ворот через пятнадцать - двадцать минут.
- У сторожевого домика?
- Да. Покажешь мне этот пляж.
Я понял, что ему надо что-то обсудить со мной, но он не хочет делать этого по телефону.
В наших телефонных разговорах никогда не проскакивало то, что я являюсь его адвокатом. Я
предполагал, что он собирается преподнести этот факт в качестве сюрприза для Феррагамо в
нужный момент.
- О'кей? - уточнил он.
- О'кей.
Я допил кофе, натянул свои джинсы и мокасины и выждал двадцать минут, чтобы потом
совершить десятиминутную прогулку до ворот "Альгамбры". Вы думаете, этот сукин сын уже
прохаживался там? Нет. Тогда я подошел к сторожевому домику и постучал в дверь. Мне
открыл Энтони-Горилла.
- Что? - спросил он.
Через его плечо я мог видеть одну из комнат домика. Она совсем не была похожа на
подобную комнату у Аллардов, и в ней находилось еще одно гориллоподобное существо,
видимо, это был Винни. За столом вместе с ним сидели две женщины, сильно смахивающие на
проституток. Должно быть, это были Ли и Делия. Винни и проститутки, как мне показалось,
нагло ухмылялись, глядя на меня.
Горилла снова повторил свое приветствие:
- Что?
Я переключил внимание на него.
- Ты что, не в курсе, почему я сюда пришел? Если меня позвали, ты должен сказать:
"Доброе утро, мистер Саттер. Мистер Беллароза ждет вас". А свое "что" оставь при себе.
Capisce?
Прежде чем Энтони успел извиниться или сказать что-то еще, на пороге появился дон
Беллароза собственной персоной. Он что-то сказал Энтони на итальянском, затем сошел с
крыльца и, взяв меня под руку, повел прочь.
Беллароза был в своем обычном костюме, то есть в блейзере, водолазке и брюках. Цвета
на этот раз были выбраны соответственно - коричневый, белый и бежевый. Я заметил также,
что он приобрел себе пару мокасин, а на левой руке носил теперь часы спортивного фасона
"Порше", ценой долларов в двести. Кажется, он начал вживаться в образ обитателя здешних
мест, вот только осталось растолковать ему, что нельзя носить нейлоновые эластичные носки.
Мы шли по Грейс-лейн в сторону Фокс-Пойнт.
- Таких людей, как Энтони, лучше не выводить из себя, - предупредил меня Беллароза.
- Пусть лучше он больше не выводит меня из себя.
- Да?
- Послушай. Если ты пригласил меня на свою территорию, то твои головорезы должны
относиться ко мне с уважением.
- Да? Так ты тоже заговорил об уважении? Ты что, итальянец, что ли? - удивился он.
- Послушай, Фрэнк, ты сегодня же предупредишь своих молодцов, включая твоего
шофера Ленни и этих недоумков с их стервами, что дон Беллароза относится к мистеру Саттеру
с уважением и требует этого же от остальных.
Он молча смотрел на меня.
- Хорошо, но только не заставляй больше меня ждать тебя. О'кей?
- Постараюсь.

Мы пошли дальше по Грейс-лейн. Интересно, сколько людей сейчас наблюдало за нами
из своих "башен из слоновой кости"?
- Слушай, тут ко мне заходил твой сын, - вдруг сказал Беллароза. - Он рассказывал
тебе?
- Да. Он говорил, что ты провел его по всему поместью. Очень любезно с твоей стороны.
- А, ерунда. Хороший парень. Мы с ним поболтали немного. Он похож на тебя, верно? И
так же любит задавать вопросы в лоб. Он меня спросил, откуда я взял столько денег на
восстановление этой усадьбы.
- Ну, я не учил его задавать такие вопросы. Надеюсь, ты ему объяснил, что он лезет не в
свое дело?
- Нет. Я сказал, что много работал в выгодной сфере бизнеса.
Надо будет поговорить с Эдвардом о невыгодности преступных занятий и о расплате за
грехи, напомнил я себе. Урок Фрэнка Белларозы, преподанный им его детям, вероятно, был
менее сложен и укладывался в три слова: "Старайся не попасться".
Мы дошли до конца Грейс-лейн, здесь дорога делает разворот вокруг скалы высотой
футов в восемь. Существует легенда, согласно которой пиратский капитан Кидд, закопавший
свои сокровища на Северном побережье Лонг-Айленда, использовал эту скалу в качестве
исходной точки на карте, показывавшей, где зарыт клад. Я рассказал об этом Белларозе.
- Поэтому это место и называется Золотым Берегом? - спросил он.
- Нет, Фрэнк. Оно так называется потому, что здесь живут богатые люди.
- Понял. Кто-то уже откопал кла...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 17
• 18
• 19
• 20
• 21
• 22
• 23
• 24
• 25
• 26
• 27
• 28
• 29
• 30
• 31
• ...
• 45
• 46
• 47

Закладка в соц.сетях