Жанр: Сказка
Русские народные сказки
...лед пошел.
Долго ли, коротко ли - видит: золотой дворец стоит, как жар горит. У
ворот кишат страшные змеи, на золотых цепях прикованы. Огнем пышут. Возле
колодец, у колодца золотой ковш на золотых цепях прикован.
Иван-царевич зачерпнул воды, напоил змей. Они улеглись, присмирели.
Зашел Иван-царевич во дворец; встречает его Елена Прекрасная - царевна
красоты неописанной:
- Кто ты таков, добрый молодец?
- Я Иван-царевич. Ищу свою матушку - Настасью-царицу. Не знаешь ли,
где найти ее?
- Как не знать? Она живет недалеко отсюда. Вот тебе золотой шарик.
Покати его по дороге - он доведет тебя, куда надобно. Смотри же, царевич,
как победишь ты Вихря, не забудь меня, бедную, возьми с собой на
вольный свет.
- Хорошо, - говорит, - красота ненаглядная, не забуду.
Покатил Иван-царевич шарик и пошел за ним. Шел, шел и пришел к такому
дворцу, что ни в сказке сказать, ни пером описать - так горит скатным
жемчугом и камнями драгоценными. У ворот шипят шестиглавые змеи, огнем
палят, жаром дышат.
Напоил их царевич. Присмирели змеи, пропустили его во дворец. Прошел
царевич большими покоями. В самом дальнем нашел свою матушку. Сидит она
на высоком троне, в царском наряде разукрашенном, драгоценной короной
увенчана. Глянула она на гостя и вскрикнула:
- Иванушка, сынок мой! Как ты сюда попал?!
- За тобой пришел, моя матушка.
- Ну, сынок, трудно тебе будет. Великая сила у Вихря. Ну, да я тебе
помогу, силы тебе прибавлю. Тут подняла она половицу, свела его в погреб.
Там стоят две кадки с водой - одна по правой руке, другая по левой.
Говорит Настасья-царица:
- Испей-ка, Иванушка, водицы, что по правую руку стоит.
Иван-царевич испил.
- Ну, что? Прибавилось в тебе силы?
- Прибавилось, матушка. Я бы теперь весь дворец одной рукой перевернул.
- А ну, испей еще!
Царевич еще испил.
- Сколько, сынок, теперь в тебе силы?
- Теперь захочу - весь свет поворочу.
- Вот, сынок, и хватит. Ну-ка, переставь эти кадки с места на место.
Ту, что стоит направо, отнеси на левую сторону, а ту, что стоит направо,
отнеси на правую сторону.
Иван-царевич взял кадки, переставил с места на место.
Говорит ему царица Настасья:
- В одной кадке сильная вода, в другой - бессильная. Вихрь в бою
сильную воду пьет, оттого с ним никак не сладишь.
Воротились они во дворец.
- Скоро Вихрь прилетит, - говорит царица Настасья. - Ты схвати его за
палицу. Да смотри не выпускай. Вихрь в небо взовьется - и ты с ним: станет
он тебя над морями, над горами высокими, над глубокими пропастями
носить, а ты держись крепко, рук не разжимай. Умается Вихрь, захочет испить
сильной воды, бросится к кадке, что по правой руке поставлена, а ты
пей из кадки, что по левой руке... Только сказать успела, вдруг на дворе
потемнело, все вокруг затряслось. Влетел Вихрь в горницу. Иванцаревич к
нему бросился, схватился за палицу.
- Ты кто таков? Откуда взялся? - закричал Вихрь. - Вот я тебя съем!
- Ну, бабка надвое сказала! Либо съешь, либо нет. Рванулся Вихрь в
окно - да в поднебесье. Уж он носил, носил Ивана-царевича... И над горами,
и над морями, и над глубокими пропастями. Не выпускает царевич из
рук палицы. Весь свет Вихрь облетел. Умаялся, из сил выбился. Спустился
- и прямо в погреб Подбежал к кадке, что по правой руке стояла, и давай
воду пить.
А Иван-царевич налево кинулся, тоже к кадке припал. Пьет Вихрь - с
каждым глотком силы теряет. Пьет Иван-царевич - с каждой каплей силушка
в нем прибывает. Сделался могучим богатырем. Выхватил острый меч и разом
отсек Вихрю голову.
Закричали позади голоса:
- Руби еще! Руби еще! А то оживет!
- Нет, - отвечает царевич, - богатырская рука два раза не бьет, с одного
раза все кончает. Побежал Иван-царевич к Настасье-царице:
- Пойдем, матушка. Пора. Под горой нас братья дожидаются. Да по дороге
надо трех царевен взять. Вот они в путь-дорогу отправились. Зашли за
Еленой Прекрасной.
Она золотым яичком покатила, все золотое царство в яичко запрятала.
- Спасибо тебе, - говорит, - Иван-царевич, ты меня от злого Вихря
спас. Вот тебе яичко, а захочешь - будь моим суженым.
Взял Иван-царевич золотое яичко, а царевну в алые уста поцеловал.
Потом зашли за царевной серебряного царства, а потом и за царевной
медного. Захватили с собой полотна тканого и пришли к тому месту, где
надо с горы спускаться. Иван-царевич спустил на полотне Настасью-царицу,
потом Елену Прекрасную и двух сестер ее.
Братья стоят внизу, дожидаются. Увидели мать - обрадовались. Увидели
Елену Прекрасную - обмерли. Увидели двух сестер - позавидовали.
- Ну, - говорит Василий-царевич, - молод-зелен наш Иванушка вперед
старших братьев становиться. Заберем мать да царевен, к батюшке повезем,
скажем: нашими богатырскими руками добыты. А Иванушка пусть на горе один
погуляет.
- Что ж, - отвечает Петр-царевич, - дело ты говоришь. Елену Прекрасную
я за себя возьму, царевну серебряного царства ты возьмешь, а царевну
медного за генерала отдадим.
Тут как раз собрался Иван-царевич сам с горы спускаться; только стал
полотно к пню привязывать, а старшие братья снизу взялись за полотно,
рванули из рук у него и вырвали. Как теперь Иван-царевич вниз спустится?
Остался Иван-царевич на горе один. Заплакал и пошел назад. Ходил-ходил,
нигде нет ни души. Скука смертная! Стал Иван-царевич с тоски-горя
Вихревой палицей играть.
Только перекинул палицу с руки на руку - вдруг, откуда ни возьмись,
выскочили Хромой да Кривой.
- Что надобно, Иван-царевич! Три раза прикажешь - три наказа твоих
выполним.
Говорит Иван-царевич:
- Есть хочу, Хромой да Кривой!
Откуда ни возьмись - стол накрыт, на столе кушанья самые лучшие.
Поел Иван-царевич, опять с руки на руку перекинул палицу.
- Отдохнуть, - говорит, - хочу!
Не успел выговорить - стоит кровать дубовая, на ней перина пуховая,
одеяльце шелковое. Выспался Иван-царевич - в третий раз перекинул палицу.
Выскочили Хромой да Кривой:
- Что, Иван-царевич, надобно?
- Хочу быть в своем царстве-государстве. Только сказал - в ту же минуту
очутился Иван-царевич в своем государстве. Прямо посреди базара
стал. Стоит, озирается. Видит: по базару идет ему навстречу башмачник,
идет, песни поет, ногами в лад притоптывает - такой весельчак!
Царевич и спрашивает:
- Куда, мужичок, идешь?
- Да несу башмаки продавать. Я ведь башмачник.
- Возьми меня к себе в подмастерья.
- А ты умеешь башмаки шить?
- Да я все, что угодно, умею. Не то что башмаки, и платье сошью.
Пришли они домой, башмачник и говорит:
- Вот тебе товар самый лучший. Сшей башмаки, посмотрю, как ты умеешь.
- Ну что это за товар?! Дрянь, да и только!
Ночью, как все заснули, взял Иван-царевич золотое яичко, покатил по
дороге. Стал перед ним золотой Дворец. Зашел Иван-царевич в горницу, вынул
из сундука башмаки, золотом шитые, покатил яичком по дороге, спрятал
в яичко золотой дворец, поставил башмаки на стол, спать лег.
Утром-светом увидал хозяин башмаки, ахнул:
- Этакие башмаки только во дворце носить!
А в эту пору во дворце три свадьбы готовились: берет Петр-царевич за
себя Елену Прекрасную, Василий-царевич - серебряного царства царевну, а
медного царства царевну за генерала отдают.
Принес башмачник башмаки во дворец. Как увидала башмаки Елена Прекрасная,
сразу все поняла: "Знать, Иван-царевич, мой суженый, жив-здоров
по царству ходит".
Говорит Елена Прекрасная царю:
- Пусть сделает мне этот башмачник к завтрему без мерки платье подвенечное,
да чтобы золотом было шито, каменьями самоцветными приукрашено,
жемчугами усеяно. Иначе не пойду замуж за Петра-царевича. Позвал царь
башмачника.
- Так и так, - говорит, - чтобы завтра царевне Елене Прекрасной золотое
платье было доставлено, а не то на виселицу!
Идет башмачник домой невесел, седую голову повесил.
- Вот, - говорит Ивану-царевичу, - что ты со мной наделал!
- Ничего, - говорит Иван-царевич, - ложись спать! Утро вечера мудренее.
Ночью достал Иван-царевич из золотого царства подвенечное платье, на
стол к башмачнику положил. Утром проснулся башмачник - лежит платье на
столе, как жар горит, всю комнату освещает. Схватил его башмачник, побежал
во дворец, отдал Елене Прекрасной.
Елена Прекрасная наградила его и приказывает:
- Смотри, чтобы завтра к рассвету на седьмой версте, на море стояло
царство с золотым дворцом, чтобы росли там деревья чудные и птицы певчие
разными голосами меня бы воспевали. А не сделаешь - велю тебя лютой
смертью казнить.
Пошел башмачник домой еле жив.
- Вот, - говорит Ивану-царевичу, - что твои башмаки наделали! Не быть
мне теперь живому.
- Ничего, - говорит Иван-царевич, - ложись спать. Утро вечера мудренее.
Как все заснули, пошел Иван-царевич на седьмую версту, на берег моря.
Покатил золотым яичком. Стало перед ним золотое царство, в середине золотой
дворец, от золотого дворца мост на семь верст тянется, вокруг деревья
чудные растут, певчие птицы разными голосами поют.
Стал Иван-царевич на мосту, в перильца гвоздики вколачивает.
Увидала дворец Елена Прекрасная, побежала к царю:
- Посмотри, царь, что у нас делается!
Посмотрел царь и ахнул.
А Елена Прекрасная и говорит:
- Вели, батюшка, запрягать карету золоченую, поеду в золотой дворец с
царевичем Петром венчаться. Вот и поехали они по золотому мосту. На мосту
столбики точеные, колечки золоченые А на каждом столбике голубь с голубушкой
сидят, друг дружке кланяются да и говорят:
- Помнишь ли, голубушка, кто тебя спас?
- Помню, голубок, - спас Иван-царевич.
А около перил Иван-царевич стоит, золотые гвоздики приколачивает.
Закричала Елена Прекрасная громким голосом:
- Люди добрые! Задержите скорей коней быстрых. Не тот меня спас, кто
рядом со мной сидит, а тот меня спас, кто у перильцев стоит!
Взяла Ивана-царевича за руку, посадила с собой рядом, в золотой дворец
повезла, тут они и свадьбу сыграли.
Вернулись к царю, всю правду ему рассказали. Хотел было царь старших
сыновей казнить, да Иван-царевич на радостях упросил их простить. Выдали
за Петра-царевича царевну серебряного царства, за Василия-царевича -
медного. Был тут пир на весь мир! Вот и сказке конец.
БЕЛАЯ УТОЧКА
Один князь женился на прекрасной княжне и не успел еще на нее наглядеться,
не успел с нею наговориться, не успел ее наслушаться, а уж надо
было им расставаться, надо было ему ехать в дальний путь, покидать жену
на чужих руках. Что делать! Говорят, век обнявшись не просидеть.
Много плакала княгиня, много князь ее уговаривал, заповедовал не покидать
высока терема, не ходить на беседу, с дурными людьми не ватажиться,
худых речей не слушаться. Княгиня обещала все исполнить. Князь
уехал; она заперлась в своем покое и не выходит.
Долго ли, коротко ли, пришла к ней женщина, казалось - такая простая,
сердечная!
- Что, - говорит, - ты скучаешь? Хоть бы на Божий свет поглядела,
хоть бы по саду прошлась, тоску размыкала.
Долго княгиня отговаривалась, не хотела, наконец подумала: по саду
походить не беда - и пошла. В саду разливалась ключевая хрустальная вода.
- Что, - говорит женщина, - день такой жаркий, солнце палит, а водица
студеная так и плещет, не искупаться ли нам здесь?
- Нет, нет, не хочу! - А потом подумала: ведь искупаться не беда!
Скинула сарафанчик и прыгнула в воду. Только окунулась, женщина ударила
ее по спине.
- Плыви ты, - говорит, - белою уточкой!
И поплыла княгиня белою уточкой.
Ведьма тотчас нарядилась в ее платье, убралась, намалевалась и села
ожидать князя.
Только щенок вякнул, колокольчик звякнул, она уж бежит навстречу,
бросилась к князю, целует, милует. Он обрадовался, сам руки протянул и
не распознал ее.
А белая уточка нанесла яичек, вывела деточек: двух хороших, а
третьего - заморышка; и деточки ее вышли - ребяточки.
Она их вырастила, стали они по реченьке ходить, злату рыбку ловить,
лоскутики собирать, кафтанчики сшивать, да выскакивать на бережок, да
поглядывать на лужок.
- Ох, не ходите туда, дети! - говорила мать. Дети не слушали; нынче
поиграют на травке, завтра побегают по муравке, дальше, дальше - и забрались
на княжий двор.
Ведьма чутьем их узнала, зубами заскрипела. Вот она позвала деточек,
накормила-напоила и спать уложила а там велела разложить огня, навесить
котлы, наточить ножи.
Легли два братца и заснули; а заморышка, чтоб не застудить, приказала
им мать в пазушке носить, - заморышек-то и не спит, все слышит, все видит.
Ночью пришла ведьма под дверь и спрашивает:
- Спите вы, детки, иль нет?
Заморышек отвечает:
- Мы спим - не спим, думу думаем, что хотят нас всех порезати; огни
кладут калиновые, котлы висят кипучие, ножи гочат булатные!
- Не спят!
Ведьма ушла, походила-походила, опять под дверь:
- Спите, детки, или нет?
Заморышек опять говорит то же:
- Мы спим - не спим, думу думаем, что хотят нас всех порезати; огни
кладут калиновые, котлы висят кипучие, ножи точат булатные!
"Что же это все один голос?" - подумала ведьма, отворила потихоньку
дверь, видит: оба брата спят крепким сном, тотчас обвела их мертвой рукой
- и они померли.
Поутру белая уточка зовет деток; детки нейдут. Зачуяло ее сердце,
встрепенулась она и полетела на княжий двор.
На княжьем дворе, белы как платочки, холодны как пласточки, лежали
братцы рядышком.
Кинулась она к ним, бросилась, крылышки распустила, деточек обхватила
и материнским голосом завопила:
- Кря, кря, мои деточки
Кря, кря, голубяточки,
Я нуждой вас выхаживала,
Я слезой вас выпаивала,
Темну ночь недосыпала,
Сладок кус недоедала.
- Жена, слышишь небывалое? Утка приговаривает.
- Это тебе чудится! Велите утку со двора прогнать!
Ее прогонят, она облетит да опять к деткам:
- Кря, кря, мои деточки.
Кря, кря, голубя-точки.
Погубила вас ведьма старая,
Ведьма старая, змея лютая,
Змея лютая, подколодная.
Отняла у вас отца родного,
Отца родного - моего мужа,
Потопила нас в быстрой реченьке,
Обратила нас в белых уточек,
А сама живет - величается.
"Эге!" - подумал князь и закричал:
- Поймайте мне белую уточку!
Бросились все, а белая уточка летает и никому не дается; выбежал
князь сам, она к нему на руки пала. Взял он ее за крылышко и говорит:
- Стань белая береза у меня позади, а красная девица впереди!
Белая береза вытянулась у него позади, а красная девица стала впереди,
и в красной девице князь узнал свою молодую княгиню.
Тотчас поймали сороку, подвязали ей два пузырька, велели в один набрать
воды живящей, в другой - говорящей. Сорока слетала, принесла воды.
Сбрызнули деток живящею водою - они встрепенулись, сбрызнули говорящею -
они заговорили.
И стала у князя целая семья, и стали все жить-поживать, добро наживать,
худо забывать.
А ведьму привязали к лошадиному хвосту, размыкали по полю: где оторвалась
нога - там стала кочерга; где рука - там грабли; где голова - там
куст да колода. Налетели птицы - мясо поклевали, поднялися ветры - кости
разметали, и не осталось от ней ни следа, ни памяти!
КОРОЛЕВИЧ И ЕГО ДЯДЬКА
Жил-был король, у него был сын-подросток. Королевич был всем хорош -
и лицом и нравом, да отец-то его плох: все его корысть мучила, как бы
лишний барыш взять да побольше оброку сорвать. Увидел король раз старика
с соболями, с куницами, с бобрами, с лисами:
- Стой, старик! Откудова ты?
- Родом из такой-то деревни, батюшка, а нынче служу у лешего.
- А как вы зверей ловите?
- Да леший наставит петли-лесы, зверь глуп - и попадет.
- Ну, слушай, старик! Я тебя вином напою и денег дам: укажи мне, где
лесы ставите?
Старик соблазнился и указал. Король тотчас же велел лешего поймать и
в железный столб заковать, а в его заповедных лесах свои лесы поделал.
Вот сидит леший в железном столбе да в окошечко поглядывает, а тот столб
в саду стоял. Вышел королевич с бабками, с мамками, с верными служанками
погулять по саду, идет мимо столба, а леший кричит ему:
- Королевское дитя! Выпусти меня: я тебе сам пригожусь.
Пожалел королевич лешего:
- Да как же я тебя выпущу?
- А пойди к своей матери, улучи минуту, вытащи ключ у ней из кармана
да меня и выпусти. Королевич так и сделал: вытащил ключ из кармана матери,
прибежал в сад, сделал себе стрелку, положил на тугой лук и пустил
ее далеко-далеко, а сам кричит, чтоб мамки и няньки ловили стрелу; мамки
и няньки разбежались, в это время королевич отпер железный столб и высвободил
лешего.
Пошел леший рвать королевские лесы! Видит король, что звери больше не
попадаются, осерчал и напустился на свою жену: зачем ключ давала, лешего
выпускала? И созвал король бояр, генералов и думных людей, как они присудят:
голову ли ей на плахе снять али в ссылку сослать?
Плохо пришлось королевичу - жаль родную мать, и признался он отцу,
что это его вина: вот так-то и так-то все дело было.
Взгоревался король: что ему с сыном делать? Казнить нельзя. Присудили
отпустить на все четыре стороны, на все ветры полуденные, на все вьюги
зимние, на все вихри осенние; дали ему котомку и одного дядьку. Вышел
королевич с дядькою в чистое поле. Шли они близко ли, далеко ли, низко
ли, высоко ли и увидали колодезь. Говорит королевич дядьке:
- Ступай за водою!
- Нейду! - отвечает дядька.
Пошли дальше, шли, шли - опять колодезь.
- Ступай принеси воды! Мне пить хочется, - просит дядьку королевский
сын в другой раз.
- Нейду! - говорит дядька. Вот еще шли, шли - попадается третий колодезь,
дядька опять нейдет, и пошел за водою сам королевич. Спустился в
колодезь, а дядька захлопнул его крышкою и говорит:
- Не выпущу! Будь ты слугой, а я - королевичем. Нечего делать, королевич
согласился. Потом поменялись они платьями и отправились дальше. У
Вот пришли они в иное государство, идут к царю во дворец - дядька впереди,
а королевич позади.
Стал дядька жить у того царя в гостях: и ест и пьет с ним за одним
столом.
Вот и говорит дядька царю:
- Ваше царское величество! Возьмите моего слугу на кухню.
Взяли королевича на кухню, заставляют его дрова носить, кастрюли чистить.
Немного прошло времени - выучился королевич готовить кушанья лучше
царских поваров.
Узнал про то государь, полюбил его и стал дарить золотом. Поварам показалось
обидно, и стали они искать случая, как бы извести его.
Вот один раз сделал королевич пирог и поставил в печку, а повара добавили
яду, взяли да и посыпали на пирог.
Сел царь обедать, подают пирог; царь только было за нож взялся, как
бежит главный повар:
- Ваше величество! Не извольте кушать. И насказал на королевича много
всякой напраслины.
Царь не пожалел своей любимой собаки, отрезал кусок пирога и бросил
наземь: собака съела да тут же издохла.
Призвал государь королевича, закричал на него грозным голосом:
- Как ты смел с отравой пирог изготовить, сейчас велю тебя казнить
лютою казнью!
- Знать не знаю, ведать не ведаю, ваше величество! - отвечает королевич.
- Видно, поварам в обиду стало, что вы меня жалуете: нарочно меня
под ответ подвели.
Царь его помиловал, велел конюхом быть. Повел королевич коней на водопой,
а навстречу ему леший:
Здорово, королевский сын! Пойдем ко мне в гости!
- Боюсь, кони разбегутся.
- Ничего, пойдем!
Изба тут же очутилась. У лешего три дочери; спрашивает он старшую:
- А что ты присудишь королевскому сыну за то, что меня из железного
столба выпустил?
Дочь говорит:
- Дам ему скатерть-самобранку.
Вышел королевич от лешего с подарком, смотрит - кони все тут; развернул
скатерть - чего хочешь, того просишь: явились и питье и еда!
На другой день гонит он царских коней на водопои, а леший опять
навстречу:
- Пойдем ко мне в гости!
Привел и спрашивает среднюю дочь:
- А ты что королевскому сыну присудишь?
- Я ему подарю зеркальце: что захочешь, все в зеркальце увидишь!
На третий день опять попадается королевичу леший, ведет к себе в гости
и спрашивает меньшую дочь:
- А ты что королевскому сыну присудишь?
- Я ему подарю дудочку: только к губам приложи, сейчас явятся и музыканты
и песельники.
Весело стало жить королевскому сыну: ест-пьет хорошо, все знает, все
ведает, музыка целый день гремит. Чего лучше? А кони-то, кони-то! Чудо,
да и только: и сыты, и статны, и на ногу резвы.
Начал царь хвалиться своей любимой дочери, что послала ему судьба
славного конюха. А прекрасная царевна и сама давным-давно конюха заприметила:
да как и не заметить красной девице добра молодца! Любопытно
стало царевне: отчего у нового конюха лошади и резвее и статнее, чем у
всех других? "Дай, - думает, - пойду в его горницу, посмотрю, как он,
бедняжка, поживает?"
Улучила время, когда королевич на водопой коней погнал, пришла в его
горницу, а как глянула в зеркальце - тотчас все смекнула и унесла с собой
и скатертьсамобранку, и зеркальце, и дудочку.
В это время случилась у царя беда: наступил на его царство семиглавый
Идолище, просит себе царевну в замужество. "А если не выдадут, так и силой
возьму!" - сказал он и расставил свое войско - тьму-тьмущую. Плохо
пришлось царю: кликнул он клич по всему своему царству, сзывает князей и
богатырей: кто из них победит Идолища семиглавого, тому обещает дать половину
царства и вдобавок дочь в замужество. Вот собрались князья и богатыри,
поехали сражаться против Идолища, отправился и дядька с царским
войском. И наш конюх сел на кобылу сиву и потащился вслед за другими.
Едет, а навстречу ему леший:
- Куда ты, королевский сын?
- Воевать.
- Да на кляче далеко не уедешь! А еще конюх! Пойдем ко мне в гости!
Привел в свою избу, зачерпнул ему ковш воды. Королевич выпил.
- Много ль в себе силы чувствуешь? - спрашивает леший.
- Да если б была палица в пятьдесят пудов, я б ее вверх подбросил да
свою голову подставил, а удара и не почуял бы.
Дал ему другой ковш выпить:
- А теперь много ли силы?
- Да если б была палица во сто пудов, я б ее выше облаков подбросил!
Зачерпнул ему третий ковш:
- А теперь какова твоя сила?
- Да если бы утвердить столб от земли до неба, я бы всю вселенную повернул!
Леший зачерпнул воды из другого чана и подал королевичу; королевич
выпил - и поубавилось у него силы кабы на седьмую часть.
После этого вывел его леший на крыльцо, свистнул молодецким посвистом;
отколь ни взялся - вороной конь бежит, земля дрожит, из ноздрей
пламя, из ушей дым столбом, из-под копыт искры сыплются. Прибежал к
крыльцу и пал на коленки.
- Вот тебе конь!
Дал ему еще палицу-буявицу да плеть шелковую. Выехал королевич на
своем вороном коне супротив рати неприятельской; смотрит, а дядька его
на березу взлез, сидит да от страху трясется. Королевич стегнул его
плеткою раз-другой и полетел на вражее воинство; много воинов мечом прирубил,
еще больше конем притоптал, самому Идолищу семь голов снес.
А царевна все это видела: не утерпела, чтоб не посмотреть в зеркальце,
кому она достанется. Тотчас выехала навстречу, спрашивает королевича:
- Чем себя поблагодарить велишь?
- Поцелуй меня, красна девица!
Царевна не устыдилася, прижала его к ретиву сердцу и громко-громко
поцеловала, так что все войско услышало.
Королевич ударил коня - и был таков! Вернулся домой и сидит в своей
горенке, словно и на сражении не был, а дядька всем хвастает, всем рассказывает:
- Это я был, я Идолище победил!
Царь встретил его с большим почетом, сговорил за него свою дочь и задал
великий пир.
Только царевна не будь глупа - возьми да и скажись, что у ней головушка
болит, ретивое щемит. Как быть, что делать нареченному зятю?
- Батюшка, - говорит он царю, - дай мне корабль, я поеду за лекарствами
для своей невесты, да прикажи и конюху со мною ехать: я ведь
больно к нему привык!
Царь послушался, дал ему корабль и конюха. Вот они и поехали; близко
ли, далеко ли отплыли - дядька приказал сшить куль, посадить в него конюха
и пустить в воду.
Царевна глянула в зеркальце, видит - беда! Села в коляску - и поскорей
к морю, а на берегу уж леший сидит да невод вяжет.
- Мужичок! Помоги моему горю: злой дядька королевича утопил.
- Изволь, красна девица! Вот и невод готов! Приложи-ка сама к нему
белые ручки.
Вот царевна запустила невод в глубокое море, вытащила королевича и
повезла с собою, а дома все дочиста отцу рассказала.
Сейчас веселым пирком да и за свадебку: у царя ни мед варить, ни вино
курить - всего вдоволь! А дядька накупил разных снадобий и воротился назад:
входит во дворец, а тут его и схватили. Свадьба королевича была веселая.
И я там был, мед-пиво пил, по усам текло, а в рот не попало.
ЖАР-ПТИЦА И ВАСИЛИСА-ЦАРЕВНА
В некотором царстве, за тридевять земель - в тридесятом государстве
жил-был сильный, могучий царь. И был у того царя стрелец-молодец, а у
стрельца-молодца конь богатырский.
Раз поехал стрелец на своем богатырском коне в лес поохотиться. Едет
он дорогою, едет широкою - и наехал на золотое перо жар-птицы: как огонь
перо светится!
Говорит ему богатырский конь:
- Не бери золотого пера. Возьмешь - горе узнаешь!
И задумался добрый молодец - поднять перо али нет? Коли поднять да
царю поднести, ведь он щедро наградит, а царская милость кому не дорога?
Не послушался стрелец своего коня, поднял перо жар-птицы, привез и подносит
царю в дар.
- Спасибо! - говорит Царь. - Да уж коли ты достал перо жар-птицы, то
достань мне и саму птицу. А не достанешь - мой меч, твоя голова с плеч!
Стрелец залился горькими слезами и пошел к своему богатырскому коню.
- О чем плачешь, хозяин?
- Царь приказал жар-птицу добыть.
- Я ж тебе говорил: не бери пера, горе узнаешь! Ну да не бойся, не
печалься: это еще не беда, беда впереди! Ступай к царю, проси, чтоб к
завтрашнему дню сто кулей отборной пшеницы было по всему чистому полю
разбросано.
Царь приказал разбросать по чистому полю сто кулей отборной пшеницы.
На другой день на заре поехал стрелец-молодец на то поле, пустил коня
по воле гулять, а сам за дерево спрятался.
Вдруг зашумел лес, поднялись
...Поділитися у соцмережах
