Жанр: Триллер
Рассказы
...улся, его порядком мутило, но вчерашнее решение не
покидало его. Не прошло и месяца, как
Мартин уже работал у подрядчика на Южной стороне, где велось большое
строительство. Работа была утомительная. Он
ненавидел свою лямку, но платили хорошо, и он мог уже снять себе однокомнатную
квартирку на Блю-Айленд-авеню.
Скоро Мартин привык обедать в приличном ресторане, купил себе удобную кровать и
по субботам заглядывал вечерком в
таверну на углу. Все это было очень приятно, но...
Мастер хвалил работу Мартина и обещал ему через месяц прибавку. Стоит
только немного подождать, и он купит
себе подержанную машину. Имея машину, он мог бы время от времени катать в ней
девушек. Так делали многие парни у
него на работе, и вид у них был очень счастливый.
Мартин продолжал работать, и прибавка стала явью, и машина стала явью,
и девушки стали явью.
Когда это случилось в первый раз, он захотел немедленно спустить завод
своих часов. Но вспомнил, что говорил
кое-кто из мужчин постарше. С ним вместе на подъемнике работал, например, парень
по имени Чарли. И тот говорил:
"Пока человек молод и не знает жизни, ему не претит возиться со всякой дрянью.
Но годы идут, и человек начинает искать
что-нибудь получше. Ему уже нужна порядочная девушка, своя собственная. Вот это
- да!"
Мартин почувствовал, что обязан это выяснить, что таков его долг перед
собой. Если ему не понравится, он всегда
может вернуться к прежнему образу жизни.
Прошло почти полгода, и Мартин познакомился с Лилиан Гиллис. За это
время его еще раз повысили по службе, и
он работал уже не на стройке, а в конторе. Его заставили посещать вечернюю
школу, чтобы изучить основы бухгалтерии.
Теперь ему платили добавочные пятнадцать долларов в неделю, да и работать в
закрытом помещении было приятнее.
Проводить время с Лилиан тоже было удивительно приятно. А когда она
сказала Мартину, что станет его женой, он
был уверен, что время приспело. Вот только она была немного... она в самом деле
была порядочная девушка и поэтому
сказала, что им надо подождать жениться. Конечно, Мартин не мог рассчитывать
жениться на ней, пока не накопит
немного денег. Может, как раз набежит новая прибавка...
На все это ушел год. Мартин был терпелив - он знал, что игра стоит
свеч. И каждый раз, когда у него зарождалось
сомнение, он доставал свои часы и смотрел на них. Но он никогда не показывал их
ни Лилиан, ни кому-либо еще.
Большинство других мужчин носили дорогие ручные часы, а у старых серебряных
железнодорожных часов был
простоватый вид.
Мартин посмеивался, глядя на головку завода. Несколько поворотов
головки, и он получит такое, чего никогда не
будет у этих жалких тупоголовых работяг. Неизменная радость, зарумянившаяся от
смущения невеста!..
Однако женитьба оказалась только началом. Правда, это было чудесно, но
Лилиан сказала ему, что было бы лучше,
если бы они могли переехать в новый дом и отделать его по-своему. Мартин хотел,
чтобы у них была приличная мебель,
телевизор, машина хорошей марки.
Тогда Мартин начал посещать специальные вечерние курсы и добился
перевода в главную контору. Зная, что скоро
родится ребенок, он старался побольше сидеть дома, чтобы быть на месте, когда
прибудет его сын. И когда сын появился,
Мартин рассудил, что должен подождать, чтобы ребенок немного подрос, начал
ходить, говорить, стал маленькой
личностью.
Примерно в это время начальство назначило его аварийным монтером и
стало посылать в командировки. Он много
разъезжал и ел теперь в хороших отелях и вообще тратил немало за счет фирмы. Не
раз у него возникал соблазн остановить
часы. Ведь он жил чудесно... Впрочем, было бы еще лучше, если б он мог не
работать. Рано или поздно, если ему удастся
провести для фирмы крупное дело, он сорвет куш и выйдет в отставку. Тогда все
будет идеально.
Так и вышло, но на это потребовалось время. Сын Мартина уже начал
ходить в школу, когда Мартин разбогател понастоящему.
Он ясно сознавал, что пора ему решить свою судьбу: ведь он был уже
далеко не юноша.
Около этого времени он познакомился с Шерри Уэсткот, и она, повидимому,
вовсе не считала его человеком
средних лет, хотя у него редели волосы и росло брюшко. Она научила его прятать
под париком лысину, а под широким
поясом - брюшко. Она много чему его научила, а он учился с таким восхищением,
что раз как-то в самом деле вынул часы и
приготовился спустить завод.
На беду он выбрал тот самый миг, когда частные сыщики взломали дверь
его номера в гостинице, после чего
потянулся долгий бракоразводный процесс, и у Мартина возникло столько хлопот,
что он ни одной минуты не был вполне
счастлив.
К тому времени, когда Мартин уладил все дела с Лили, он совсем
прогорел, и Шерри, видимо, решила, что в конце
концов он и вправду не так уж молод. Тогда Мартин расправил плечи и опять взялся
за работу.
Он опять загреб немалые деньги, но теперь на это ушло больше времени, и
весь этот срок ему было не до
наслаждений. Кричаще-роскошные дамы в кричаще-роскошных коктейль-барах перестали
интересовать его. Охладел он
также к спиртным напиткам. Кстати, и доктор предостерегал Мартина от них.
Однако были другие удовольствия, вполне доступные богатому человеку.
Путешествия, например, и отнюдь не в
товарных вагонах из одного захудалого городишки в другой. Мартин объездил весь
мир на самолетах и в первоклассных
лайнерах. Раз как-то ему показалось, что он-таки нашел подходящую минуту. Это
было, когда он посетил Тадж-Махал при
лунном свете. Мартин вытащил свои потертые старенькие часы и готов был спустить
завод. Никто за ним в этот миг не
наблюдал.
Вот это и заставило его поколебаться. Конечно, момент был
восхитительный, но Мартин чувствовал себя
одиноким. Лили и мальчик ушли, ушла Шерри, а Мартину всегда было некогда
заводить дружбу. Возможно, что, найдя
близких по духу людей, он достигнет полного счастья. Вот где решение: не в
деньгах или власти, или любви женщины, или
созерцании прекрасных вещей. Подлинное удовлетворение дает только дружба.
Поэтому на пути домой Мартин пытался познакомиться с кем-нибудь в
пароходном баре. Но туда заходили все
какие-то молокососы, и у Мартина не было с ними ничего общего. Им хотелось пить
и танцевать, а Мартин уже не ценил
такого времяпрепровождения. Все же он пытался не отставать от них.
Возможно, это и было причиной "маленькой неприятности", постигшей
Мартина накануне прихода в СанФранциско.
Маленькой неприятностью назвал это судовой врач. Но Мартин заметил, с
каким серьезным видом он приказал
сейчас же уложить Мартина в постель и вызвал санитарную машину, которая должна
была встретить лайнер на пристани и
отвезти пациента прямо в больницу.
В больнице все дорогостоящие методы лечения, и дорогостоящие улыбки, и
дорогостоящие слова нисколько не
обманули Мартина. Он - старый человек с плохим сердцем, и эти люди считают, что
он скоро умрет.
Но он может их надуть. Часы-то по-прежнему у него. Он нащупал их в
пиджаке, оделся в свое платье и улизнул из
больницы.
Ему незачем умирать. Он может одним движением руки взять верх над
смертью, но желает сделать это свободным
человеком, под открытым небом.
Вот в чем истинная тайна счастья. Теперь он понял. Даже дружба мало
чего стоит в сравнении со свободой. Вот
оно, высшее благо: свобода от друзей, и семьи, и фурий плоти.
Мартин медленно побрел под ночным небом вдоль железнодорожной насыпи.
Если разобраться, так выходит, что
он пришел к тому, с чего начал много лет назад. Но эта минута была хороша,
достаточно хороша, чтобы продлить ее навеки.
Бродяга всегда остается бродягой.
Подумав об этом, он улыбнулся, но улыбка резко и внезапно скривила ему
лицо, как резко и внезапно вспыхнула
боль в груди. Мир завертелся, и Мартин упал на откос насыпи.
Он плохо видел, но был в полном сознании и знал, что произошло: второй
удар, и притом скверный. Может быть,
это конец. Но только он больше не будет дураком. Он не стремится увидеть, что
его ждет на том свете.
Вот как раз случай воспользоваться своей тайной силой и спасти себе
жизнь. И он это сделает. Он еще может
двигаться, и ничто его не остановит.
Пошарив в кармане, он вытащил старые серебряные часы, потрогал головку
завода. Несколько оборотов, - и он
перехитрит смерть и никогда не поедет поездом в ад. Он будет жить вечно.
Вечно!
Раньше Мартин никогда глубоко не задумывался над этим словом. Жить
вечно - но как? Неужели он хочет жить
так вечно: больным стариком, беспомощно валяющимся в траве?
Нет. Он не может на это пойти. Он на это не пойдет. И вдруг он
почувствовал, что вот-вот заплачет. Он понял, что
где-то на жизненном пути перемудрил. А теперь уже поздно, В глазах у него
потемнело, в ушах стоял рев...
Он, конечно, узнал этот рев и нисколько не был удивлен, когда из тумана
на насыпь вырвался мчащийся поезд. Не
удивился он и тогда, когда поезд остановился и кондуктор, сойдя по ступенькам,
медленно направился к нему.
Кондуктор нисколько не изменился. Даже усмешка была та же самая.
- Привет, Мартин, - сказал он. - Объявляется посадка!
- Знаю, - прошептал Мартин. - Но вам придется нести меня, ходить я не
могу. Пожалуй, я и говорю не очень
внятно.
- Что вы, - возразил кондуктор, - я вас прекрасно слышу! Ходить вы тоже
можете.
Он нагнулся и положил руку Мартину на грудь. Миг ледяного онемения, а
потом - гляди! - к Мартину вернулась
способность ходить.
Он встал и пошел за кондуктором по откосу к поезду.
- Сюда влезать? - спросил он.
- Нет, в следующий вагон, - тихо сказал кондуктор. - Мне кажется, вы
заслужили право ехать в пульмановском. В
конце концов вы человек, добившийся успеха. Вы вкусили наслаждение богатством,
положением, престижем. Вам знакомы
радости брака и отцовства. Вы ели, пили и безобразничали в свое удовольствие, вы
путешествовали в самых лучших
условиях по всему свету. Так обойдемся же в последнюю минуту без взаимных
попреков.
- Очень хорошо, - вздохнул Мартин. - Я не могу корить вас за мои
ошибки. С другой стороны, вы не можете
ставить себе в заслугу то, что произошло. За все, что получал, я платил своим
трудом. Я достигал всего сам. И ваши часы
мне даже не понадобились.
- Это верно, - с улыбкой сказал кондуктор, - Поэтому сделайте милость,
верните их мне.
- Они пригодятся вам для следующего молокососа? - пробормотал Мартин.
- Возможно.
Что-то в тоне кондуктора побудило Мартина взглянуть на него. Он хотел
видеть глаза кондуктора, но козырек
фуражки бросал на них тень. И Мартин снова опустил взор на часы.
- Скажите мне, - мягко начал он, - если я отдам вам часы, что вы с ними
сделаете?
- Что? Брошу в канаву, - ответил кондуктор. - Больше мне нечего с ними
делать.
И он протянул руку.
- А если кто-нибудь пройдет мимо, и найдет их, и покрутит головку
назад, и остановит время?
- Никто этого не сделает, - проворчал кондуктор, - даже зная, в чем
дело.
- Вы хотите сказать, что все это был трюк? Что это обыкновенные дешевые
часы?
- Этого я не говорил, - прошептал кондуктор. - Я только сказал, что
никто еще не крутил головку завода назад. Все
люди похожи на вас, Мартин: они глядят в будущее, надеясь найти там полное
счастье, Ждут минуты, которая никогда не
настает.
Кондуктор снова протянул руку.
Мартин вздохнул и покачал головой.
- А все-таки, в конечном счете, вы меня обманули.
- Вы сами себя обманули, Мартин. А теперь поедете поездом в ад.
Он подтолкнул Мартина к вагону и заставил влезть на ступеньки. Не успел
тот войти, как поезд тронулся и заревел
гудок. Мартин стоял теперь в качающемся пульмановском вагоне и смотрел вдоль
прохода на других пассажиров. Они
сидели перед ним, и почему-то это совсем не казалось ему странным.
Вот они перед его глазами - пьяницы и развратники, шулера к мошенники,
кутилы, бабники и прочая веселая
братия. Они, конечно, знают, куда едут, но им, по-видимому, наплевать. Шторы на
окнах опущены, но в вагоне светло, и все
веселятся напропалую - горланят, передают по кругу бутылку и хохочут до упаду.
Они бросают кости, отпускают шутки и
хвастаются, хвастаются вовсю, совсем как в старинной песне, которую распевал
папа.
- Превосходные попутчики! - сказал Мартин. - По правде говоря, я
никогда не встречал такой приятной компании.
По-моему, они от души веселятся!
Кондуктор пожал плечами.
- Боюсь, они не будут так веселы, когда мы войдем в Потусторонний
подземный вокзал. - Он протянул руку в
третий раз. - Так вот, прежде чем сесть, будьте любезны отдать мне часы. Договор
есть договор...
Мартин улыбнулся.
- Договор есть договор, - повторил он. - Я согласился ехать в вашем
поезде, если до этого смогу остановить время,
когда найду минуту полного счастья. Мне кажется, что здесь я могу быть счастлив
как никогда.
Мартин медленно взялся за головку завода своих серебряных часов.
- Не смейте! - с трудом выдохнул кондуктор. - Не смейте!
Но Мартин уже повернул головку.
- Вы понимаете, что натворили? - заорал кондуктор. - Теперь мы никогда
не доберемся до Вокзала! Мы будем ехать
и ехать - вечно!
Мартин усмехнулся.
- Знаю, - сказал он. - Но вся радость - в самой поездке, а не в том,
чтобы добраться до цели. Вы сами меня так
учили. Я предвижу чудесную поездку. И послушайте, я, пожалуй, даже мог бы помочь
вам в работе. Найдите мне какуюнибудь
форменную фуражку и оставьте часы у меня.
На этом они в конце концов и поладили. Мартин надел фуражку
железнодорожника, спрятал в карман свои старые,
потертые серебряные часы, и нет на всем свете, да и не будет на том человека
счастливее Мартина. Мартина, нового
тормозного на поезда в ад.
Роберт БЛОХ
ГЛАС ВОПИЮЩЕГО
Перевел с англ. В. БАКАНОВ
Утром 5 января 1976 года, ровно в 17.15, Чарли Старкуэзеру явился
Господь Бог.
Чарли был не последним винтиком в престижном рекламном агентстве Пирса,
Траста, Хэка и Клоббера, и Богу
пришлось здорово попотеть, чтобы попасть к нему на прием. В наш век, когда у
каждого в бумажнике есть водительские
права и дюжина кредитных карточек. Господь Бог оказался в аховом положении: у
Него не было даже свидетельства о
рождении. Горький опыт научил Его не называть Себя по имени - сами знаете, какое
нынче отношение к религиозным
фанатикам. Правда, есть эффектные приемы, надежно служившие в прошлом, но сейчас
огненное облако или столб
пламени ничего не дадут, кроме неприятностей с пожарными.
Оставалось только одно: войти прямо в голову Чарли - признаться, не
самое уютное место в первый рабочий день
нового года. Голова эта гудела с похмелья, накопившегося за целую неделю
празднования. К гуденью примешивались
уколы зависти и острая жалость к самому себе - из старших сотрудников в контору
пришел только Чарли.
В других обстоятельствах Всевышний шарахался бы от такой головы, как от
чумы, - а кто лучше знает толк в
разных эпидемиях, как не Он, ведь к каждой Он приложил руку! - но сейчас иного
выхода не было. Он должен донести до
Чарли Слово.
В момент Его прибытия Чарли находился в туалете. Трясущимися пальцами
одной руки он пытался опрокинуть в
себя содержимое бумажного стаканчика, а другой приводил в порядок ширинку.
- Боже! - хрипло выдавил Чарли.
- Да, это Я, - произнес голос внутри головы. - И Я должен тебе кое-что
сказать.
- Почему именно мне? - простонал Чарли и выронил стаканчик.
- Потому что ты веруешь. Кто бы знал, сколько времени Я ищу когонибудь,
кто сохранил веру!
Чарли слушал внимательно, время от времени сочувственно кивая.
- Ты помнишь первую заповедь? - вещал голос. - "Да не будет у тебя
других богов перед лицом Моим".
- Нету, - пробормотал Чарли.
- А у твоего шефа есть, и у тех парней из финансового... Они
поклоняются Маммоне. Я хотел достучаться до когонибудь
из церковных деятелей, но они слишком заняты своими делами. А уж до твоих
клиентов и вовсе не добраться -
всегда на совещании. Остаешься ты.
- Где остаюсь?
- Здесь, слушающим Меня. Надо что-то предпринять с телевидением.
- Зачем?
- Так велит Вторая заповедь. "Не делай себе кумира и никакого
изображения того, что на небе вверху, и что на
земле внизу, и что в воде ниже земли. Не поклоняйся им и не служи им..."
- Пожалуйста! Ты кричишь мне прямо в ухо.
- Извини. Тебе понятно, в чем заключается проблема? По всему миру в
затемненных комнатах расставлены
маленькие ящики. Рукотворные кумиры в каждом доме, и миллионы людей безмолвно
сидят перед ними, поклоняясь...
- Люди не поклоняются телевидению. Они просто смотрят передачи.
- И верят тому, что видят. А вера приводит к поклонению. К поклонению
атлетам, телезвездам и прочим существам
из плоти и крови. Не агнцам Божим, а баранам вроде Джонни Карсона и Мерва
Гриффина!
- Ты опять кричишь.
- Да, кричу. Ибо настало время кричать об этом. Люди стали относиться к
телевизионным передачам, как к
проповедям, и принимают их слепо. Даже рекламу, которую ты сочиняешь...
- Но это моя работа. Что же я могу?
Господь сказал ему, что он может.
- Не выйдет, - задумчиво ответил Чарли.
Всевышний недовольно сморщился.
- Попробуй, - велел Он. - Вот что ты должен сделать...
В конце концов Чарли согласился. Он доплелся до своего стола, сел за
машинку и сделал. А то, что получилось,
отнес мистеру Хэку. Остальные три его шефа - Пирс, Траст и Клоббер - выехали на
Багамы с рабочей группой в двадцать
человек, включая шесть роскошных манекенщиц, чтобы выполнить заказ на двести
тысяч долларов: тридцатисекундный
рекламный ролик об ореховом масле. Мистер Хэк, прекрасно понимая, чем - а
точнее, кем - занимаются его партнеры,
пребывал в отвратительном настроении. Он едва не испепелил взглядом листок,
который Чарли положил перед ним на стол.
- Это что?
- Небольшое предложение. Я бы сказал, заявка.
- Кто заказчик?
- Заказчика нет. Это такая новая форма подачи материала, мы могли бы
использовать ее в будущем. Я думал...
- Вам платят, чтобы вы писали, а не думали.
- Но это совершенно необычный подход. Он может революционизировать всю
рекламу.
- Революционизировать? Коммунистические разговорчики!
- Ничего подобного, клянусь вам! Если б вы согласились прочесть...
- Будь по-вашему, Старкуэзер.
Мистер Хэк со вздохом взял листок и, шевеля губами, стал читать.
Текст Чарли был простым:
"Мехико, 1519 год, жаркий полдень. Немилосердное солнце изливает лучи
на толпу ацтеков, собравшихся у
подножья пирамиды. Под бои барабанов и завывание флейт украшенные перьями жрецы
тащат по каменным ступеням к
жертвенному алтарю пленника. Они бросают его на плиту. К пленнику подходит
верховный жрец с обсидиановым ножом.
Нож вознесен - опускается - затем жрец морщится от боли, разжимает пальцы и
хватается за плечо.
Кто-то из ближних рядов участливо спрашивает:
- Что, опять артрит беспокоит?
Верховный жрец кивает - другой жрец начинает ритуал - подает
рекламируемый продукт в бокале текуилы -
верховный жрец пьет - улыбается - берет нож - одним взмахом рассекает жертву -
вытаскивает сердце - подносит его к
камере - и говорит:
- Делайте взносы в Объединенный Фонд Сердца!"
Мистер Хэк оторвался от бумаги.
- Что за чертовщина? Как вам такое взбрело в голову? Господи...
- Вот именно, - вставил Чарли. - Возникла опасность, что люди слишком
серьезно относятся к нашей рекламе. Пока
не поздно, это надо изменить. Немного юмора, если подумать, не помешает...
Мистер Хэк вышвырнул Чарли, не утруждая себя раздумьями.
Вечером 27 февраля 1980 года Фред и Мирна Хубер смотрели новый
приключенческий телесериал.
Пока Фред сосал первую банку пива, на экране шла захватывающая дух
погоня по Гранд-Каньону, жертвами
которой стали шесть машин, три вездехода и ослик. Когда Фред принялся за вторую,
главный герой отправился в порт
допрашивать злодея. Фред догадался, что это злодей, потому что у того была яхта.
Как обычно, злодей вел себя
хладнокровно.
- Что ж, я действительно нарядился Санта Клаусом на детской площадке, -
признался он. - Но отсюда еще не
следует, будто я испытываю нездоровое влечение к детям.
Фред прикончил вторую банку и потянулся за третьей, когда картинка
померкла и вежливый голос диктора
объявил, что передача будет продолжена после важного политического выступления
Мило Т. Снодграсса, кандидата в
сенаторы.
Потягивая пиво, Фред слушал заверения мистера Снодграсса. Тот обещал
сократить правительственные расходы,
создать миллионы новых рабочих мест за счет государственного бюджета, покончить
с преступностью, снять ограничения
на продажу оружия, повести решительную борьбу с загрязнением среды, расширить
торговлю автомобилями, беспощадно
обрушиться на монополии, отменить антитрестовские законы, мешающие бизнесу...
Внезапно чей-то голос перебил
кандидата.
- Раскайтесь! Раскайтесь, несчастные грешники, ибо время пришло. День
Страшного суда...
Кандидат на экране ойкнул.
Фред Хубер у экрана икнул.
- Что это?
- Должно быть, с другого канала, - предположила Мирна. - Какой-нибудь
проповедник. Может, Билли Грэйм...
Она протянула руку и переключила программу. В восемьдесят девятый раз
повторяли шоу "Люси", и Фред,
успокоившись, открыл очередную банку.
Чтобы отпугнуть посетителей, Люси решила внушить им, будто дом заполнен
термитами, и переоделась
гигантским муравьем. Только она открыла рот, как одновременно с ней посторонний
голос произнес что-то вроде "О,
маловерные".
Но Фред икнул еще раз и ничего не расслышал.
После этого голос замолчал.
Днем 9 марта 1983 года президент Соединенных Штатов Америки и его
главные советники проводили
чрезвычайное экстренное совещание у пятой лунки на площадке для гольфа близ
пустыни Клэмми-Палм.
- Чертовски сложная проблема, господин президент, - заметил
госсекретарь. - Что вы собираетесь предпринять?
Президент покачал головой.
- Ума не приложу. Даже не знаю, какой клюшкой бить.
- Я не о следующем ударе, - сказал госсекретарь. - Меня беспокоит
состояние нации.
- Бросьте, - нахмурился президент. - Не для того я вез через всю страну
штабными самолетами ВВС весь наш
мозговой центр в составе девяноста человек, чтобы рассуждать о государственных
интересах. Есть вопросы поважнее. - Он
примерился к мячу. - Ну, как вам это понравится?
- Вот именно, - поддержал министр обороны. - Как? Население выросло до
четверти миллиарда, из них пятьдесят
миллионов безработных. Мы увеличили помощь неимущим, но ровным счетом ничего не
добились - с этой чертовой
инфляцией доллар не стоит и ломаного гроша. Мир раздирают конфликты. А во что
превратилась окружающая среда?
- Точно, - кивнул президент. - Именно среда. Ваша беда, друзья, что вы
не держите руку на пульсе. А я вот держу. -
Он широко улыбнулся. - Включил я, значит, в среду телевизор - хотел посмотреть
спортивную передачу - и случайно
наткнулся на выпуск новостей. Этот парень, который комментировал новости, как
раз объяснял, что наши несчастья
заключены в нас самих. Все из - за дурных мыслей. Вместо того чтобы забивать
себе голову неприятностями, надо больше
думать о хорошем.
- Но он всего лишь комментатор...
- Всего лишь? - возмутился президент. - Кто же лучше него разбирается,
что к чему? Это его работа - рассказывать
нам, что на самом деле происходит. Он специалист! Господи, да он зарабатывает
больше, чем я!
В отдалении поднялся столб огня, но в густом смоге, окутавшем пустыню,
его никто не заметил. А после
неудачного удара президент разразился проклятьями, и глас вопиющего остался
неуслышан.
Вечером 20 апреля 1986 года финнегановский "Бар и гриль" был набит
битком - как, впрочем, все заведения во все
вечера.
Гриль давно уже не работал из-за отсутствия продуктов, зато в баре
народ на ушах стоял. Не какие-нибудь там
паршивые эстеты, нет, а самый что ни на есть простой люд, который мог оценить по
достоинству в точности
воспроизведенную обстановку старинной таверны, натуральную имитацию погребка, и
не где-нибудь, а на 82-м этаже
нового высотного здания "Компании Сбережений и Займов".
Кто пил, кто курил, кто нюхал. Несколько упрямцев скрючились в углах
под решетками кондиционеров, пытаясь
схватить глоток свежего, чистого, рециркулированного смога.
Сюда приходили развлечься, и никого не смущала теснота. Конечно, десять
кусков за стаканчик с прицепом - это
крутовато, зато алкоголь убивает микробов в воде.
А если вы не пьете, всегда можно включить...
Включить транзистор и послушать новую рок-группу "Доу-Джонс" с ее
платиновым хитом "Вверх по ручью без
кислородного баллона".
Включить телик на учебную программу и посмотреть суперпорнофильм недели
"Кинг-Конг и Глубокое Горло".
Можно узнать об ограблениях и зверских изнасилованиях, о группе юнцов,
утопивших в унитазе старика, однако,
как заверил диктор, секс и насилие находятся под строгим контролем. Посетители,
заполнившие бар, были со всем
согласны. Толпа как толпа...
- Горе тебе, Вавилон!
Голос поднялся над толпой, перекрывая шум, и его чуть было не услышали;
но кто-то как назло приоткрыл окно, и
звуки, донесшиеся с улицы, скрежет тормозов, сирены скорой помощи, разрывы
самодельных бомб, крики бунтарей, рев
полицейских истребителей, - заглушили все остальное. А как иначе - субботний
вечер...
- Ну, все, - молвил Голос, обращаясь Сам к Себе. - На этот раз никакого
потопа, никакого ковчега, никакого Ноя,
клянусь! Куда запропастились молнии?
Конец света наступил 17 мая 1988 года. Но команда "Озерных" играла в
тот день решающий матч, и конца света
никто не заметил.
Роберт БЛОХ
КОШМАР НОМЕР ЧЕТЫРЕ
Журнал "Вокруг света". Пер. - Л.Жданов.
Мы решили, что это розыгрыш, прочтя в вечерней газете заметку о какомто
полоумном изобретателе из
Джорджии, который будто бы придумал способ печатать на воздухе.
Не дымовые сигналы и не телевидение, а новый аппарат, печатающий слова
прямо на воздухе, да так прочно, что
ветром не сносит.
Так было написано в газете. Но что такое газетная заметка, чтобы
принимать ее всерьез? Только что посмеяться.
Или сказать жене:
- Интересно, что они выдумают в следующий раз!
Большинств
...Поділитися у соцмережах
