Жанр: Триллер
Момент истины (В АВГУСТЕ СОРОК ЧЕТВЕРТОГО)
...словно, также подкрепляет это
наше предположение: перед войной он полтора года работал у отца в
Шиловичском лесничестве, знает там каждую тропинку, все ходы и выходы. И, с
точки зрения разыскиваемых, не использовать в своих действиях такое знание
им местности было бы просто неразумно... Надо также заметить, что
Шиловичский массив по своему расположению, густоте и наличию нескольких
полян пред ставляется нам оптимальным местом и для приемки груза,
который они должны получить в субботу, завтра, или в воскресенье,
послезавтра.
- Так... - Мохов, сев на место, взял свой большой служебный блокнот и
переворачивал исписанные листы. - Что нового по Николаеву и Сенцову?
- У нас серьезные сомнения относительно этой версии, - сказал Поляков. -
К разговору о Николаеве и Сенцове целесообразно вернуться несколько позже:
мы с минуты на минуту ожидаем ответы на срочные запросы... А сейчас я бы
хотел закончить с соображениями по реализации.
- Пожалуйста. - Мохов согласно кивнул головой.
- У разыскиваемых есть что передавать, и добытая информация подпирала и
будет их подпирать, заставляя при всей очевидной осторожности дважды в
неделю выходить в эфир. В то же время у них на исходе питание для рации, им
срочно требуется новое. При двух последних пеленгациях зафиксировано
нарастающее ослабление сигналов передатчика. Как явствует из текста
последнего перехвата, в субботу, то есть завтра, или же в воскресенье -
послезавтра - они ждут груз. За несколько часов до этого они должны получить
подтверждение о предстоящей выброске. Каковы же будут или могут быть их
действия?.. Если рация, как мы убеждены, в предполагаемом тайнике, то в
субботу, то есть завтра, во второй половине дня им необходимо появиться там,
в лесу, извлечь рацию, чтобы, отойдя по соображениям конспирации для
маскировки на несколько километров в сторону - наверняка в пределах массива,
- осуществить радиообмен и получить подтверждение. В этом случае, даже если
подтверждение будет на воскресенье, что маловероятно, - немцам невыгодно
держать их в лесу, в бездействии, целые сутки, - у нас реальный шанс взять
их в субботу, то есть завтра. Если же они появятся в Шиловичском массиве в
воскресенье, послезавтра, реальная возможность их поимки там, естественно,
отдаляется на сутки... В любом случае они должны появиться предположительно
от пятнадцати до семнадцати часов, чтобы, получив подтверждение, успеть
засветло осмотреть место приемки и подготовить хворост для сигнальных
костров... Безусловно, оптимально: взять их с поличным, с рацией, в
начальный период их пребывания в лесу - до выхода в эфир. Безусловно,
оптимально перед задержанием прокачать их на засаде с подстраховкой,
попытаться заставить проявить свою суть - это уже залог или вероятная
предпосылка незамедлительного получения момента истины!..* - заключил
Поляков и улыбнулся. - Был бы момент истины, а костры мы и сами разложим!
- Ставить себя на место разыскиваемых - это разумно, - заметил Мохов. - А
вы не думаете, что и они, в свою очередь, ставят себя на ваше место и
стараются предусмотреть ваши действия и рассчитывают соответствующие
контрходы?
- Думаем! Мы сегодня с начальником Управления часа полтора только этим и
занимались, - с улыбкой сказал Поляков. - Проигрывали все возможные
варианты. Естественно, игнорируя, вернее исключая, свое преимущество. Ведь
они не знают, что их четырежды пеленговали, что у нас есть дешифровка
перехватов и место выхода в эфир, что найден "додж" и жив Гусев. Они не
знают, что мы располагаем о них определенными сведениями, а если и допускают
такую возможность, то не в состоянии установить, какими именно.
- У меня вопрос... - проговорил инженер-полковник Никольский. - Вы
убеждены и утверждаете, что шестнадцатого вечером после передачи с движения
рация была возвращена в предполагаемый тайник в Шиловичском лесу. А вы не
допускаете, что за эти двое суток ее могли взять оттуда, ее могли
переправить в другое место?
- Мы исследовали и такую возможность. И пришли к выводу, что если это и
произойдет, то наверняка только после приемки груза. Следовательно, рацию
могут переместить - забрать оттуда совсем - не раньше чем завтра.
- Разрешите... - Майор Кирилюк перевел взгляд с Полякова на Мохова и
обратно. - Вопрос о проведении войсковой операции в Шиловичском массиве вами
не рассматривался?
- Нет.- Поляков нервно потянул носом. - В ближайшие двое суток, по
крайней мере, он и не должен рассматриваться, даже возникать не должен!
- Это почему же?
- А что нам даст войсковая операция? - живо вступился Егоров.
- Хотя бы тайник, в котором, как вы полагаете, находится рация.
- Сомневаюсь! - Егоров недовольно насупился. - Отыскать тайник в таком
лесу, как Шиловичский, очень и очень не просто!.. И потом, тайник сам по
себе еще мало что значит. Нам нужны люди, нужен момент истины - от
---------------------------------------* Момент истины - момент получения от
захваченного агента сведений, способствующих поимке всей разыскиваемой
группы и полной реализации дела; более расширительно - получение информации,
способствующей установлению истины. тайника с рацией его не получишь!
Мы хотим при помощи тайника - на подходах к нему - взять ядро группы, и у
нас есть реальный шанс завтра или послезавтра сделать это. Нам необходим
момент истины, а войсковая операция, к вашему сведению, чаще всего дает
трупы! И говорить о ней сейчас, сегодня просто нелепо! Оставьте эту свою
ненужную мысль, майор, - посоветовал Кирилюку Егоров, с властным нахмуренным
видом откинувшись на спинку кресла и барабаня массивными пальцами по краю
стола, - я не желаю ее не то что обсуждать, даже выслушивать, извините, не
желаю!
- А это не только моя мысль, - невозмутимо сообщил Кирилюк, уставясь в
лицо Егорова большими светло-синими глазами. - О войсковой операции говорил
генерал Колыбанов.
- Что говорил?! Конкретно!
- Алексей Николаевич, - вмешался Мохов, - не горячись... Колыбанов и
генерал-полковник, когда я был у него перед вылетом, предложили по прибытии
к вам изучить вопрос о возможности и целесообразности войсковой операции.
Скорее всего эта мысль у них появилась после того, как им стало известно
ваше предположение о наличии тайника в Шиловичском лесу.
- Не надо путать! Проводить войсковую операцию или изучать вопрос о ее
целесообразности - это разные вещи! - Отодвинув кресло, Егоров стремительно
поднял свое большое грузное тело и, выйдя из-за стола, двинулся по кабинету.
- Могу вам сказать, чего мы достигнем войсковой операцией наверняка:
создания перед Ставкой видимости нашей активности!.. Если докладывают, что
розыском занимаются десятки человек, это по масштабам высокого начальства
выглядит незначительно и может даже быть воспринято как недооценка или хуже
того - халатность! Если же доложить, что только в одном месте привлечено
несколько тысяч, это, конечно, впечатляет! Но впечатлять это может только
людей некомпетентных, а мы-то с вами профессионалы! Так давайте определимся,
давайте уясним, что для нас важнее: момент истины и "все концы" или же
создание видимости нашей активности?.. Кстати, Николай Федорович, - Егоров
повернулся к Полякову, - скажи, пожалуйста, чего и сколько нам потребовалось
бы для войсковой операции?
- Для хорошей, качественной гребенки в Шиловичском лесу... с
предварительным созданием надежного оперативного кольца... даже всего с
одной цепью прочесывания нужно не менее четырех тысяч человек... - медленно,
негромко и картавя сильнее обычного проговорил Поля ков; от разговора
о войсковой операции он нервничал и совсем по-кроличьи часто подергивал
носом. - Чтобы блокировать массив синхронно, необходимо всех обеспечить
автотранспортом. Это свыше двухсот грузовых машин... Потребуются также сотни
две с половиной служебно-розыскных собак и сто пятьдесят - сто семьдесят
минеров.
- Одной обычной цепи прочесывания недостаточно, - проходя мимо сидевших
за столом, убежденно сказал Егоров. - Учтите, что лес - с чащобными
участками, где видимость весьма ограничена. А отыскать надо не человека, а
незаметный даже вблизи тайник.
- Какова площадь всего массива? - справился Мохов.
- Примерно шестьдесят квадратных километров.
- А периметр, протяженность опушек?
- Около сорока.
- Да-а, шутка сказать! - поморщился Мохов, делая заметки в своем
блокноте.
- Вы слышали, сколько людей требуется для войсковой операции? -
останавливаясь напротив Кирилюка, спросил Егоров. - А вы их нам привезли?
- Товарищ генерал, - понимающе улыбнулся Кирилюк. - Дело взято на
контроль Ставкой. Вы только скажите - все забегают как посоленные! Да вам
дивизию с передовой снимут!
- Ах, майор, майор... - покачал головой Егоров, подходя к окну. - Как для
вас все просто!.. Завидую...
Несколько секунд он смотрел поверх занавески вдаль, на поле аэродрома,
затем быстро обернулся и, с нескрываемой неприязнью глядя на Кирилюка,
повыся голос, заявил:
- Я не то что дивизии - роты с передовой не хочу! И не возьму! Если вы,
майор, подзабыли, могу напомнить:
обязанность армии - воевать!.. А ловить шпионов - это моя обязанность! И
моих подчиненных! И ваша тоже!!! - возбужденно вскричал Егоров, выбрасывая
руку в сторону Кирилюка. - Хочу спросить, почему мы, профессионалы, будем
перекладывать свою, сугубо свою ношу на плечи армии? По какому праву?!
Он снова зашагал по кабинету и уже более спокойным тоном, как бы в
раздумье продолжал:
- Тут есть еще весьма существенный моральный аспект, о котором одни
просто не знают, а другие обычно забывают... А следовало бы знать и
помнить... В случае войсковой операции каждого из этих тысяч привлекаемых
необходимо предупредить: это тебе не на передовой; даже если в тебя будут
стрелять, даже если тебя будут убивать, ты должен взять их живыми!.. А
ведь такое предупреждение фактически является приказом. Можно ли это
требовать от армейских военнослужащих или даже от пограничников из частей по
охране тыла фронта? - оборачиваясь к сидевшим за столом, спросил Егоров. - Я
лично считаю, что нет, нельзя... Требовать это можно только от умеющих
качать маятник, от чистильщиков! Это их привилегия, их удел...
Какое-то время он молчал, стоя вполоборота у окна и провожая взглядом
взлетевший над дальней частью аэродрома истребитель.
- Я знаю немало войсковых операций и по опыту могу сказать: чаще всего
привозят трупы. И концов не найдешь:
клянутся, что стреляли только по конечностям, а привозят трупы...
Извините, но я не патологоанатом! И вы, надеюсь, тоже?.. - посмотрев на
Кирилюка, язвительно осведомился Егоров и, обращаясь к Мохову, продолжал: -
Причем на каждого убитого агента обычно приходится несколько убитых и
раненых наших военнослужащих... Хочу быть правильно понятым... Конечно,
бывают обстоятельства, когда без войсковой операции не обойтись, когда она
просто необходима. Но в данном случае, по крайней мере ближайшие двое суток,
она всего-навсего нецелесообразна!.. Мы убеждены, что разыскиваемые связаны
с этим лесом. и должны там появиться. Войсковая операция может их вспугнуть,
и поэтому мы против нее... Даже если они окажутся внутри оперативного
кольца, наши шансы на получение момента истины уменьшаются до минимума...
Скажу вам прямо: без официального письменного приказа мы не то что
проводить, но и подготавливать войсковую операцию не станем!
Сделав это заявление, Егоров подошел к своему креслу и сел.
- Что ж, позиция контрразведки фронта ясна и достаточно обоснованна... -
после недолгой паузы произнес Мохов. - Только зарекаться, пожалуй, не
стоит... - усмехнулся он и, посмотрев в свой блокнот, быстро спросил: -
Сколько там площадок, годных для приемки груза?
- Если учесть большую осторожность разыскиваемых, - отвечал Поляков, - с
их точки зрения, удобными для приемки груза представляются всего четыре
площадки внутри массива.
- Все подступы к ним можно надежно перекрыть девятью засадами, - заметил
Егоров. - Для этого нам потребуется не больше тридцати розыскников, десяток
офицеров комендатуры, человек восемьдесят для визуального наблюдения на
опушках и полсотни радистов с рациями "Север". В отличие от потребного
для войсковой операции все это у нас есть, все это в наших силах!
- У вас все разложено как по полочкам! - с улыбкой сказал Мохов. - Ваша
убежденность мне нравится. А гарантировать вы можете, что завтра, максимум
послезавтра, мы их возьмем?
- Товарищ генерал, какие же тут могут быть гарантии? - в свою очередь
улыбнулся Поляков. - Мало ли что может произойти! Их могут взять раньше нас
прибалтийцы или территориалы*, они могут напороться в лесу на бандгруппу или
на мину. Да мало ли что еще может случиться!.. Нет, никаких гарантий тут,
разумеется, нет и быть не может...
- Я тоже думаю, что никаких гарантий нет... - перестав улыбаться, сказал
Мохов. - Именно поэтому вопрос о войсковой операции не может быть исключен.
Вы не учитываете один очень важный момент: возможно, имеются обстоятельства
более значительные и более веские, чем все ваши доводы... - С невеселым
лицом он закрыл свой блокнот и, давая понять, что разговор окончен,
поднялся. - Вопрос о войсковой операции остается открытым, решать его
придется в ближайшие часы и, очевидно, не нам...
ВЛАДИМИР БОГОМОЛОВ
МОМЕНТ ИСТИНЫ
(В АВГУСТЕ СОРОК ЧЕТВЕРТОГО...), II
Главы 51-99
Богомолов В.О. Избранное.
М.: Дружба народов, 1996, сс.5-386
ISBN 5-285-00264-8
В квадратных скобках [] номер страницы.
Номер страницы предшествует странице.
Звездой * обозначены примечания автора, помещ°нные в под страницей.
51. ОПЕРАТИВНЫЕ ДОКУМЕНТЫ
ШИФРОТЕЛЕГРАММА
"Весьма срочно!
Егорову
Военнослужащие в/ч 31518 капитан Николаев Алексей Иванович и лейтенант
Сенцов Василий Петрович по стабильным и функциональным признакам словесного
портрета полностью идентифицируются с проверяемыми Вами лицами.
Николаев и Сенцов сегодня в II часов прибыли в Старосельцы, к месту
прежней дислокации части, на "студебеккере" А 3-16-34, в кузове которого
находилось 22 овцы, 6 свиней и 420 кг муки-крупчатки.
Будучи порознь допрошены, Николаев и Сенцов одинаково показали:
1) Три стограммовые порции немецкого сала в целлофановой упаковке
получены ими официально со склада при выезде в командировку. Такое трофейное
сало в количестве примерно ---------------------------------------*
Территориальные органы государственной безопасности и внутренних дел.
тридцать килограммов было захвачено их частью в холодильнике на Белостокском
аэродроме.
2) 7 августа сего года в течение всего дня они безвыездно находились в
местечке Старосельцы (5 км западнее Белосто-ка). В районе Столбцов как
Николаев, так и Сенцов никогда не были.
3) В гор. Лида они квартировали согласно направлению комендатуры по
адресу ул. Вызволенья, б, где ночевали четыре ночи. Пятую ночь провели в
Скрибовцах в квартире начальника станции Петрицкого Витольда, у которого при
освобождении Лидского района несколько суток находились на постое. 14
августа Петрицкий был случайно встречен ими в Лиде, а 16 августа вечером
посетил их в доме 6 по ул. Вызволенья, чтобы договориться с ними насчет
обмена поросенка на соль и керосин.
4) 15 августа вечером они оставили в погребе на хуторе севернее Шиловичей
вещмешок, в котором находился копченый окорок, выменянный ими перед тем на
соль.
5) Обмен трофейного имущества на живность и продукты производился ими по
заданию командования части в соответствии с устным неофициальным разрешением
начальника тыла в/ч 70244 гвардии полковника Самородова.
Показания Николаева и Сенцова не вызывают сомнения в достоверности. Их
личность удостоверена оставленным в Старосельцах представителем в/ч 31518
капитаном Купченко, служащим вместе с ними пять месяцев.
После идентификации и выяснения интересующих Вас вопросов Николаев и
Сенцов были отпущены и убыли на машине дальше к новому месту дислокации
части на 1-й Белорусский фронт, в район города Радзымин (20 км
северо-восточнее Варшавы). Протоколы идентификации и допроса высылаются в
Ваш адрес. Горбунов".
ЗАПИСКА ПО "ВЧ"
"Весьма срочно!
Егорову
Сообщаем, что проверяемые Вами нач. ПФС в/ч 31518 капитан Николаев
Алексей Иванович 1908 г. р. урож. гор. Томска, русский, беспартийный,
образование незакончен. высшее, и командир взвода той же части лейтенант
Сенцов Василий Петрович 1921 г. р. урож. гор. Задонска, русский, член
ВЛКСМ, образование среднее, действительно с 12 по 18 августа сего года
находились в командировке в районе города Лида с целью децентрализованной
заготовки и приобретения сельхозпродуктов, для чего ими использовалось
трофейное имущество, как-то: керосин, соль и немецкое обмундирование.
Как нами установлено, 7 августа с. г. Николаев и Сенцов из расположения
части никуда не отлучались и находиться в этот день в районе Столбцов никак
не могли.
Немецкое сало в стограммовой расфасовке с маркировкой на целлофановых
обертках: "VI. 44" и "ь 396" общим весом 32 кг 700 гр было обнаружено при
освобождении Белостока в немецком военном складе-холодильнике на аэродроме и
после оприходования использовалось для питания личного состава части. 300 гр
такого сала было выдано при убытии в командировку Николаеву и Сенцову по
накладной • 2684 от 11 августа сего года.
Капитан Николаев и лейтенант Синцов* в Красной Армии с 1941 года; на
оккупированной территории не проживали, в плену и окружении не были.
Командованием характеризуются только положительно.
По имеющимся у нас данным, сестра Николаева, Гольбиндер (по мужу)
Елизавета Ивановна 1906 г. р. урож. г. Томска, в 1937 году, работая
бухгалтером Красноярского горпищеторга, была осуждена за растрату по ст. 116
У К РСФСР ч. I к двум годам лишения свободы. Срок наказания отбыла
полностью. В настоящее время проживает в Красноярске, заведует хлебным
ларьком.
Другими компрометирующими сведениями на проверяемых Вами лиц и их
родственников не располагаем.
Одновременно сообщаем, что являющаяся незаконной децентрализованная
заготовка сельхозпродуктов в обмен на трофейное имущество производилась
Николаевым и Сенцовым согласно устного разрешения нач. тыла в/ч 70244
гвардии полковника Самородова, о чем целесообразно информировать
командование по принадлежности. Тютюгин".
52. АЛЕХИН
Это как болезненная потеря, как похороны чего-то дорогого: работаешь по
версии с полной отдачей и все вроде выстраивается и уже пахнет реальным
результатом, и вдруг ---------------------------------------* Так в
документе. Несомненная описка, следовало - Сенцов. эта самая основная
версия лопается, как мыльный пузырь И ты - у разбитого корыта.
Что мы, возможно, тянем пустышку, я почувствовал еще вчера после
разговора с Окуличем, и все же, когда сегодня под вечер позвонил из
Белостока в Лиду и Поляков сообщил мне результаты проверки, я был совершенно
обескуражен.
Почти трое суток мы упорно шли по ложному, как теперь выяснилось, следу.
Дело оказалось столь важным, что его взяла на контроль Ставка, а спустя
несколько часов обнаружилось, что у нас, по существу, ничего нет.
"Вы занимались ими за неимением лучшего, - сказал мне генерал, когда
вечером я вернулся в Лиду, - за неимением более перспективного..."
Это звучало явным укором, впрочем, он даже не повысил голоса; сказал
устало и огорченно.
Теперь с Николаевым и Сенцовым все было ясно. Однако даже за несколько
секунд до получения ответа на запрос ни один человек, в том числе и генерал,
не решился бы поставить на этой версии крест: слишком уж велико было
стечение весьма подозрительных обстоятельств.
Весь этот день я провел в Гродно и в Белостоке. С утра в моем
распоряжении был самолет связи, на аэродромах меня ожидали автомобили и
большие оперативные группы. Если вчера "Неманом" занимались только мы трое
да еще Поляков, если вчера я с великим трудом мог бы выпросить себе в помощь
хотя бы стажера, то сегодня делалось буквально все - машина чрезвычайного
розыска была запущена и стремительно набирала скорость.
Причем и в Гродно, и в Белостоке меня ожидали не новички вроде Фомченко и
Лужнова, а розыскники из отделов контрразведки пяти армий нашего и соседнего
фронтов, толковые, ухватистые ребята, понимавшие все с полуслова. Их не надо
было инструктировать, от меня требовалось лишь направлять и координировать
их действия.
Судя по тексту дешифрованного перехвата, наблюдение за эшелонами
осуществлялось не со стороны и не на перегонах во время движения, а на
станциях.
Поляков, как и обычно, оказался прав: 473-й батальон автомобилей-амфибий
не следовал через Гродно или Белосток, то есть наблюдение было
комбинированным - стационарное на одной из этих станций дополнялось
сведениями фланеров или маршрутников, очевидно, действующих в форме
военнослужащих Красной Армии.
Для оперативных тылов фронта это, по сути дела, наиболее распространенная
и очень трудноуловимая разновидность вражеской агентуры: располагая
безупречными экипировкой, легендой и воинскими документами, они
умудряются подчас неделями находиться на важнейших железнодорожных
коммуникациях. При этом их продовольственные аттестаты со временем
заменяются новыми, подлинными, а командировочные предписания обрастают
отметками этапно-заградительных комендатур, и эти отметки, и подлинные
аттестаты, и безукоризненно сработанные удостоверения личности вводят в
заблуждение большинство людей, проверяющих документы.
Военная форма, безусловно, отличное прикрытие для разведки в оперативных
тылах, впрочем, на том же железнодорожном транспорте встречались и более
сложные, оригинальные маски.
В моей памяти очень свеж еще был случай весной в Смоленске.
Мы прибыли туда по тревоге, рано утром: дешифрованная ночью радиограмма
свидетельствовала о наличии на станции весьма квалифицированного
наблюдателя, фиксировавшего передвижение войск и прибытие резервов - людей и
техники.
В первый же день мы обратили внимание на бродившую около эшелонов пожилую
женщину. Разбитые в кровь босые ноги - в начале апреля, - лицо тронутого
умом человека, выбивающиеся из-под платка седоватые волосы, потухший, ни на
чем не останавливающийся взгляд и повторяемое, как в полусознании, охриплым
голосом:
- Сыночек родимый!.. Володинька... Кровиночка моя... Ее уже знали на
станции и не раз проверяли: и милиция,
и комендатура, и транспортный отдел госбезопасности.
Подошел к ней в тот вечер и я.
- Мамаша!..
Она не остановилась и даже не обернулась, и я, догнав, взял ее за локоть.
- Что вы здесь делаете?.. Документы какие-нибудь у вас есть?..
Лишь когда я достал из кармана и подержал перед ее глазами армейское
офицерское удостоверение личности, она наконец прореагировала: вытащила
из-за пазухи грязный, замасленный мешочек и, доверчиво отдав его мне, пошла
дальше вдоль путей. Я вновь догнал ее и остановил.
В мешочке, кроме паспорта на имя Ивашевой Анны Кузьминичны, выданного
перед войной в Орше, справки об эвакуации из этого города и профсоюзного
билета, находились две похоронные на старших сыновей, измятые солдатские
письма-треугольнички от младшего - Владимира (его-то она и звала, бродя по
станции) со штампами полевой почты и военной цензуры, выписка из истории
болезни и справки двух психиатрических больниц, где она лечилась. Ни
один документ не вызывал подозрений.
Она уже прижилась на станции; ее охотно подкармливали в воинском
продпункте и откровенно жалели.
Ночью, подробно докладывая по "ВЧ" Полякову обстановку на станции, я
упомянул и об Ивашевой.
- Ее надо в больницу, - заметил он. - Подскажи коменданту или начальнику
милиции. На станции, во всяком случае, ей делать нечего.
На другой день в комендатуру пригласили городского психиатра -
благообразного старикана с круглыми очками в металлической оправе на отечном
усталом лице.
Он ознакомился с медицинскими документами Ивашевой и около часа
осматривал ее, пытаясь разговорить и ласково называя голубушкой и милушей.
Все положенные при ее диагнозе симптомы, рефлексы и синдромы оказались
налицо.
Я тем временем в соседней комнате, еще раз проверив ее документы,
прочитал и письма. Это были трогательные своей искренностью и любовью
послания молоденького сержанта-фронтовика своей психически больной матери.
Осмотрел я и заплечную торбочку Ивашевой: куски хлеба, грязный до черноты
носовой платок, такие же грязные, жалкие тряпки - белье, немножко сахара.
Все это держалось вперемешку, нормальный человек никогда бы так не положил.
- Случай ясный, - сказал мне доктор после ухода Ивашевой. - Место ей в
колонии для хроников, но таковой, увы, не имеется: сожжена немцами... В
больницу же взять ее не можем: на всю область у нас шестьдесят коек, - сняв
и протирая носовым платком очки, сообщил он. - На очереди сотни больных, и
мест не хватает даже для буйных... А она совершенно безвредна... Ко всему,
при ее бредовом восприятии действительности, при ее постоянной надежде
встретить сына,
...Поділитися у соцмережах
