Жанр: Триллер
Момент истины (В АВГУСТЕ СОРОК ЧЕТВЕРТОГО)
... горошину. Большими зеленоватыми глазами он
увлеченно следил за плясавшими и улыбался. Над правым карманом его
гимнастерки желтела нашивка за ранение, над левым - виднелась планка с
ленточками ордена Красной Звезды и двух медалей.
Лейтенант не сводил глаз с плясавшего и от души смеялся, показывая рот,
полный ровных белых зубов. В его юношеском, мягкого очерка лице было что-то
нежное, девичье, и Таманцеву он вдруг напомнил светловолосую артистку,
певшую партию пастушка в единственной слышанной Таманцевым опере.
На обоих офицерах было не новое, но чистое обмундирование, свежие
подворотнички, а на ногах - форменные, массового пошива яловые сапоги,
отпечатки которых, как еще вчера определил Таманцев, несомненно, не имели
сходства со следами, обнаруженными у родника.
Если Андрей разглядывал офицеров главным образом с любопытством, то
Таманцев сосредоточенно работал: на всякий случай составлял мысленно и
запоминал словесные портреты обоих - занятие сложное, требующее острого
глаза, опыта и наблюдательности.
По перрону пробегали два молоденьких лейтенанта - рыжеволосый,
коренастый, с забинтованной рукой на перевязи и тонкий, сутуловатый, с
пачкой газет под мышкой. Увидав Андрея, стоявшего позади круга зрителей, они
бросились к нему.
- Блинов, ты?! Вот это встреча!.. Здорово! - вперебивку закричали они,
пожимая Андрею руку и хлопая его по плечу. - Ты где?
- 3-здесь... - смущенно промолвил Андрей.
- Смотри!.. Мы-то думали, ты там... - указал рукой на запад рыжеволосый,
и оба продолжали: - Говорили, ты после госпиталя в разведку попал... за
линию фронта... А ты по тылам кантуешься...
- А вы к-как, р-ребята? - попытался перевести разговор Андрей.
- Два месяца в боях... Видишь, по ордену прибавилось... До Восточной
Пруссии дошли... - тараторили лейтенанты. - А ты свои чего не носишь?.. Три
благодарности от Верховного...
- Как там, в б-батальоне? Васек К-косолапов, Терпя-чий, Скоков?
- Васек убит, а Терпячий в госпитале... И комбат убит, и замполит... Еще
под Минском... Прямое попадание в капэ... - перебивая друг друга, восклицали
лейтенанты. - Наумов на амбразуру лег - посмертно Героя дали... И ротный
твой погиб, и Фельдман... А Басову ноги оторвало... И меня тоже хватило. -
Рыжеволосый приподнял перебинтованную руку и радостно сообщил: - Гангрена
начиналась, чуть не оттяпали!.. Старого состава человек сорок, остальные из
пополнения... Нас под Варшаву перебрасывают... Идем - посмотришь!.. Наш
эшелон на втором пути... Скоро отправляемся...
- На втором п-пути... Сейчас, ребята...
- Идем! - Рыжеволосый ухватил Андрея за руку.
- Сейчас, р-ребята... Одну минуту... Сейчас п-приду... С тоской смотрел
Блинов вслед убегавшим офицерам;
он чувствовал, как слезы, навертываются на глаза.
- Ты что, Андрюша? - подошел к нему Таманцев.
- Ничего, - дрогнувшим голосом сказал Андрей. - Мой п-полк...
- Я понял...
- Под Варшаву едут... В-васек убит... и ротный, и к-комбат... - Андрей
отвернул лицо: слеза все же выползла и заскользила по щеке. - А я... ищи и
с-собирай окурки... Не хочу! - обиженно произнес Андрей. - П-подозреваемые,
проверяемые - сам черт ногу сломит... П-пропади они в-все п-пропадом!
- Милый, да если окурок нужен для дела, за него полжизни отдать не жалко!
- заверил Таманцев, поспешно соображая, как разрядить ситуацию, и вмиг
настраиваясь "бутафорить"*.
- В п-полку я ч-человеком был... Лучшим взводом к-командовал! А з-здесь
иждивенец ваш... и п-пользы от меня...
- Некачественно ты ко мне относишься! - сделав обиженное лицо и раздувая
ноздри, заявил Таманцев. - И к Паше тоже!
- П-почему некачественно? - запротестовал Блинов.
- Потому!.. Если ты серьезно считаешь, что от нас здесь меньше пользы,
чем на передовой, то... извини... Это настолько оскорбительно - нет слов!
С обиженным видом и не без возмущения Таманцев развел руками и, чувствуя,
что теперь надо смягчать, примиряюще продолжал:
- Ты эти завиральные мысли брось... Какой же ты иждивенец?.. А кто на
этих двух наткнулся?.. Кто лейтенанта нашел?.. А след у родника?! Дурашка,
да мысленно я тебе аплодирую!
- Т-толку-то что?
- Толк будет! Как говорил товарищ Христос: ищите и обрящете!.. Ты
пойми... - Таманцев неожиданно обнял Андрея и быстро доверительно зашептал:
- Я обучу тебя стрельбе по-македонски, силовому задержанию... Поднаберешься
опыта, оперативная хватка появится - да тебе же цены не будет!.. Мы с Пашей
сделаем из тебя настоящего чистильщика!.. Волкодава!..** Да ты любого
парша*** голыми руками брать сможешь!..
Пляска оборвалась внезапно. На путях у эшелонов призывно заиграл горн,
зазвучала повторяемая громкими голосами команда: "По ваго-нам!.. По
ва-го-он-ам!.." Многие оборачивались, высматривая, какой эшелон
отправляется; гармошка умолкла.
Маленький пехотинец, бросив плясать, с досадой сплюнул и, переводя
дыхание и утирая платком мокрое лицо, вытянулся, став на цыпочки, чтобы
разглядеть; ему крикнули из толпы и, махнув гармонисту рукой, он, одергивая
гимнастерку, подошел к старшине-артиллеристу и,
энер---------------------------------------* Бутафорить - играть, изображать
что-нибудь с какой-либо целью.
** Волкодав - розыскник, способный брать живьем сильного, хорошо
вооруженного и оказывающего активное сопротивление противника.
*** Парш - агент-парашютист; более распространенно: сильный, способный
оказать серьезное сопротивление противник. гично пожимая ему руку,
ломающимся баском, улыбаясь, но с огорчением громко сказал:
- Ну... бывай! Свидимся - допляшем!..
И вслед за гармонистом пошел из круга.
Зрители неохотно расходились. Круглолицый капитан и лейтенант, словно
что-то вдруг вспомнив, заторопились и, покинув перрон, направились в город.
В их поведении не было ничего подозрительного или даже примечательного.
Если на станции они не прислушивались к разговорам, не присматривались и не
проявляли интереса к воинским эшелонам, то теперь они шли, разговаривая
между собой, и ни разу не оглянулись.
Тем не менее Таманцев, как всегда, действовал с большой осторожностью; он
следовал за офицерами на предельно дальней дистанции, Андрей шел, отстав от
него еще на полсотни метров.
Двигаясь таким образом, они оставили вправо развалины древней крепости,
миновали костел и вышли к восточной окраине города. Здесь, не доходя
речушки, на тихой, совсем деревенской улочке офицеры, приблизясь к одному
палисаднику, открыли калитку, зайдя, заперли ее и прошли в дом, причем
сделали все это привычно: по-видимому, они здесь жили или не раз бывали.
Знаком руки Таманцев подозвал Андрея.
- Слава богу, кажется, причалили, - с облегчением сказал он. - Ближе
подходить нельзя. И здесь оставаться тоже.
Сворачивая направо, он поспешно зашарил взглядом и, высмотрев укрытие,
подходящее для наблюдения, повел глазами влево:
- Тебе придется обойти... за речку, вон в те кусты. Я объясню капитану,
как тебя найти. Давай!..
30. ОПЕРАТИВНЫЕ ДОКУМЕНТЫ
ЗАПИСКА ПО "ВЧ"
"Срочно!
Егорову, Полякову
По данным НКГБ СССР, на территории Южной Литвы и Западной Белоруссии
действует подпольная организация польского эмигрантского правительства в
Лондоне "Делегатура Жонду", имеющая одной из основных задач ведение
оперативной разведки в тылах Красной Армии и на фронтовых коммуникациях. Для
передачи сведении "Делагатура" распо лагает коротковолновыми
радиопередатчиками и сложными цифровыми шифрами.
Одним из руководителей этой организации является находящийся ныне на
нелегальном положении в районе г. Вильнюса Мариан Квапинский 1906 или 1908
г. р., урож. г. Белосток, в прошлом офицер польской армии, по образованию
адвокат, сын владельца крупной нотариальной конторы в Кракове.
ЗАПИСКА ПО "ВЧ"
Егорову
"Срочно!
Управлением Контрразведки 1-го Прибалтийского фронта 2 августа с/г
арестованы немецкие агенты-парашютисты Антанас Гогелис и Владас Жельнис,
окончившие разведывательно-диверсионную школу, дислоцированную в 14
километрах от города Быдгощ (Бромберг), в имении Вальден.
Органами контрразведки того же Управления 11 августа захвачена еще одна
группа агентов в составе Люкайтиса, Сенкявичюса, Яцунскаса, которые окончили
ту же самую школу.
Обеим группам, переброшенным в тылы фронта под видом офицеров Красной
Армии с заданием оперативной разведки, было предложено:
а) связаться с действующими бандами литовско-немецких националистов, так
называемой ЛЛА, для получения от них шпионской информации;
б) с целью сбора сведений о передвижениях наших войск вести визуальное
наблюдение на коммуникациях Прибалтийских и Белорусских фронтов, совершать
челночные железнодорожные маршруты, в частности на линиях Даугавпилс -
Белосток (через Вильнюс, Гродно) и Вильнюс - Брест (через Лиду и Барановичи
или Волковыск).
Согласно показаниям арестованных, в вальденской разведшколе создано
специальное отделение, где обучаются лица литовской национальности, в
основном скомпрометированные пособничеством оккупантам, как правило,
свободно владеющие русским языком.
Сведения, содержащиеся в перехваченной 13. 08.44 г. шифрограмме рации с
позывными КАО, соответствуют заданиям, полученным группами А. Гогелиса и В.
Люкайтиса. Вполне возможно, что разыскиваемый Вами передатчик используется
одной из групп агентов, окончивших литовское отделение вальденской
разведшколы и переброшенных в тылы фронта. Ваши соображения по поводу этой
версии сообщите. Управлению Контрразведки 1-го Прибалтийского фронта даны
указания немедленно подробно информировать Вас обо всех имеющихся у них
материалах по вальденской разведшколе противника, а также передать Вам в
случае необходимости опознавателя из числа арестованных ими агентов.
Колыбанов".
31. ПРИ ЧЕМ ТУТ ЮЛИЯ?
Таманцев с двумя офицерами должен был приехать еще полтора-два часа тому
назад. Ожидая их в условленном месте, у мостика через крохотную речушку,
Алехин лежал близ обочины мощенной булыжником пустынной дороги на успевшей
остыть земле, размышлял о деле и терялся в догадках, почему они так
задерживаются.
Еще не стемнело, но от низких сумрачных туч повечерело раньше времени.
Звук мотора полуторки он заслышал издалека и погодя, когда шум
приблизился, вышел на дорогу.
Как только машина остановилась, Таманцев и за ним двое прикомандированных
выпрыгнули из кузова.
- Капитан Фомченко, - представился плечистый, с головой, обожженной
справа от виска до затылка.
- Старший лейтенант Лужнов, - вытянулся перед Алехиным высокий, помоложе.
Как и Таманцев, они были без головных уборов, в плащ-палатках, с
автоматами ППШ и вещмешками в руках; только Таманцев дополнительно захватил
еще "шмайссер"*.
Обоих прикомандированных Алехин наверняка видел в отделе контрразведки
авиакорпуса. Он даже припомнил, что у капитана на одной из медалей вмятина
от пули или осколка.
- Развернись и стань сюда, - указывая в кусты на отходящую
перпендикулярно неторную дорогу, велел он Хижняку и позвал офицеров: -
Идемте.
Широкой травянистой тропой, обжатой с обеих сторон кустарником, они
направились к темнеющему вдали ---------------------------------------*
Немецкий автомат. лесу - Алехин и Таманцев впереди, Фомченко и Лужнов
за ними.
- Что так долго? - справился Алехин у Таманцева.
- Можете проколоть себе дырочку для ордена, - небрежно сообщил Таманцев.
- Мы нашли этих - капитана и лейтенанта.
- Кто это? - заинтригованный упоминанием об ордене, поинтересовался
Фомченко.
- Подозреваемые, - пояснил Алехин, - точнее даже - проверяемые... Где
они?
- Зашли в дом шесть на улице Вызволенья. Судя по всему, они там уже
бывали. Блинов наблюдает за ними. По данным комендатуры, фамилия капитана -
Николаев, лейтенанта - Сенцов. Прибыли из воинской части тридцать один
пятьсот восемнадцать... Цель командировки указана стандартно: выполнение
задания командования.
- Блинову там не управиться, - вздохнул Алехин. - Тридцать один пятьсот
восемнадцать - это что за часть?
- Второго Белорусского фронта. Я сделал запрос. Подполковника не было,
потому и задержался.
- Если они действительно из этой части... другого фронта, что же они
лазят у нас по хуторам? Странно... Твои соображения?
- Ничего примечательного. Держатся спокойно, непринужденно... По виду в
армии не новички... Их надо понаблюдать, - заключил Таманцев. - Вы же сами
говорите - проверяемые. Возможно, этим и ограничится... К утру будет ответ.
- Ну уж к утру.
- Будет, - заверил Таманцев. - Я сам звонил по вэ-че в Управление Второго
Белорусского. И передал с литером "Весьма срочно"... За подписью генерала.
- Плачет по тебе гауптвахта, - покачал головой Алехин. - Кончится война,
посадить на полгодика - вполне по заслугам!
- Уж я бы там отоспался. И ряшку бы наел - во! - Таманцев развел руками.
- Есть элементы авантюризма, - со вздохом признал он, - но исключительно для
пользы дела.
- Там гроза... - оборачиваясь в сторону Лиды, помолчав, проговорил
Алехин.
- Уж это точно!.. Веселенькая ночка вам предстоит... Таманцев осмотрел
темное небо, потом лес впереди - выглядело все вокруг мрачно, диковато - и
заметил:
- Прекрасное место для отдыха. В каком отеле для нас приготовлены номера?
Алехин, будто не слыша, молчал.
- Распорядитесь доставить туда багаж, - не унимался Таманцев, -
массажистку и педикюрных операторов.
- Ожидают тебя с нетерпением, - принимая тон Таманцева, сказал Алехин.
- Очень мило... А каков приказ Родины?
- Взять Казимира Павловского и тех, кто с ним, - вполне серьезно сказал
Алехин.
- Кто это - Павловский? - спросил Фомченко; он, видно, был любознателен
и, во всяком случае, хотел быть в курсе дела; а Лужнов молчал.
- Агент германской разведки, - оборачиваясь, сказал Алехин.
- Милейший парень, - добавил Таманцев. - Девять успешных перебросок и
четыре железки от немцев... Особо опасен при задержании. Как-то под
настроение ухлопал трех лопухов из комендатуры.
- Понятно, - несколько озадаченно проговорил Фомченко.
- Ну уж - лопухов, - не согласился Алехин. - Офицера и двух патрулей. С
ним надо ухо держать востро. Я ознакомлю вас с ориентировкой и фотографиями,
- пообещал он.
- Нам сказали... - наконец произнес Лужнов, - здесь полно банд. Правда?
- Говорят, убивают, - Таманцев пожал плечами, - но мы не видели.
Лужнов держал автомат наизготове, время от времени утыкаясь стволом в
спину Таманцеву.
- Поставьте на предохранитель, - посоветовал ему Алехин и улыбнулся. - Вы
летчик?
- Летчик, - покраснев, подтвердил Лужнов и сдвинул шишечку.
- Восемьдесят семь боевых вылетов, - сказал за него Фомченко. -
Комиссован после ранения. Как и я, грешный...
"Вот так... Восемьдесят семь боевых вылетов, а автомата, возможно, в
руках не держал. Летчики... Ладно, скажи спасибо, что этих дали".
Они вышли к всполью и все четверо встали за кустами. На поле, метрах в
двухстах от них, виднелся добротный дом с мансардой, левее - две бедноватые
хаты, за ними зловеще чернел лес.
- Это дом Павловских, - показал Алехин.
- Он заколочен, - заметил Таманцев.
- Да... Сам хозяин, Павловский-старший, арестован как фольксдойче...
сидит в Лиде, - объяснил Алехин Фом ченко и Лужнову. - В меньшей хате, -
Алехин указал рукой, - проживает Юлия Антонюк.
- А это кто? - нетерпеливо осведомился Таманцев.
- Сирота... Она с детства в услужении у Павловских;
то ли батрачка, то ли служанка - не поймсшь. Имеет дочку полутора лет.
- От кого? - спросил Таманцев.
- Поговаривают, что от немца, но я думаю иначе... Эта Юлия - родная
сестра жены Свирида. Кстати, вон его хата...
- А кто это - Свирид? - вступился Фомченко.
- Приятель капитана, - с иронией заметил Таманцев. - Он и подарил нам
Павловского.
- Вот именно... - улыбнулся Алехин и пояснил Фомченко: - Обездоленный
человек, горбун.
- А тетка? - озабоченно спросил Таманцев. - У Казимира тут где-то есть
родная тетка.
- Не здесь, а в Каменке... Я отдаю предпочтение Юлии. На две засады у нас
просто нет сил.
- Нам-то все равно, где блох кормить - там или тут. - Таманцев сплюнул. -
Только просветите. Не дайте помереть дурой! При чем тут Юлия? Почему
Павловский должен появиться здесь?..
32. АЛЕХИН
Трудно было допустить, что, попав в эти места после многих месяцев
отсутствия, Павловский не попытается встретиться с кем-либо из родных или
близких ему людей. Но с кем?
Отец, которого он, по словам крестьян, уважал и любил, находился в
тюрьме, дом стоял заколоченный, и со стороны издалека было видно, что там
никто не живет. Следовало предполагать, что Павловский через кого-нибудь
(скорей всего через свою родную тетку Зофию Басияда) постарается узнать о
судьбе отца.
Как я выяснил, Басияда, истовая католичка, без симпатии относилась к
немцам, запрещавшим религиозные службы на польском языке и жестоко
притеснявшим не только рядовых верующих, но и "наместников божьих" -
ксендзов. Фактом было, что она, наполовину немка, не подписала фолькслист,
как это сделали ее брат и племянник, хотя в тяжелых условиях оккупации
германское гражданство давало немалые блага. Своего единственного брата она
любила, с племянником же отношения у нее, как я понял, были не лучшие.
Обдумывая все, что мне удалось узнать о Павловских, Свиридах, о их
родственниках, я из двух вариантов - Зофия Басияда и Юлия Антонюк -
постепенно склонился ко второму.
Дело в том, что у меня еще раньше возникло предположение, что дочка у
Юлии Антонюк от Казимира Павловского.
Эта догадка появилась у меня, когда, узнав, кто такая Юлия, я обдумывал
текст записки, извлеченной из пирога в отделе госбезопасности. Зачем
сидящему в тюрьме отнюдь не сентиментальному пожилому человеку в коротком
тайном послании сообщать, что девочка его батрачки здорова?
Мысль эта получила некоторое подтверждение, когда на одной из двух
фотографий Павловского, принесенных Свиридом, я не без труда разобрал
стертую кем-то надпись:
"Самой дорогой от Казика". И ниже: "1943 год".
Кто мог быть для Павловского-младшего "самой дорогой" в доме Свирида? Как
попала туда эта карточка?.. Естественным было предположение, что фотография
подарена Казимиром Юлии. И что полтора месяца назад после спешного отъезда
Юлии карточка вместе с другими ее вещами попала в дом к Свириду.
Кто же и когда стер надпись?.. Возможно, Юлия - перед приходом наших
войск, - а может, и Свирид. Примечательно, что, когда я потребовал принести
фото Павловского, он отправился к хате, зашел туда и тут же полез в погреб -
несомненно, там и были спрятаны карточки.
Дорого бы я дал, чтобы узнать истину о взаимоотношениях Павловского и
Юлии, чтобы знать доподлинно, кто отец девочки.
Кстати, Эльзой, именем в этих местах весьма редким, звали, как мне
запомнилось по следственному делу, мать Юзефа Павловского - бабушку
Казимира.
Мое предположение об отцовстве Павловского-младшего представлялось вполне
вероятным, но не более. Чтобы как-то проверить его, я до приезда Таманцева
попытался установить дату рождения девочки.
Она была зарегистрирована у каменского старосты как родившаяся 30 декабря
1942 года. В графе "Отец", естественно, красовался прочерк, свидетельницей
при записи значилась Бронислава Свирид.
Эта дата, к сожалению, не подтверждала мою догадку, наоборот. Так
случается частенько: фактов нет, одни предположения, доказать или
опровергнуть их практически невозможно, а надо тотчас принять решение. И
ошибиться нельзя, а посоветоваться - для уверенности - не с кем.
Был у меня, правда, еще небольшой довод против ва рианта с Зофией
Басияда: Павловский переброшен, очевидно, в конце июля или в начале августа
и за это время повидаться с теткой мог бы уже не раз. Юлия же появилась
здесь всего два дня назад.
Я вовсе не тешил себя иллюзией, что Павловского привели сюда только
родственные чувства. Тут наверняка был случай невольного сочетания личного с
нужным для дела, необходимым.
Шиловичский лесной массив, безусловно, превосходное место и для выхода
агентурного передатчика в эфир, и для устройства тайника, где эту рацию
можно прятать, и для скрытной приемки грузов с самолета. Павловский же
хорошо знал этот район, знал до тропинки лес, все подъезды и подступы;
действовать здесь ему, естественно, было легче, удобнее, чем в другой,
незнакомой местности. А нам следовало иметь в виду одно немаловажное для его
поимки обстоятельство: человек он опытный и появляться здесь может только
украдкой, с наступлением сумерек, преимущественно в ночное время.
Таманцев, выслушав мои соображения относительно выбора объекта для
наблюдения, задал несколько вопрос сов, а когда в заключение я
поинтересовался его мнением, неопределенно хмыкнул:
- Занятно!..
Это, как я расшифровал, означало: "Ваши предположения я не разделяю и
могу камня на камне от них не оставить. Но спорить не буду и слова не скажу,
чтобы не размагничивать этих двух - Фомченко и Лужнова..."
Его отношение я определил правильно - прощаясь со мной в кустах близ дома
Павловских, он сказал то, что обычно говорил в подобных, сомнительных для
него, ситуациях, когда не верил в успех:
- Что ж, наше дело маленькое...
И, словно желая меня успокоить, напоследок добавил:
- Придут - не уйдут.
Мыслями я уже был в Лиде. Павловский, безусловно, тоже "наш хлеб", и
постараться взять его - наша прямая обязанность. Однако никаких данных о его
причастности к работе разыскиваемого нами передатчика у нас не было, а рация
с позывными КАО оставалась основным заданием группы, основной целью наших
усилий, и я ни на минуту не забывал об этом.
33. ИХ НАДО ПОНАБЛЮДАТЬ...
Предгрозовая полутьма становилась все более душной и тяжелой. Жители
поспешили укрыться по домам. Улица была пустынна и тиха, и весь город
словно замер в ожидании.
Светомаскировка соблюдалась тщательно - ни огонька, ни тусклой полоски
света. Сумерки сгустились настолько, что, кроме темных силуэтов домов,
разглядеть что-либо на расстоянии было уже почти невозможно. Андрей
перебрался через мостик, прополз по-пластунски за кустами и залег метрах в
двадцати напротив калитки.
Вскоре, после того как он занял это весьма удобное для наблюдения место,
из дома кто-то вышел и ходил за штакетником в палисаде; как ни старался
Андрей, но рассмотреть, кто это был, не смог.
Потом со стороны дома появился большущий кот; бесшумно ступая, он подошел
прямо к кустам, где лежал юноша, и зелеными, зловеще блестевшими в темноте
глазами с минуту разглядывал незнакомого человека, затем быстро вернулся к
дому. "Разведал, сейчас все доложит, - весело подумал Андрей. - Слава богу,
что не собака!"
Прошумел в листьях свежий ветерок, пронесся и затих. Спустя минуты первые
капли дождя, редкие и тяжелые, как горошины, зашлепали по траве, по листьям,
застучали по плащ-накидке. Молния огненным зигзагом сверкнула невдалеке, и
гроза началась.
Андрей завернулся в плащ-накидку, но она была коротка, и ноги ниже колен
скоро промокли.
Гроза разыгрывалась не на шутку.
Раздирая темную громаду неба, молнии на мгновение озаряли окрест, и снова
все погружалось во мрак, и гром внушительно встряхивал землю.
Дождь полил сплошной стеной, словно на небе у какого-то колоссального
сосуда отвалилось дно и потоки воды низверглись на землю.
Плащ-накидка пропиталась насквозь, затем постепенно намокло все, что было
на Андрее: и гимнастерка, и брюки, и пилотка, даже в сапоги непонятно как
набралась вода. От дневной жары не осталось и следа, холодная мглистая
сырость плотно охватывала тело. Зубы у Андрея выбивали частую дробь, да и
весь он дрожал.
"Нужно в любых условиях ничего не упустить и себя не расшифровать", -
наставлял самого себя Андрей; на память ему пришел случай с Таманцевым в
Смоленске.
Зимой, после освобождения города, за одним из домов было установлено
наблюдение: по агентурным данным, в нем находилась явочная квартира
германской разведки. Таманцев, придя на смену, определил, что наиболее
удобное место для наблюдения - старая, заброшенная уборная посреди
двора. Еще до рассвета он залез внутрь, и напарник запер его, заложив дверь
доской - так было прежде.
Мороз был около двадцати градусов. Когда же Таманцев попытался греться,
переступая с ноги на ногу, то оказалось, что ветхое сооружение от малейшего
движения скрипит и шатается - того и гляди развалится. По двору же
беспрестанно ходили.
Чтобы не обнаружить себя, Таманцев вынужден был простоять не шевелясь
свыше десяти часов. Сведения о явочной квартире не подтвердились, и
вспоминал он об этом приключении с улыбкой, хотя кончилось оно для него
весьма печально: он так поморозил ноги, что месяца два провалялся в
госпитале, где ему чуть было не ампутировали стопу.
Меж тем гроза на какое-то время утихла, чтобы вскоре разразиться с еще
большим ожесточением. Злостно нарушая маскировку, молнии блистали одна за
другой, и где-то совсем над головой оглушающе гремело и грохотало.
Казалось, разгулу стихии не будет конца. Однако в десятом часу ливень
затих так же внезапно, как и начался. Гроза переместилась немного южнее,
впрочем, на небе не было ни единой звездочки, и тихий обложной дождик не
переставал. Отдаленные молнии по
...Поділитися у соцмережах
