Жанр: Триллер
Золотой берег
...никто не подзывал. Леди Стенхоп не нуждается в том, чтобы подзывать
официантов. Они чувствуют это и возникают рядом сразу при ее появлении. Уже одного этого
достаточно, чтобы оставаться ее мужем.
Были заказаны напитки, и завязался светский разговор.
- Ты сегодня великолепно выглядишь, - сказал я Анне.
Она улыбнулась, глаза блеснули. Она явно была ко мне неравнодушна. Не знаю, по какой
причине, мой взгляд опустился на ее бюст, и там я снова обнаружил золотой крестик,
затерявшийся между двух огромных живых холмов. Не был ли это тайный знак с ее стороны?
Сюзанна обратилась с вопросом ко мне и к Фрэнку:
- Ну что, деловые разговоры закончены?
- Да, Фрэнк мне очень помог, - ответил я.
- Прекрасно, - отозвалась Сюзанна. Обращаясь к Фрэнку, она сказала: - Мои адвокаты
посоветовали мне пойти на сепаратную сделку с налоговым ведомством. С тем чтобы оставить
Джона одного разбираться с этим делом. Представляете? В кого мы превращаемся?
Беллароза, услышав, что у Сюзанны есть свои собственные адвокаты, мог бы задать точно
такой же вопрос. Но, надо отдать ему должное, он сразу понял подтекст этого вопроса.
- Ведомства приходят и уходят, - заявил он. - Законы тоже не вечны. А вот хранить
преданность своей семье, своему роду, своей жене или мужу надо всегда. - Он взглянул на
меня. - А если ваша жена подарила вам детей и ведет себя достойно, то надо быть преданным
и ей. Capisce?
Фрэнк, конечно, не был знаком со Стенхопами. Я что-то пробурчал ему в ответ.
Беллароза продолжал:
- Если вы предаете семью, будете вечно гореть в аду. Если же семья предает вас, то
никакое наказание за это не будет чрезмерным.
Все это звучало так, как будто кто-то у кого-то украл деньги. Я бы не возражал, если бы
Фрэнк читал мне свои заповеди с глазу на глаз, но в присутствии Сюзанны мне вовсе не
хотелось представать в виде олуха, ловящего каждое слово из его убогих сентенций. Поэтому я
решил вмешаться.
- А что ты имеешь в виду под предательством? К нему относится, например,
супружеская измена?
Забыв о том, что здесь о сексе не говорят, Беллароза ответил:
- Мужчина может изменить своей жене, не предавая ее. Такова мужская натура. А вот
жена не может изменить, не предав при этом своего мужа.
Я, конечно, предполагал, что он скажет нечто подобное, мне просто хотелось, чтобы это
услышала Сюзанна, - сам не знаю, откуда у меня появилось такое желание. Такого рода
сентенция могла бы перерасти в оживленный спор между двумя современными обычными
супружескими парами, однако у нас был особый случай. Беллароза если и имел слабость, то
только одну - он был несколько старомоден, словно вышел из пятидесятых годов, к тому же
мышление его ограничивалось рамками его культуры, происхождения и профессии.
Он, конечно, осознавал, что вокруг него существует совсем иной мир, и хорошо понимал
человеческую натуру, именно поэтому он и высказал эту сентенцию и именно поэтому эта
тирада была в какой-то степени верной. Но он совершенно не понимал, что в Америке таких
вещей не говорят. Нельзя уничижительно говорить о неграх и латиноамериканцах, а уж о
женщинах и подавно. Нельзя также пренебрежительно отзываться о меньшинствах, бедняках,
иммигрантах и других социальных группах, которые сейчас пользуются особым
расположением властей. Фрэнк Беллароза не был деликатным человеком. Да он в этом и не
нуждался, и это была одна из причин, по которой я ему немного завидовал.
Я покосился на Сюзанну, которую высказывание Фрэнка ничуть не оскорбило, а
наоборот, позабавило своей первобытностью.
Анна, естественно, держала при себе свои мысли по этому поводу.
- Но мужчина должен быть осторожен, - продолжал Фрэнк, - когда он изменяет с
другой женщиной. Многие великие люди загубили свои жизни, так как эти женщины
заставляли их предавать семью, забывать друзей, что было на руку их врагам.
Я чувствовал, что Беллароза не скоро остановится, и попытался сменить тему разговора.
- Фрэнк сказал, что ему понравилась твоя картина, - поведал я Сюзанне.
Сюзанна улыбнулась, затем строго взглянула на Белларозу.
- Если будешь продолжать подглядывать, разрисую тебе лицо.
Боже мой, неужели она уже фамильярничает с главарем мафии?
Вот так мы и беседовали, давая тем самым нашим соседям обильную пищу для пересудов
на выходные дни.
В восемь часов мы перешли в комнату для ужинов и обменялись приветствиями с
несколькими знакомыми, а также представили им супругов Беллароза, не упомянув, впрочем,
ни один из титулов Фрэнка. Никто из этих людей не смерил Белларозу презрительным
взглядом, а ведь лет двадцать - тридцать назад без этого не обошлось бы. Большинство
современных американцев охвачено эпидемией вежливости, словно на них сбросили кучу бомб
с веселящим газом. Теперь эти некогда чопорные люди готовы обмениваться рукопожатиями с
обвиняемыми в убийстве, разговаривать на улице с грабителями, которые их же и грабят, и,
возможно, скоро начнут открывать двери ворам, чтобы не показаться неучтивыми. Так что, как
я и предполагал, мы не стали свидетелями безобразных сцен, связанных с появлением супругов
Беллароза.
Мы сели за наш столик, заказали напитки, обсудили меню и выслушали, какие фирменные
блюда нам сегодня могут предложить. Нами занимался Кристофер, метрдотель, в котором
Фрэнк сразу же опознал "голубого".
Затем мы заказали ужин официанту Ричарду, пожилому типу, который был знаменит тем,
что запоминал заказы, не записывая ни слова. К сожалению, его былая слава осталась в
прошлом, и теперь вам приходится либо довольствоваться тем, что он соизволит принести,
либо смущать старика, отсылая его назад с его блюдами. Я обычно предпочитаю съедать то, что
он приносит.
Я попросил принести особый сорт "бордо", который, как я знал, прекрасно подходит к
тем блюдам, которые мы заказали. Я назвал этот сорт, даже не заглядывая в карту вин. Это мой
старый ресторанный трюк, он обычно поражает людей до глубины души. Фрэнк и Анна,
казалось, не обратили на это никакого внимания.
Сюзанна со смехом объяснила чете Беллароза, что они могут и не получить того, что
заказывали, а то и вообще ничего не получить. Им это не показалось забавным, в отличие от
местных аристократов, которые уже привыкли к своеобразию наших клубных заведений.
Сюзанна закончила рассказ словами:
- Если нам повезет, Ричард принесет нам не то вино с совсем другой едой, и, возможно,
это сочетание окажется не таким уж плохим.
Супруги Беллароза, казалось, были раздосадованы. Они не верили, что такое возможно.
- А почему его не уволят? - поинтересовался Фрэнк.
Я объяснил, что члены клуба не позволят увольнять старого официанта.
Фрэнк вроде бы понял, ведь он сам был хозяином, padrone, доном, которому надо быть
преданным. Я спросил его:
- Разве ты уволил бы человека, состарившегося у тебя на службе?
- Думаю, что нет, - ответил он с улыбкой. - Но я не знаю никого в моем бизнесе, кто
дожил бы до седых волос. - Беллароза рассмеялся, и даже я не мог не улыбнуться. Сюзанна
тоже захихикала, а Анна сделала вид, что ничего не слышала или не поняла. Думаю, если бы
было можно, она бы перекрестилась. Фрэнк продолжал шутить: - Иногда приходится убирать
ненужных людей с их постов, а иногда приходится просто убирать людей.
Трое из нас засмеялись. Анна изучала рисунок обоев на стенах.
Появились закуски, причем только две порции из них соответствовали тому, что мы
заказывали.
Итак, мы приступили к ужину. Я расслабился, справедливо полагая, что никто из нас не
будет застрелен за столом. Сюзанна также чувствовала себя раскованно, она не опасалась, как я
уже говорил, общественного осуждения - больше того, она просто наслаждалась этим
вечером. По правде говоря, с супругами Беллароза было интереснее ужинать, чем с
Вандермеерами, например, они были еще забавнее сейчас, когда между нами установились
дружеские отношения. У Фрэнка имелся неистощимый запас шуток, причем самых разных,
оскорбительных для черных и цветных, для женщин и даже для итальянцев. Но он их
рассказывал, нисколько не смущаясь и в такой неподражаемой манере, что они звучали
совершенно безобидно, и мы хохотали до упаду.
Окружающим было явно завидно. Подали основные блюда, из них с нашими
пожеланиями совпало только одно. Но мы не обратили на это внимания. Сюзанна начала
называть меня consigliere, "советником" по-итальянски. Фрэнку это показалось забавным. Я,
хотя уже и был пьян, так не считал.
Ричард несколько раз порывался убрать у Фрэнка зеленый салат, к которому тот не
притронулся. Фрэнк попросил не уносить его, а когда Ричард в очередной раз потянулся за ним,
схватил его за запястье.
- Послушай, приятель, - вспылил Фрэнк. - Я же просил оставить этот чертов салат в
покое.
Это происшествие заставило всех замереть на несколько секунд. Ричард начал отступать
назад, едва ли не кланяясь и потирая запястье. Я рад, что этот небольшой инцидент имел место,
так как он показал мне, что такое Фрэнк Беллароза и прав ли Альфонс Феррагамо в своих
оценках. Как и большинство людей, находящихся в оппозиции к обществу, мистер Беллароза
был чрезвычайно вспыльчив и мог превращаться из добродушного собеседника в агрессивного
нахала в долю секунды. Я убедился, что даже Сюзанна, которая находила его милым и
интересным, теперь начала повнимательнее приглядываться к нему.
Фрэнк понял, что ему не следовало распускать руки в такой компании.
- Итальянцы всегда едят салат после основных блюд, - объяснил он. - Это
способствует пищеварению. Вероятно, этот тип не знал этого.
"Теперь, кажется, будет знать, Фрэнк".
Фрэнк принялся за свой салат.
Минут пятнадцать спустя все забыли или сделали вид, что забыли о неприглядном
поведении Фрэнка. Фрэнк даже попытался загладить свою вину перед Ричардом, рассказав
несколько довольно неудачных анекдотов об итальянских официантах и заверив Ричарда, что
тот спокойно может убирать все со стола. Ричард все же не был вполне уверен в своей
безопасности и уронил тарелку.
Мы заказали кофе и десерт, а Фрэнк добавил к заказу четыре бокала марсалы, объяснив
Ричарду, что итальянцы часто пьют марсалу перед или вместе с десертом, а иногда и с сыром.
Ричард, которому все это было до лампочки, прикинулся восхищенным.
Ужин закончился мирно, без кровопролития и прочих инцидентов, если не считать того,
что Фрэнк все порывался заплатить за него даже после того, как я ему объяснил, что деньги в
клубе не в ходу. Наконец, огорченный тем, что ему не удалось в очередной раз оставить меня в
должниках, он сунул несколько купюр в боковой карман пиджака Ричарда.
Настоящих пьяниц трудно оттащить от стола, поэтому, поужинав, мы отправились в
комнату, где подавали ликеры. Официантка, зевая, начала объяснять нам, что время позднее,
однако в этот момент она увидела Фрэнка Белларозу, который, как я заметил, уже положил на
нее глаз во время ужина. Она улыбнулась и спросила:
- Что желаете?
Фрэнк взял на себя труд заказать напитки для всех.
- Самбукка, и не забудьте положить по три зернышка кофе в каждый бокал на счастье.
Понятно?
- Да, сэр. - Она побежала исполнять заказ.
Фрэнк предложил мне сигару, я взял ее. Мы закурили. Бокалы прибыли в сопровождении
вазочки с зернами, так что мы сами могли сотворить собственное счастье.
- Надо мне отвести вас в одно место на Мотт-стрит, - промолвил Фрэнк. - Это в
Маленькой Италии, знаете? Называется "У Джулио". Там я покажу вам, что такое настоящая
итальянская кухня.
- А пуленепробиваемые жилеты обязательно надевать? - спросил я.
Никогда не знаешь, покажется ли твоя шутка смешной, если имеешь дело с такими
людьми, как Беллароза. Сюзанна захихикала. Анна сдвинула брови. Но Фрэнк расхохотался.
- Нет. Их дают прямо там, на месте, вместе с салфетками.
Мы допили наши бокалы, и я встал, нетвердо держась на ногах.
- Кажется, клуб уже закрывают.
- Тогда поедем ко мне. - Фрэнк тоже встал.
Сюзанна мгновенно согласилась, а я отказался. Обычно в подобных случаях мы реагируем
одинаково, и нам достаточно взгляда, чтобы принять решение. Но этим вечером мы явно не
понимали друг друга.
- У меня завтра тяжелый день, - объяснил я Сюзанне. - А ты поезжай, если хочешь.
- Пожалуй, я поеду домой.
Фрэнк, казалось, не был ни огорчен, ни обрадован, а Анна как-то странно взглянула на
меня, словно она и я чувствовали симпатию друг к другу, а эти двое только мешали нам.
Сюзанна и Анна прибыли в клуб на "кадиллаке" Фрэнка с его шофером-телохранителем
за рулем. Мы с Сюзанной с готовностью приняли приглашение Фрэнка подвезти нас до дома,
так как оба еле волочили ноги.
Мы вышли в ночь, полную ароматов. Шофер Фрэнка подъехал в ту же секунду, как будто
мы были грабителями, только что обчистившими магазин.
Мы все расположились на заднем сиденье, чего, конечно, не стали бы делать люди, плохо
знающие друг друга. Не понятно, каким образом получилось так, что мы сели в следующем
порядке: Сюзанна, Фрэнк, Анна и я. Машина тронулась, а мы все продолжали шутить и
смеяться. Из-за необъятных размеров бедер Анны сидеть в машине было довольно тесно, так
что вполне понятно, что Сюзанна оказалась почти на коленях у Белларозы.. Анна, со своей
стороны, была крайне смущена и едва ли не паниковала по той причине, что ее правое бедро и
грудь были в непосредственной близости от моего левого бедра и руки соответственно. То, что
происходило слева, ее не особенно интересовало. Удивительно.
Так мы смеялись и шутили, и все выглядело достаточно глупо. Солидные люди,
перебравшие лишку, забавлялись, а поутру им будет неловко даже вспоминать о том, что было
вечером накануне.
Шофер, которого Фрэнк называл Ленни, все время поглядывал на нас в зеркальце, а один
раз даже оглянулся и с любопытством посмотрел на меня. Ленни ухмылялся, и я был бы не
прочь врезать ему по его идиотской морде или попросить Фрэнка пристрелить нахала.
Выяснилось, что Ленни отлично знает дорогу, он с уверенностью повел машину мимо
ворот Стенхоп Холла к нашему дому. Интересно. Ленни помог Сюзанне сойти с колен своего
шефа. Я обошелся без помощи, если не считать за таковую неловкое движение Анны, которая
своими бедрами едва не сбросила меня на землю.
Сюзанна и я помахали на прощание в затемненные стекла "кадиллака", вошли в дом и
поднялись в спальню. Мы разделись и упали в постель. Мы с Сюзанной круглый год спим
голыми, это означает для нас, что медовый месяц еще не закончился и мы еще не состарились.
Правда, испанка из прачечной жалуется: "В белье из Стенхоп Холла нет ни ночных рубашек, ни
пижам, но, Боже, какие простыни!"
Сюзанна повернулась ко мне и ощупала меня, найдя мое мужское достоинство в самом
жалком состоянии.
- Боюсь, я сегодня слишком много выпил, - пояснил я.
Сюзанна такие отговорки всерьез не принимает, они звучат для нее как вызов. А если она
за что-нибудь возьмется, то разбудит и мертвого.
- Представь себе, - скомандовала она, - что я - Анна Беллароза, что вы с Фрэнком на
одну ночь обменялись женами.
- О'кей. - Между Сюзанной и Анной, согласитесь, есть немало внешних различий, так
что надо было пустить в ход все мое воображение. Сюзанна выключила ночник, чтобы мне
было легче фантазировать.
- А я сейчас с Фрэнком, - сообщила мне она, - на заднем сиденье его машины. Мы
стаскиваем с себя одежды, а шофер возит нас по окрестностям поселка.
Мне эта картина не очень понравилась, но что-то но мне осталось к ней неравнодушным.
Это "что-то" напряглось в руке Сюзанны, и она захихикала.
- Вот видишь, - воскликнула она, - все получается. - Она добавила: - Ну а теперь
ты будешь трахать Анну Белларозу. Она до этого не спала ни с одним мужчиной, за
исключением собственного мужа, она смущается, она боится, но очень возбуждена. И ты
понимаешь, что ей понравится, как ты ее трахаешь, а тебе интересно, когда и как ты вернешь ее
мужу, и когда он вернет тебе меня, и что мы тогда скажем друг другу.
Господи, какое же развитое воображение у моей жены! Она знает, как меня завести. Это
меня немного смущает. Теперь, когда она об этом сказала, я вспомнил, что по дороге, в машине,
мне тоже приходила в голову мимолетная мысль об обмене женами.
Значит, я лежал теперь на спине, а Сюзанна сжимала в своей руке мой пенис, который
восстал как межконтинентальная ракета из своей шахты. Я услышал ее слова:
- О Боже, Джон, он у тебя больше, чем у Фрэнка.
- Что?
Она продолжала говорить с бруклинским акцентом:
- Я не могу, чтобы это вошло в меня. Пожалуйста, не засовывай в меня это. Мой муж
убьет меня, если узнает. Он убьет и тебя.
- Он сейчас трахает Сюзанну, - заметил я. - Твой муж трахает сейчас мою жену.
- Я изменяю моему мужу, Боже, прости меня, - стонала она.
- Мы просто занимаемся любовью, - успокоил ее я, затем перевернулся и забросил ее
ноги себе на плечи.
- Что ты делаешь? - кричала она. - Что ты собираешься делать?
Я вошел в нее, и она издала возглас изумления. Пока я любил ее, она стонала,
всхлипывала, затем успокоилась и начала получать удовольствие. Она глубоко дышала, и
между вдохами я уловил несколько слов на итальянском, которые я не понял, но которые
звучали очень хрипло и сексуально.
Ну что, скажете, что мы психи? Нет, мы знаем, где надо остановиться, вот что важно. Но у
меня было чувство, что в этот раз мы вышли за пределы дозволенного. Фантазии - это
хорошо, но впускать в свою спальню таких людей, как супруги Беллароза, - это
по-настоящему опасно. Что с нами происходит?
После этого мы лежали, необычно далекие друг от друга, и Сюзанна сказала:
- Я думаю, нам стоит уехать отсюда на весь твой отпуск.
- Вместе?
Она помолчала, потом ответила:
- Конечно. Нам надо уехать отсюда, Джон. Теперь. Пока не поздно.
Мне не хотелось спрашивать ее, что она имела в виду под "пока не поздно".
- Сейчас я не могу уехать. Слишком много дел.
Она долго ничего не говорила, затем произнесла:
- Помни, что я тебя об этом просила.
И надо отдать ей должное, даже с учетом того, что случилось, я никогда не забуду об этой
ее просьбе.
Глава 20
Июль. Самые амбициозные планы мужчины, который хочет, засучив рукава, поработать
летом, частенько рушатся, а то лето и вовсе обещало быть самым гнусным с тех пор, как я
попал в армию.
Как и говорил Фрэнк Беллароза, мистер Мельцер сам позвонил мне. Мы встретились по
настоятельной просьбе мистера Мельцера у меня дома. Он прибыл точно в назначенное время,
в шесть часов в среду. Я пригласил его в свой кабинет.
Мистер Мельцер оказался седовласым джентльменом. Он говорил очень тихо, что
удивило меня еще во время нашего разговора по телефону. Оказалось, что голос его вполне
соответствует его внешности. Он был одет в темно-серый костюм, довольно шикарный и со
вкусом подобранный. Ботинки на его ногах были из самой настоящей натуральной кожи и
стоили по меньшей мере тысячу долларов. О, мистер Мельцер, вы, кажется, неплохо
устроились в жизни. Я бы хотел, чтобы мистер Новак посмотрел на своего бывшего коллегу.
Мы устроились у меня в кабинете, однако я не предложил мистеру Мельцеру ничего,
кроме стула.
Из-за того что он был предателем, я ожидал, что у него будет бегающий взгляд, но он,
напротив, держался совершенно спокойно и временами даже важно, давая понять, что тема
нашего разговора была серьезной и в силу этого речь шла о больших деньгах.
Мистер Мельцер не вызвал у меня антипатии, как это было в случае с мистером Новаком,
но он мне показался довольно скользким типом, и, как я предполагаю, приобрел он эту
"скользкость" уже после того, как покинул Федеральную налоговую службу, ведь, как правило,
ее сотрудники не допускают, чтобы их "смазывали" взятками. Так что ботинки из настоящей
кожи ящерицы были на ногах мистера Мельцера не напрасно.
Минут через пятнадцать после начала разговора он сообщил мне:
- Моя обычная ставка по таким делам - двадцать тысяч долларов.
Это было вполне приемлемо. Я попросил бы больше, если бы занимался таким делом. Но
затем он добавил:
- Кроме того, мне полагается половина из того, что вам удастся сберечь от
налогообложения.
- Половина! Адвокатам по закону положено брать с клиента не больше трети от того, что
им удается истребовать по гражданским делам.
- Но я не адвокат, мистер Саттер. Поэтому мои доходы не регламентируются никакими
законами. Кроме того, как вы понимаете, мне приходится нести весьма солидные расходы.
- Но у вас нет даже офиса.
- У меня есть другие статьи расходов. Вам, скорее всего, неинтересно знать, какие
именно.
- Нет, неинтересно. - Я посмотрел ему в глаза. - Вы гарантируете, что против меня не
будет применено мер уголовного преследования?
- Никаких уголовных мер, мистер Саттер.
- Хорошо. Считайте, что я вас нанял.
- Кстати, судя по тому, что вы мне сказали, вы действительно должны отдать
правительству большую часть этих денег. Возможно, даже все. Но я могу сделать так, чтобы эта
сумма значительно уменьшилась. У меня ведь есть для этого стимул. Понимаете?
Действительно, нет прилежнее бывшего государственного служащего, который открыл
для себя смысл слова "стимул".
Он продолжал:
- Я также постараюсь установить реальные сроки платежа, но предупреждаю, как только
они согласятся на меньшую сумму, они захотят получить ее как можно быстрее.
- Ладно. Но я не хотел бы больше ни видеть, ни слышать Новака.
- Я поговорю об этом со Стивом.
"Со Стивом?!"
- Когда и в каком виде вы хотели бы получить свой гонорар? - спросил я.
- Выпишите мне чек, и если можно, сейчас.
- Сейчас как раз нельзя. Я вышлю вам чек на следующей неделе. Но хотел бы, чтобы вы
принялись за работу сегодня же. - Когда мои клиенты заявляют такое, я удивленно поднимаю
брови, как всякий адвокат.
Но мистер Мельцер только рукой махнул.
- Вы друг мистера Белларозы, так что можете платить, когда хотите. С этим проблем нет.
Последнюю фразу можно было понять по крайней мере двояко. Я встал, Мельцер также
поднялся. Он подошел к окну.
- Вам легче будет выйти через дверь, - заметил я.
Он негромко засмеялся.
- Я любовался здешними местами, пока ехал к вам. - Мельцер поглядел в окно. -
Впечатляющий вид.
- Был когда-то.
- Да, был. Невероятно, в какой роскоши жили состоятельные люди до введения
подоходного налога, правда, мистер Саттер?
- Да.
- Когда я был на государственной службе, мне всегда было больно видеть, как с таким
трудом заработанный капитал уплывает от владельцев в виде налогов.
- Мне тоже от этого больно, мистер Мельцер. На самом деле. Я рад, что вы это тоже
осознали. - Я помолчал и добавил: - Но мы все должны платить налоги, и я вовсе не
возражаю против налогов в разумных пределах.
Он отошел от окна, улыбнулся мне, но ничего не сказал.
Я направился к двери.
- Вы уверены, что вам не понадобятся мои налоговые декларации?
- Да, думаю, что не пригодятся. Я действую несколько иными методами, мистер Саттер.
Меня больше интересуют те документы, которые имеются у них на вас...
- Понимаю. А как мне позвонить вам в случае необходимости?
- Я сам позвоню вам через недельку. - Мистер Мельцер также направился к двери, но
замешкался и произнес: - Вы, должно быть, очень переживаете по поводу этой истории и,
наверное, размышляете о людях, которые не платят налоги в разумных пределах, как вы только
что выразились.
- Ну что ж, пусть живут с этим смертным грехом, мистер Мельцер. Я же лично просто
хочу уладить мои дела с дядюшкой Сэмом. Я - патриот. И бывший бойскаут.
Мистер Мельцер снова улыбнулся. Вероятно, он вообразил, что я ничего не знаю об играх
с налогами. Поэтому он решил меня просветить.
- Люди, которые полностью избегают всех налогов, живут действительно богато. Но
уверяю вас, они рано или поздно все равно попадут за решетку. И это справедливо.
Очень похоже на то, что проповедовал мистер Манкузо. Вероятно, такая уверенность в
торжестве справедливости свойственна всем правительственным чиновникам. Должно быть,
они знают что-то такое, чего не знаю я.
- А я буду счастлив сидеть на процессе по их делу в составе жюри присяжных, -
высказался я.
Он сделал еще шаг по направлению к двери, затем снова повернулся ко мне.
- Возможно, я воспользуюсь когда-нибудь вашими услугами. Мои дела идут неплохо,
как вы понимаете, но юридического образования у меня нет.
- Вот поэтому они у вас и идут неплохо, а не идут очень хорошо.
Он захихикал.
- Вас хорошо знают в манхэттенском отделении Федеральной налоговой службы. Вам
это известно?
Я подозревал об этом, но не был уверен.
- Они что, играют в дартс с моим портретом на мишени? - съязвил я.
- Когда я работал там, у нас была целая галерея в комнате для отдыха. - Он улыбнулся,
но мне было не до смеха. - Там были, конечно, не фотографии, а фамилии и номера
плательщиков страховых взносов. Но не людей, уклоняющихся от уплаты налогов, а адвокатов,
которые сумели нас переиграть. Как видите, мои бывшие коллеги этого не прощают. Я тоже
слышал о вас, хотя и не знал вас лично. - Он сделал паузу, затем сказал: - Так что, как это ни
парадоксально, но вам приходится теперь обращаться ко мне за защитой. Вас это удивляет?
За иронией судьбы часто стоит разыгранная комбинация, и, похоже, он намекал именно на
это. Я внимательно посмотрел н? него.
- Вы думаете, в данном случае это что-то вроде вендетты с их стороны?
Он выдержал многозначительную паузу, затем ответил:
- Кто может сказать наверняка? Бюрократы иногда совершенно непредсказуемы. Однако
суть в том, что даже если они хотели насолить вам, то нужен был предлог. Он и подвернулся.
Что-то он как-то неожиданно подвернулся. Ну что же, если самая достойная смерть для
охотника на львов - это гибель в пасти льва, то самая достойная смерть для специалиста по
налогам - это смерть в тяжелых объятиях налоговой службы.
Мистер Мельцер вернулся к исходному пункту этого разговора.
- Так я хотел бы позвонить вам и посоветоваться по некоторым делам.
Посылать его подальше сейчас было явно несвоевременно, поэтому я сказал:
- Я принимаю в свои обычные рабочие часы.
- Хорошо. А как вы посмотрите на то, чтобы поработать со мной на постоянной основе?
Например, мы могли бы создать с вами фирму.
Боже мой. Мне делают боль
...Закладка в соц.сетях
