Жанр: Триллер
Рассказы
... они
узнали, что он настоящий чародей, они бы
схватили его. Разве Сестры тебе не рассказывали про Дьявола и как ему продают
душу?
- Да, я слышал про это, но думал, что...
- Ты веришь мне, правда, Хьюго? - Она снова взяла меня за руку и
посмотрела прямо в глаза. - Когда он выводит
меня на сцену и воскрешает, это чародейство. Одно лишь слово, и я упаду мертвая.
Когда он распиливает меня надвое, это
все взаправду. Поэтому я не могу от него убежать, и поэтому я его рабыня.
- Значит, это Дьявол дал ему Волшебную Палочку, с помощью которой он
совершает все трюки?
Она кивнула, внимательно наблюдая за мной.
Я посмотрел на Палочку. Она вся сияла, сияли и волосы Изабель, сияли ее
глаза.
- А почему я не могу украсть Волшебную Палочку? - спросил я.
Она отрицательно покачала головой.
- Это ничего не даст. Ничего не поможет, пока он жив.
- Пока он жив, - повторил я.
- Но, если он, ох, Хьюго, ты должен помочь мне! Есть только один
способ, и это не будет грехом, ведь он продал
душу Дьяволу. Хьюго, ты должен помочь мне, ты поможешь мне...
Она поцеловала меня.
Она ПОЦЕЛОВАЛА меня. Да, она обняла меня, ее золотые волосы обвились
вокруг меня, вокруг моего лица, и ее
губы были такими мягкими, а глаза, как солнце, и она сказала, что я должен
сделать и как это сделать: это не будет
смертным грехом, потому что он продался Дьяволу, и никто не узнает.
В общем, я сказал: "Да, я сделаю это."
Она объяснила мне как.
И заставила пообещать, что я никому не скажу, что бы ни случилось, даже
если что-нибудь произойдет не так и они
станут задавать мне вопросы.
Я обещал.
Потом я стал ждать. Я ждал, когда ночью вернется Садини. Я ждал до
конца представления, когда все ушли домой.
Изабель тоже ушла. Она сказала Садини, чтобы он остался и помог мне, потому что
я больной, и он обещал помочь. Все
произошло именно так, как она мне обещала.
Мы начали упаковывать вещи. В театре, кроме сторожа, никого не
осталось, но он был внизу, в комнате у входа. Я
вышел в вестибюль, пока Садини упаковывал реквизит, и огляделся; вокруг все было
тихо и темно. Потом я зашел в
гримерную и стал смотреть на него.
Палочка, мерцая, лежала на столе. Мне очень хотелось взять ее в руки и
почувствовать магическую Силу, которую
дал ему Дьявол.
Но теперь уже не было времени, потому что я должен был встать за спиной
Садини, когда он наклонится над
ящиком, вытащить из кармана кусок железной трубы, поднять высоко над его
головой, а потом опустить раз, и еще раз, и
еще раз, - три раза.
Раздался страшный треск, а потом глухой стук, когда он упал на пол.
Теперь оставалось только засунуть его в ящик и...
Опять какой-то шум.
Кто-то стучал в дверь. Кто-то дергал за ручку, и я оттащил в угол тело
Садини и попробовал найти место, чтобы его
спрятать. Но все это было зря. Опять стук, и кто-то говорит: "Хьюго, открывай! Я
знаю, что ты здесь!"
Тогда я открыл дверь, держа кусок трубы за спиной. Вошел Джордж Уоллес.
Наверное, он был пьяный. Ну все равно, сначала он вроде бы не заметил
мертвого Садини, лежащего на полу. Он
только смотрел на меня и махал руками.
- Должен сказать тебе кое-что, Хьюго. - Он точно был пьяный, теперь я
чувствовал запах. - Она мне все сказала, -
прошептал он. - Сказала, что она задумала. Пыталась меня напоить, но я знаю, с
кем имею дело. Сбежал от нее. Должен
предупредить тебя, пока ты не наделал дел. Она мне все сказала. Хочет подставить
тебя, вот так. Ты убиваешь Садини, она
вызывает легавых, все отрицает. Ты ведь вроде как, - ну, с приветом. Н-ну вот,
когда ты начнешь болтать эту чушь насчет
Дьявола, они решат, что ты точно псих, и запрут в сумасшедшем доме. Потом она
хочет убежать со мной, составить
собственный номер. Я до... должен был вернуться, предупредить тебя, пока не...
Тут он заметил Садини. Он вроде как застыл и стоял в двери прямой как
доска, раскрыв рот. Из-за этого мне
нетрудно было зайти ему за спину и ударить трубой по голове, - и еще раз, и еще
раз, и еще.
Потому что я знал, что он врет про нее, она была не для него, он не мог
убежать. Я не мог позволить ему убежать. Я
знал, что ему взаправду было здесь нужно - ему нужен был Источник Волшебной
Силы, Волшебная Палочка Дьявола. А
она была моей.
Я приблизился к столу, взял ее и почувствовал, как от нее по руке
растекается Сила, пока я смотрел на сверкающий
золотом наконечник. Я все еще держал Палочку в руке, когда вошла она.
Должно быть, она выследила Джорджа Уоллеса, но теперь уже было поздно.
Она поняла это, когда увидела, как он
лежит на полу лицом вниз, а на затылке как будто широко раскрытый в улыбке
мокрый красный рот.
На секунду она тоже как бы застыла, но потом, прежде чем я успел
объяснить, опустилась на пол..
Она просто потеряла сознание.
Я стоял рядом, сжимая в руке Источник Силы, и смотрел на нее: мне было
жалко их всех. Жалко Садини, горящего
сейчас в адском котле. Жалко Джорджа Уоллеса, потому что он пришел сюда. Жалко
ее, потому что вышло не так, как она
задумала.
Потом я взглянул на Палочку и тут мне пришла в голову эта замечательная
идея. Садини был мертв, и Джордж
тоже мертв, но у нее оставался я. Теперь она уже меня не боялась: она даже
поцеловала меня.
И у меня был Источник Силы. В нем секрет всей магии. Теперь, пока она
еще спит, я могу проверить, правда это
или нет. А когда Изабель проснется, как она удивится! Я скажу ей: "Ты была
права, Изабель. Волшебная Сила действует, и с
этого часа мы с тобой будем исполнять магический номер - ты и я. Волшебная
Палочка у меня, тебе больше никогда не
придется бояться. Потому что я могу делать это. Я уже сделал все, пока ты
спала."
Никто не мог помешать мне: во всем театре никого не было. Я вынес ее на
сцену. Вытащил реквизит. Даже
включил свет, потому что знал где это. Было как-то странно и приятно стоять так
в пустом театре и кланяться в темноту,
туда, где должна сидеть публика.
Но на мне был плащ Садини, у моих ног лежала Изабель. С Волшебной
Палочкой в руке я чувствовал себя совсем
другим человеком, чувствовал себя как Хьюго Великий.
И я стал Великим Хьюго.
В эту ночь, в пустом театре, я был Великим Хьюго. Я все знал, что и как
сделать. Служителей рядом не было -
незачем было возиться с зеркалами. Надо было связать ее и самому включить пилу.
Лезвие почему-то вращалось не так
быстро, как у Садини, когда я приставил его к деревянному ящику, в котором была
Изабель, но я заставил пилу работать как
надо.
Она все жужжала и жужжала, а потом Изабель открыла глаза и стала
кричать, но я ее связал, и потом бояться ей
было нечего. Я показал ей Источник Волшебной Силы, , но она все равно кричала и
кричала, пока жужжание не заглушило
все другие звуки и лезвие вышло наружу, перепилив ящик.
Лезвие было мокрым и красным. Красные капли стекали на сцену.
Я посмотрел, и мне стало плохо, так что я закрыл глаза и торопливо
помахал над ней Источником Силы.
Потом открыл глаза.
Все оставалось, как прежде.
Я снова взмахнул Волшебной Палочкой.
Снова ничего не произошло.
Тут что-то не так. Я не смог все сделать как надо. Тогда я понял, что
почему-то не смог все сделать как надо.
Я стал кричать, и, наконец, меня услышал сторож и прибежал, а потом
пришли вы и забрали меня сюда.
Так что, видите, это был просто несчастный случай. Палочка не сработала
как надо. Может быть Дьявол отобрал у
нее Волшебную Силу, когда Садини умер. Я не знаю. Знаю только, что я очень,
очень устал.
Теперь выключите этот свет, пожалуйста?
Мне так хочется спать...
Роберт БЛОХ
ЛЮБЛЮ БЛОНДИНОК
Журнал "Если". Пер. - М.Комаровский.
Люблю блондинок. Конечно, это дело вкуса, а о вкусах, как известно, не
спорят. Кто-то из моих друзей любит
брюнеток, а кто-то - рыжих. Им, в конце концов, виднее.
В общем, кому что, а моя любовь - блондинки. Высокие и коротышки,
толстые и худые, красотки и замухрышки...
Короче говоря, блондинки всех сортов, размеров, форм и национальностей.
Разумеется, я слышал кучу всяких на их счет
соображений. И кожа у них блекнет рано, и интеллект у них невысок, к тому же они
легкомысленны, корыстны, тщеславны
и черт знает что еще. Но все это меня ни капельки не волнует. Даже если это и
правда. Ведь любят не за что-то, а иногда
даже вопреки всему.
Ладно, хватит об этом. Я вовсе не собираюсь оправдываться. И тем более
кому бы то ни было объяснять, почему в
восемь вечера стоял на углу Рид и Тэмпл, высматривая свою блондинку.
Возможно, я перестарался, подбирая свой костюм: вид у меня получился
довольно напыщенный и старомодный.
Может быть, мне и не стоило многозначительно подмигивать каждой проплывавшей
мимо блондинке. Впрочем, это ведь
тоже дело вкуса, правда? И если какая-нибудь высокая красавица смерит в ответ
уничтожающим взглядом или отбреет
фразой типа "отвратительный старикашка", это меня ничуть не смущает.
Две красотки в голубых джинсах прошествовали мимо. У обеих волосы цвета
пшеницы, созревшей на полях
Миннесоты. По-моему, они двойняшки. Явно не для меня: слишком молоды. С такими
можно схлопотать кучу
неприятностей, а мне неприятности ни к чему.
Вечер сегодня хорош. Такие бывают только поздней весной. Полно народу,
но все гуляют парами. Похоже, каждый
уже нашел свою блондинку, и только я один пребывал в одиночестве. Стрелки часов
приближались к девяти. Я решил, что
здесь больше делать нечего. Лучше всего в это время искать блондинок в Дримвэе,
танцевальном зале, где танец с
профессиональной танцовщицей стоит всего-навсего десять центов. Дешевое
местечко. Во всех отношениях дешевое. Но
там по крайней мере я мог спокойно купить билеты и не спеша выбрать что надо.
Вообще-то я не люблю танцплощадок. Эта
так называемая музыка режет слух, а зрелище танцующей толпы действует мне на
нервы. Во всем этом есть какой-то
вульгарный сексуальный подтекст, который мне глубоко противен.
Сегодня Дримвэй переполнен. Рабочие бензозаправочных станций с длинными
бакенбардами, стареющие дэнди в
молодежных костюмах, маленькие филиппинцы с очень серьезными лицами, унылые
клерки - все кружат по
обшарпанному паркету своих десятицентовых партнерш.
Интересно, где эти барышни берут свои ужасающие наряды оранжевобордово-кроваво-красного
цвета? А
прически? Кто им делает такие прически? По-моему, так стричь можно только
пуделей. Плюс густо наложенная яркая
косметика и дешевая бижутерия, звенящая при каждом движении. Как у призовой
коровы с увитыми красной лентой
рогами.
Я заметил высокую девушку с прекрасной фигурой и большими глазами.
Правда, она брюнетка, и, значит, не для
меня. Но должен же я быть хотя бы объективным. А вот и... Да, вот и блондинка.
Моя блондинка! Довольно молодая, чутьчуть
пухловатая и несомненно уставшая от жизни. То, что мне нужно: блондинка до
мозга костей. Настоящая блондинка, не
какая-нибудь крашеная, с умирающими волосами (на эту удочку я не раз попадался,
и теперь меня не проведешь). Если
хотите, королева блондинок. Я смотрел, как она с невыразимой скукой на лице
кружила своего партнера, какого-то
неуклюжего увальня, явно приехавшего развлечься в город со своей фермы. Одет он
был довольно дорого, но из-под
белоснежной рубашки выдавался воротник красной футболки. Если зрение мне не
изменяет, танцуя, он жевал кончик
зубочистки. Деревенщина!
Я пошел к кассе, купил на три доллара десятицентовых билетов, потом
вернулся на площадку в ожидании
окончания танца. Ждать пришлось недолго, не больше минуты. На Дримвэе не бывает
длинных танцев. Фермер исчез,
наверное, пошел купить еще билетов. А моя блондинка одиноко стояла на краю
площадки. Я подошел к ней, раскрыл ладонь
и показал пухлую стопку билетов.
- Танцуете? - спросил я. Они кивнула, даже не взглянув на меня толком.
Чувствовалось, что уже устала. Но это
была ее работа, ее деньги.
На ней было короткое изумрудно-зеленое платье без рукавов. Пухлые руки,
плечи, грудь - вплоть до глубокого
выреза - усыпаны веснушками. Глаза ее казались зелеными, но это было лишь
отражение цвета платья. На самом деле глаза
девушки были серые, как скоро я это понял.
Заиграла музыка, и мы вышли на площадку. Секунд червя тридцать после
начала танца она впервые взглянула на
меня.
- Эй, а вы неплохо танцуете, - сделала она мне комплимент.
Подобного "эй" я и ждал. Да еще сказанного ее наивным полудетским
голосом. По дороге к билетной кассе я
нарисовал точный портрет. Деревенская девчонка, бросившая школу и подавшаяся в
город, где, как ей казалось, ждут
большие перспективы и веселая жизнь. Скорее всего, сбежала из дома с мужчиной. А
если нет, то наверняка нашла когонибудь
здесь сразу после приезда. Разумеется, кончилось это плачевно. Потом
пошла на работу в ресторан или магазин.
Потом встретила другого мужчину и пришла в танцевальный зал, где работа казалась
приятнее и легче.
Что, слишком смелые выводы для такого короткого знакомства? Возможно.
Но поверьте, я встречал так много
блондинок в подобных ситуациях, и их истории были похожи одна на другую. По
крайней мере в случае, если в их
лексиконе встречалось что-нибудь похожее на это "эй". И я вовсе не иронизирую.
Напротив, больше всего люблю именно
таких.
- И откуда в таком старичке столько жизни? - весело спросила она. Она,
несомненно, чувствовала, что нравится мне
и может себе позволить фамильярность.
- Я выгляжу гораздо старше своих лет, - улыбнулся я в ответ. - Знаете,
пожалуй, мы могли бы танцевать с вами всю
ночь напролет. По-моему, это неплохая идея, а?
- Вы мне льстите, - парировала она, но в глазах ее мелькнула тревога.
Похоже, она поверила в серьезность моих
намерений.
Я дал ей минуту на размышления и пошел в атаку.
- Не буду вас обманывать, - начал я, стараясь быть как можно искреннее.
Я одинок так же, как и все остальные
мужчины, которых вы здесь встречаете. Не собираюсь предлагать пойти куда-нибудь,
где можно спокойно поговорить,
потому что заранее знаю возможный ответ. Вам ведь платят за то, что вы танцуете.
Но я знаю, что если куплю билетов
долларов, скажем, на десять, вы могли бы сойти ненадолго с этой площадки. И мы
выпили бы чего-нибудь в баре.
- Ну, я не знаю...
- Конечно, вы не знаете. Зато я знаю. Вас настораживает поспешность, с
какой я делаю это предложение? Но я же
вам в дедушки гожусь, право.
Похоже, я убедил ее в невинности своих намерений, и она согласилась.
Тем более что ее радовала перспектива хоть
немного передохнуть за столиком.
- Думаю, в этом нет ничего зазорного - улыбнулась она еще раз. - Так
куда мы пойдем, мистер...
- Биэрс.
- Что, правда? - она сдерживала смех.
- Правда. Биэрс это имя, а не напиток "beer - "пиво" (англ.)". А пить
вы можете все, что вам захочется, мисс...
- Шэрли Коллинз, - теперь она смеялась.
- Ну, пойдем? - Я довел ее до края площадки.
Пока она надевала пальто, я купил еще билетов и договорился с
администратором. Администратор обошелся в пять
долларов, но я отдал их без всякого сожаления. Ведь каждому надо жить, правда?
Когда девушка вернулась, косметики на ее лице стало значительно меньше,
от чего она несомненно выиграла. Мы
прошли к бару, в котором для нас нашлась тихая кабинка. Я заказал виски с
содовой, официантка в слаксах, жующая
жвачку, очень быстро принесла два высоких стакана. Я тут же расплатился, не
забыв про, чаевые. Официантка "чмокнула"
жвачкой в знак благодарности и оставила нас вдвоем. Я подвинул свой стакан
поближе к Шэрли.
- В чем дело? - спросила она.
- Все в порядке. Просто я этим не увлекаюсь.
- Я надеюсь, вы не собираетесь споить бедную девушку?
- Милая моя, ради Бога! - Теперь я был похож на университетского
профессора, наставляющего студентку на путь
истинный. - Вы можете пить ровно столько, сколько пожелаете.
- Да-да, конечно. Только знаете, девушка должна быть осторожной с
мужчинами. - Она залпом проглотила свою
порцию, а вторую пила уже маленькими глотками. - Вам, наверное, скучно сидеть и
смотреть, как я пью, - философски
добавила она, пьянея на глазах.
Я следил, чтобы ее стакан не оставался пустым, вовремя заказывая
подкрепление.
- Вы и понятия не имеете, что происходит с ногами от этих бесконечных
танцев, - лепетала она.
- Извините, - перебил я ее, поднимаясь со стула. Мне нужно сказать пару
слов старому другу.
Я вышел из кабинки и пошел в другой конец бара. Мы перекинулись парой
слов. Когда я вернулся в кабинку,
оказалось, что Шэрли Коллинз, пока меня не было, заказала себе еще стакан виски.
Я снова расплатился с официанткой, не
забыв про чаевые.
- Елки-палки! - вспыхнула моя блондинка. - Вы швыряете деньги на ветер.
- Деньги для меня ничего не значат, - гордо сказал я и вытащил из
кармана пять двадцатидолларовых бумажек. -
Вот, возьмите...
- Нет, нет, мистер Биэрс. Я... Я не могу, - она явно была озадачена
моим жестом.
- Берите, берите, - настаивал я. - Это только маленькая часть того, что
осталось в моем кармане. Я хочу видеть вас
счастливой.
И она взяла. Они всегда берут. И реакция у них всегда одна и та же.
- Эй, а вы симпатичный старичок, - она взяла меня за руку. - Я никогда
таких не встречала. Ну таких великодушных
и добрых. И никаких приставаний.
- Это точно, - я высвободил свою руку. - Никаких приставаний.
Этот жест озадачил ее еще больше.
- Я не знаю, мистер Биэрс... Не могу вас понять... Между прочим, откуда
вы взяли эти деньги?
- Просто подобрал их на улице, - ответил я, улыбнувшись. - Это очень
легко, если знаешь как и где.
- Вы шутите надо мной. А чем вы занимаетесь?
- Может быть, это вас удивит, но я на пенсии. Теперь занят только своим
хобби.
- В смысле, вы читаете книги или рисуете или еще что-нибудь такое? Или,
может быть, коллекционируете значки
или марки.
- Попали в точку. Хотите посмотреть мою коллекцию?
- Приглашаете меня взглянуть на ваши гравюры? - прыснула она.
- Почему бы и нет. По-моему, вы не собираетесь прикидываться, что вам
не хочется идти, правда?
- Нет, конечно. Пойду с удовольствием. Что в этом, собственно, такого?
- Она аккуратно уложила в кошелек пять
двадцатидолларовых бумажек и поднялась со стула, развязно сказав: - Пошли,
папаша.
Я пропустил мимо ушей это ее "папаша". Она была так привлекательна, что
я готов был ей простить все что угодно.
Даже сейчас, слегка под хмельком, она не потеряла своего очарования.
Дюжина людей провожала нас неодобрительными взглядами, когда мы
выходили из бара. Я знал, о чем они
думали: "Старая развалина, а ухлестывает за молоденькой девицей. И куда только
мы катимся?"
Потом они, конечно, очень быстро вернулись к своим стаканам. Потому что
вовсе не хотели думать о том, куда
катится мир.
Шэрли Коллинз нравилась мне все больше. Я легко поймал такси и усадил
ее на заднее сиденье, примостившись
рядом.
- Дом Шэйна, - сказал я водителю.
Шэрли прижалась ко мне, но я отодвинулся, чего она явно не ожидала.
- Что такое, папаша... Я вам не нравлюсь?
- Конечно, нравитесь.
- Тогда не ведите себя так, будто я кусаюсь.
- Не в этом дело. Но я же обещал, что буду вести себя прилично.
- Да, я помню, - она успокоилась, видимо, удовлетворившись моим
объяснением. - Тогда займемся вашими
гравюрами.
Мы остановились у нужного дома. Я протянул водителю десятидолларовую
купюру и оставил ему сдачу.
- Вы себе верны, мистер Биэрс, - сказала Шэрли, выбравшись из машины,
сорите деньгами направо и налево.
- Шикую на прощание. Скоро покину этот город и больше никогда не буду
сорить деньгами здесь.
Я взял ее за руку и открыл дверь подъезда. Лифт был свободен. Я нажал
кнопку верхнего этажа, и мы медленно
поплыли вверх.
Вдруг Шэрли глубоко вздохнула и положила ладони мне на плечи.
- Послушайте, мистер Биэрс, что я подумала. Я как-то смотрела фильм...
А когда вы сказали, что уезжаете из
города... Вы больны, да? Ну, в смысле, вы были у врача, и он сказал, что вы
скоро умрете от какой-то страшной болезни, да?
Ее заботливость меня тронула.
- Смею вас заверить, - серьезно ответил я, - что ваши предположения
беспочвенны. Я в добром здравии и намерен
пребывать в нем еще много лет.
- Очень хорошо. Теперь мне стало легче. Вы мне нравитесь, мистер Биэрс.
- Вы мне тоже нравитесь, Шэрли.
Я шагнул назад, чтобы избежать объятий. Двери лифта распахнулись, и мы
вышли на лестничную площадку. Я
повел ее к ступенькам.
- Прошу вас, - сказал я, пропуская ее вперед.
На верхней ступеньке она остановилась, растерянно взглянув на меня.
- Но здесь дверь... Что это, крыша?..
- Идите и не бойтесь, - скомандовал я.
Она вышла на крышу дома. Я шагнул за ней и тихонько закрыл за собой
дверь. Вокруг все было спокойно.
Была полночь. Прекрасное время суток. Внизу простирался темный город,
виднелся лишь свет уличных фонарей и
неоновых реклам. Я много раз видел его таким и с воздуха, и с высоты городских
крыш, и каждый раз это зрелище
захватывало и восхищало меня. Там, откуда я прилетел, все другое. Я всегда
прилетал сюда с удовольствием, хотя жить
здесь или остаться надолго не смог бы никогда.
Я смотрел на распластавшийся под нами город, а Шэрли глядела совсем в
другом направлении. Я поймал ее взгляд,
уходивший в темную глубину крыши. Там виднелись едва различимые очертания
большого круглого предмета. Его нельзя
было увидеть из соседних домов, и даже стоя здесь, на крыше, его тоже нелегко
было заметить. Но она углядела.
- Эй! - сказала она. - Смотрите, мистер Биэрс.
Я спокойно повернул голову туда, куда указывал ее палец.
- Что это? Самолет? Или одна из этих таинственных штук? Ну, как их там?
Летающая тарелка?
Я продолжал спокойно смотреть в ту же сторону.
- Что с вами, мистер Биэрс? Вы... Вы не удивлены?
Я не издал ни звука.
- Вы... Вы знали об этом?
- Да. Это мой аппарат.
- Ваш? Эта тарелка? - Она замолчала в замешательстве, но через
несколько секунд продолжила. - Но... Но этого не
может быть! Вы же человек и...
- Это не совсем так, Шэрли, - я медленно покачал головой. На самом деле
я не такой, каким вы меня сегодня
видите. Там, откуда я прибыл, я выгляжу совсем иначе. Все это, - я провел
ладонью вдоль своего тела, - я одолжил у Рила.
- Рила?
- Да. Это один из моих друзей. Он тоже коллекционер. На нашей планете
все что-нибудь собирают. Это наше
хобби. Мы прилетаем на Землю, чтобы пополнить свои коллекции.
Я не мог видеть ее лица. Когда я придвинулся к ней ближе, она с испугом
отшатнулась.
- Посмотрели бы трофеи Рила! Все - на "Б." У него есть Бронсон, три
Бейкера и Биэрс - тот самый, чье тело я сейчас
использую. По-моему, его звали Эмброуз Биэрс. Рил подобрал его в Мехико много
лет назад.
- Вы сумасшедший, - зло прошипела Шэрли, пятясь назад.
- А в коллекции моего друга Кора есть люди всех национальностей. Мар я
встретил его в баре - увлекается
полинезийцами. Многие из нас прилетают сюда довольно часто, несмотря на
появившиеся сейчас слухи и связанные с этим
опасности.
Теперь я приблизился к Шэрли почти вплотную. Она уже не шарахалась от
меня. Впрочем, шарахаться ей было
уже некуда: она стояла на самом краю крыши.
- Или например, Виз, - продолжал я. - Он собирает одних только рыжих.
Причем бальзамирует их каким-то особым
способом. А Рил оставляет свои экземпляры в целости и сохранности, и мы можем
использовать их для прогулок на Землю.
Скажу вам честно, это увлекательное занятие! Ну, а я собираю блондинок.
Она смотрела на меня широко открытыми глазами.
- Вы... собираетесь... меня... заба... забальзамировать?
- Вовсе нет, дорогая, - спокойно ответил я. - Не волнуйтесь,
пожалуйста. Я никого не консервирую и не
бальзамирую. Моя коллекция основана на совсем других принципах.
Она медленно побрела по краю крыши к моему кораблю, черное тело
которого спокойно и величественно отражало
свет появившейся на небе луны. Не сомневаюсь, что эти магические отблески манили
ее, как манит все неизведанное и
таинственное. Я пошел за ней следом, понемногу приближаясь все ближе и ближе.
- Вы... Вы разыгрываете меня? - с надеждой спросила она, задыхаясь.
- Да нет же. Многим друзьям мои привязанности кажутся странными, но я
не могу с этим согласиться. Что может
быть лучше блондинок? В моей коллекции их уже больше ста. Вы - сто третья, если
точно.
Она потеряла сознание, я едва успел ее подхватить. Все получилось более
чем удачно, без борьбы, шума и крика. Я
аккуратно занес ее в люк корабля, и через минуту мы поднялись в воздух...
Конечно, кто-нибудь непременно запомнил старого джентльмена,
подцепившего на танцплощадке Шэрли
Коллинз. Кроме того, я "наследил" по всему городу, оставив в разных местах кучу
денег, что запоминается гораздо лучше,
чем лица. Обязательно начнется расследование и всякая подобная ерунда. Они
всегда проводят расследование, хотя еще ни
разу его не завершили.
Но все это меня нисколько не беспокоит. В коллекции Рила помимо старика
Биэрса есть еще масса других тел. В
следующий раз возьму что-нибудь помоложе. Жизнь требует разнообразия.
Да, симпатичный получился вечерок. Всю дорогу домой я летел в
прекрасном настроении, напевая какие-то песни
землян, которые мне не раз приходилось слышать на танцплощадках и в барах. Всетаки
коллекционирование - это вещь!
Лучшего занятия я просто не знаю.
А главное, просто обожаю блондинок. Блондинку я ни на что не променяю.
Впрочем, как я уже сказал, это дело
вкуса.
Роберт БЛОХ
КЛАДБИЩЕНСКИЙ УЖАС
Перевод Н.Б. Демченко
Судьба играет с человеком в странные игры, не правда ли?
Ещё полгода назад я был известным и довольно преуспевающим психиатром;
сегодня я обитатель санатория для
умственно больных. В качестве врача-психиатра я частенько вверял своих пациентов
тому же учреждению, куда сейчас
заточен сам, а сегодня - о, ирония из ироний! - оказался их собратом по
несчастью.
И все-таки я не совсем сумасшедший. Они упекли меня сюда, потому что я
предпочел говорить правду, которая не
была той правдой, которую любят открывать или признавать люди. Я подтверждаю,
что действительно перенес тяжелое
нервное потрясение из-за моего участия в происшедшем, но оно не свело меня с
...Поділитися у соцмережах
