Жанр: Триллер
Ни пенсом больше, ни пенсом меньше
...жеймс, не печалься, ты вел "скорую помощь", как полицейский, -
подбодрил его Робин.
- Может, тебе научиться управлять самолетом: мы бы просто похитили Харви, -
предложил Жан-Пьер.
Мисс Мейкл совсем не нравились взрывы хохота, доносившиеся из кабинета доктора
Оукли, и она даже довольно искренне порадовалась, увидев, что странное разношерстное трио
наконец-то уходит. Закрыв дверь за Джеймсом - он вышел последним, - она заглянула в
кабинет Робина.
- Доктор Оукли, вы будете сейчас принимать пациентов?
- Если я должен, то да, мисс Мейкл. Мисс Мейкл обиженно поджала губы. "Что это с
ним? Он стал таким необязательным. Похоже, из-за тех ужасных типов, с которыми он
якшается в последнее время".
- Миссис Вентворт-Брустер, доктор Оукли сейчас вас примет, а я, пока вы будете в
кабинете, приготовлю вам пилюли для вашей поездки в Италию.
Чтобы восстановить силы, Стивен на несколько дней вернулся в Магдален-колледж. Он
заварил всю эту кашу с Харви два месяца назад, и вот двое из их Команды уже преуспели, да
так, что лучшего нельзя было и пожелать. Стивен отлично понимал, что должен вознаградить
усилия своих компаньонов чем-то таким, что на долгое время останется в оксфордских
легендах и после его отъезда.
Жан-Пьер вернулся в свою галерею на Бонд-стрит, но не особо утруждал себя работой,
так как на Аскоте его роль состояла всего из одной фразы, которую он и репетировал
ежевечерне перед зеркалом.
Джеймс уехал с Энн на уик-энд в Стратфорд-на-Эйвоне. Королевский шекспировский
театр порадовал их блестящим исполнением комедии "Много шума из ничего", а потом, гуляя
по берегу Эйвона, Джеймс сделал предложение Энн. Ее ответ слышали только королевские
лебеди. Но бриллиантовое кольцо, которое Джеймс углядел в витрине "Картье", когда ждал
Харви Меткафа на пути в галерею Жан-Пьера, на ее тоненьком пальчике выглядело еще
красивее, чем в ювелирном магазине. Казалось, счастье Джеймса не знало границ.
Единственная тучка омрачала его. Если б он мог придумать план, да такой, чтобы всех удивить!
Тогда он стал бы совершенно счастливым человеком. Вечером они с Энн снова обсуждали
новые и старые идеи, но Джеймс так опять ничего и не придумал.
Зато у Энн появилась идея.
14
В понедельник утром Джеймс отвез Энн обратно в Лондон и переоделся в свой самый
светский костюм. Энн предстояло вернуться на работу, хотя Джеймс предлагал ей поехать с
ним в Аскот на скачки. Девушка чувствовала, что остальные не одобрят ее присутствия и к
тому же заподозрят, что Джеймс все ей разболтал.
О деталях операции в Монте-Карло Джеймс не рассказывал ей подробно, но она была в
курсе каждого шага в Аскоте и понимала, что Джеймс нервничает. Но как бы то ни было,
вечером она увидится с ним и узнает самое худшее. Джеймс выглядел совсем потерянным. Энн
испытывала чувство благодарности к Стивену, Робину и Жан-Пьеру, которые в этом странном
забеге держали эстафетную палочку по большей части в своих руках, но идея, все более и более
укреплявшаяся в ее уме, могла просто поразить их.
Стивен встал рано и первым делом подошел к зеркалу, чтобы полюбоваться своей новой
сединой, которая появилась у него вчера вечером после посещения парикмахерской в
Дебенхаме и, кстати, стоила ему кучу денег. Он тщательно нарядился, надев свой единственный
респектабельный серый костюм с голубым клетчатым галстуком. Этот костюм извлекался на
свет во всех торжественных случаях, начиная с лекции студентам Сассекского университета и
кончая обедом у американского посла. Никто никогда не говорил ему, что галстук не подходит
по цвету, а сам костюм немодно топорщится на коленях и локтях. Стивен же считал, что
выглядит как сама элегантность, Ои доехал из Оксфорда до Аскота поездом, а Жан-Пьер
прибыл из Лондона на машине. Они встретились с Джеймсом в 11 часов в "Гербе Бельведера",
почти в миле от ипподрома.
Стивен сразу позвонил Робину и подтвердил, что они все трое уже прибыли, и попросил
еще раз зачитать текст телеграммы.
- Идеально, Робин, - одобрил он. - Теперь отправляйся в Хитроу и ровно в час дня
пошлешь ее.
- Удачи, Стивен. Размажьте этого негодяя. Вернувшись в паб, Стивен сообщил, что в
Лондоне у Робина все под контролем.
- Все, Джеймс, давай иди. Дашь нам знать сразу, как появится Харви.
Допив бутылку "Карлсберга", Джеймс уехал. Его личной проблемой в Аскоте было
множество друзей и знакомых, с которыми он то тут, то там постоянно сталкивался. Ему с
трудом удавалось объяснить, почему он не может присоединиться к ним.
Белый "роллс-ройс" Харви, блестевший, как реклама "Персила", въехал на стоянку для
членов клуба. Завсегдатаи скачек смотрели на лимузин со специфическим английским
презрением, которое Харви, по своей наивности, принимал за восхищение. В сопровождении
своих спутников он прошел в ложу. Его новый костюм потребовал всей изобретательности
Бернарда Уэзерилла, чтобы Харви выглядел подобающе, Красная гвоздика в петлице и
прикрывающая лысину шляпа делали Меткафа почти неузнаваемым, и Джеймс чуть было не
пропустил его, но вовремя заметил белый "роллс-ройс". Следуя за Харви на безопасном
расстоянии, он проводил Меткафа и компанию до двери с табличкой "Мистер Харви Меткаф и
гости".
- Он в своей ложе, - сказал Джеймс в передатчик.
- А ты где? - спросил Жан-Пьер.
- Прямо под ним, на уровне земли, возле букмекера по имени Сэм О'Флаерти.
- Джеймс, будь с ирландцем вежлив, - заметил Жан-Пьер. - Через несколько минут
мы подойдем к тебе.
Джеймс смотрел на огромную белую трибуну на десять тысяч человек, откуда
великолепно просматривался весь ипподром. Он отлично отдавал себе отчет, что ему будет
непросто выполнить задание: придется постоянно избегать родственников и друзей. Первым
был граф Галифакс, потом эта страшненькая девица, которую он так неосмотрительно
согласился сопровождать на бал королевы Шарлотты прошлой весной. Как же звали это
худосочное создание? Ах, да. Достопочтенная Селина Уоллоп. Очень подходяще. Девица была
в мини-юбке, вышедшей из моды года четыре назад, и шляпе, которой явно было не суждено
вообще когда-либо стать модной. Джеймс надвинул свою шляпу на глаза и принялся усердно
смотреть в противоположную сторону, делая вид, что увлечен разговором с Сэмом О'Флаерти о
заезде на Приз короля Георга VI и королевы Елизаветы. Ирландец изо всех сил выкрикивал
ставки на фаворитов:
- Розали - шесть к четырем, владелец - тот самый знаменитый американец миллионер
Харви Меткаф, жокей - Пэт Эддери.
Эддери все пророчили, что он станет самым молодым чемпионом-жокеем. А Харви всегда
поддерживал победителей.
Стивен и Жан-Пьер подошли к Джеймсу со стороны сумки О'Флаерти. Его помощник
стоял рядом на перевернутом ящике из-под апельсинов и усердно размахивал руками, словно
моряк-сигнальщик на борту тонущего корабля.
- Что предпочитаете, джентльмены? - обратился Сэм к молодым людям.
Стивен недоуменно нахмурился, но Джеймс не растерялся:
- Пять фунтов в оба конца на Розали, - и протянул хрустящую десятифунтовую
купюру, получив взамен небольшую зеленую карточку с серийным номером и штемпелем "Сэм
О'Флаерти" посредине.
- Надо полагать, Джеймс, что этот поступок - существенная часть твоего - пока еще
неизвестного нам - плана? - съязвил Жан-Пьер. - Скажи-ка мне, друг мой, что это нам даст
в случае победы?
- 9 фунтов 10 пенсов после вычета налогов, если Розали выиграет, - вмешался в
разговор Сэм О'Флаерти, окурок сигары у пего во рту двигался в такт с его губами.
- Ничего не скажешь, большой вклад в миллион, Джеймс. Ладно, мы пошли к загону для
владельцев скакунов. Дашь нам сразу знать, как только Харви выйдет из ложи. Скорее всего это
произойдет где-то без четверти два: он пойдет посмотреть на свою лошадь и переговорить с
жокеем. Они стартуют в два часа, следовательно, у нас в запасе целый час.
Официант откупорил очередную бутылку "Крюг" 1964 года и стал разливать шампанское
гостям Харви - трем банкирам, двум экономистам, паре судовладельцев и популярному
журналисту из Сити.
Харви всегда предпочитал, чтобы его гости относились к категории известных и
влиятельных. Обычно он приглашал тех людей, кто не мог бы отказаться от его приглашения в
надежде получить в делах с ним некие преимущества. Он был доволен компанией, которую
собрал на это значительное для него событие. Старшим среди гостей был сэр Говард Додд,
престарелый председатель коммерческого банка, носящего его имя, вернее, имя его прапрадеда.
Сэр Говард, прямой, как шомпол, весьма высокий джентльмен, больше походил на
гвардейца-гренадера, чем на респектабельного банкира. Единственным его сходством с Харви
были волосы, или, точнее, отсутствие таковых у обоих. При нем находился молодой секретарь,
умный и перспективный тридцатилетний Джейми Кларк, сопровождавший председателя для
страховки, чтобы тот не совершил для банка ничего такого, о чем мог бы впоследствии
пожалеть. В глубине души Кларк восхищался деловыми качествами Меткафа, но считал, что
это не тот клиент, с которым стоит иметь дело их банку. Как бы то ни было, нельзя сказать, что
сегодня он неохотно отправился на скачки.
Оба экономиста - Колин Эмсон и Майкл Хоган из Гудзонского института - приехали
сюда, чтобы проинформировать Харви, в каком удручающем состоянии находится английская
экономика. Экономисты являлись полной противоположностью друг другу. Эмсон выбился из
низов. В пятнадцать лет он бросил школу и занялся самообразованием. Используя своих
знакомых, он создал компанию, специализирующуюся на вопросах налогообложения.
Компания процветала благодаря привычке английского правительства проводить новый
финансовый закон раз в несколько недель. Рослый, надежный и добродушный, Эмсон всегда
был готов прийти на помощь Харви, побеждал ли тот или проигрывал. В противоположность
ему Хоган получил дипломы всех полагающихся в его сфере деятельности заведений -
Винчестера, Тринити-колледжа в Оксфорде и Уортонскои школы бизнеса в Пенсильвании. Он
недолго работал в Лондоне в компании "Маккинзи", специализирующейся на консультациях по
управлению, и со временем стал одним из ведущих экономистов Европы. Видевшие его
стройную, подтянутую фигуру не удивились бы, узнав, что он является игроком в теннис
международного класса. Темноволосый, кареглазый Хоган не сводил взгляда с Харви, с трудом
скрывая свое презрение к этому миллионеру. Он в пятый раз получил приглашение на Аскот.
Похоже, Харви не считал слово "нет" отказом.
Почти неразличимые, братья Кундас, англичане греческого происхождения во втором
поколении, оба черноволосые, смуглые, с густыми темными бровями, обожали скачки почти
так же, как корабли. Никто не знал, сколько им лет. Возможно, они и сами не знали. И наконец,
еще один гость Харви - Ник Ллойд из "Ньюс оф уорлд" - приехал, чтобы наскрести хоть
немного грязи о своем хозяине. В середине 60-х он близко подобрался к разоблачению
Меткафа, но другой, более смачный скандал перебил его материалы, и в течение нескольких
недель статьи о Харви не могли попасть на первую полосу газеты. А к тому времени, когда
скандал угас, Харви сбежал. Ллойд, ссутулившись над неизменным тройным джином с едва
различимым тоником, с интересом разглядывал пеструю толпу.
- Вам телеграмма, сэр.
Харви грубо толстым пальцем вскрыл конверт. Аккуратность как черта характера у него
напрочь отсутствовала.
- Это от моей дочери Розали. Молодчага, вспомнила о старике, да ведь и я не зря назвал
кобылу в ее честь. Ну все, давайте пошли есть.
Приглашенные охотно заняли места за столом. Им подали вишисуаз , фазана и
клубнику. Харви безудержно болтал, но гости не обращали внимания на это обстоятельство,
понимая, что он нервничал, перед заездом: Меткаф жаждал выиграть этот приз больше, чем кто
другой в Америке. Сам Харви не мог бы объяснить почему. Возможно, причина заключалась в
особой атмосфере Аскота, которая ему так нравилась, - сочетание сочной зеленой травы и
изысканной обстановки, элегантные зрители и безупречная организация, - в общем, весь мир
смотрел и завидовал.
- У вас в этом году отличные шансы, Харви, - обратился к нему престарелый банкир.
- Видите ли, сэр Говард, на лошади герцога Девонширского, Краун Принсесс, жокей
Лестер Пиггот, а лошадь королевы, Хайклиер, вообще все признают фавориткой, поэтому не
стоит недооценивать соперников. Если приходишь третьим два года подряд, а потом, хоть и
фаворит, не занимаешь призовое место, то со временем начинаешь сомневаться, что хоть одна
из твоих лошадей победит в будущем.
- Еще телеграмма, сэр.
Снова толстый мизинец Харви разорвал конверт.
- "Наилучшие пожелания и удачи в заезде на Приз короля Георга Шестого и королевы
Елизаветы". Это от служащих вашего банка, сэр Говард. Еще шампанского, джентльмены.
Принесли еще одну телеграмму.
- Харви, при таком потоке телеграмм вам нужен отдельный кабинет на почте.
Все дружно засмеялись незамысловатой шутке сэра Говарда. Харви опять зачитал
телеграмму вслух:
- "Сожалею невозможности быть вами Аскоте. Скоро вылетаю Калифорнию. Буду
благодарен найдете старого друга профессора Родни Портера лауреата Нобелевской премии
Оксфорде. Покажите английским буквоедам, чего стоите. Уайли Б. Аэропорт Хитроу". Это от
Уайли Баркера, того самого парня, что спас мне жизнь в Монте-Карло: он удалил мне из
желчного пузыря камень величиной с булочку, которую вы сейчас едите, доктор Хоган. А
скажите на милость, каким боком я найду этого профессора Портера? - Харви повернулся к
официанту. - Найдите моего шофера.
Через несколько секунд щеголеватый Гай Сэлмон подхалимисто изогнулся перед Харви,
ожидая распоряжений.
- Здесь сегодня находится профессор из Оксфорда Родни Портер. Иди и найди его.
- Как он выглядит, сэр?
- Я-то откуда знаю, - ответил Харви. - Как профессор.
Шофер с сожалением констатировал тот факт, что его планы весь день простоять у
ограды, глазея на скачки, рухнули, и вышел из ложи, предоставив Харви и его гостям
наслаждаться клубникой, шампанским и неиссякаемым потоком телеграмм.
- А вам известно, что в случае победы приз вам будет вручать сама королева? -
поинтересовался Ник Ллойд.
- Можете не сомневаться. Это будет звездный час всей моей жизни: выиграть Приз
короля Георга и королевы Елизаветы и предстать перед ее королевским величеством. Если
Розали победит, почему бы моей дочери не выйти замуж за принца Чарльза, - они почти
ровесники.
- Вряд ли, Харви, даже вам удастся устроить этот брак.
- А что вы собираетесь сделать с призовыми деньгами в 81 000 фунтов, мистер
Меткаф? - спросил Джейми Кларк.
- Отдам бедным, - ответил Харви, наслаждаясь впечатлением, которое эта фраза
произвела на гостей.
- Весьма щедро, Харви. Вы, как всегда, в своем репертуаре, - заметил Ник Ллойд,
бросив понимающий взгляд на Майкла Хогана. Даже если другие не поняли, то они оба знали,
каков был репертуар Меткафа.
Вернулся шофер и доложил, что он обошел весь ипподром, но нигде не встретил
одинокого профессора: ни в шампанском баре, ни в кафе на веранде, пи в буфете внизу, - а в
помещение для владельцев лошадей его просто не пустили.
- Естественно, болван! - напыщенно высказался Харви. - Придется самому пойти
поискать его. Пейте и развлекайтесь без меня, джентльмены.
Харви в сопровождении шофера вышел за дверь. Как только они оказались снаружи, где
их уже не могли услышать, он вполголоса произнес:
- Немедленно убирайся отсюда и ие мели ерунды, что не можешь найти профессора, а то
будешь искать кое-что для себя, например другую работу!
Шофер умчался галопом выполнять поручение, а Харви, улыбаясь, вернулся в ложу.
- Хочу пойти посмотреть на лошадей и жокеев, стартующих в два часа.
- Он вышел из ложи, - тихонько сказал в передатчик Джеймс.
- С кем это вы разговариваете, Джеймс? - спросил вальяжный голос, который молодой
лорд Бригсли тут же узнал. - С собой?
Джеймс повернулся к лорду Сомерсету, рослому осанистому красавцу, кавалеру Военного
креста и ордена "За выдающиеся заслуги", - эти награды он получил еще в Первую мировую
войну. Он все еще держался бодро, хотя глубокие морщины на лице наводили на мысль, что он
уже перешел в тот возраст, когда Создатель считает свои обязательства выполненными.
- Вот вляпался... Нет, сэр, я просто... гм... кашляю.
- Кто, по-вашему, выиграет заезд на Приз короля Георга Шестого и королевы
Елизаветы? - спросил пэр королевства.
- Я поставил пять фунтов на Розали, сэр.
- Он не отвечает, - сказал Стивен.
- Ну позвони ему еще раз, - посоветовал Жан-Пьер.
- Что это за шум, Джеймс? У вас что, слуховой аппарат или нечто в этом роде?
- Никак нет, сэр. Это... это... это транзистор.
- Нужно запретить подобные штуки. Мерзкое вторжение в частную жизнь.
- Вы абсолютно правы, сэр.
- Стивен, что происходит?
- Понятия не имею, наверное, что-то случилось.
- Смотри, Харви идет прямо на нас. Стивен, давай быстро в загон, я следом за тобой.
Глубокий вдох, и расслабься. Он нас не заметил.
Харви подошел к служащему у входа в загон и сказал:
- Я Харви Меткаф, владелец Розали, вот мой значок.
Служитель пропустил Харви. "Лет тридцать назад, - подумал он, - такого типа ни за
что не пропустили бы, будь он хоть владельцем всей конюшни". Тридцать лет назад скачки в
Аскоте продолжались всего четыре дня в году и были веселым светским праздником. Теперь
они продолжались двадцать четыре дня в году и стали крупным бизнесом. Времена меняются.
Жан-Пьер прошел следом за Харви, молча показав свой пропуск.
Фотограф отвлекся от выслеживания самых экстравагантных шляпок, которыми всегда
славился Аскот, и на всякий случай сфотографировал Харви: вдруг Розали завоюет главный
приз. Едва сработала вспышка, как он тут же поспешил к другому входу, где Линда Лавлейс,
звезда "Глубокой глотки" , фильма, который шел в переполненных залах Нью-Йорка, но был
запрещен к показу в Англии, пыталась безуспешно пройти в загон. Несмотря на то, что ее
представили известному лондонскому банкиру Ричарду Шпиро. Звезда, в огромной шляпе и
утреннем костюме, жакет которого был надет прямо на голое тело, привлекала всеобщее
внимание, и, пока она стояла у загона, никто, естественно, не стал бы отвлекаться даже на
Харви. Когда мисс Лавлейс убедилась, что все фотографы засняли, как она пытается пройти в
загон, знаменитость, посчитав рекламный трюк завершенным, покинула поле боя, ругаясь во
весь голос. Харви вернулся к лошадям, а Стивен переместился поближе к нему.
- Кого я вижу! - воскликнул по-французски Жан-Пьер, вальяжно подходя к Стивену и
дружески пожимая ему руку, при этом он встал так, что оказался прямо между Стивеном и
Харви. - Как поживаете, профессор Портер? - нарочито громким голосом поинтересовался
он. - Не ожидал, что встречу вас на скачках.
- Я не особо интересуюсь. Вот возвращаюсь с семинара в Лондоне и подумал, что
неплохо воспользоваться возможностью и посмотреть, как...
- Профессор Портер! - закричал Харви. - Для меня большая честь познакомиться с
вами, сэр! Я Харви Меткаф из Бостона, штат Массачусетс. Мой большой друг, доктор Уайли
Баркер, - он спас мне жизнь, - прислал телеграмму, что вы здесь сегодня один, и попросил
сделать так, чтобы вы не скучали.
Жан-Пьер, стараясь не привлекать к себе внимания, отошел в сторону, не в силах
поверить, как все легко получилось. Телеграмма сработала как по волшебству.
- Ее величество королева; его королевское высочество герцог Эдинбургский; ее
королевское высочество королева Елизавета, королева-мать и ее королевское высочество
принцесса Анна входят в королевскую ложу.
Объединенные оркестры Гвардейской бригады грянули национальный гимн "Боже, храни
королеву".
Двадцать пять тысяч зрителей поднялись со своих мест и как верные подданные запели
вразнобой.
- Нам бы кого-нибудь такого в Америке, - сказал Харви Стивену, - на место Никсона.
Тогда и у нас не было бы проблем вроде Уотергейта.
Стивен подумал, что его соотечественник несколько несправедлив к президенту. По
сравнению с самим Харви Меткафом Ричард Никсон выглядел почти святым.
- Идемте ко мне в ложу, профессор, я познакомлю вас с моими гостями. Проклятая ложа
обошлась мне в 750 фунтов, так что нельзя допускать, чтобы она пустовала. Вы уже пообедали?
- Да, спасибо, - соврал Стивен, перенимая методы Харви. На самом деле он целый час
простоял у конюшни и, весь изнервничавшись, был не в силах съесть даже один сандвич.
Поэтому сейчас он просто умирал с голоду.
- Тогда давайте выпьем шампанского! - заорал Харви.
"Этого еще не хватало на пустой желудок", - подумал Стивен.
- Благодарю, мистер Меткаф. Я немного в растерянности. Это мой первый королевский
Аскот.
- Это не королевский Аскот, профессор. Сегодня последний день аскотской недели, но
королевская семья всегда посещает скачки, чтобы посмотреть заезд на Приз короля Георга
Шестого и королевы Елизаветы, поэтому все так расфуфырены.
- Понятно, - робко сказал Стивен, довольный, что так удачно изобразил ошибку.
Харви ухватил свою находку и потянул его в свою ложу.
- Эй, все, минутку внимания, я хочу познакомить вас с моим выдающимся другом,
Родни Портером. Если вы еще не знаете, то он Нобелевский лауреат. Кстати, а чем вы
занимаетесь, Род?
- Биохимией.
Стивен начал понимать метод Харви. Пока он держался самоуверенно, банкиры и
судовладельцы и даже журналисты никогда не выразят сомнения, что он умнейший человек со
времен Эйнштейна. Стивен немного освоился в ложе и даже успел отправить в рот несколько
сандвичей с копченой лососиной, когда остальные не смотрели в его сторону.
Лестер Пиггот выиграл заезд в два часа на Олимпик Казино и в два тридцать - на
Русалке, установив этими выигрышами рекорд - 3000 победных финишей. Харви нервничал
все сильнее. Он безостановочно говорил ни о чем. Все заезды он просидел, не проявляя ни
малейшего интереса к результатам, и только все время пил шампанское. В 2.50 он пригласил
всю компанию пройти с ним в загон и посмотреть на его знаменитую кобылу. Стивен вместе с
остальной свитой последовал за ним.
Жан-Пьер и Джеймс наблюдали процессию издалека.
- Теперь у него нет дороги назад, - сказал Жан-Пьер.
- По-моему, он хорошо держится, - ответил Джеймс. - Давай-ка лучше уберемся
отсюда и не будем путаться у него под ногами.
Они направились в шампанский бар, забитый раскрасневшимися мужчинами. Создавалось
впечатление, что выпивка их интересовала больше, чем заезды.
- Ну, разве не красавица, профессор? Почти так же хороша, как моя дочь. Если она
сегодня не выиграет, то вряд ли я вообще когда-нибудь добьюсь победы.
Харви оставил свою свиту и отошел в сторону с жокеем Пэтом Эддери, чтобы пожелать
ему удачи. Тренер Питер Уолвин дал жокею последние наставления, после чего тот сел на
лошадь и выехал из загона. Все десять участвующих в заезде лошадей прошли мимо трибун,
что традиционно делалось на Аскоте только перед стартом заезда на Приз короля Георга VI и
королевы Елизаветы. Процессию открывала лошадь ее величества королевы, Хайклиер, ее
жокей в расшитой золотом фиолетово-алой куртке, за ней следовала Краун Принсесс, немного
беспокоившая Лестера Пиггота. Сразу за ней шла Розали, хорошо отдохнувшая, свежая и
готовая к состязанию. За Розали трусили Бой и Дэнкаро, и замыкали шествие аутсайдеры -
Месопотамия, Роупи и Минноу. Зрители встали, приветствуя лошадей. Харви просто распирала
гордость, словно он владел всей этой конюшней.
- ...А рядом со мной находится известный американский конезаводчик Харви
Меткаф, - говорил Джулиан Уилсон перед телекамерой Би-би-си. Сейчас я попрошу его
оказать нам любезность и высказать свое мнение о заезде на Приз короля Георга Шестого и
королевы Елизаветы, для которого он привез в Аскот всеобщую любимицу Розали. Добро
пожаловать в Англию, мистер Меткаф. Как вам нравятся скачки в этом году?
- Я в восторге. У Розали хорошие шансы выиграть этот заезд. Хотя важна не только
победа, но и участие.
Стивена даже передернуло. Эту фразу впервые произнес на открытии Олимпийских игр
1896 года барон де Кубертен, наверное, сейчас он в гробу перевернулся.
- Последние ставки показывают, что Розали является фавориткой вместе с Хайклиер -
лошадью ее величества королевы. Что вы скажете по этому поводу?
- Откровенно говоря, меня больше беспокоит Краун Принсесс герцога Девонширского.
У Лестера Пиггота трудно вырвать победу на крупных состязаниях. К тому же он выиграл два
первых заезда и, как я понимаю, собирается выиграть и третий. Краун Принсесс - отличная
кобылка.
- А как Розали справится с дистанцией в полторы мили?
- Это ее лучшая дистанция, как показали результаты этого сезона.
- А как вы поступите с призом в 81 240 фунтов?
- Я даже не задумывался об этом. Деньги не так уж важны.
А Стивен уже серьезно задумался о них.
- Большое спасибо, мистер Меткаф, и желаю удачи. А теперь вернемся к последним
результатам тотализатора.
Харви подошел к своей свите и предложил пройти обратно в ложу, чтобы оттуда смотреть
заезд.
Стивен с огромным интересом наблюдал за Харви на таком близком расстоянии. Меткаф
очень нервничал и под влиянием стресса стал даже более двуличным - совсем не похожим на
холодного, невозмутимого дельца. Оказывается, он мог быть и чувствительным, и уязвимым, а
значит, был шанс победить его. Все гости подошли к перилам ложи, лошадей вывели на старт.
Краун Принсесс волновалась, но остальные лошади спокойно стояли на месте. Напряжение
достигло высшей стадии.
- Старт! - прогремел громкоговоритель. Двадцать пять тысяч человек приставили
бинокли к глазам, а Харви заметил:
- Хорошо начала, у нее удачное место. Время от времени он вслух комментировал
происходящее, но, когда лошади вышли на последнюю милю, замолчал. Остальные тоже молча
ждали, прислушиваясь к громкоговорителю.
- Вот они вышли на прямую. Минноу первой обошла поворот. Бой и Дэнкаро идут сразу
за ней. Их преследуют Краун Принсесс, Розали и Хайклиер...
- Лошади приближаются к отметке шесть фурлонгов - Розали и Краун Принсесс
обходят со стороны трибун, Хайклиер прибавляет скорость...
- Осталось пять фурлонгов. Минноу все еще впереди, но начинает уставать, ее
...Поділитися у соцмережах
