Жанр: Триллер
Золотой берег
...зюмировал Фрэнк.
Никогда еще я не был на "ты" с доном из мафии. Удивительно волнующее состояние.
Мне не терпелось рассказать об этой новости в клубе "Крик".
Миссис Беллароза встала и налила нам кофе. До пирожных мы дотягивались сами. Кофе и
пирожные были великолепны. Тут жаловаться не на что.
Как это обычно бывает, когда встретятся родители, разговор заходит о детях. Не важно,
идет ли речь о лицах королевской крови или о ворах и проститутках. Дети - вот кто
уравнивает всех нас в правах, или, говоря иными словами, они предлагают путь к общему
взаимопониманию. За этим разговором я даже чуть-чуть расслабился, во-первых, из-за мирного
настроя миссис Белларозы и, во-вторых, из-за того, что, как ни странно, чувствовал себя за этим
столом удивительно уютно.
Анна Беллароза рассказала нам о своих сыновьях, их было трое, затем добавила:
- Я не хочу, чтобы они занимались семейным бизнесом, но Тони - он учится в Ла Саль
- во что бы то ни стало хочет пойти по стопам отца. Он его просто боготворит.
- Меня ввел в семейный бизнес мой дядя, - поведал нам Фрэнк. - Отец меня
предупреждал: "Держись от этого дела подальше, добра тут не жди". Но разве я его слушал?
Нет. А почему? Потому что мой дядя казался мне героем. Он всегда имел деньги, машины,
роскошные шмотки, женщин. У моего отца не было ничего. Дети всегда выбирают лучшую
роль, так? Теперь я оглядываюсь назад и понимаю, что моего отца тоже можно назвать героем.
Он гнул спину шесть дней в неделю, чтобы у детей всегда была еда на столе. А ведь нас у него
было пятеро. Нелегко нам приходилось. Но вокруг нас были деньги, много денег. В Америке
вообще слишком много денег. Страна богатая, здесь даже дурак может разбогатеть. Поэтому
люди и говорят: "Почему бы и мне не попробовать?" В этой стране, если ты беден, ты хуже,
чем преступник. - Он поглядел на меня и повторил: - В Америке, если ты беден, ты хуже,
чем преступник. Ты - ничто.
- Однако некоторые предпочитают быть бедными, но честными, - заметил я.
- Не знаю ни одного. Вот мой старший, Фрэнк, он хоть и неспособен к нашему делу, но
тоже найдет себе работу, я уже присмотрел для него неплохое местечко в Джерси. Томми, это
тот, который учится в колледже в Корнелле, хочет стать управляющим большой гостиницей в
Атлантик-Сити или в Лас-Вегасе. Тони учится в Ла Саль, с ним особый случай. - Беллароза
улыбнулся. - Этот малыш хочет пойти по моим стопам. И знаете, он своего добьется, он у
меня такой.
Я закашлялся, потом справился с собой и заметил:
- Не так-то легко воспитывать детей, когда кругом секс, наркотики, "Нинтендо" .
- Да. Кстати, секс - это не так уж плохо. А что делают ваши дети?
- Каролин учится в Йельском университете, а Эдвард в июне заканчивает школу Святого
Павла, - ответила Сюзанна.
- Так они собираются стать юристами?
- Каролин готовится к этой карьере. Эдвард пока в нерешительности. Видимо, он
предполагает, что получит неплохое наследство от своих деда и бабушки, поэтому не
испытывает особого рвения.
Такие Вещи Сюзанна не рассказывала никому, и мне в том числе, так что я был несколько
раздосадован ее откровенностью перед совершенно посторонними людьми. Но, с другой
стороны, Беллароза был настолько далек от круга наших обычных знакомых, что особого
значения это не имело. Однако я чувствовал, что должен заступиться за сына.
- Просто Эдварду еще только семнадцать лет, - сказал я. - Его в данный момент
интересуют одни лишь девчонки.
Беллароза захохотал.
- Точно, так и бывает. Он уже в этом году заканчивает колледж?
- Нет, - пояснил я. - Школа Святого Павла - частная средняя школа, в ней готовят к
поступлению в университет. - Разговор с этими людьми напоминал изобретение колеса. Я
спросил Белларозу: - У тебя был грант для учебы в Ла Саль?
- Нет. Мой дядя оплатил учебу. Тот самый дядя, который вовлек меня в семейный
бизнес. Да и моему старику стало тогда легче: одним голодным ртом меньше.
- Понятно.
Анна поведала нам еще об одной своей проблеме:
- Фрэнк проводит слишком много времени на работе. Он даже не успевает как следует
отдохнуть дома. Но даже здесь он или беседует по телефону, или принимает людей по делам. Я
все время ему твержу: "Фрэнк, так нельзя, ты сам себя гробишь".
Я взглянул на Белларозу, чтобы понять, оценил ли он иронию, заложенную в последней
фразе своей жены, но тот казался совершенно невозмутимым. Целых полсекунды мне казалось,
что я впал в заблуждение и Фрэнк Беллароза - всего лишь работяга-предприниматель.
В разговор вмешалась Сюзанна:
- Джон не задерживается на работе, но приносит домой целый портфель бумаг. Хотя по
субботам он никогда не работает, не говоря уже о воскресеньях.
- И еще он прихватывает пасхальные понедельники, - подхватил Беллароза. -
Отказался говорить со мной о делах в этот день. - Он покосился на меня. - У меня есть среди
знакомых пара протестантов. Они действительно не работают по воскресеньям в отличие от
католиков. А что, если у тебя важный процесс назначен на понедельник?
- Тогда, - сообщил я, - я тружусь и в воскресенье. Господу Богу, очевидно, неугодно,
если я буду выглядеть дураком перед судьей-католиком или иудеем.
Ха-ха-ха. Хо-хо-хо. Даже я улыбнулся своей шутке. Самбукка творила со мной чудеса.
Беллароза схватил бутылку и подлил спиртного в наши чашки с кофе.
- Так у нас принято.
Пар, поднимавшийся от кофе, несколько раз затуманивал мои очки, и я протирал их
носовым платком, не снимая. Сюзанна бросала на меня взгляды, полные изумления. Анна
Беллароза тоже смотрела на меня с любопытством. До сих пор разговор, слава Богу, не касался
злосчастного случая, происшедшего в пасхальное воскресенье, и я надеялся, что беседа о том,
насколько безопасно могут чувствовать себя местные жители, уже не возобновится. Но
Сюзанна опять затронула эту опасную тему.
- Ты скучаешь по Бруклину? - спросила она Анну.
Я понял, куда может завести нас этот невинный вопрос.
Анна посмотрела на своего мужа.
- Мне запрещено говорить на эту тему. - Она рассмеялась.
Беллароза хмыкнул.
- Ох уж эти бруклинские итальянки! Перевези их хоть на виллу Боргезе, они и там будут
ворчать, как хорошо было в Бруклине.
- О, Фрэнк, ты не представляешь себе, что такое сидеть целый день дома. Сам небось
частенько наведываешься в Бруклин.
- Вы только послушайте! Сидеть дома! Да у нее есть машина с шофером, и она ездит
повидаться со своей матерью и своими безумными родственниками, когда ей
заблагорассудится.
- Это все не то, Фрэнк. Я чувствую себя здесь такой одинокой. - Тут ее озарило, я
увидел, что для меня зажегся сигнал опасности. Но прежде чем я успел переменить тему
разговора, она воскликнула: - А что было утром на Пасху! - Она поглядела на меня. - Я
решила прогуляться возле нашего бассейна, там в саду. И тут этот человек, - она
вздрогнула, - этот маньяк, он стоял на четвереньках, как какой-нибудь зверь, и рычал на меня.
- Неужели? - удивился я, поправляя на носу очки.
- Боже! - ужаснулась Сюзанна.
Анна повернулась к Сюзанне.
- Я побежала и на бегу потеряла мои туфли.
- Я уже рассказывал Джону про этот случай, - ввернул Беллароза. - Он сказал, что не
слышал ни о чем подобном в здешних местах. Верно, Джон?
- Вы вызвали полицию? - спросила Сюзанна.
- У меня здесь своя охрана, - напомнил нам Беллароза. - Так что беспокоиться не о
чем.
- Здесь так жутко по ночам, когда Фрэнк в отъезде. Так тихо кругом, - пожаловалась
Анна.
- Возможно, - предложил я, - вам стоит записать на пленку бруклинский шум.
Анна Беллароза мило улыбнулась - по ее улыбке было видно, что мысль, поданная мной,
не так уж плоха. Беллароза обратился ко мне:
- Стоит вам сделать им что-нибудь хорошее или пойти у них на поводу, как они
начинают видеть в вас полное ничтожество.
Я покосился на Сюзанну, чтобы увидеть ее реакцию. Она улыбалась. Должен вам сказать,
что Сюзанна вовсе не принадлежит к феминисткам. Женщины ее круга считают, что феминизм
- это удел представительниц среднего класса. Особы ее круга владеют собственностью, живут
хорошо налаженной жизнью и даже не понимают, какие могут быть проблемы у женщин.
Равная оплата за равный труд - это для них такая же далекая вещь, как голодающие дети в
Африке. Возможно, им более или менее понятны проблемы женщин-руководительниц,
которым платят меньше, чем их коллегам-мужчинам. Я говорю обо всем этом только для того,
чтобы вы поняли - для многих женщин слова Белларозы прозвучали бы как оскорбление. Но
для Сюзанны Стенхоп, чья фамилия входит в список четырехсот богатейших семей США,
слова какого-то Фрэнка Белларозы мало что значили. Точно так же и для меня не было бы
ничего оскорбительного в словах Салли Энн из забегаловки "Звездная пыль" о том, что все
мужчины - алкоголики, лгуны и садисты. Другими словами, все определяется лицом
говорящего.
Беллароза тем временем выдал еще одну реплику, она, вероятно, должна была примирить
женщин с его предыдущими выпадами против женского пола.
- Итальянцы-мужчины просто неспособны идти на поводу у женщин. Именно поэтому
итальянки с ними постоянно ругаются. Но, с другой стороны, они же и уважают своих мужей за
бескомпромиссность. Но когда итальянцы не могут поладить между собой и не идут на
компромисс, вот тогда возникают проблемы.
"Которые быстро решаются, - добавил я мысленно, - например, через убийство".
- Так ваш Фрэнки сейчас в Нью-Джерси? - спросил я.
- Да. Я помог ему с покупкой хорошего бизнеса в Атлантик-Сити. Никто из моих
сыновей не будет работать на чужого дядю. Они не потерпят никого над собой. Наоборот,
другие будут им подчиняться. В этом мире такой закон - или ты босс или ты никто. Ты же сам
себе хозяин, Джон?
- Что-то вроде этого.
- Никто не набрасывается на тебя, если ты опоздал, нет?
- Нет.
- Ну вот, значит, ты - босс.
Вот так мы и ушли от разговора о пасхальном утре. С мистером Белларозой проделать
этот трюк было несложно, так как сам он перескакивал с одной темы на другую с
необыкновенной легкостью и правила светской беседы писались явно не для него. Вот в
деловом разговоре он был совсем другим. Я знаю этот тип людей. И я знал также, что миссис
Беллароза больше не вернется к неприятной для меня теме.
Разговор наш продолжался, и ему не было конца, мы уже выпили чашек двадцать кофе и
прикончили вторую бутылку самбукки. Гора пирожных стала ниже дюймов на шесть. Еще в
самом начале вечера я понял, что отказываться от еды и питья было бесполезно. "Mangia,
mangia" , - приговаривала миссис Беллароза, не дожидаясь даже, пока я дожую предыдущее
пирожное. "Пейте, пейте", - командовал мистер Беллароза, наполняя наши чашки и бокалы
всем, что попадалось ему под руку.
Три раза я отправлялся в ванную и каждый раз прикидывал, не стоит ли мне облегчить
желудок по примеру древних римлян. Перефразируя святого Амвросия, я убеждал себя:
"Будучи в Риме, следует и блевать, как римляне". Но я так и не смог перебороть себя.
Возвратившись после одного из своих походов в ванную, я обнаружил, что миссис
Беллароза удалилась (по всей вероятности, на кухню), а Сюзанна и Фрэнк остались за столом
одни. До того как они заметили меня, я услышал, как Сюзанна упомянула слово "вестибюль", и
испугался, не сделала ли она предложение нарисовать эту часть дома в разных видах. Но когда
я сел, Сюзанна уже переменила тему разговора и сообщила мне:
- Я рассказывала Фрэнку о нашей поездке в Италию несколько лет назад.
- В самом деле?
Миссис Беллароза вернулась из кухни в сопровождении Филомены, они принесли
огромное блюдо шоколада. Я старался не смотреть на эту коричневую гору и попросил миссис
Белларозу дать мне содовой. Филомена поставила на стол нечто под названием "Пеллегрино".
Я налил себе стакан этой минералки, и мне стало немного легче.
Так как разговор спокойно продолжался, не требуя моего участия, я принялся
разглядывать Анну Белларозу. Она явно держалась подобострастно перед своим супругом, как
того, по всей видимости, и требовал подписанный ею брачный контракт. Но время от времени в
ней вспыхивал ее природный итальянский огонь, и ее супруг был вынужден отступать. Исходя
из моих наблюдений, я заключил, что Анна Беллароза в качестве супруги дона Белларозы
обладала статусом королевы и правами рабыни. Будучи матерью его детей, она была почитаема
как Богоматерь. Родив, вскормив и воспитав трех сыновей, она отдала их во власть своего
мужа, который теперь определял всю их жизнь, а в случае с Тони, возможно, и смерть. Да, эта
семья очень сильно отличалась от моей.
Я отметил также про себя, что, несмотря на веселый смех и хорошее чувство юмора, у
Анны Белларозы были очень грустные, усталые глаза: годы постоянного беспокойства
потушили некогда сверкавший в них огонь.
Беллароза неожиданно встал из-за стола, и я уже было подумал, что вечер закончен.
Однако он сказал:
- Анна, покажи Сюзанне дом, она хотела его осмотреть. Джон, пойдем со мной.
Мы двинулись в столовую, и Беллароза сообщил своей жене:
- Это - столовая. Там, где мы сидели, - комната для завтраков. Я хочу, чтобы ты
узнала у Сюзанны о назначении остальных комнат. Так что вам будет что рассказать друг
другу.
Оказавшись в вестибюле, Беллароза взял меня за руку и повел по лестнице. Поднимаясь
по ступенькам, он сверху вниз посмотрел на жену.
- Потом соберемся в гостиной. Оранжерею я покажу нашим гостям позже. Я хочу сам
это сделать.
Я заметил взгляд Сюзанны, ее улыбку, она как бы говорила: "Кажется, тебе предстоит
интересный разговор". Я знаю этот ее взгляд. Вот чего я решительно не мог понять, так это
того, почему Сюзанне было так интересно в этом доме. Головная боль, которая должна была
разыграться в 9.45, так и не разыгралась, а я, желая предстать перед хозяевами настоящим
мужчиной, решил, что не стоит говорить о моем геморрое. Я не стал также жаловаться на
желудок, жестоко страдавший от сочетания ужина в ирландском пабе и итальянского десерта. Я
послушно дал увлечь себя вверх по лестнице моему новому приятелю Фрэнку.
Мы без особых усилий взбирались по довольно крутой лестнице, и я отметил, что
Беллароза, так же как и я, умеет скрывать свое опьянение. Мы поднялись на второй этаж и
прошли по подковообразной галерее, опоясывающей вестибюль. Вдоль галереи тянулся ряд
дубовых дверей, Беллароза остановился возле одной из них.
- Нам сюда.
- Что здесь?
- Библиотека.
- Мы что, будем читать?
- Нет, просто покурим сигары. - Он подтолкнул меня внутрь помещения.
Я шагнул в полумрак библиотеки. Лучше бы я этого не делал.
Глава 16
Фрэнк Беллароза указал на черное кожаное кресло.
- Садись.
Я сел, снял наконец свои очки и положил их в нагрудный карман пиджака. Беллароза
расположился в кресле напротив меня. Я не думал, что он носит при себе оружие, да ему, вроде,
и некуда было его спрятать. Но, когда он сел, я заметил у него под мышкой какое-то
утолщение. Он понял, что я проявляю интерес к этой особенности его фигуры, и пояснил:
- У меня есть лицензия.
- У меня тоже.
- На ношение?
- Нет, на вождение. Но я ничего не вожу в моем доме.
Он улыбнулся.
В штате Нью-Йорк очень трудно получить лицензию на ношение оружия, и меня
заинтересовало, как Фрэнку Белларозе удалось это сделать.
- Лицензия получена в Нью-Йорке? - спросил я.
- Да. У меня есть небольшое охотничье угодье на севере штата. Они даже не задавали
мне много вопросов, когда выдавали лицензию. Я могу носить оружие где угодно, за
исключением самого города Нью-Йорка. Для города нужно специальное разрешение, мне его
не дали. Но мне оружие необходимо именно там. Какая-то шантрапа носит оружие, а мне
нельзя! У них ведь нет лицензии, верно? Поэтому я хожу по Нью-Йорку без защиты, и любой
негодяй с пистолетом может пристрелить Фрэнка Белларозу.
"Какая несправедливость!" - подумал я. А вслух сказал:
- А как же твои телохранители?
- Это да. Но иметь свою "пушку" тоже необходимо. Иногда эти телохранители
разбегаются и оставляют тебя одного. Иногда у них накануне вечером появляется новый
хозяин, а ты об этом еще не знаешь. Capisce?
- Да. Я просто не представлял, насколько опасна твоя профессия.
- Да ты и не можешь представить.
- Согласен.
Между нами на низком столике лежала коробка настоящих гаванских сигар. Беллароза
открыл коробку и протянул ее мне.
- Я не курю.
- Ну-ну, угощайся.
Я взял сигару. По правде говоря, все адвокаты моего класса умеют курить сигары, это
входит в некоторые из общепринятых ритуалов. Я вынул сигару из металлического футляра и
отломил кончик серебряными щипцами, которые мне протянул Беллароза. Он помог мне
прикурить при помощи золотой настольной зажигалки, затем прикурил сам. Мы выпустили по
нескольку колец ароматного дыма.
- Контрабанда? - спросил я.
- Возможно. Если нам что-то надо, мы готовы торговать хоть с дьяволом. Но в сигарах у
нас нет нужды, поэтому пусть Кубой занимаются другие. Черт с ней. Верно? Дерьмо собачье
эта Куба.
С разговорами на международные темы было покончено. Теперь настал черед местных
новостей.
- Так это твой кабинет?
- Да. Когда я впервые его увидел, здесь все было покрашено в белый и розовый цвета.
Даже пол. Та дама, которая присматривала за этим домом, очень любила, чтобы все было
покрашено. Она говорила, что такой стиль очень нравился тем, кто устраивал здесь шоу.
- В этом доме проводились конкурсы дизайнеров, - сообщил я.
- Все комнаты выглядели так, словно здесь жил сумасшедший художник.
Я огляделся кругом. Да, это была именно та библиотека, о которой однажды мне
рассказывала Сюзанна, - ее перевезли сюда из одного английского особняка в 20-х годах.
Шкафы из темного дуба были доверху заполнены книгами, но, видимо, уже из более позднего
собрания. У одной из стен виднелся камин, у другой - двойная застекленная дверь вела на
балкон, именно свет из этой двери я видел, когда совершал верховую прогулку в апреле. В
центре большой комнаты стоял дубовый стол с крышкой, покрытой зеленым сукном. В нише
одной из стен было устроено что-то вроде места для секретера, там стояли компьютер, телекс,
факс и копировальная машина. Мафия шла в ногу с научно-техническим прогрессом.
- Удаление краски со стен и пола обошлось мне в пять тысяч. Еще пять пришлось
потратить на книги. Книги сейчас идут по десять баксов за фут.
- Прости, не понял.
- Здесь пятьсот футов книжных полок. Книги стоят по десять долларов за фут. В итоге
мы имеем пять тысяч. - Он помолчал. - Но здесь есть и несколько моих книг.
Я понял, что в этом доме разговоры о деньгах в порядке вещей. Поэтому заметил:
- В результате ты сэкономил несколько баксов.
- Да. Я привез сюда книги, которые читал в колледже.
- Макиавелли.
- Да. И еще Данте. Святой Августин. Ты читал его?
- Да. А святого Иеронима ты читал?
- Конечно. Его избранное. Я же говорил тебе, эти братья-христиане привили мне вкус к
этим авторам. - Он легко поднялся со своего кресла, подошел к шкафу, нашел нужную
книгу. - Вот он, святой Иероним. Мне очень нравится. Послушай. - Он процитировал: -
"Моя страна стонет под натиском варварства, ее жители молятся только о том, чтобы набить
свое брюхо, они живут лишь сегодняшним днем". - Он захлопнул книгу. - Так что же
изменилось? Ничего. Верно? Люди не меняются. Если бы этот человек не был священником, он
бы сказал: "Молятся только о том, чтобы набить свое брюхо и удовлетворить свою похоть".
Мужчины бегут туда, где есть жратва и бабы. Голова им ни к чему, они думают низом живота.
А думать надо головой. И задумываться о последствиях, прежде чем засунешь свой член туда,
куда не следует:
- Легко сказать.
Беллароза засмеялся.
- Да уж. - Он оглядел книжные шкафы. - Иногда я сижу здесь вечером и читаю свои
книги. Порой мне даже кажется, что мне следовало стать священником. Вот только... знаешь...
похоть проклятая. - Он добавил: - Эти бабы, они меня с ума сводят.
Я кивнул в знак солидарности.
- Так ты, значит, не настоящий епископ?
Он снова рассмеялся и положил книгу на место.
- Нет. Мой дядя называл меня епископом, так как у меня голова была полностью забита
тем, чему меня учили в Ла Сале. Он обычно так представлял меня своим друзьям: "Это мой
племянник, епископ". И потом заставлял процитировать что-нибудь по-латыни.
- Ты знаешь латынь?
- Нет. Только то, что мы когда-то зазубрили наизусть. - Он подошел к сервировочному
столику, взял с него бутылку и две рюмки, потом снова сел и разлил жидкость по рюмкам.
- Это граппа. Пробовал когда-нибудь?
- Нет.
- Похоже на бренди, но покрепче. - Он поднял свою рюмку.
Я поднял свою, мы чокнулись, и я опрокинул жидкость в рот. Мне следовало
прислушаться к предупреждениям Белларозы. Я могу пить все, что угодно, но это было нечто
особенное. Я почувствовал, как мне обожгло глотку, потом скрутило желудок, и я едва не
опорожнил его на столик с сигарами. Сквозь туман в глазах я заметил, как Беллароза следит за
мной поверх своей рюмки. Я закашлялся.
- Mamma mia...
- Вот-вот. Это нужно пить медленно. - Он уже прикончил свою рюмку и налил себе
еще. Затем протянул бутылку мне.
- Нет, спасибо. - Я попытался отдышаться, но в комнате было полно дыма от сигар. Я
положил сигару и вышел на балкон.
Беллароза последовал за мной, прихватив сигару и свою рюмку.
- Прекрасный вид, верно? - заметил он.
Я кивнул в знак согласия. Свежий воздух пошел мне на пользу. Живот отпустило.
Беллароза указал своей сигарой вдаль.
- Что там такое? Сейчас плохо видно. Мне это напоминает поле для игры в гольф.
- Так оно и есть, это поле для гольфа клуба "Крик".
- Какого клуба?
- "Крик". Это местный клуб.
- Да? Они играют в гольф?
- Конечно. На поле для гольфа.
- Ты тоже играешь?
- Немного.
- Я плохо представляю себе эту игру. Это интересно?
- Наверное, когда-то было интересно, - ответил я и добавил: - В этом клубе также
увлекаются стрельбой. Ты умеешь стрелять?
Он засмеялся.
Я посчитал, что пора предстать перед Фрэнком в образе настоящего мужчины.
- Я неплохо стреляю из ружья.
- Да? Я стрелял из ружья всего один раз.
- По тарелочкам или по птицам?
Он помолчал.
- По птицам. Это были утки. Ружье - это не мое оружие.
- Как насчет винтовки? - поинтересовался я.
- Это уже лучше. В Нью-Йорке я был членом "винтовочного" клуба. "Итальянский
винтовочный клуб". Ты, наверное, о нем слышал?
Я в самом деле слышал. Это любопытное заведение в Маленькой Италии, большинство
членов которого никогда не держали в руках охотничьей винтовки. Зато они считают, что
винтовочный тир в подвале прекрасно подходит для стрельбы из пистолета.
- Какая у тебя была винтовка? - поинтересовался я.
- Не помню.
Я попытался вспомнить, с помощью какого оружия убили колумбийского наркобарона.
Вероятно, из пистолета. Да, точно, пять пуль в голову с близкого расстояния.
- Как, теперь полегче? - спросил он меня.
- Да.
- Хорошо. - Беллароза продолжал потягивать из рюмки свою граппу, курить свою
контрабандную сигару и обозревать свое поместье. Он снова показал куда-то вдаль сигарой. -
Вон в том направлении я обнаружил фонтан со статуей Нептуна. Как раз там бедную Анну до
смерти перепугал этот псих. Ты видел это место?
- Да, я все здесь объездил верхом.
- Ах да, я и забыл. Так вот, я отремонтировал весь этот уголок парка. Бассейн, фонтан,
статую. Я также поставил там статую Богоматери и попросил знакомого священника освятить
это место.
- Как, священник освятил статую Нептуна?
- Конечно. А что тут такого? Кстати, там еще есть эти римские руины. Сломанные
колонны и все такое. Мой архитектор сказал, что это место так и строили - в виде руин. Это
правда?
- Да.
- Зачем?
- Тогда была мода на руины.
- С чего это?
Я пожал плечами.
- Возможно, это было напоминанием людям о том, что ничто не вечно.
- То есть: Sic transit gloria mundi .
Я взглянул на него.
- Да. Именно так.
Он задумчиво кивнул и принялся жевать свою сигару.
Я обозревал окрестности "Альгамбры". В ясном небе висела половинка луны, с моря дул
свежий ветерок, несший с собой дыхание моря и аромат майских цветов. Что за ночь!
Беллароза, казалось, тоже был заворожен этой красотой.
- А им все Бруклин подавай. К черту Бруклин! Когда мне надо развеяться, я еду в
Италию. У меня есть там одно местечко, недалеко от Сорренто.
- Я бывал в Сорренто. Где там у тебя дом?
- Не скажу. Понял, что я имею в виду? Это то место, куда я когда-нибудь удалюсь на
покой. Только пять человек знают, где находится этот дом. Я, моя жена и мои дети.
- Мудро.
- Да. Надо думать о будущем. Но пока мне нравится жить здесь. С Бруклином
покончено.
С Золотым Берегом также было покончено, только Фрэнк Беллароза был не в курсе.
- В Бруклине у нас был прекрасный дом, - поведал мне Беллароза. - Старой
постройки. Пять этажей. Великолепный. Но к нему вплотную примыкали другие дома, да и
двор был совсем крошечный. А я всегда мечтал о большом участке земли. Мои предки были
крестьянами. Я купил ферму, которая им когда-то принадлежала. Но землю я оставил им, пусть
пользуются бесплатно. За мной остался только дом. Он тоже такой же белый, оштукатуренный,
как этот. С красной черепичной крышей. Только гораздо меньше по размерам.
Мы помолчали, потом он снова заговорил:
- У вас тут, оказывается, есть даже храм. Мне Доминик рассказал. И в храме статуя
Венеры.
- Точно.
- Так вы что, язычники? - Он рассмеялся.
- Время от времени.
- Понятно. Я был бы не прочь взглянуть на этот храм.
- Почему бы и нет?
- И еще я бы осмотрел большой дом.
- Хочешь купить?
- Возможно.
- Полмиллиона.
- Я знаю. - Он посмотрел на меня в упор. - Мог бы и побольше запросить.
- Нет, не мог, цена-то полмиллиона. Она включает в себя десять акров земли.
- Да? А сколько стоит все поместье?
- Около двадцати миллионов.
- Мадонна! У вас что здесь, месторождение нефти?
- Нет, кроме грязи, ничего нет. Да и той не так уж много. Зачем тебе покупать еще одно
поместье?
- Не знаю... Возможно, построю здесь дома. Как ты думаешь, это будет выгодно?
- Пожалуй. Прибыль может составить от пяти до шести миллионов.
- А какие проблемы?
- Придется добиваться разрешения на раздел участка на более мелкие части.
- Да?
...Закладка в соц.сетях
