Жанр: Триллер
Ни пенсом больше, ни пенсом меньше
...вигаться в сторону
Жан-Пьера, но тот неуклонно шел к Беркли-сквер, только один раз отклонившись от курса - к
галерее О'Хейна. Альберт, старший швейцар "Клэриджис", сказал ему, что там в витрине был
выставлен Ренуар, - так оно и было на самом деле. Но полотно оказалось недоконченным. То
ли Ренуар написал его просто так, чтобы потренироваться, то ли оно так не понравилось ему,
что он не стал заканчивать работу. Харви захотелось узнать цену, и он вошел в магазин.
- Тридцать тысяч фунтов, - ответил продавец на его вопрос, словно разговор шел о
десяти фунтах и покупка этой картины во всех отношениях была выгодной.
Харви даже присвистнул. Его всегда удивляло, как второсортная картина известного
мастера может стоить тридцать тысяч, а великолепная работа художника без громкого имени
принесет тому всего несколько сотен долларов. Поблагодарив продавца за беспокойство, Харви
вышел из галереи.
- Приятно, что вы не забываете о нас, мистер Меткаф, - донеслось ему в спину.
Харви всегда льстило, когда люди помнили его фамилию. Но, черт побери, они обязаны
помнить, что в прошлом году он купил у них Моне за 62 000 фунтов.
- Он определенно возвращается в отель, - сообщил Джеймс.
Харви зашел в "Клэриджис" всего на несколько минут, чтобы взять их знаменитую,
специально приготовленную корзину сандвичей с икрой, говядиной, ветчиной, сыром и
шоколадным тортом для более позднего ленча на Уимблдоне. По графику теперь настала
очередь Джеймса наблюдать на турнире за Меткафом, и он решил взять с собой Энн. Почему
бы и нет? Ведь она знала всю правду. Сегодня был женский день, и очередь Билли Джин Кинг,
бойкой американской чемпионки, выйти на корт. Ее противницей была американка Кэти Мей,
которая выглядела так, будто догадывалась, что ее ждут тяжелые времена. Аплодисменты,
которыми встретили Билли Джин, были слабоваты для ее возможностей, но по непонятной
причине она так никогда и не стала фавориткой Уимблдона. Харви сопровождал гость,
которого едва можно было принять за уроженца Средней Европы.
- И где ваша жертва? - поинтересовалась Энн.
- Почти прямо напротив - разговаривает с мужчиной в светло-сером костюме. Его
собеседник похож на чиновника ЕЭС.
- Вот тот толстый коротышка? - спросила Энн.
- Именно, - ответил Джеймс. Замечание, высказанное Энн, заглушил крик рефери,
"Игра!" и внимание зрителей сосредоточилось на Билли Джин. Было ровно два часа дня.
- Спасибо, Харви, что пригласили меня на Уимблдон, - сказал Йорг Биррер. - Сейчас
столько работы, что позволить себе такой отдых я просто не могу. Рынок нельзя оставлять без
присмотра больше чем на несколько часов: где-нибудь обязательно разразится скандал.
- Если вас так волнуют скандалы, не пора ли подумать об отставке? - заметил Харви.
- А кто займет мое место? Я уже десять лет председатель этого банка, и найти
достойного преемника совсем не просто.
- Первый гейм выиграла миссис Кинг. Миссис Кинг ведет в первом сете со счетом 1- 0.
- Послушайте, Харви, мы с вами давно сотрудничаем, и, зная ваш характер, думаю, вы
пригласили меня сюда не просто ради удовольствия.
- Как вы обо мне дурно думаете, Йорг.
- Иногда приходится. Работа такая,
- Ладно. Я хотел узнать, в каком состоянии находятся три моих счета, а вы узнаете о
моих планах на ближайшие месяцы.
- Гейм выиграла миссис Кинг. Миссис Кинг ведет в первом сете со счетом 2- 0.
- Официальный счет номер один составляет несколько тысяч долларов в приходной
части. Номерной товарный счет, - Биррер задержался, чтобы раскрутить маленькую бумажку
с напечатанным на ней аккуратным столбцом цифр, - в минусе на 3 726 000 долларов, но на
нем размещены 37 000 унций золота по нынешней рыночной цене 135 долларов за унцию.
- И что вы мне посоветуете?
- Продолжайте в том же духе. Я так считаю, что ваш президент или объявит о новом
золотом стандарте, или разрешит вашим соотечественникам покупать золото на открытом
рынке не раньше начала следующего года.
- Я тоже так считаю; и все-таки, думаю, начнем продавать его за несколько недель до
того, когда на рынок хлынут массы. На этот счет у меня своя теория.
- Пожалуй, Харви, вы, как всегда, правы.
- Гейм выиграла миссис Кинг. Миссис Кинг ведет в первом сете со счетом 3 - 0.
- Сколько возьмете с меня за овердрафт?
- Полтора процента сверх межбанковской процентной ставки, которая сейчас составляет
13,25 процента. Следовательно, мой банк получит с вас 14,75 процента. Это учитывая, что цена
на золото за год подскочит почти на 70 процентов. Конечно, цена не будет расти вечно, но пара
месяцев в запасе у нас пока есть.
- Отлично, - подвел итог Харви, - подождем до первого ноября, а там сверим нашу
информацию. Как всегда, кодированным телексом. Не представляю, что бы мир делал без
швейцарцев.
- Будьте осторожны, Харви. Знаете, у нас в полиции специалистов по мошенничеству
гораздо больше, чем по убийствам.
- Занимайтесь своими делами, Йорг, а уж о своих я позабочусь сам. И если вдруг
настанет день, когда я стану нервничать из-за нескольких чиновников из Цюриха, получающих
нищенскую зарплату, я дам вам знать. А теперь давайте перекусим и будем наслаждаться
игрой. О третьем счете поговорим в другой раз.
- Гейм выиграла миссис Кинг. Миссис Кинг ведет в первом сете со счетом 4 - 0.
- Похоже, они говорят о делах, - заметила Энн. - Не заметно, чтобы они вообще
следили за игрой.
- Наверное, Харви пытается купить Уимблдон по себестоимости, - пошутил ДжеймсБеда
в том, что я наблюдаю за нашим подопечным уже несколько дней и даже в какой-то мере
начал уважать его. Это самый организованный человек, с каким я когда-либо встречался в
жизни. Если он такой во время отдыха, то какой же он во время работы, черт побери?
- Не представляю, - ответила Энн.
- Гейм выиграла мисс Мей. Миссис Кинг ведет в первом сете со счетом 4-1.
- Неудивительно, что он такой толстый. Посмотри, как он заглатывает торт. - Джеймс
поднял свой цейссовский бинокль. - Кстати, дорогая, а ты что-нибудь захватила для нас?
Эни достала из корзинки листья салата и французские хлебцы для Джеймса, а сама стала
жевать стебелек сельдерея.
- Похоже, я немножко поправилась, - пояснила она. - На следующей неделе мне
предстоит демонстрировать зимнюю коллекцию. А вдруг не влезу? - Энн коснулась коленки
Джеймса и улыбнулась. - Наверное, эти килограммы от счастья.
- Эй, не надо чувствовать себя такой уж счастливой. Я предпочитаю, чтобы ты осталась
стройненькой.
- Гейм выиграла миссис Кинг. Миссис Кинг ведет в первом сете со счетом 5-1.
- Эта победа будет легкой, - сказал Джеймс. - На открытии так часто бывает. Люди
приходят только для того, чтобы посмотреть, в хорошей ли форме чемпион, и, по-моему, Кинг
будет трудно победить в этом году: похоже, она стремится повторить рекорд Хелен Муди на
восьми Уимблдопских турнирах.
- Гейм и первый сет выиграла миссис Кинг со счетом 6-1. Миссис Кинг ведет сет 1- 0.
Пожалуйста, новые мячи. Подает мисс Мей.
- Мы будем наблюдать за ним весь день? - спросила Энн.
- Нет, мы должны убедиться, что он вернулся в отель и не собирается ни с того ни с сего
менять свои планы. Если мы упустим шанс и он пройдет мимо галереи Жан-Пьера, то другой
возможности у нас может и не быть.
- А что, если он действительно изменит свои планы?
- Бог его знает, или, вернее, Стивен знает - он у нас самый головастый.
- Гейм выиграла миссис Кинг. Миссис Кинг ведет во втором сете со счетом 1- 0.
- Бедняжка мисс Мей! Джеймс, по-моему, ей везет так же, как и тебе. А как продвигается
операция Жан-Пьера?
- Никак. Меткаф так и не появился у галереи. Сегодня он был в тридцати метрах от
витрины, но развернулся и пошел в обратном направлении. У бедного Жан-Пьера чуть не
случился сердечный приступ. Но мы очень надеемся на завтра. Кажется, он уже осмотрел все
галереи на Пикадилли и в дальней части Бонд-стрит, а он человек обстоятельный. Рано или
поздно он просто обязан и на нашу территорию зайти.
-Вам каждому надо было застраховаться на миллион долларов, назначив остальных
троих своими бенефициарами , - пошутила Энн, - и тогда, если кто-либо умрет от
сердечного приступа, остальные получат все свои денежки обратно.
- Это совсем не смешно, Энн. Знаешь, как действует на нервы, когда все время
болтаешься рядом с ним и ждешь, что он в любую минуту возьмет и выкинет какую-нибудь
штуку.
- Гейм выиграла миссис Кинг. Миссис Кинг ведет во втором сете со счетом 2-0 и
выиграла первый сет.
- А как поживает твой собственный план?
- Тоже никак. Бесполезно. А теперь, когда мы начали другие операции, у меня вообще
нет времени думать о свеем плане.
- А давай я его соблазню.
- Идея неплохая, но тебе придется придумать что-нибудь совершенно особенное, чтобы
вытянуть из него сто тысяч фунтов. Ему достаточно свистнуть у "Хилтона" или на "Шефферд
маркет", и он получит то же самое за тридцать фунтов. Понимаешь, одной из особенностей
этого господина, как выяснилось в процессе, является то, что за свои деньги он старается
получить нечто особенное. А за тридцать фунтов за ночь тебе придется работать лет
пятнадцать, чтобы вернуть мою долю. К тому же, уверен, мои компаньоны не согласятся
столько ждать. Вообще-то, по-моему, они не согласны ждать и две недели.
- Ничего, мы что-нибудь придумаем, - заверила его Энн.
- Гейм выиграла мисс Мей. Миссис Кинг ведет во втором сете со счетом 2-1 и
выиграла первый сет.
- Так-так. Все ж таки мисс Мей удалось выиграть еще один гейм. Великолепный ленч,
Харви.
- Скажите спасибо "Клэриджис". Много лучше, чем сидеть в битком набитом ресторане,
да и теннис там смотреть нельзя.
- Билли Джин делает из бедной девушки отбивную.
- Я так и предполагал, - ответил Харви. - Давайте-ка, Йорг, поговорим о моем счете
номер два.
Йорг опять извлек на свет в несколько раз сложенный листок бумаги со столбцами цифр.
Это и была та самая обстоятельность швейцарцев, такая привлекательная для половины мира:
им вверяли свои деньги и главы государств, и арабские шейхи. В свою очередь, швейцарцы
сохранили одну из самых устойчивых финансовых систем в мире. А если система
функционирует хорошо, зачем изобретать что-то новое? Биррер несколько секунд смотрел па
цифры.
- Первого апреля - только вы, Харви, могли выбрать этот день - на счет номер два
переведены 7 486 000 долларов, где до этого уже лежали 2 791 428 долларов. Второго апреля вы
распорядились перевести один миллион долларов в банк Минас-Жерайс на имена Силвермен и
Эллиот. Затем мы заплатили 420 000 долларов компании "Ридинг и Бейтс" за аренду
платформы и оплатили еще несколько счетов на общую сумму 104 112 долларов. Итого на
счете номер два находится 8 753 316 долларов.
- Гейм выиграла миссис Кинг. Миссис Кинг ведет во втором сете со счетом 3 -1.
- Очень хорошо, - сказал Харви.
- Хорошо что - теннис или деньги? - уточнил Биррер.
- И то и другое. Теперь, Йорг, о планах. Я предполагаю, что в течение ближайших
недель шести мне понадобится около двух миллионов долларов. Хочу купить в Лондоне пару
картин. Я уже присмотрел одну работу Клее, но похожу еще по галереям. Если бы я знал, что
авантюра с нашей "Проспекта ойл" окажется такой удачной, обязательно перебил бы у
Арманда Хаммера Ван Гога на прошлогоднем аукционе в "Сотби-Парк Бернет". Еще мне
нужны наличные на покупку новых лошадей: вы знаете, в Аскоте состоится аукцион
чистокровок. Мой племенной завод несколько уменьшился, а так хочется выиграть скачки на
Приз короля Георга и Елизаветы. (Если бы Джеймс услышал, как Харви перевирает название
скачек, он бы, наверное, содрогнулся.) Вы же знаете, мой лучший результат до сих пор -
третье место, а это не очень хорошо. В этом году я выставил на скачках молодую кобылу
Розали, лучшую за многие годы. Если проиграю, то придется полностью заново создавать
завод, но, черт меня побери, в этом году я постараюсь победить.
- Гейм выиграла миссис Кинг. Миссис Кинг ведет во втором сете со счетом 4-1.
- Миссис Кинг тоже старается, - заметил Биррер. - Хорошо, я скажу старшему
кассиру, что вы собираетесь в ближайшие недели снимать крупные суммы.
- Но мне бы не хотелось, чтобы остаток лежал без движения, поэтому за эти месяцы
прикупите еще золота, а в следующем году продадим его. Если цены начнут падать, я позвоню
в Цюрих. Ежедневно, после окончания торгов, пожалуйста, все не предъявленные к платежу
ценные бумаги кредитуйте "овернайт" первоклассным банкам.
- Что вы собираетесь со всем этим делать, если ваши сигары не добьют вас раньше?
- Перестаньте, Йорг. Вы прямо как мой доктор. Я уже сто раз говорил вам, что в
будущем году ухожу в отставку, бросаю все, finito .
- Не могу себе представить, чтобы Харви Меткаф добровольно бросил крысиные бега. Я
просто не берусь подсчитать, сколько вы сейчас стоите.
- Я тоже, Иорг, - рассмеялся Харви. - По этому поводу Аристотель Онассис
однажды сказал: "Если вы можете сосчитать свои деньги, считайте, что их у вас нет".
- Гейм выиграла миссис Кинг. Миссис Кинг ведет во втором сете со счетом 5-1.
- А как Розали? У нас все еще лежит ваше распоряжение, что, если с вами что случится,
все счета перевести на нее в Бостон.
- С ней все в порядке. Сегодня утром позвонила мне и сказала, что работы у лее выше
крыши и на Уимблдон она со мной не пойдет. Скорее всего она кончит тем, что выйдет замуж
за богатого американца, и эти счета ей просто не понадобятся. К ней уже многие сватались.
Только кто их разберет, любят ли они ее или мои деньги. Мы с ней крупно поссорились пару
лет назад, и, боюсь, она до сих пор не простила меня.
- Гейм, сет и матч выиграла миссис Кинг - 6-1, 6-1.
Харви, Йорг, Джеймс и Энн вместе со всеми зрителями аплодировали, пока спортсменки
покидали корт. Проходя перед королевской ложей, они сделали книксен президенту
Всеанглийского теннисного клуба его королевскому высочеству герцогу Кентскому. Харви и
Йорг Биррер остались посмотреть матч следующей пары, а затем вместе вернулись в
"Клэриджис" пообедать.
Джеймс и Энн остались довольны тем, как провели день на Уимблдоне, и, благополучно
проводив Харви и его "континентального" друга до отеля, вернулись домой к Джеймсу.
- Стивен, я вернулся. Меткаф устроен на ночь. На вахте с полдевятого утра.
- Молодец, Джеймс. Может, он завтра клюнет.
Услышав шум льющейся воды, Джеймс прошел на кухню. Энн, с руками по локоть в пене,
оттирала железной мочалкой глубокую сковороду. Она повернулась и помахала мочалкой у
него перед носом:
- Дорогой, я ничего не хочу сказать плохого о твоей приходящей прислуге, но это
единственная в моей жизни кухня, где нужно мыть посуду перед тем, как приготовить обед.
- Знаю. Она всегда подметает пол только там, где чисто. С каждым приходом она делает
все меньше и меньше работы. - Джеймс сел к кухонному столу и залюбовался стройной
фигуркой Энн. - Потрешь мне спину, если я перед обедом приму ванну?
- Да, железной мочалкой.
Воды было много, и она была приятно горячая. Джеймс, наслаждаясь, лежал в ванне,
позволяя Энн мыть себя. Когда наконец он вылез из ванны, вода струйками сбегала с него
прямо на пол.
- Дорогая, а тебе не кажется, что для банщицы ты чересчур одета, - заметил он. -
Почему бы нам не исправить этот промах?
Пока Джеймс вытирался, Энн успела снять с себя всю одежду. Когда он вошел в спальню,
она уже лежала на кровати, свернувшись калачиком под одеялом.
- Холодно, - пожаловалась она.
- Не беспокойтесь, мисс, - ответил он, - сейчас в ваше распоряжение будет
предоставлена двухметровая горячая грелка.
Она заключила его в свои объятия:
- Врунишка, ты же замерзший.
- Зато ты восхитительна! - сказал он, пытаясь обнять ее всю сразу.
- Как поживает твой план?
- Пока не знаю. Поговорим о нем минут через двадцать.
За следующие полчаса Энн не произнесла ни слова. Затем она наконец сказала:
- Ну все, хватит, вылезай. Печеный сыр уже, должно быть, приготовился, и в любом
случае надо перестелить постель.
- Глупышка, оставь постель в покое.
- Не оставлю. Сегодня ночью я совсем не выспалась. Ты стянул все одеяла на себя, а
мне, замерзая от холода, оставалось только любоваться, как ты дрыхнешь, свернувшись, словно
самодовольный кот. Заниматься с тобой любовыо - совсем не то, что обещал Гарольд
Роббинс.
- Женщина, когда кончишь болтать, поставь будильник на семь часов.
- На семь? Но ты должен быть у "Клэриджис" в полдевятого.
- Знаю, но хотелось еще поработать над яичницей.
- Джеймс, тебе уже давно пора забыть свой студенческий юмор.
- Я всегда считал эту шутку довольно смешной.
- Несомненно, дорогой. Но почему бы тебе не одеться, пока обед не превратился в
угольки?
Джеймс подъехал к "Клэриджис" в 8.29. Какими бы ни были его собственные недостатки,
он твердо настроился не подвести других. Он включил "уоки-токи", проверяя, находится ли
Стивен на Беркли-сквер, а Робин - на Бонд-стрит.
- Доброе утро, -сказал Стивен, - ночь прошла хорошо?
- Лучше не придумаешь, - ответил Джеймс.
- Я так понимаю, хорошо спалось? - снова спросил Стивен.
- Глаз не сомкнул.
- Хватит нас дразнить, - сказал Робин, - и сосредоточься на Харви Меткафе.
Джеймс остановился у входа в меховой магазин "Слейтерс", наблюдая, как расходятся по
домам дворники и первые клерки спешат на работу.
Харви Меткаф закончил завтракать и отложил газету. Вчера он уже лег спать, когда из
Бостона позвонила жена, за завтраком позвонила дочь. Наступающий день начинался хорошо.
Харви решил сегодня еще поискать импрессионистов - в других галереях на Корк-стрит и
Бонд-стрит. Возможно, ему смогут помочь в "Сотбис".
В 9.47 он покинул отель и, как обычно, быстрым шагом направился в сторону Бонд-стрит.
- Всем постам!
Стивен и Робин встрепенулись, очнувшись от своих мыслей.
- Только что прошел на Брутон-стрит, направляется к Бонд-стрит.
Харви быстро шел по Бонд-стрит, не обращая внимания на галереи, где он уже побывал.
- Жан-Пьер, он в пятидесяти метрах от тебя, - произнес Джеймс, - сорок метров,
тридцать... двадцать метров... О нет, проклятие, он зашел в "Сотбис". А там сегодня в продаже
только средневековые раскрашенные панели. Черт, не знал, что они могут заинтересовать его.
Он поглядел на стоявшего в отдалении Стивена, выглядевшего более толстым от поддетой
под пиджак одежды и чуть загримированного под солидного бизнесмена. Воротничок и очки
без оправы делали его похожим на немца. В динамике послышался его голос:
- Джеймс, я иду в галерею Жан-Пьера, а ты оставайся к северу от "Сотбис" на дальней
стороне улицы. Будешь докладывать обстановку каждые пятнадцать минут. Робин, иди на
аукцион и помаши перед носом Харви приманкой.
- Стивен, этого нет в плане, - заикаясь, произнес Робин.
- Импровизируй на ходу, а то тебе придется заниматься только состоянием сердца
Жан-Пьера, но без всяких гонораров. Понял?
- Понял, - нервно ответил Робин и вошел в галерею.
Там он сразу же подошел к ближайшему зеркалу. Его действительно нельзя было узнать.
Поднявшись наверх, он заметил Харви в задних рядах аукционного зала и сел в кресло за ним.
Продажа средневековых панелей шла бойко. Харви понимал, что по идее они должны бы
ему нравиться, но никак не мог заставить себя полюбить готическое пристрастие к мишуре и
ярким позолоченным цветам. Собравшись с духом, Робин негромко заговорил со своим
соседом слева:
- Панели выглядят довольно красиво, но я совсем незнаком с этим периодом.
Предпочитаю современное искусство. Но мои предпочтения не в счет, надо что-то написать и
для наших читателей.
Сосед Робина вежливо улыбнулся:
- Вы освещаете все аукционы?
- Почти. Особенно если там ожидаются сюрпризы. Во всяком случае, в "Сотбис" всегда
можно узнать последние новости о галереях. Например, сегодня утром один из ассистентов
сказал мне, что в галерее Ламанна появилось нечто совершенно особенное, из
импрессионистов.
Робин старательно прошептал эту информацию над правым ухом Харви, а затем,
устроившись в кресле поудобнее, стал ждать, какой эффект она произведет. Вскоре его
ожидания были вознаграждены: Харви поднялся со своего места и стал пробираться на выход.
Робин подождал, пока продали еще три лота, скрестил пальцы и пошел за ним.
Снаружи Джеймс продолжал терпеливо караулить Харви.
- 10.30 - не появился.
- Понятно.
- 10.45 - не появился.
- Понятно.
- 11.00 - не появился.
- Понятно.
- 11.12 - всем постам, всем постам!
Джеймс быстро заскочил в галерею Ламанна, а Жан-Пьер снова убрал из витрины
акварель Сазерленда "Темза и лодочник" и заменил ее потрясающей картиной Ван Гога, какой
лондонские галереи еще не видели. Сейчас или никогда: объект целенаправленно приближался
по Бонд-стрит прямо к цели.
Картину нарисовал Давид Штейн, достигшей скандальной известности в мире искусства
подделкой более трехсот картин и рисунков широко известных импрессионистов, за которые
получил в общей сложности 864 000 долларов, а позднее четыре года тюрьмы. Его разоблачили
в 1969 году, когда он устроил в галерее "Нивея" на Мэдисон-авеню выставку своего Шагала.
Штейн не знал, что сам Шагал в это время находился в Нью-Йорке в музее Центра Линкольна,
где выставлялись две его самые знаменитые работы. Когда ему сообщили о выставке на
Мэдисон-авеню, он с возмущением заявил в окружную прокуратуру, что эти картины являются
подделками. Штейн уже успел продать одного поддельного Шагала Луису Д. Коэну почти за
100000 долларов. И до сегодняшнего дня в Галерее современного искусства в Милане имеются
полотна Штейна-Шагала и Штейна-Пикассо. Поэтому Жан-Пьер не сомневался, что сможет
повторить в Лондоне то, чего Штейн добился в Нью-Йорке и Милане.
Штейн продолжал перерисовывать картины импрессионистов, но теперь подписывал их
своей фамилией и благодаря своему бесспорному таланту по-прежнему неплохо зарабатывал на
жизнь. Он давно знал Жан-Пьера и относился к нему очень хорошо, поэтому, услышав историю
о Меткафе и афере с "Проспекта ойл", согласился за 10 000 долларов изготовить Ван Гога и
подписать картину знаменитым "Vincent".
Жан-Пьер хорошо изучил, какие полотна Ван Гога исчезли при таинственных
обстоятельствах:
Штейн мог бы возродить такую картину, а Харви заинтересоваться ею. Он начал с
каталога шедевров Винсента Ван Гога La Failles и выбрал оттуда три работы, выставлявшиеся в
Национальной галерее в Берлине перед Второй мировой войной. В каталоге они значились под
номерами 485 LesAmoureux , 628 La Moisson и 766 LeJardin de Daubigny . О двух
последних было известно, что их в 1929 году купила Берлинская галерея, а "Влюбленных"
купили они же и примерно в это же время. В начале войны все три картины исчезли.
Затем Жан-Пьер связался с профессором Вормитом из "Preussischer Kulturbesitz" -
крупнейшим специалистом с мировым именем по исчезнувшим произведениям искусств, и тот
исключил из списка LeJardin de Daubigny : вскоре после окончания войны картина появилась в
частной коллекции Зигфрида Крамарски в Нью-Йорке, хотя и по сей день остается загадкой,
как она попала туда. Затем Крамарски продал картину галерее "Ничидо" в Токио, где она
находится и сейчас. Профессор подтвердил, что судьба двух других названных полотен Ван
Гога неизвестна.
Жан-Пьер также обратился в Гаагу к мадам Теллиген-Хоогендоорм из "Rijksbureau voo
Kunsthistorische Documentatie". Мадам Теллиген, признанный специалист по Ван Гогу,
постепенно прояснила ситуацию с исчезнувшими шедеврами. В 1937 году нацисты убрали их
из Берлинской национальной галереи вместе со многими другими произведениями искусства,
несмотря на энергичные протесты директора галереи д-ра Ханфштенгеля и хранителя живописи
д-ра Хенцена. Картины, заклейменные обывательской косностью национал-социалистов как
загнивающее искусство, были вывезены на склад на Копеникерштрассе в Берлине. В январе
1938 года Гитлер лично приехал в это хранилище и объявил об официальной конфискации
картин.
Какова дальнейшая судьба этих двух Ван Готов - не знает никто. Многие из
произведений искусства, конфискованных нацистами, агент Германа Геринга Йозеф Ангерер
тайно продал за границу, добывая для фюрера столь необходимую иностранную валюту.
Кое-что продали на аукционе в Люцерне 30 июня 1939 года, организованном Галереей искусств
Фишера. И тем не менее многие работы, находившиеся в хранилище на Копеникерштрассе,
просто сожгли или украли - в общем, они исчезли.
Жан-Пьеру удалось достать черно-белые репродукции LesAmoureux и La Moisson :
цветные снимки, даже если их и делали, не сохранились. Справедливо рассудив, что
маловероятно, чтобы цветные репродукции двух картин, которых никто не видел с 1938 года,
могли обнаружиться, Жан-Пьер остановил свой выбор на одной из них.
Большей по размерам из этих двух картин была LesAmoureux - 76 х 91 см. Однако Ван
Гог остался вроде не очень доволен ею. В октябре 1889 года он писал об этой картине как о
"плохом эскизе для моего последнего полотна" (письмо № 556). Более того, трудно было
определить, какого цвета фон. А вот La Moisson , наоборот, очень нравилась Ван Гогу. Он
написал это полотно маслом в сентябре 1889 года и так отзывался о нем: "Я хотел нарисовать
жнеца еще раз - для моей матери" (письмо № 604). В действительности же он уже нарисовал
три другие очень похожие картины, изображавшие жнеца в поле. Жан-Пьер раздобыл цветные
слайды двух из этих картин, один - в Лувре, другой - в Риксмузеуме, где, собственно, и
находятся сейчас эти картины, и внимательно изучил их. Положение солнца и игра света
несколько отличались друг от друга; иных отличий не было. Поразмыслив, Жан-Пьер
представил, как в цвете могла выглядеть оригинальная картина.
Штейн согласился с выбором Жан-Пьера и, прежде чем приняться за работу, долго и
тщательно изучал и черно-белую репродукциюLa Moisson , и цветные слайды копий. Затем он
нашел третьестепенную картину какого-то французского художника XIX века и умело снял с
нее всю краску, оставив чистое полотно. Нетронутым оказался только важный штемпель на
обороте, который даже он не смог бы воспроизвести. Отметив на полотне точные размеры
картины - 48,5 х 53 см, Штейн выбрал мастихин и кисть - в
...Поділитися у соцмережах
