Жанр: Триллер
Золотой берег
..., у нее почему-то нет такого зверского аппетита. - Прекрати.
- Что прекратить? - спросил Беллароза.
Я переключился опять на разговор.
- Нет-нет, ничего. Так вот, если вы не возражаете, поставьте, пожалуйста, свою подписи
под документом и отправьте его по почте в управление округа. Буду очень вам признателен.
- А зачем вам мое согласие?
- Я же говорю, так как строительство будет вестись ближе чем в ста ярдах от границы
участков, то закон...
- Закон? - воскликнул Беллароза, словно я употребил в разговоре с ним какое-то
ругательство. - К черту закон. Мы соседи, в конце концов. Начинайте вашу стройку. Я
подписываю бумагу.
- Спасибо.
- Я сейчас смотрю на план, который вы тоже прислали, мистер Саттер. У вас уже есть
строители для этого дела?
- Нет, я послал этот план только для того... правила требуют, чтобы я показал вам этот
план...
- Да? Зачем? О, да здесь камень и кирпич. Я мог бы помочь вам.
- Дело в том, что... мы фактически переносим на новое место старую конюшню.
- Да? Это та самая, которую я видел, когда был у вас? Там, где лошади находятся
сейчас?
- Да.
- Вы передвигаете всю конюшню?
- Нет, только часть ее. Там на плане указано...
- Зачем? По-моему, дешевле построить новую.
- Это так. Подождите, не вешайте трубку. - Я прикрыл рукой микрофон трубки и
сказал Сюзанне: - Фрэнк считает, что построить новую конюшню будет дешевле. И положи на
место этот чертов картофель!
- Джон, следи за своей речью, - с этими словами Сюзанна отправила в рот последнюю
картофелину.
Я вернулся к разговору с Белларозой.
- Дело в том, что эта конюшня представляет собой в какой-то мере памятник
архитектуры, - объяснил я и сам удивился тому, зачем это делаю. Мне было неприятно, что он
втянул меня в этот разговор.
- Так вы уже нашли людей, которые могли бы это сделать?
- Пока нет. Но в нашей округе есть несколько неплохих фирм, занимающихся
реставрацией.
- Да? Послушайте, у меня в поместье работает сотня парней. Они приводят все в
порядок. Если хотите, я пришлю к вам их бригадира. Суббота, утром, подойдет?
- Очень любезно с вашей стороны, но...
- Можете не сомневаться - ребята отличные. Мастера из Европы. Таких вы здесь не
найдете. Все без исключения чистюли. Вы хотите перенести конюшню? Нет проблем. Эти
парни могут запросто передвинуть Сикстинскую капеллу на другое место, если их благословит
на это Папа Римский.
- Ну...
- Послушайте, мистер Саттер, мои рабочие знают толк в строительстве. Они учились
ходить с тачкой в руках. Бригадира зовут Доминик. Он говорит по-английски. За его работу я
лично могу поручиться. Эти ребята не халтурят. И цена будет нормальная. Суббота, утром. Как
насчет девяти часов?
- Ну... в общем, нормально, но...
- Очень рад, что могу вам помочь. Так, значит, надо просто расписаться, больше ничего?
- Да.
- Тогда приятного аппетита. Об этом деле не беспокойтесь. Считайте, что все сделано.
- Спасибо.
- Можете быть уверены.
Я повесил трубку на рычаг и повернулся к столу.
- Нет проблем.
- Ну и хорошо.
- Осталось что-нибудь поесть?
- Нет. - Сюзанна вылила мне остатки вина. - О чем это вы спорили в конце разговора?
- Он хочет прислать Доминика, чтобы тот осмотрел фронт работ.
- Кто это Доминик?
- Дядя Энтони. - Я потягивал вино и обдумывал неожиданный поворот событий.
- Тебе не стыдно, что ты не занялся этим делом сам, а послал меня? - спросила
Сюзанна.
- Нет. Есть разница между моей профессиональной и частной жизнью. Я не могу иметь с
ним никаких дел по работе. Я могу общаться с ним как сосед. Вот и все.
- Это на самом деле так?
Я пожал плечами.
- Я не просил его присылать сюда Доминика. Что-то мистер Беллароза становится
излишне навязчив.
- Должно быть, ты ему понравился. Когда он приезжал к тебе в офис, у тебя не
сложилось такого впечатления?
- Возможно. Он считает, что я отличный парень.
- Разве это не так?
- Так. Однако если бы я был на самом деле отличным парнем, я не дал бы вовлечь себя в
эти разговоры. Он ведь хочет, чтобы я заплатил подешевле. Тогда ему будет проще взять меня в
оборот.
- Да, и это верно. Возможно, ты не такой отличный парень, каким кажешься.
- Что у нас на десерт?
- Я.
- Опять? Вчера было то же самое.
- Сегодня я украшу себя взбитыми сливками.
- А вишни будут?
- Обойдешься без вишенок.
В субботу утром ровно в девять часов к нам явился Доминик. Он припарковал свой
грузовичок на дороге к главному дому и прошел последние сто ярдов пешком странной
вихляющей походкой. От кофе он отказался, в дом тоже не пожелал заходить, и нам с
Сюзанной пришлось сесть в "бронко" и отвезти его к конюшне.
Доминик выглядел лет на сорок и походил на гориллу, увлекающуюся поднятием штанги.
Он был одет в рабочий комбинезон, и я обратил внимание, что он уже успел неплохо
подзагореть на апрельском солнце. Мне не показалось, что он говорит по-английски, он даже не
пытался делать вид. Сюзанна когда-то училась итальянскому и решила продемонстрировать
ему свои способности. Но во время этих попыток он смотрел на меня, видно, хотел, чтобы я
стал переводчиком или хотя бы заткнул ей рот.
Итак, мы стояли и чувствовали себя довольно неловко, а Доминик в это время осматривал
конюшню.
Сюзанна попыталась еще раз объяснить Доминику, что требуется передвинуть лишь
центральную часть, а крылья здания оставить на прежнем месте.
- Мы хотим также перенести на новое место эту брусчатку. Вот эти ворота тоже. И эту
крышу. И собрать все там в таком же виде. - Она показала в глубь участка. - Intatto, tutto
intatto. Capisce? Вы сможете это сделать?
Он посмотрел на нее так, словно она выразила сомнение в его мужских качествах.
- Мы можем сфотографировать это строение со всех углов, - предложил я.
- Да-да, - подтвердила Сюзанна. - Я не хочу передвигать все это колоссальное здание,
Доминик.
Доминик в первый раз улыбнулся.
- Сколько это будет стоить? - спросил я. Меня это интересовало в первую очередь.
Доминик вынул из кармана лист бумаги, что-то написал на нем и протянул мне.
Я взял листок в руки и с интересом посмотрел на него. Там была только одна цифра,
никаких расчетов. Но цифра была вдвое меньше того, что я предполагал. За свою жизнь я
сталкивался с разными способами взяток, подкупов и подношений. Это был один из таких
случаев. Но что я мог сделать? Сюзанна настаивала на этом строительстве, а Фрэнк Беллароза
тоже был настроен весьма решительно. Я сказал Доминику то, что, вероятно, никогда не
говорят подрядчику.
- Вы что-то мало просите.
Он пожал плечами.
- У нас мало накладных расходов. Дешевая рабочая сила.
Сюзанна тоже взглянула на цифру.
- Когда вы сможете начать? - спросила она.
- В понедельник.
- В понедельник какого года?
- В понедельник, в по-не-дель-ник. Это послезавтра, миссис. Три недели, и все будет
закончено.
Это выглядело как воплощение мечты домовладельца. Да так оно и было. Я сказал
Доминику:
- Мы подумаем.
Он удивленно посмотрел на меня, как будто я ляпнул какую-то глупость.
- Пожалуйста. - Доминик кивнул головой в сторону "Альгамбры".
Он не провел ладонью по горлу, но по его лицу было понятно, что, если он явится к
своему повелителю без моего согласия, ему несдобровать. Сюзанне, судя по всему, было
наплевать на эти мелочи.
- О, Джон, давай не будем торговаться. Если цена кажется тебе слишком низкой,
выплатишь им премию, только и всего. - Она засмеялась. - Стало быть, начинаем в
понедельник, Джон. Capisce?
Я повернулся к Доминику и сказал то, чего мне не следовало говорить:
- Я согласен.
- Molto bene , - воскликнула Сюзанна.
Доминик прямо-таки сиял от сознания того, что ему придется работать за гроши.
- Хотите, я выпишу чек? - спросил я у него.
Он замахал руками.
- Нет-нет. Мы работаем на мистера Белларозу. Договаривайтесь с ним. О'кей?
Я кивнул.
- На время работ надо будет перевести лошадей в конюшню мистера Белларозы, -
сказал Доминик.
Сюзанна замотала головой.
- У нас достаточно места в другой части конюшни.
- Но, миссис, конюшня на том участке уже вычищена специально для вас. Мы будем так
шуметь здесь... - Он изобразил стук отбойного молотка. - Для лошадей это плохо.
- Ну хорошо, я переведу их к вам в понедельник, - согласилась Сюзанна.
Мы снова сели в "бронко", и я подвез Доминика до его грузовичка. Проводив его до
машины, я спросил:
- Мистер Беллароза сейчас дома?
Он кивнул.
- Попросите его позвонить мне.
- О'кей.
Я протянул Доминику мою визитную карточку. Он повертел ее в руках, видимо, пытаясь
понять, где указан мой телефонный номер.
- Мистер Беллароза знает номер моего телефона, - пояснил я. - Просто отдайте ему
эту карточку и скажите, что я просил его позвонить.
- О'кей.
Я дал ему еще стодолларовую бумажку. Он не глядя сунул ее в карман.
- Большое спасибо.
Мы пожали друг другу руки.
- До понедельника. - Я направился к своему "бронко". Когда мы приехали домой, я
продемонстрировал Сюзанне клочок бумаги с оценкой работ.
- Беллароза решил оплатить наши хлопоты.
Она мельком взглянула на бумагу.
- С чего ты взял?
- После пятнадцати лет практики мне грех не знать здешние расценки. Тем более что
твой отец всегда заявлял, что с него требуют слишком много денег.
Сюзанна была в хорошем настроении и на мои выпады не реагировала. Она улыбнулась и
сказала:
- Дареному коню в зубы не смотрят, как писал святой Джером.
Хорошо, когда ваша жена получила классическое образование и свободно цитирует
римских святых четвертого века. Я многозначительно посмотрел на нее.
- Но еще более мудрый человек сказал: "Бесплатных завтраков не бывает".
Я налил нам кофе. В это время зазвонил телефон - я поднял трубку.
- Алло.
- Мистер Саттер?
- Мистер Беллароза?
- Обо всем договорились? - спросил он.
- Почти, - ответил я. - Но я сомневаюсь, что он выполнит работу за такую плату.
- Уверяю вас, выполнит.
- Каким образом?
- У него дешевые рабочие, мало накладных расходов, к тому же материал - ваш.
Я покосился на Сюзанну, которая пристально смотрела на меня.
- Хорошо. Кому я должен платить?
- Вы платите мне. С ребятами я сам договорюсь.
Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы мой чек оказался у мистера Белларозы.
- Я заплачу вам наличными, - сказал я.
- Я беру наличными охотно, но мне казалось, что люди, подобные вам, мистер Саттер,
предпочитают иметь обо всем отчет.
"Не обо всем, Фрэнк", - ответил я мысленно. А вслух произнес:
- Расчеты в наличных пока, слава Богу, считаются у нас законными. Мне действительно
понадобится отчет. Но это должна быть расписка на бланке подрядчика.
Беллароза рассмеялся.
- Придется заказать бланки для Доминика. Но тогда у вас действительно появятся
накладные расходы.
- Возможно, вам стоит заказать для него и печать.
Беллароза был, очевидно, в веселом расположении духа: он снова расхохотался.
- О'кей. Вам, наверное, нужно иметь документ на тот случай, если вы будете продавать
эту недвижимость? Угадал? О'кей. Без проблем. Слушайте, а что это за чудную карточку вы
мне передали?
- На ней указана только фамилия, - сказал я. - Таким образом, вы знаете, что она моя.
- Да. Но здесь еще написано: Стенхоп Холл. А где номер телефона, индекс и так далее?
- Это визитная карточка.
- Не понимаю.
- Я тоже не понимаю. Просто это традиция.
- Да?
- Так вот, - продолжал я, возвращаясь к главной теме. - Я еще хотел вам сказать, что
Доминик произвел впечатление настоящего профессионала, с ним было очень приятно
общаться. - "Так что не убивайте его", - добавил я мысленно.
- Да-да. Он спец по цементу и кирпичам. Это у него в крови. Знаете что? Вы слышали о
термах Каракаллы? Это впечатляет. Сейчас такое ни за какие деньги не построят. Им две
тысячи лет, мистер Саттер. Как вы думаете, все эти местные дома простоят две тысячи лет?
- Посмотрим. Что касается лошадей, то мы вам очень благодарны, но на время ремонта
мы поместим их в платный манеж...
- Зачем? Зачем выбрасывать деньги на ветер? У меня тут есть прекрасная конюшня. В
ней все приготовлено, все вычищено. Я однажды отдал свою собаку в платный приют, так она
там сдохла.
- Но мы с вами тоже были в платном интернате, - напомнил я. - И ничего, до сих пор
живы.
Он оценил мою шутку. Не знаю почему, но в разговорах с ним меня все время тянет на
шутки. Наверное, оттого, что смех у него очень заразительный.
Его смех еще булькал в трубке, когда он сказал:
- Нет, я должен обязательно пересказать это моей жене. Послушайте, мистер Саттер, не
думайте, у меня не осталось неприятного осадка после того разговора. Бизнес это бизнес, а
наши отношения - это наши отношения.
- Вы правы. - Я оглянулся на Сюзанну. Она читала местную газету, расстелив ее на
столе. - Моя жена и я благодарим вас за вашу помощь.
- Не за что. Кстати, почему это в названии усадьбы есть имя вашей жены?
Я замялся, затем ответил:
- Это ее собственность. В моих владениях сейчас ремонт.
- Ха-ха-ха! - Вероятно, он записал себе это для памяти. А я, будучи на пятьдесят
процентов уверенным, что наш разговор подслушивают, отчетливо произнес:
- Если стоимость работ окажется больше запланированной, я настаиваю на том, чтобы
оплатить разницу. Я не могу принять от вас подарка, мистер Беллароза. Я ничем не обязан вам,
вы ничем не обязаны мне, давайте и дальше придерживаться этого правила.
- Мистер Саттер, вы ничего не взяли с меня за хороший совет, который дали мне на
днях. Так что я ваш должник и просто отдаю долг.
Я понял, что мне нужно тщательно подбирать слова в разговорах с ним, так как он,
оказывается, мастерски умеет припоминать, что было сказано раньше. Мое неосторожное слово
может быть использовано против меня самого.
- Так теперь мы в расчете? - спросил я.
- Да. Если только вы разрешите мне использовать конский навоз для моего участка. Но,
послушайте, у меня есть телефонная карточка - системы NYNEX. Что за карточка у вас? Вот
она передо мной. Что с ней делать?
- Это... это трудно объяснить... В наше время такие почти не используют. - Мне было
стыдно, я подшутил над бедным Домиником. Но это Сюзанна виновата, она первая начала. -
Это вроде... вроде рукопожатия, - промямлил я.
На другом конце линии воцарилось молчание - Беллароза пытался переварить
услышанное.
- О'кей, - наконец сказал он. - Передайте привет вашей жене. Всего доброго, мистер
Саттер.
- И вам всего доброго, мистер Беллароза. - Я повесил трубку.
Сюзанна оторвалась от чтения газеты.
- Что это - "вроде рукопожатия"?
- Визитная карточка.
Сюзанна сделала недовольное лицо.
- Но это же не совсем так, Джон.
- Тогда сама объясни ему. - Я не стал присаживаться, а взял свою чашку со стола. -
Мне это не нравится.
- Но ты же сам варил кофе, Джон.
- Я имею в виду наше положение, Сюзанна. У тебя что-то с головой?
- Не смей меня оскорблять. Кстати, ты тоже не следишь за своей речью, ты
употребляешь слишком много местоимений. Я тебе уже об этом говорила.
Я почувствовал, как у меня начинает болеть голова.
Сюзанна смягчила тон.
- Послушай, я понимаю все твои опасения. В самом деле. И я совершенно согласна, что
не стоит работать на этого человека. Но, Джон, мы не можем полностью игнорировать его. Он
наш сосед.
- Сосед? Мы живем в поместьях, каждое из которых имеет площадь в двести акров. На
Манхэттене люди не знают, как зовут их соседей по лестничной клетке.
- У нас здесь не Манхэттен, - сообщила она мне. - Мы знакомы со всеми нашими
соседями.
- Неправда.
- Ну хорошо, скажем, я с ними знакома. - Сюзанна встала и подлила кофе в свою
чашку. - Кроме того, я не хочу, чтобы нас считали... да-да, расистами. Если бы он был негром
и мы избегали бы его? Как это, по-твоему, выглядело бы?
- Он не негр. Он итальянец. И недавно переселился в наш округ. Так что же, мы не
можем относиться к нему так, как хотим? Он нам не нравится. Не важно, негр он или белый.
Пойми, именно эта возможность свободно выражать свои чувства делает Америку великой
страной.
- Но он же тебе нравится. - На кухне воцарилась тишина, было слышно только тиканье
таймера. - Я же твоя жена, Джон. Я все вижу.
- Скажем так, я его не ненавижу. - Я сделал паузу. - Но он же преступник, Сюзанна.
Она пожала плечами.
- Это слова. А если бы он не был преступником, он бы тебе нравился?
- Возможно. - Я вовсе не расист и не такой уж большой сноб. Многие мои друзья -
католики. Некоторые из них - итальянцы. В клубе "Крик" половина членов - итальянцы.
Можно сказать, что сейчас сметены многие этнические барьеры и предрассудки. Это хорошо,
так как новые люди внесли свежую струю в затхлую жизнь этой страны. Это как переливание
крови. Но я должен заметить, продолжая это сравнение, что переливать слишком много чужой
крови - это тоже опасно. Кроме того, донорская кровь должна быть совместимой с кровью
больного.
В нашем кругу допускаются только определенные занятия, определенные увлечения.
Гольф, теннис, яхтенный спорт и верховая езда - это приемлемо. Театры, концерты, изящные
искусства и все такое - это тоже приемлемо, но несерьезно, если только вы не еврей. Белые
англосаксы-протестанты очень следят за соблюдением традиций.
Как вы понимаете, мы не против католиков и иудеев, если они подчиняются
определенным правилам. Гарри Ф.Гугенхейм, в свое время один из богатейших людей
Америки, друг Чарлза Линдберга, был ярым республиканцем и при этом евреем. Семья
Гугенхеймов приоткрыла доступ в наш круг евреям.
Перед последней войной у нас было много уважаемых католиков с французскими
фамилиями - Бельмонты, Дюпоны. С ирландскими католиками тоже не возникло проблем,
если они говорили о себе, что они шотландско-ирландские протестанты. Не было проблем и с
итальянцами, имеющими герцогские или графские фамилии или, на худой конец, фамилии,
слегка напоминающие благородные.
В наши дни мы принимаем в наши ряды итальянцев, славян, испанцев и даже негров. Но
на индивидуальной основе. Все эти новые иранцы, арабы, корейцы и японцы пока стоят в
стороне. Кто знает, будут с ними проблемы или нет.
Но в одном я абсолютно уверен: Фрэнк Епископ Беллароза никогда не будет принят в
наши ряды.
- Проблема не в личностях, - объяснил я Сюзанне, - а в профессии. В том деле,
которым он занимается.
- Это понятно, - кивнула она. - Я начинаю для себя открывать, что он, оказывается,
очень известная фигура. Его все знают. Наш сосед - знаменитость.
- Повезло нам. - Я прикончил свой кофе. - Кстати, если тебе доведется говорить с ним
по телефону, помни, что все его разговоры прослушиваются сразу несколькими спецслужбами.
Она поглядела на меня с удивлением.
- В самом деле?
- На сто процентов не уверен, однако, судя по всему, это так и есть. Но поскольку вы не
собираетесь вести разговоры о продаже наркотиков и о наемных убийствах, просто помни о
том, что не следует говорить вещи, которые впоследствии могут использовать против тебя.
- Что, например?
- Откуда я знаю? Например, о визитных карточках или о новом названии для
"Альгамбры". Что-то вроде этого.
- Теперь поняла. - Она задумалась. - Никогда бы не догадалась, что его телефон
может прослушиваться. Я такая наивная.
Сюзанна иногда использует это слово. Вероятно, в этом безумном мире богатая, укрытая
от житейских забот женщина в самом деле может оказаться наивной. Но когда Сюзанна
общается с людьми, ей нет равных. Она все схватывает на лету и очень уверена в себе.
Сказывается хорошее воспитание.
- Ты узнал номер его телефона? - спросила она.
- Нет.
- Хочешь, я спрошу?
- Он сам даст его, когда сочтет нужным.
- Когда это случится?
- Когда он увидит, что этот номер телефона нам нужен.
Наступила пауза. Сюзанна внимательно посмотрела на меня.
- Чего он хочет, Джон?
- Не знаю. Возможно, он хочет, чтобы его уважали.
- Возможно.
- И еще, наверное, он хочет, чтобы я стал его адвокатом.
- Конечно, - согласилась Сюзанна. - Ты же хороший адвокат.
- Но и этого, пожалуй, ему мало, - заметил я.
- Наверняка, - улыбнулась Сюзанна. - Не исключено, что ему нужна твоя бессмертная
душа.
Будущее подтвердило догадку Сюзанны, только Фрэнку и этого оказалось мало.
Глава 14
Следующие недели не принесли никаких новых событий, если не считать таковым
перенос конюшни на новое место. Перед тем как началась разборка здания, Сюзанна
сфотографировала его со всех сторон. В кадр попал также Доминик и дюжина его
соотечественников. У меня до сих пор хранятся эти фотографии. На некоторых из них Сюзанна
стоит рядом со строителями, и по их лицам видно, что им ужасно весело. Должно быть, ее
сексуальность каким-то загадочным образом связана с конюшнями.
Итак, на дворе стоял май, и все вокруг было в цвету. Огород Сюзанны успешно пережил
весенние заморозки, холодные дожди и нашествие сорняков, которые, видимо, продолжали
считать сад своей вотчиной.
Я все ждал, когда же мистер Беллароза наведается к нам, чтобы проследить за ходом
работ, но он так и не появился. Сюзанна тоже не заметила его приезда, а "если он и
приезжал, - добавила она, - то забыл оставить свою визитную карточку". Звонков от
Белларозы давно уже не было, и я начинал думать, что переоценил его интерес к нашей семье.
Сюзанна, естественно, каждый день посещала "Альгамбру", чтобы проведать своих
лошадей, но, по ее словам, ни разу не видела ни самого дона, ни его супругу. Она, однако,
подружилась с Энтони, который по всем признакам работал сторожем на полную ставку, если
этот термин применим к "солдатам" мафии. Сюзанна также сообщала, что конюшня
"Альгамбры" в плохом состоянии, но ее недавно как следует вычистили, а один из сторожей
Белларозы помогает ей обеспечивать лошадей свежей водой, сеном и всем прочим. Я со своей
стороны не испытывал никакой нужды в поездках верхом и кормлении лошадей, поэтому в
"Альгамбру" не ездил.
Еще одна бригада строителей из поместья дона к этому времени заложила фундамент для
конюшни, которая пока существовала в виде аккуратно сложенных кирпичей и черепицы.
Люди Белларозы пользовались служебным входом, так что мы их практически не видели, если
только сами не приходили на стройку. Но чем больше я наблюдал за этими людьми - их было
ежедневно от десяти до двадцати человек, и работали они по восемь - десять часов шесть дней
в неделю, - тем очевидней становился для меня тот факт, что я заключил за совсем небольшие
деньги удивительно выгодную сделку. Но, с другой стороны, как приятно было сознавать себя
мужем, делающим подарок своей жене. Поймите меня правильно, я вовсе не перекладываю на
нее вину за то, что произошло. Мы все партнеры в этой жизни и должны сознавать общую
ответственность за других, за себя и за наши поступки. Поэтому люди, подобные нам,
добровольно заключают себя в клетку обязанностей и долгов по отношению к другим. Это
делает нас легкой добычей для тех, кто понимает, что мы не в состоянии сами выбраться из
этой клетки.
Джордж Аллард, должен заметить, тоже не был в восторге от этой стройки, но виду не
показывал, только задавал мне время от времени вопросы типа: "Как вы считаете, сэр, следует
ли нам посадить кустарник на освободившемся месте между двумя крыльями старой
конюшни?"
Неплохая идея. С исчезновением центральной части здания два оставшихся крыла
производили удручающее впечатление. Следовало послать фотографию этого места Уильяму
Стенхопу на память о сделанном им подарке своей дочери и в самом деле посадить кустарник,
чтобы не отпугнуть потенциальных покупателей. Не то чтобы я беспокоюсь об этом, нет, но
почему не сделать приятное Джорджу, искренне переживающему за судьбу старого поместья?
Джордж, кстати, по мере сил следил за порядком на месте стройки, подбирал бумажки и
пустые банки из-под пива и, должно быть, действовал строителям на нервы. Сюзанна
рассказывала мне, что однажды она наблюдала, как рабочие, подшучивая над Джорджем,
измеряли его рулеткой, в то время как двое из них делали вид, что копают ему могилу. Ничего
не скажешь, это были истинные помощники главаря мафии.
Я появлялся на стройке очень редко, но, когда я там бывал, все вели себя очень
уважительно и любезно. Как мне кажется, итальянцам нелегко дается уважительность по
отношению к другим, зато сами слуги босса всегда ждут от окружающих почтительного
отношения к себе. Сюзанна же наведывалась на стройку едва ли не каждый день и, мне
казалось, была там всегда желанной гостьей. Она держалась с рабочими запросто и вовсе не
строила из себя леди Стенхоп, как она это делает, общаясь с нашими знатными соседями.
Иногда я наблюдал издалека, как она ходит по стройплощадке, а рабочие смотрят на нее словно
удав на кролика. Итальянцы вообще очень темпераментны. Многие женщины чувствовали бы
себя неловко в окружении дюжины рабочих с голым торсом. Сюзанна, надо сказать, ощущала
себя словно рыба в воде.
Однажды в будний день я пришел к пруду, желая посмотреть, как продвигается работа.
Уже в восемь часов утра на стройке копошились человек шесть рабочих.
Я смотрел, как они снимают последние кирпичи старой конюшни и аккуратно
укладывают их в кузов грузовика. Теперь на месте центральной части здания возвышались
лишь деревянные стойла, их должны были снести в последнюю очередь, да пол из булыжника,
который предполагалось перенести на новое место. В разверстой стене левого крыла виднелась
старая кузница с горном, я не видел ее лет пятнадцать, а пользовались ею лет семьдесят назад,
не меньше.
Над кузницей раскинул свои ветви старый каштан. Не знаю, по какой причине, но
существует традиция сажать рядом с кузницей именно каштан. Вероятно, в прежние времена
кузнец выбирал его тенистую крону, чтобы заниматься своим горячим ремеслом. Но в данном
случае сначала построили конюшню с кузницей, а уже затем пересадили каштан. На Золотом
Берегу всегда чтили традиции.
Я заметил, что на каштане совсем нет листьев, хотя по времени они уже должны были
появиться. Дерево, видимо, умирало: для него семьдесят лет были не паузой, а целой жизнью.
Возможно, в тот день у меня было какое-то мистическое настроение, но я точно помнил, что в
прошлом году каштан был с листвой. Я разбираюсь в деревьях. Если бы еще я умел так же
хорошо разбираться
...Закладка в соц.сетях
