Жанр: Триллер
Момент истины (В АВГУСТЕ СОРОК ЧЕТВЕРТОГО)
...уток.
Для розыскного дела - в нем сегодня будут обнюхивать каждую запятую!.. Так
не ходи, - он ткнул пальцем в пятно крови на гимнастерке Таманцева, -
переоденься!
И торопливо полез через борт.
Он вернулся как раз вовремя. Горбоносый капитан выскочил прямо на него в
коридор и сообщил:
- Товарищ подполковник, - Москва! Генерал-лейтенант... Скорее!..
66. ОПЕРАТИВНЫЕ ДОКУМЕНТЫ
ЗАПИСКА ПО "ВЧ"
"Срочно!
Егорову
Для поддержания круглосуточно высокой работоспособности личного состава
оперативно-розыскных групп, действующих по делу "Неман", главным
невропатологом Красной Армии рекомендовано применение тонизирующего
препарата "кола" из расчета по одной полуграммовой таблетке каждые четыре
часа.
Соответствующее распоряжение начальнику медико-санитарного управления
фронта уже передано.
Под Вашу личную ответственность предлагается обеспечить немедленное
получение 80.000 доз препарата с военно-медицинских складов фронта и
снабжение им личного состава всех оперативно-розыскных групп.
Исполнение проконтролируйте и донесите. Колыбанов".
ЗАПИСКА ПО "ВЧ"
"Весьма срочно!
Егорову
Вчера, 18 августа 1944 года, в 20.35 в расположение 2-го батальона 984-го
полка, занимающего оборону северо-запад-нее Лазы на правом фланге 618-й
стрелковой дивизии, при были трое офицеров - майор, капитан и старший
лейтенант - с секретным предписанием Разведуправления фронта. За час до того
командир батальона капитан Сипягин был предупрежден о их появлении по
телефону начальником разведывательного отделения дивизии, и ему было
предложено оказывать прибывшим содействие.
С наступлением темноты после ужина в землянке командира батальона майор,
капитан и старший лейтенант надели привезенные с собой из штаба дивизии
маскхалаты, взяли оружие и, сопровождаемые командиром разведвзвода Героем
СССР* лейтенантом Верещака и отделенным сержантом Баркуновым, прошли по
траншеям батальона, а затем ползком перебрались в окоп боевого охранения,
предупредив, что пробудут там до смены, т. е. до 6.00. Ничего
подозрительного в их поведении и разговорах не отмечалось.
В 5 часов 20 минут утра из окопа, в котором они находились, в сторону
расположения противника были выпущены ракеты, последовательно красная,
зеленая и белая, после чего дежурные наблюдатели в траншеях батальона
заметили, что трое в маскхалатах ползут из окопа боевого охранения в
направлении обороны противника. Открытый с промедлением автоматно-пулеметный
огонь из-за недостаточной видимости результата не дал.
Однако метрах в трехстах от линии немецкой обороны двое из ползших попали
на мины и были убиты, а третьего спустя несколько минут огнем из снайперской
винтовки удалось тяжело ранить примерно в 150 метрах от немецких траншей.
Около получаса он шевелился, а потом затих и никаких признаков жизни не
подавал.
В последующие пять часов немцы трижды пытались вытащить его тело в свое
расположение, однако все три попытки пулеметно-минометным огнем с нашей
стороны были подавлены.
Командир разведвзвода Герой СССР лейтенант Верещака и сержант Баркунов
обнаружены в окопе боевого охранения убитыми холодным оружием.
Нами и одновременно командованием проводится тщательное расследование.
Выяснилось, что по прибытии в дивизию неизвестные предъявили зам. начальника
штаба подполковнику Семашко и нач. разведотделения майору Цибульскому, кроме
командировочного предписания, офицерские удостоверения личности, а также
секретное письмо нач. Разведуправления фронта, которое осталось в штабе и,
как установлено проверкой, оказалось фиктивным.
В землянке командира батальона они оставили вещмешок
---------------------------------------* Так в документе. Правильно - Героем
Советского Союза. с продуктами, а также планшет, в котором обнаружены
книга И. В. Сталина "О Великой Отечественной войне Советского Союза" (М.,
1944 год) и брошюра А. Спекторова "Бдительность - железный закон войны" (М.,
1943 год). Не исключено, что одно из этих изданий применялось при
шифровании.
В планшете также находились три использованных билета в каунасский
кинотеатр "Триумф" на сеанс 12.30 16 августа с. г. и форменное
командировочное предписание от 17 августа с. г. на имя майора Полищук Н. Ф.
"и с ним двое офицеров" с соответствующими действительным, подделанными
штампом и печатью полевой почты Разведуправления фронта, однако не имеющее
введенного с 1 августа условного знака - точка вместо запятой посреди фразы.
Согласно показаниям Семашко, Цибульского и Сипягина, "майор" говорил с
выраженным украинским акцентом и по признакам словесного портрета имел
сходство с "капитаном", разыскиваемым по делу "Неман". Налицо и другие
основания предполагать, что неизвестные, пытавшиеся осуществить "зеленую
тропу"* на участке 984-го полка, являются разыскиваемыми по делу "Неман"
агентами, которые после выполнения задания пытались таким образом вернуться
к немцам.
Подполковник Семашко и майор Цибульский, как не проявившие должной
бдительности, и капитан Сипягин, допустивший посторонних в окопы боевого
охранения без ведома и сопровождения представителя контрразведки,
командованием от занимаемых должностей отстранены. Во всех частях и
подразделениях дивизии проводятся политбеседы о необходимости максимальной
бдительности; весь офицерский состав подробно проинструктирован и строго
предупрежден для предотвращения впредь подобных чрезвычайных происшествий.
В настоящий момент на участке 2-го батальона 984-го полка дополнительно
скрытно сосредоточиваются станкопулеметная рота и две батареи 82 мм
минометов. Под прикрытием их огня в 13.00 разведвзводом будет предпринята
попытка вытащить с предполья вражеской обороны целый труп, а также останки
двух других неизвестных для полу---------------------------------------*
Зеленая тропа (или "тропить зеленую", просторечие - "зеленка") - термин
агентурной разведки; переход линии фронта, осуществляемый обычно на стыке
частей или соединений, преимущественно ночью, в темноте или же в сумрачную,
ненастную погоду. Во время Отечественной войны - второй по значению (после
парашютирования) способ заброски вражеской агентуры в тылы советских войск и
основной способ возвращения немецких агентов после выполнения задания.
чения дополнительных улик и вещественных доказательств и возможной
идентификации.
О результатах донесу незамедлительно. Ковбасюк".
67. ГВАРДИИ ЛЕЙТЕНАНТ БЛИНОВ
В двенадцать часов двадцать минут пополудни, выполняя приказание Алехина,
Андрей вместе с одним из помощников коменданта города выехал в район
Каменки.
Утро он провел бездеятельно, что в обстановке общей занятости и деловой
суеты было удивительно и обидно.
Алехин, разбудив его спозаранок в кузове, передал письмо матери,
доставленное из Управления с попутной машиной, и тотчас куда-то уехал,
приказав Андрею не отлучаться и начальству на глаза не лезть. Андрей хотел
уединиться и прочесть письмо, но везде были люди. Зайдя во взвод охраны,
Андрей увидел только что освободившуюся койку, улегся на нее и уснул. Часа
через два его разбудили - случайно, по ошибке, - и он поднялся.
Он завтракал в комнате-столовой, когда стоявший там у широкого окна
молодой длинноногий майор с орденской планкой на сильной выпуклой груди,
спортивно-молодцеватый, как и все московские "волкодавы", повернулся и
негромко сказал другому офицеру:
- Никулин, ты спрашивал... Вон Таманцев.
При упоминании фамилии Таманцева еще двое офицеров, сидевших рядом с
Андреем, подскочили к окну и стали смотреть. Андрей тоже поднялся.
Таманцев, небритый, в стоптанных хромовых сапожках и позаимствованной во
взводе охраны старой солдатской гимнастерке с большими нелепыми заплатами на
плече и на груди - свою, окровавленную, чтобы отстирать, он замочил в бочке
с дождевой водой, - держа в руке пилотку, устало шел метрах в пятнадцати от
дома.
У него был вид штрафника, искупившего свою вину и восстановленного в
звании, но не получившего еще нового обмундирования и потому нацепившего
офицерские погоны прямо на старое. Словно почувствовав на себе взгляды, он
поднял голову и, сплюнув, посмотрел на стоявших у окна с таким презрением и
свирепостью, что те сразу отвернулись или отвели глаза.
Андрей был польщен. В интересе московских "волкодавов" к Таманцеву он
уловил не просто любопытство, а уважение профессионалов и еще раз подумал, с
какими заме чательными людьми - Алехиным, Таманцевым и подполковником
Поляковым - свела его судьба.
То, что москвичи знали Таманцева в лицо, Андрея не удивило. Он слышал,
что весной Таманцев ездил в Москву и показывал там свое искусство в стрельбе
по-македонски* большой группе офицеров и генералов. Стрелял он так, что
начальник Главного управления наградил его именным оружием - присланным
вслед пистолетом с дарственной гравировкой.
Андрей заметил необычный, удрученно-усталый вид Таманцева и огорчился. А
четверть часа спустя они сидели вместе в одном из кабинетов и задним числом
писали рапорта о своих действиях за последние двенадцать суток - начиная с
осмотра леса под Столбцами.
Как объяснил Таманцев, бумаги эти потребуются при проверке розыскной
документации начальством из Москвы. Иначе у Эн Фэ и у самого генерала могут
быть неприятности.
Тут Андрей и узнал, что дело, которым они занимались и занимаются, еще
вчера взято на контроль Ставкой, и понял причину небывалого оживления,
царившего здесь, в отделе, и на аэродроме. Ему стало обидно, что никто, даже
Алехин, не сказал ему об этом ни слова, - единственным тому объяснением
было, что он стажер, всего-навсего стажер...
От Таманцева Андрей услышал, что по настоянию Главного управления сегодня
проводится крупнейшая войсковая операция, но в этой "ненужной затее" их
группа участвовать не будет.
- Она - войсковая, пусть войска ею и занимаются. А мы - контрразведка, -
с достоинством сказал Таманцев. - Мы будем действовать параллельно.
Настроен Таманцев был довольно мрачно. Он сразу сообщил Андрею, что у
него неприятность: застрелился, немецкий агент. Этого бы не случилось, если
бы не помешали прикомандированные. Но какой с них спрос? Никакого!..
Перефразируя известное высказывание Верховного Главнокомандующего, он
заметил, что прикомандированные приходят и уходят, а розыскники остаются и
отвечать в данном случае придется ему, Таманцеву, и хуже того - Алехину и
Полякову.
Он объяснил также, что из засады на хуторе его сняли, чтобы группа была в
сборе. Мол, по соображениям Эн Фэ, проклюнулась возможность сегодня или
завтра покончить ---------------------------------------* Стрельба
по-македонски - стрельба на ходу из двух пистолетов (или револьверов) по
движущейся цели. с "Неманом" и якобы подполковник и генерал
заинтересованы в том, чтобы сделала это именно их группа.
Более всего Таманцев верил в оперативное мышление Эн Фэ и прямо сказал,
что если подполковнику и генералу не помешают, то сегодня, в крайнем случае
завтра, все будет "тики-так".
Андрей ничего не мог понять. Если войсковая операция не нужна, то почему
же из Москвы требуют ее проведения?.. И отчего, по какой причине Таманцев,
и, видно, не только он, против нее? Кто и как может мешать ловить немецких
шпионов? И почему Эн Фэ и генерал заинтересованы, чтобы с "Неманом"
покончила именно их группа?
Эти и другие вопросы занимали Андрея, но единственно, о чем он решился
спросить: что они должны сегодня будут делать?
Продолжая писать, Таманцев сказал, что, если ничего не изменится, им
предстоит засада в лесу часов от трех дня и до семи вечера - в наилучшее
время для коротковолновой радиосвязи. Но выехать туда придется несколько
раньше - сразу после полудня.
Андрей уже знал, что засадой называется скрытое расположение на местности
или в помещении оперативного состава, производящего поимку вражеских
агентов. Месяц назад Андрей и сам участвовал в таком мероприятии: он и
Алехин, нещадно истязаемые блохами, трое суток просидели в жаркой вонючей
стодоле бок о бок со свиньями и коровой, лишь ночью по нужде вылезая на
свежий воздух. Причем просидели впустую - никто не пришел, и у Андрея об
этих сутках остались самые неважные воспоминания.
Таманцев, мечтавший о сложных оперативных комбинациях, о функельшпиле
"стратегического значения", тем не менее к засадам относился с любовью и
уважением.
- Это самый результативный способ поимки в полевых условиях, - говорил
он. - Если поднапрячь извилины и все хорошенько организовать, даже из такого
примитива можно сделать конфетку!
Первые рапорта он написал спокойно и довольно быстро, последний же, самый
большой, о неудачной попытке задержания, вызвал у него настоящие
переживания. Излагая происшедшее утром, он раздувал ноздри, дважды припомнив
что-то неприятное, закрывал глаза и, наморщась, как от кислого, мотал
головой, а потом, не выдержав, возбужденно вскричал:
- Ввек бы их не видеть!
- К-кого?
- Прикомандированных!
Ему страшно хотелось спать, и, посматривая на пол в углу у окна, он
заявил, что, как только разделается с этой писаниной, запрется здесь, в
кабинете, и на два-три часа пусть розыск и "Неман" катятся ко всем чертям! А
потом Андрей его разбудит.
Закончив свои рапорта, Андрей отправился во взвод охраны и, улучив
момент, вынес оттуда подушку. Не рискуя проходить с ней по коридору отдела,
он передал ее в форточку Таманцеву - тронутый такой заботой, тот даже
улыбнулся. И, возвратясь в кабинет, Андрей решился задать вопрос, занимавший
его в этот час: а что будет, если ни сегодня, ни завтра поймать
разыскиваемых не удастся?
- Что?.. Москва шутить не станет... - мрачно сказал Таманцев. - Каждому
поставят по клизме... На полведра скипидара с патефонными иголками, -
уточнил он.
И после короткой паузы, словно утешая Андрея, добавил:
- Ты-то молодой... И меня, как рядового чистильщика, Москва наказывать не
станет - мы для них не фигуры!.. А уж Эн Фэ, Паше и генералу отмерят на всю
катушку - это как пить дать... За что?! - вдруг возмущенно воскликнул он.
Добытая Андреем подушка не пригодилась - поспать Таманцеву в это утро не
удалось. Что-то там изменилось, и вскоре он, Алехин и еще человек двадцать
розыскников Управления контрразведки фронта на нескольких автомашинах
поспешно выехали в район Шиловичского леса.
Туда же в определенное место, южнее Каменки, Алехин велел прибыть к
тринадцати ноль-ноль и Андрею с одним из офицеров комендатуры - по указанию
Полякова или Голубова.
С момента отъезда Алехина и Таманцева Андрей находился в непрерывном
ожидании. Подумав, что о нем просто забыли, и томясь своей бездеятельностью,
он намеренно сунулся на глаза Полякову, выходившему из отдела, -
подполковник ответил на приветствие, но ничего ему не сказал.
Полуторка вернулась часа через два; Хижняк нашел Андрея и позвал его
обедать. Никаких распоряжений не поступало, и, подумав: когда еще придется
поесть? - Андрей отправился на кухню.
После жирных густых щей повар, земляк Хижняка, навалил им полные, с
верхом миски вареного мяса и пообещал еще на третье "какаву".
Так плотно Андрей давненько не ел; впрочем, сегодня всех кормили без
ограничений, как на убой; даже белый хлеб, нарезанный толстыми ломтями, без
нормы лежал на столах.
Андрей макал вилкой куски свинины в персонально для них выданное Хижняку
блюдечко с горчицей, когда в комнату-столовую, где находилось еще десятка
два человек, - вбежал какой-то старший лейтенант и с порога закричал:
- Из группы капитана Алехина здесь кто есть?
- Я... - с набитым ртом, покраснев, проговорил Андрей. - М-мы...
- Что же вы здесь сидите?! - возмутился старший лейтенант. - Идемте,
возьмете представителя комендатуры. И немедленно выезжайте!
Когда они обогнули здание отдела, он показал Андрею высокого нарядного
офицера, стоявшего к ним спиной невдалеке от крыльца, а сам,
взволнованно-озабоченный, тут же исчез.
В офицере Андрей узнал помощника военного коменданта города, молодого
статного капитана с выразительными продолговатыми глазами на тонком красивом
лице.
Когда, впервые заехав здесь, в Лиде, в комендатуру, Андрей увидел
капитана, то ему подумалось, что где-то когда-то он уже встречал этого
человека. Но как ни силился Андрей, припомнить он не смог, а спросить не
решился:
даже со старшими по званию капитан разговаривал без выражения
почтительности и, пожалуй, несколько надменно, а на Алехина и вообще не
взглянул; он сидел за высоким барьером и, регистрируя командировочное
предписание, не поднял глаз от бумаг.
- Вот гусь, а?.. - ругался тогда Таманцев: ему капитан особенно не
понравился. - Его лбом башню тяжелого танка заклинить можно, а он здесь
окопался! И вознесся - никого не замечает! Пижон! Тыловая гусятина! Да я на
него облокотился!
Таманцев стоял в стороне у дверей, к барьеру не подходил и, конечно, не
сказал Андрею, что во время предыдущего приезда в Лиду имел неприятное
столкновение с капитаном: проходя по улице, не поприветствовал помощника
коменданта, тот остановил его и публично отчитал...
Торопливо прожевывая на ходу и сожалея в душе, что не удалось попить
"какавы", Андрей подошел к капитану и, козырнув, проговорил:
- Т-товарищ к-капитан, в-вы из к-комендатуры?.. Идемте с-со м-мной...
Хижняк, обежавший здание с другой стороны, уже успел сесть в машину и
завести мотор. Став на подножку, Андрей шепотом официально сообщил ему, что
к тринадцати ноль-ноль, то есть через сорок минут, им надлежит быть южнее
Каменки - Хижняк крепко выругался - и приказал жать на всю железку.
Возможно, надо было предложить помощнику коменданта сесть в кабину, но
пока Андрей говорил с Хижняком, капитан, помедлив, залез в кузов и устроился
там на ящике. Нарядно-осанистый, в отличной форменной фуражке с черным
бархатным околышем, он, возвышаясь над бортами, явно бросался в глаза, и
Андрей, помня указание Алехина - прибыть в назначенное место, не привлекая
по дороге чьего-либо внимания, - велел:
- С-сядьте ниже, к к-кабине!
Капитан послушался и не торопясь и, как показалось юноше, с весьма
недовольным видом опустился на грязные доски кузова. Андрей не сел - упал
рядом: полуторка, резко набирая скорость, рванулась как подхлестнутая.
Женщины с корзинками и сумками тянулись с базара;
проехал "додж", полный шумных танкистов в черных шлемофонах; у большого
костела в тени каменной ограды теснились прихожане; громыхая по булыжнику,
медленно катилась телега с привязанной к задку комолой коровой; со станции
доносились гудки паровозов; высоко-высоко, еле различимые в солнечном небе,
барражировали истребители.
Город жил своей обыденной жизнью, ничуть не подозревая, что в этот час
тысячи бойцов, сержантов и офицер ров изготовились к проведению крупнейшей
войсковой операции. Еще большее число военнослужащих, как сказал Таманцев,
участвовало в чрезвычайных розыскных и проверочных мероприятиях по делу
"Неман". И среди этих многих тысяч лишь офицеры контрразведки знали о рации
КАО, о стратегическом значении разыскиваемой группы, знали суть
происходящего, и от сознания, что и он, Андрей Блинов, принадлежит к числу
столь немногих избранных, юноша чувствовал себя счастливым и необычайно
сильным.
Хижняк старался вовсю: они стремглав пролетели по улицам и через какие-то
минуты, оставив город позади, мчались по шоссе.
Капитан трясся в кузове подле Андрея с тем же горделиво-важным видом, что
и в комендатуре. На нем был складный, прямо с иголочки китель с ярко
сверкавшими на солнце золотистыми погонами и пуговицами, светло-синего,
довоенного сукна брюки и новенькие сапоги с длинными узкими голенищами.
Подшитые ровнехонько, свежее свежего манжеты виднелись из рукавов; складки
на брюках были отутюжены; от лакированного козырька фуражки и до черного
зеркала сапог все на капитане было новенькое, аккуратное, блестящее и весьма
неуместное в старом, видавшем виды кузове.
Чтобы не запачкать костюм, он, подложив под себя шелковый носовой платок,
сидел в метре от бочонка с бензином и старался одеждой ничего не касаться;
дважды он поглядывал на часы, как бы давая понять, что человек он занятой и
у него на счету каждая минута.
Андрей дружелюбно посматривал на капитана и даже улыбнулся, собираясь
заговорить, но тот и взглядом не удостоил его.
Вспомнив вдруг о письме матери, Андрей вынул его - когда еще выдастся
свободная минута? - и начал читать. При этом он скосил глаза и увидел, что
капитан демонстративно смотрит в другую сторону.
Письмо матери Андрея и порадовало, и опечалило, и вызвало некоторую
досаду.
Сережка Кузнецов был отличный мальчишка, а в Милочку Андрей в первом
классе действительно влюблялся, и не верилось, что их уже нет, как нет в
живых и еще семи его одноклассников.
Хлопоты матери удивили Андрея своей неуместностью и безосновательностью.
Боже мой, чем она озабочена?! "Ножки", "чулочки", "посылочка с
продуктами"... Он, Андрей, участвует в розыскных мероприятиях стратегической
без преувеличения важности, занимается делом, взятым на контроль Ставкой
Верховного Главнокомандования, а тут... ерунда, какая может прийти в голову,
наверно, только женщине, и то гражданской. "Мещанство, тыловое мещанство..."
- огорченно подумал Андрей.
И еще обижается, что он редко пишет. Да знала бы она... Самое обидное,
что он даже намеком не может сообщить ей, чем занимается.
Сунув письмо матери в карман, Андрей взглянул на часы - было начало
второго, - привстав, перегнулся в кабину и громко сказал:
- Х-хижняк, м-мы опаздываем... Ж-жми, дорогой, ж-жми!
- А я что делаю?! - свирепо закричал Хижняк.
Андрей с озабоченным видом сел на место. То, что они не успеют к
назначенному Алехиным времени, стало ясно еще на аэродроме - выехали позже,
чем следовало. Но теперь это Андрея по-настоящему обеспокоило, и он с
тревогой думал о возможных последствиях их вынужденного опоздания.
Это был, наверно, самый ответственный день в его жизни, главной своей
задачей он сейчас полагал не допустить и малейшей ошибки и, естественно, не
мог не волноваться.
Хотя Хижняк знал дорогу и ориентировался не хуже его, он на всякий
случай смотрел вперед, несколько раз перегибаясь через борт, с опаской
поглядывал на скаты (будто это могло что-нибудь дать) и все время со страхом
прислушивался к шуму мотора: вдруг откажет - и тогда они вообще не доедут до
места.
Капитана же словно ничто не интересовало. Он смотрел с холодно-важным
безразличием и каким-то недовольством, его взгляд, ни на чем не
останавливаясь, безучастно скользил по перелескам, чересполосице полей и
редким хатам, и лицо, как казалось Андрею, говорило: "Борьба со шпионажем?..
Подумаешь, эка невидаль? Я и не такими делами занимаюсь!.."
"А все-таки я его где-то встречал!" - размышлял Андрей, подпрыгивая в
кузове и опираясь руками, чтобы смягчить толчки; ощущение, что он прежде
когда-то видел этого человека, не оставляло его, но вспомнить: где? - он не
мог, а заговорить не решался.
68. ПОМОЩНИК КОМЕНДАНТА
Между тем капитан всю дорогу переживал, как неудачно сложился этот
праздничный для него день. Размышлял он при этом невесело и вообще о своей
службе в комендатуре, где после ранения, как ограниченно годный, он торчал
уже два месяца, тоскуя по родному батальону и поминая недобрыми словами
немецкую пулю, медицину и отдел кадров.
На восемь часов вечера у него было условлено свидание с девушкой из
эвакогоспиталя, в котором он весною лежал. Для этой гордой и, как ему
казалось, неприступной ленинградки с погонами лейтенанта медицинской службы
он был вовсе не грозным помощником коменданта города, надменно-официальным,
каким его знали военнослужащие, а просто Игорем, излишне самолюбивым и
обидчивым, но симпатичным, а главное, интересным и - в последнее время -
желанным парнем. Так, во всяком случае, она его понимала и так говорила, не
зная, впрочем, о нем, пожалуй, самого существенного, того сокровенного, что
он тщательно на войне от всех скрывал.
Еще позавчера при последней встрече они договорились, что он придет
сегодня к восьми часам, и больше она ничего не сказала. Но от ее ближайшей
подруги - строго по секрету - он узнал, что у Леночки ныне день рождения и
будет небольшое торжественное застолье - кроме него, приглашены еще две
подружки, а также начальник ее отделения, молодой красавец грузин, как
говорили, талан тливый хирург, к тому же игравший на гитаре и
вызывавший у помощника коменданта острую неуемную ревность.
В его жизни это было не первое сильное увлечение.
Перед войной он влюбился в одну будущую актрису, студентку театрального
института, и других девушек не замечал. Однако осенью сорок первого, когда
он уже находился на фронте, связь между ними внезапно прервалась - она
уехала в эвакуацию и как в воду канула. Болезненно переживая, он многие
месяцы пытался ее разыскать, увы, безуспешно, она же, очевидно, и не
пыталась: знала его московский адрес, однако среди писем, пересылаемых
матерью, от нее ничего не было.
Позже, под Сталинградом, он увлекся по-настоящему переводчицей из штаба
дивизии, приехавшей
...Поділитися у соцмережах
